Спин-офф о Костенко или маленькая история Сергея

Июнь 1971 года

Костенко радовался, что наконец-то школа закончилась. Даже несмотря на то, что это был всего лишь первый класс, он уже разлюбил школу. В особенности он ненавидел рисование. На каждом уроке к нему придирались, как будто он рисовал великие картины на известнейшие выставки, а не детские рисунки, которые на следующей же перемене превратятся в самолётик. Но даже с нелюбовью к этому предмету, он закончил первый класс на «отлично». А если касаться любимых его предметов, то это были физическая культура и русский язык. По физкультуре Сергей всегда был первым. Даже на соревнованиях по шахматам он занял первое место. А что касается русского языка, то он просто напросто за год выучил его ещё лучше и всё, хотя небольшой акцент в гласных всё же остался. Сейчас же, играя во дворе, ребята не услышали, как им кто-то свистнул. Те трое, в свою очередь, также продолжали играть и беситься. - А у меня козырь, я хожу, - Вася «похвастался» тем, что он ходит первый, кривляясь, высовывая язык и смеясь, за что получил от Серёжи по голове веером из карт, - За что? - наигранно обиделся он. - Ходи уже, козырь чёртов, - также наигранно зло прошипел Богданович. Кравчук что-то промямлил, но всё же кинул первую карту. Вдруг, ребятам послышался очень знакомый и насмешливый голос: - А Васёк наврал, что у него козырь. У него всего лишь шестёрка червей. Все сразу повернули головы в сторону этого голоса, замечая их друга перед собой - Клима. Он стоял и улыбался, прищуриваясь. Руки были заведены за спину, будто он там что-то прятал. - Ё-моё, Клим! Климка, брат! - радостно заорал Вася, желая прыгнуть на него, чтобы обнять, но в итоге «собрался», повернулся к пацанам и произнёс, - Три-четыре. - Здравия желаю, товарищ солдат! - отсалютовали все трое в один голос, а после уже громко рассмеялись, «прыгая» на Клима и обнимая его. - Вольно, товарищи солдаты! - ответил Мельник, практически, задыхаясь от их обьятий. Голос вышел хриплым, но при этом весёлым. Ребята выпустили его из обьятий. Клим сел вместе с ними. - Ну рассказывай давай, путешественник, - заговорчески подначил «путешественника», Костенко. - Ну что рассказывать. Ничего особенного, собственно говоря и не произошло... - начал он, после чего пошёл его рассказ длинной в пару часов. Мельник рассказывал и про то, что город ещё не развитый. Про то, что он хоть и будет находится рядом со станцией, но ничего такого «крутого» в нём больше и нет. И про то, что в итоге в следующем учебном году он будет учиться вместе с Сашей Нескоромных (из-за чего Серёжа как бы приревновал её к Климу). Рассказывал, что завёл там пару новых друзей, но своих «братьев» он никогда не бросит. - А кто таковы, эти «новые»? - Вася подозрительно выгнул бровь, ища в словах Клима ложь. Всё же, все четверо дорожили их дружбой. - Да так, Антоха, который вместе с нами учился, его же родителей тоже туда перевели и Дима. Его вы не знаете, он с Москвы туда приехал. - Ладно, давай тогда дальше рассказывай. После последовал рассказ о том, что в Припяти строят Управление КГБ и, что в будущем Мельник будет работать там. Не предположение, а констатация факта. В себе Клим никогда не сомневался. - А что ж, Киев родной бросишь на произвол судьбы? - насмешливо спросил Сергей, чеканя мяч. - В окно не попади, футболист, - усмехнулся Саша, улыбаясь. Костенко только спародировал голос Богдановича, сильно корча лицо, и продолжил дальше чеканить мячик. Мельник усмехнулся, но всё же ответил: - Да нет, просто хочу развивать новый город. Может, стать начальником Управления. Он снова погрузился в свои мечты, стать известным офицером. - Кишка у тебя тонка, чтоб начальником быть, - рассмеялся Кравчук. Клим же ждать не стал. Он сразу восстановил правосудие. Просто треснул того по затылку, из-за чего Вася замолчал и перевёл на друга недоверчивый взгляд. А Вася, как обычно, «взорвался», вскочил со скамейки и кинулся на Клима, ударяя его по плечам, лицу и ногам. Клим в ответ давал сдачи. - Э, хорош! Пацаны! - Богданович подорвался разнимать их. Костенко последовал примеру Саши. - Отошли дру от друга! - закричал Сергей, оттаскивая Мельника. Саша оттаскивал Кравчука. Естественно, никто никого не послушался. Клим и Вася начали уже драться с теми, кто прервал их бой. Мельник бил, не жалея. Но Костенко тоже не отставал. В какой-то момент им показалось это особенно смешным. Ну правда, зачем они начали махаться между собой? Они всё-таки друзья. Но несмотря, что Саша оторвался от Васи, те оба даже успокоились, Серёжа и Клим продолжали этот беспощадный бой, хотя и в глубине души им обоим было смешно. Ещё один удар. Костенко падает назад, ударяясь головой об асфальт. Его, как будто перенесло в лето 68-ого года. Тогда ему тоже знатно прилетело по голове и он тоже упал, ударяясь головой. Это был всего лишь слабый удар локтём Мельника по носу Сергея. - О, Господи, мальчики! - к ним подбежала маленькая девочка, в которой те разглядели Сашу Нескоромных. - Саша?! - все были немного, хотя много, очень много удивленны её внезапному появлению. - Сашка... - тихо пробормотал Серёжа, беря её руку в свою. Его ладонь по сравнению с её была горячей. Он глупо улыбнулся, думая, что это сон. - Что вы с ним сделали?! - закричала она на них. Её голос сорвался, было видно, что она сильно беспокоиться за Сергея. - Это всё Клим, - тихо сказал Саша, поворачивая голову в сторону Клима. Его голубые глаза резанули по сердцу Мельника. Богданович был самым добрым и самым адекватным в их компании, но по его взгляду всегда можно было понять, что за своих друзей он будет рвать и метать и жрать землю, если понадобится. - Да я-то здесь причём? - тот развёл руки, снова возмущаясь. - Да не причём ты, не причём. Просто Серёге нос сломал, а так не причём, - даже Вася одарил друга презрительным взглядом. Клим на мгновение обиженно отвернулся, но почти сразу же повернулся обратно и подхватил Костенко под руки. - Кто-нибудь за ноги возьмите. Богданович и Кравчук улыбнулись и быстро подхватили раненого под ноги. - Мальчики, несите его на скамейку, обязательно положите на спину и больше не трогайте, - распорядилась Саша, доставая из своей авоськи молоко и лейкопластырь. «Лучшее сочетание», - думала она, пока ребята перетаскивали Серёжу. - Чё вы со мной, как с умершим? - наконец-таки очухался Сергей. - Ты при смерти, - без какой-либо злобы, усмехнулся Клим. - Спасибо за поддержку, братишка, - в ответ усмехнулся Костенко. На его переносице уже была большая ссадина, бровь была разбита, а из носа потекла тонкая струйка крови. Видимо, он приложился знатно. Положив Сергея на скамейку по указанию Нескоромных, она подошла к нему и аккуратно приложила «треуголку» с молоком к его переносице, так сказать, охлаждая место ушиба. Он сразу звшипел, ощущая контраст. Молоко было очень холодным. - Потерпи чуть-чуть, - тихо пролепетала Саша. Её шёпот в мгновение погасил боль, переключая всё внимание на её лицо. Такое светлое, такое чистое и доброе. Ему сильно, до дрожи в коленках, хотелось поцеловать её в щёку. Её лицо это в принципе было отдельным видом искусства. Как будто из фарфора. Такого дорогого, красивого. Ей вообще не нужна была косметика, она и так была чересчур красивой. Через пару минут Нескоромных приклеила лейкопластырь ему на переносицу, перекрывая боевой раскрас. - Спасибо, - едва слышно прошептал Сергей, улыбаясь. - У-у-у, ну всё, Костенко поплыл, - прошептал Вася мальчикам, усмехаясь. Те тоже усмехнулись. - Саш, а всё-таки, как ты тут? Ты же в Припяти вроде бы должна быть, - поинтересовался Богданович, прерывая любовную идиллию. - Я же говорила, что на лето будут к бабушке приезжать, - Спокойно ответила она, - Повезло вам, что я с магазина шла.

