Power over me: Уничтожая холод.

(26 ноября 2026, Нижний, Кэтрин Блэквуд) Я сидела на кровати, смотрела на дверь и считала секунды. Стук сердца отбивал непривычный ритм, но я не знала, что он отсчитывает — время до его прихода или до того момента, когда я перестану ждать. Может, я все выдумала? Может, он действительно делает это все только для того, чтобы усмирить меня? Чтобы я прекратила свои попытки сбежать, и тогда им не придется убивать меня… А я, как дура, развесила уши и стала видеть в нем спасителя. Человека, кто дарит мне комфорт в этом аду. Он сказал, что его чувства очевидны. Но что, если я ошиблась? Что если он не хотел целовать меня? Что, если я придумала то, чего нет? Я закрыла глаза и видела его лицо. Его глаза, когда он смотрел на меня, как мне казалось, с волнением. Его руки, которые дрожали. Его дыхание на моей шее. Это было. Я не выдумала. Но что, если это было просто секундным помутнением? Я же была почти голой. А он взрослый мужчина, у которого своя природа, свои инстинкты. Поэтому он и остановился. «Не могу зайти — за мной следят» — я вспоминала эту надпись снова и снова. А что, если это специальный ход? Он просто не хочет заходить. Он делает вид, что ему есть дело, чтобы я покорно ждала его. А затем он приходит, пытается поцеловать меня, и снова исчезает с выполненной миссией: я влюбляюсь в него, я жду его, я не сопротивляюсь. Их товар в порядке… Я влюбляюсь или просто благодарна за то, что он навещает меня? Он почти единственный человек, которого я вообще вижу здесь. Может, мой организм просто пытается выжить, пытается избавить меня от стресса и просто выбрасывает эндорфин каждый раз, как Эйден заходит в камеру? Но, когда он не заходит, я чувствую то же. Я просто не могу перестать думать о нем. Я бесконечно жду его появления… Почему я продолжаю ждать его, как собака, которая целыми днями высматривает дверь в надежде, что хозяин вот-вот вернется с работы. Хозяин?.. Почему я отношусь к нему, как хозяину? Потому что он держит меня взаперти? Или потому, что он несет за меня ответственность, как делал в детстве? Он был самым близким мне человеком. Я просто помню эти чувства… И сейчас, когда он снова заботится обо мне, я испытываю тоже самое. Нет. В детстве я никогда не смотрела на него с симпатией в этом смысле. Я не ждала, что он захочет поцеловать меня. Я не оценивала подаренный шоколад, встречи со школы и все прочее, как внимание. Я легла на матрас, свернулась калачиком и бросила взгляд на дверь. Я ждала его. Когда он придет… что тогда? Что я скажу? «Я ждала тебя»? Или «Уходи, я не хочу тебя больше видеть»? Я не знаю, что скажу. Я не знаю, что сделаю. Я знаю только, что хочу, чтобы он пришел. И боюсь этого. Потому что если он придет, я снова поверю… Я уже совсем измучила себя мыслями об Эйдене. Еда не лезла, сон ушел. Я не хотела ничего. Даже двигаться. Я просто хотела, чтобы это все поскорее закончилась. — Отойди на секунду, — послышался голос Эйдена за дверью. Я приподнялась, глядя на дверь, которая медленно раскрылась. Парень зашел в комнату. Его лицо не проявляло никаких эмоций, он выглядел уставшим, словно не спал уже несколько ночей. Сердце в груди заколотилось, бабочки принялись плясать в животе, но меня пугало это чувство. Почему? Почему я это чувствую от одного его вида? — Ты как? — спросил он, останавливаясь у двери, как в первые дни, — Рана все еще болит? Из-за маски его почти не было слышно. — Пойдет, — коротко ответила я и постаралась заглянуть ему в глаза. — Да, ты можешь злиться, — он бормотал, — Я давно не заходил… У меня серьезные проблемы. Может, это очередной трюк? Он тяжело вздохнул: — Кэт, я должен сказать тебе кое-что… — Аукцион через неделю, — произнесла я монотонно, уставившись ему в лицо. Я пыталась прочесть его эмоции по тому, что видела. Что он испытывает? Облегчение оттого, что скоро избавится от меня? Или он боится за меня? Я не могла понять. — Ты уже знаешь, — сказал он и прочистил горло. Почему он выглядит так двулико? Этот кашель звучал одновременно абсолютно буднично и так, словно он пытался унять дрожащий голос. Что ты испытываешь сейчас, черт возьми? Прекрати претворяться… Сними с себя эту проклятущую маску надзирателя и стань человеком, которого я знала! Скажи мне, что чувствуешь! — Знаешь, — мой голос разрезал тишину, — Я поправляю волосы, когда ты приходишь. Эйден вопросительно приподнял брови. — Это нормально? Он пощурил глаза. Для него мой вопрос наверняка звучал глупо и бессмысленно. — Будучи заложницей, — уточнила я, — В таком месте. — В этом месте вообще нет ничего нормального. Он будто отмахнулся от моего вопроса. — Эйден, я это делаю для тебя, — призналась я, — Потому что ты единственный человек, кто заходит ко мне. На которого мне не плевать. Парень молчал. — Эйден, ты не осознаешь, что стал моей вселенной? — я не сводила с него глаз, — Весь мой мир сузился до одного тебя. Мне… — я с трудом сглотнула, — Мне больше ни до чего нет дела, Эйд. Ты все, о чем я могу думать, потому что мне больше не о чем думать. Эйден по-прежнему молчал. — Я схожу с ума… Парень, очевидно, не знал, что стоит ответить, и вообще стоит ли. Он стоял в замешательстве, продолжая хмуриться. — Все чаще я думаю, что, если меня купят, мы больше не увидимся. И если меня спасут, мы больше не увидимся. В моей голове уже не стоит вопрос, хочу ли я быть спасенной.
