Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава первая         — Там на улице мокрее, чем в дождливый день в Дождлильвании, — заметила Джейд, прихлебывая безалкогольный коктейль «Космополитен» и глядя, как порывы ветра швыряют потоки воды в маленькие круглые иллюминаторы дома на воде. — А вдруг это не просто так? С этими климатическими изменениями впору и разволноваться.         — Ну, — отозвалась Тони, не отрываясь от сценария мюзикла «Оклахома!», — если увидишь старика с длинной бородой, который ведет по дороге целую ораву зверей, тогда и начнем запасаться фасолью.         Тони уютно устроилась в гостиной на барже своей лучшей подруги Джейд. Судно было пришвартовано в Поплар-Док — тихой гавани, затерявшейся среди блеска и суеты Канэри-Уорф в лондонских Доклендс. Дождь мерно барабанил по потолку из дерева и стеклопластика, и Тони была искренне рада теплу, которое источала черная угольная печка в углу комнаты.         — Ха! — Джейд прыснула в бокал, и клюквенный сок брызнул на её белый топ. Красные пятна на облегающей ткани контрастировали с её кожей цвета обжаренного кофе — смотрелось это эффектно, хоть и неопрятно. — Да брось, Тони. Тоска-то какая: сидеть в воскресенье вечером и проверять мои реплики. Давай рванем в «Кэнди Стор», вдруг найдем тебе новую девушку.         — В такую-то погоду? К тому же я никого не ищу, — пробормотала Тони, ерзая на дорогом дизайнерском диване. — И вообще, как ты сама сказала, премьера через три недели. К пятнице ты должна знать текст на зубок.         В дружбе с актрисой был один несомненный плюс — у них совпадали выходные. Тони понимала все странности закулисной жизни. Хотя сама она работала в технической группе, за годы в театрах Вест-Энда она насмотрелась на капризы примадонн и знала, как к ним подступиться.         — А ну-ка, — строго прикрикнула Тони. — Давай еще раз второй акт, вторую сцену. Там ты была просто никакой.         — Спасибо на добром слове, — язвительно отозвалась Джейд, закинув голову и прищурившись. Для каждого своего персонажа она придумывала уникальную черту: у её Лори Уильямс явно были какие-то проблемы с мимикой. — Чего встали? Думала, ты танцевать хотел, — произнесла Джейд, мгновенно переходя на акцент американского Среднего Запада.         — Поговорить хочу. С чего это ты приударил Старую Восьмидесятку кнутом, она чуть не понесла? К чему такая спешка? — Тони прочла партию Джада Фрая с таким густым акцентом, что Джейд поморщилась. — И что еще за Старая Восьмидесятка? — переспросила Тони уже обычным голосом.         Джейд сердито сверкнула глазами:         — Терпеть не могу, когда ты сбиваешь настрой. Это корова, или лошадь, или еще кто-то. Давай реплику заново.         — К чему такая спешка? — повторила Тони еще натужнее, чем прежде.         — Боялась, что опоздаем на праздник, — Джейд снова закинула голову. — Нет, неправильно, — прервала её Тони. Джейд сама велела поправлять каждое слово.         — А как тогда?         — Там написано: «Боялась, опоздаем на праздник». Без «что». Джейд закатила глаза и с нежностью посмотрела на подругу:         — Знаешь, на моей барже ты любовь всей жизни точно не встретишь.         — Это как посмотреть, — парировала Тони. У Джейд была пунктик на поиске «той самой единственной». Ситуацию усугубляло то, что в мюзиклах ей постоянно доставались романтические роли. Джейд так вживалась в образ, что поиски любви превращались для неё в навязчивую идею.         — И на что же ты смотришь? — Джейд допила коктейль и уставилась на дно бокала, словно тот мог наполниться сам собой.         — На тех, кого я здесь встречу. Или по дороге сюда, — добавила Тони. — Могу познакомиться с кем-нибудь в автобусе.         Ветер усилился, и баржа заскрипела, словно была сделана из щепок. У Тони не было ни малейшего желания тащиться в бар и искать кого-то, чтобы заглушить одиночество. Для этого у меня есть Джейд. Она с нежностью посмотрела на подругу. Та прищурилась и потянулась к графину, чтобы налить себе еще порцию безалкогольного «Космополитена». Тони зашуршала страницами:         — Давай дальше, хочу послушать, как ты поешь «Коляску с верхом». Думаешь, они не заменят это слово для британских зрителей? Песня про навоз с бахромой вряд ли зайдет лондонской публике.         — Господи, Тони, не «навоз», а «на кабриолете»! Тупица! — Джейд нахмурилась, и её родной тринидадский акцент пробился сквозь безупречное произношение, которое и позволяло ей получать роли вроде Лори Уильямс, а не играть вечно бандиток и проституток. — А теперь ответь: я твоя лучшая подруга на всем белом свете? — С этими словами Джейд выхватила сценарий у Тони.         — Лучшая и самая занудная. Тони рванулась за сценарием и ткнулась лицом прямо в перепачканную соком грудь Джейд. Лет пять назад, когда Тони была по уши в неё влюблена и еще не слышала, как та громко хрустит имбирным печеньем, это бы её взбудоражило.         — Тогда слушай меня внимательно, дорогуша. Ты запылилась на полке с тех пор, как Эми ушла полгода назад.         Тони помрачнела. Дождь барабанил по крыше, а с мостков соседней баржи донесся резкий, заливистый смех.         — И поверь мне! У тебя уже срок годности выходит. Тебе нужно выходить в свет, Тони. Смирись: Эми не вернется.         Тони насупилась еще сильнее. На входных мостках загремела цепь. Она напряглась — по нутру проползло нехорошее предчувствие. Тони вскочила и бросилась через камбуз к двери.         — Хватай телефон! — крикнула она Джейд и выскочила под проливной дождь.         Когда Тони бежала по палубе к мосткам, она увидела женщину, которая в пьяном угаре пыталась выломать запертую дверь баржи. Не ожидая, что дверь не поддастся, женщина поскользнулась, ударилась о цепное ограждение и кубарем полетела в темную, густую воду. Она мгновенно исчезла в глубине, оставив лишь круги, которые тут же разметало ветром и дождем.         — Черт! — Тони сбросила туфли, сорвала часы и прыгнула следом. Ледяная вода выбила дух. В мутной, безвоздушной бездне она едва различила мелькание конечностей. Набрав в легкие воздуха, Тони нырнула. Голову сдавило, словно тисками. В ушах гудели странные подводные звуки, вода заливала глаза и нос. Она потянулась к отчаянно бьющемуся телу, вцепилась в намокшую ткань и потянула вверх. Пьяная женщина сопротивлялась, и вытащить её на поверхность стоило огромных трудов. В ушах стучало, грудь горела огнем. Еще несколько секунд — и ей придется вдохнуть. Тони рванулась из последних сил, вынырнула и вытянула женщину за собой. Она судорожно глотала воздух вперемешку с вонючей водой из канала, а спасенная продолжала колотить её руками по лицу.         — Да успокойтесь вы! — прохрипела Тони.         — Сюда! — Джейд бросила в канал большой красный спасательный круг. Брызги полетели Тони в лицо. Женщина вцепилась в круг и яростно погребла прочь от своей спасительницы.         Тони била крупная дрожь, когда она, наконец, выбралась на берег. Вдвоем с Джейд они вытащили пострадавшую из воды. Для такой мелкой и злобной девицы она оказалась на редкость тяжелой.         — Ты зачем меня убить пыталась?! — демонически прошипела та.         — В смысле? Тони тебе жизнь спасла! Ты тонула! — возмутилась Джейд.         — Чушь! Я бы через минуту сама выплыла. Это она меня чуть не утопила своими пинками!         Зубы у девицы стучали, и она была похожа на мокрую, злую, заходящуюся в конвульсиях собачонку.         — Вы плавать-то умеете? — спросила Джейд.         — Нет, но… — Она фыркнула, вздохнула и уставилась на воду. Тони побрела к своей барже.         — Эй, ты куда? У меня там сумка осталась! — Женщина возмущенно ткнула пальцем в сторону канала. Тони одарила её тяжелым взглядом:         — Я в эту воду больше не полезу.         — Но там мои ключи и всё остальное! А парень мой только завтра вернется. Джейд помогла женщине подняться:         — Придется тебе переночевать у меня, — нехотя проговорила она.         Джейд прикрыла дверь спальни, за которой раздавался громкий пьяный храп.         — Ты совершила героический поступок.         Тони протянула ей кружку чая и втиснулась рядом на узкий, но элегантный диван.         — Я просто не успела подумать. — Учитывая твой страх воды и всё такое, — Джейд обняла подругу и притянула к себе. Пар от чая приятно коснулся замерзшего лица Тони. — Я за тебя испугалась. — Она крепко сжала Тони в объятиях, а потом отстранилась. — Ты ведь знала, что что-то случится, да? Ты вскочила еще до того, как она свалилась.         Тони кивнула, поправляя спортивные штаны и футболку, которые ей одолжила Джейд. Тони была заметно выше подруги, и одежда впивалась в самые деликатные места.         — Одно из твоих предчувствий?         — Ага, — выдавила Тони, пытаясь вытащить штаны, которые зажевала ее пятая точка.         — Жаль, что твои видения не распространяются на спасательные круги.         — В смысле?         — Круг висел прямо на стене — могла бы просто кинуть его ей. ***         Тони вызвала такси, добралась до дома и рухнула в постель, пытаясь унять озноб. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова вставала мутная зеленая вода и длинные призрачные пальцы, увлекающие её на дно…         Известие, когда оно пришло, было сокрушительным. Трубка казалась холодной и тяжелой.         — Мы нашли его в дюнах. Рядом с той его старой хижиной на берегу. Низкий, успокаивающий голос дяди Пита продолжал что-то говорить, но Майя уже не слышала. В голове набатом стучали пять слов: «Твой отец скончался сегодня утром».         За окном стояла ночь. Сад тонул в густом оранжевом свете лондонских фонарей. «Здесь, в Англии, сейчас ночь», — хотела сказать Майя. А на Кейп-Коде сейчас день и, должно быть, жуткий холод. Она закрыла глаза и представила отца — одного, в каком-то морге. Сквозь анестезию шока пробилась острая боль. Она закусила губу.         Загремела входная дверь — кто-то из соседей вернулся домой. Жизнь продолжалась в своем привычном ритме.         — У него на следующей неделе день рождения… — Майя запнулась. — Ему бы исполнилось шестьдесят два.         — А? Да. Двадцать третье февраля. — Мерное дыхание дяди Пита доносилось из трубки. — Сообщи, когда прилетишь. Я встречу тебя в Бостоне. ***         Всё, о чем Майя могла думать — это как она стояла утром в очереди на почте. Она опаздывала к клиенту, но твердо решила отправить посылку. Её отец к тому моменту был уже мертв. А она всё пыталась успеть, чтобы подарок пришел вовремя.         — Ой, ну я тебя умоляю! Это всё равно, что с пьяным диджериду* разговаривать.         Тони приоткрыла глаза и увидела красотку с накладными ресницами невероятной длины, пышной копной светлых волос и в платье с пайетками и подплечниками. Дама сидела на её комоде, скрестив ноги.         — Проснись и пой, дорогуша, — прохрипела она густым, как патока, голосом.         — Проснись и… что?         — Тони, тебе тридцать восемь. Пора бы уже повзрослеть. Пора признать свои экстрасенсорные способности. Что ты теряешь? Других талантов у тебя всё равно негусто. *Диджерид — амбушюрный духовой музыкальный инструмент аборигенов Австралии.         «Какая грубиянка эта странная леди на моем комоде». До Тони постепенно дошло, что перед ней не столько роскошная женщина, сколько миниатюрный трансвестит.         — Зови меня Дейрдре, — сказала она. — И позвони отцу. Он знает, что делать.         Тони зажмурилась при одной мысли о том, чтобы обсуждать с отцом такие материи. А когда снова открыла глаза, Дейрдре уже исчезла. ***         Тони кивнула вахтеру на служебном входе и взлетела по лестнице. Она ворвалась в световую рубку как раз к началу смены.         — Тони на связи, — объявила она, надевая гарнитуру и поправляя микрофон.         Помощник режиссера усмехнулась:         — Полагаю, ты так дышишь, потому что опять опоздала, а не от восторга, что слышишь мой голос.         — Ха-ха, — буркнула Тони, включая пульт управления светом и дожидаясь, пока на мониторе загрузится информация о спектакле. Когда помощница напивалась, она томно шептала: «Я практически бисексуалка. Просто парня своего люблю». Тони старалась не сталкиваться с ней в темных углах и мечтала, чтобы та перестала позориться в общий эфир, где её слышит вся труппа.         — Актеры на исходные позиции. Приготовиться к световым переходам со второго по четвертый.         — Готова, — ответила Тони. Она посмотрела сквозь широкое стекло на зрителей в верхнем ярусе, занимающих свои места. Мягкие красные кресла полукругом расходились перед пышным кремово-золотым балконом. Тонкие латунные перила удерживали особо любопытных от падения с тридцатиметровой высоты в партер.         — Зал готов. Начинаем. Световой переход два, звук два, штанкет один — пошли.         Помощница могла быть кошмаром после лишнего стакана, но Тони знала: в ведении спектакля ей нет равных.         Тони нажала кнопку «Пуск». Свет в зале погас, сменившись тусклым синим дежурным освещением, пока рабочие сцены поднимали занавес, впервые открывая декорации зрителям. Танцоры выстроились за стульями, свет начал разгораться, превращая их фигуры в четкие силуэты. Публика замерла в ожидании первого номера.         В третьей сцене, длинном диалоге без песен, который, казалось, с каждым вечером становился всё длиннее, у Тони было время почитать газету.         — Боже мой! В их паузы мог бы автобус проехать.         Вздрогнув, Тони вскинула голову и увидела того самого трансвестита из своего сна — он преспокойно сидел на соседнем высоком кресле.         — Т-ты кто? — заикаясь, спросила она. — Ты настоящая?         — Ой, глупая ты лесбиянка, — цыкнула Дейрдре. — До сих пор не поняла? Я твой духовный наставник.         Тони уставилась на неё, разинув рот.         — Сразу скажу, это выражение лица тебе не идет, — заметила Дейрдре, глядя на Тони свысока.         Тони закрыла рот:         — Уходи. Я работаю.         — Работа-забота. Всё, что ты делаешь — это жмешь на кнопку, когда тебе велят.         — Я еще свет устанавливаю, настраиваю фокус и… много чего еще! Дейрдре это не впечатлило.         — Ты игнорируешь свое истинное призвание. Ты медиум, и ты нужна людям. То есть, мертвым людям. Так что соберись и выполняй свой долг, ты, сапфическая размазня.         — Приготовиться к световым переходам с двадцать пятого по тридцать второй.         — Готова, — пробормотала Тони. — А теперь замолчи. Мне нужно сосредоточиться. — Она сердито посмотрела на Дейрдре.         — Прошу прощения?! — гневно отозвалась помощница режиссера в наушниках.         Черт! Я не выключила микрофон. Тони вспыхнула от стыда.         — Как я могу замолчать? Я даю тебе команды! Посмотрим, как ты справишься без моих напоминаний. Все знают, что ты полспектакля дремлешь.         Дейрдре хмыкнула, а Тони подумала, с чего это помощница стала такой дерзкой. Обычно люди хотя бы разок спали с ней, прежде чем начать так разговаривать.         Салли Боулз сняла котелок. Это был двадцать пятый переход, Тони была в этом уверена. В наушниках стояла мертвая тишина. Нажать кнопку самой? Лоб покрылся испариной. Палец замер над кнопкой «Пуск».         — Пошли переходы с двадцать пятого по тридцать второй. Тони нажала на кнопку.         — Вам всё еще требуется моя помощь? — язвительно осведомилась помощница.         — Да. Да. Это я не тебе.         — А кому же тогда? С тобой в рубке кто-то есть? — резко спросила та.         — Нет. — Тони покосилась на Дейрдре, которая подкрашивала губы и расчесывала парик.         — Грядет кто-то еще, так что будь начеку, — бросила та, не поворачивая головы.         Тони выключила микрофон:         — Кто?         — Ты видишь мертвых, милочка. Привыкай. И послушай совета: сходи к отцу.         Тони окинула Дейрдре взглядом:         — Ты что, мертвая?         — Трудно поверить, я знаю, но не жалей меня. Такая красота никогда не состарится. — Дейрдре припудрила нос. — Ты ведь скажешь мне, если лицо начнет блестеть, правда, дорогая?         — Что? — Тони вглядывалась в Дейрдре в тусклом свете рубки.         — Тони! Да что с тобой сегодня! Световой переход тридцать три — пошли!         Тони обернулась и увидела, что перемена декораций идет при полном свете. Она мгновенно погрузила сцену в бледно-лиловое сияние. А когда снова повернулась, Дейрдре уже исчезла.