Июль 1971 года

Александр шёл по Управлению, чеканя шаг. Были пару случаев, когда он надевал парадную форму. На «9 Мая» и когда он шёл к начальству, по особо важным вопросам, как говорил сам начальник. Собственно, о начальнике. Тот был генералом. Именно поэтому Костенко никогда не мог ослушаться приказа. Подошедши к кабинету генерала, он остановился перед дверью и повернул голову в сторону лейтенанта, всегда стоявшего у этой двери, охраняя покой начальства и само начальство. - У себя? - ровно спросил он, выпрямляясь. Лейтенант в ответ коротко кивнул. Осторожно постучав и получив хриплое «Войдите!», Саша вошёл внутрь кабинета. - Здравия желаю, товарищ генерал! - он приложил руку к голове, покрытой фуражкой, громко проговаривая наизусть выученное приветствие ещё со времён армии. - Вольно, товарищ полковник, - хрипло сказал мужчина, отрываясь взглядом от бумаг. - Вызывали, товарищ генерал? - Ну вызывал, - его голос был расслабленным, будто не он был начальником Управления и не он собственноручно целыми днями подписывал все важные документы. - По какому поводу? Новое сверхсекретное задание? - по сравнению с генеральским голосом, голос Костенко был напряжённым. Он сам был напряжённым, как струна у гитары. - Нет, Костенко. Тебя переводят в другой город. В мае следующего года. Вчера распоряжение пришло. Будешь начальником Управления, - хоть генерал и усом не повёл, не то, чтоб улыбнуться, но в голосе его была слышна гордость за своего работника. - Могу поинтересоваться, в какой город? - Поинтересоваться можешь, но я не отвечу, - грозно проговорил он, после чего сразу же улыбнулся, - Шучу. В Припять. Новый город, рядом АЭС строят. - Наслышан. Могу идти? - весь разговор, хоть и короткий, Александр стоял с ровной спиной, практически не моргая. - Можешь. И только, когда Саша уже развернулся он вновь услышал голос генерала: - Костенко, подожди. Костенко обернулся на его голос, снова натягиваясь, как струна. - У тебя же дочь в апреле родилась? - мягко, почти по-отцовски, спросил генерал. - Так точно, товарищ генерал, - внутри Саша обомлел от такого вопроса, но снаружи вида не подал. - Поздравляю. Думаю, вся в жену твою будет. Вот теперь можешь идти, - генерал всё же улыбнулся. - Спасибо, товарищ генерал. После, Костенко вышел, только уже со слабой улыбкой на лице.