 Я подошла ближе к парню и вцепилась в одежду на его груди. От неожиданности он сделал неосторожный шаг назад, после чего бросил взгляд на камеру, как будто надеялся, что лампочка на ней не горит. — Эйден, я боюсь, что опять потеряю тебя. Кадык Эйдена дрогнул. Он нервничал. — Ты думаешь, — я сделала небольшую паузу, — Я могла бы стать частью вашей системы? Глаза парня увеличились вдвое. — Возьми меня в свой бизнес, — я прошептала, подходя к нему почти вплотную, — Возьми меня в свою жизнь. — Ты с ума сошла?! Неожиданно он оттолкнул меня назад, хватая за плечи. Я вздрогнула, когда боль от еще незажившей раны разлилась по всему телу, но Эйден не отпускал. Он был в ярости. — Я сам не хочу быть в этой системе! — прокричал он, — Я годами ломал себя, чтобы существовать в ней и не рефлексировать! Чтобы не чувствовать ничего! Истерический смешок сорвался у меня с губ: — Совсем ничего? Он замер. Как будто его обдали ледяной водой. — Вот оно, что, — я закрыла лицо руками, но мой истерический смех продолжался, — А я сижу и думаю, почему ты вообще приходишь ко мне? Неужели ты чувствуешь то же, что и я? Неужели такое возможно? Мы ведь как в книжках… Как в темных романах. А ты… — я снова взглянула на него. На его удивленное выражение лица. — Ты ничего не чувствуешь. Потому что учился этому годами. — Кэт, я… Эйден машинально сделал шаг ко мне, но застыл, так и не перенеся вес с одной ноги на другую. — Для тебя это работа, не так ли? Ты приходишь, потому что мы были знакомы. Потому что они знают, что ты всегда был дорог мне. Ты приходишь, чтобы ваш «ценный товар» оставался покорным. — Все не так, — выпалил парень. Его голос непривычно дрожал. — Тогда, — я снова взглянула на него, — Давай, сбежим? Вместе. Эйден не шевелился. — Если нас убьют, то мы хотя бы умрем вместе. Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. Смотрел так, будто единственной его мечтой сейчас было заставить меня замолчать. Но почему он ничего не говорит? Почему не парирует? Из-за камер? Из-за охраны за дверью? Я понимаю это головой, но почему сердце мне твердит другое — он мог бы дать понять, он бы нашел способ отразить мои нападки. Он умный. Он говорил много вещей, не боясь быть услышанным. Ему просто нечего сказать… — Так я и думала. Я с трудом увела взгляд с удивленного лица Эйдена в угол комнаты, и с болью в сердце закинула обе руки за голову — нащупала застежку на чокере и медленно стянула с шеи украшение. В эту секунду… оно было мне ненавистно. Я хотела доказать себе, что не больна. Что я еще владею собственными мыслями. Владею собственными чувствами. Я вдавила чокер в грудь Эйдена, и он машинально схватил его. Наши пальцы соприкоснулись, и по телу пробежали мурашки. Я отдернула руку как от огня, и он заметил это. — Убирайся, — приказала я хрипло. — Кэт… — Я… видеть тебя не хочу. Парень помялся какое-то время, но все же тяжелый шум от его берцев устремился в сторону выхода. Дверь в мою комнату закрылась с обратной стороны. Эхо от щелчка замка словно ударило меня в затылок. Я сползла на пол и обхватила колени: — Не уходи, — прошептала я, — Не оставляй меня здесь одну…