Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава пятнадцатая Дядя Пит был сухой и жилистой версией Майи. Выше ростом, шире в кости, более мускулистый, он, тем не менее, обладал теми же глазами и той же упрямой линией челюсти. В его облике отчетливо проступали португальские корни: густо-смуглая кожа и иссиня-черные волосы. Лицо и руки Пита казались выдубленными солью и ветром — типичная примета моряков, чьи морщины похожи на трещины на старой карте. Он открыл дверь Тони и Джейд, выглядя вполне непринужденно в просторной рубашке и джинсах. Тепло улыбнувшись, он пожал им руки и провел в очаровательную, залитую светом гостиную, обставленную мебелью в духе семидесятых и восьмидесятых. Тони приметила множество картин и эскизов и невольно вспомнила о Дуге. Пит был сама любезность, но с той самой секунды, как она его увидела, что-то царапнуло край её сознания — как едва уловимый, неприятный запах, который никак не удается опознать. Тони и Джейд разыгрывали роли журналистки и фотографа, готовящих материал о Дуге Силве. Джейд убедила Майю, что они узнают о её отце и его смерти куда больше, если поговорят с Питом напрямую, и после недолгих уговоров та согласилась попросить дядю об интервью. К счастью, он не отказал. — Ну, что я могу вам поведать? — Пит опустился на ретро-диван из черной кожи, который смотрелся бы уместнее в витрине дорогого дизайнерского салона. Тони пристроилась рядом, доставая блокнот и ручку. — Вы не против, если я сделаю несколько снимков, пока вы беседуете? — спросила Джейд, наводя объектив своей «зеркалки» на эффектную шелкографию, висевшую над огромным дровяным камином. — Конечно, милочка, только не картины. Мы не можем рисковать — вдруг поползут нелицензионные копии. Сама понимаешь, сколько это добро сейчас стоит. Джейд тут же отвела камеру. Тони перелистнула чистую страницу блокнота. — Итак, Дуг Силва в семидесятых входил в «Коллектив Ист-Виллидж», и на его творчество сильно повлияло политическое движение шелкографии того времени, — продекламировала Тони, цитируя сайты, которые она штудировала последние тридцать шесть часов. — М-да, ну, я-то к этому отношения не имел, — глаза Пита метнулись к Джейд, которая увлеченно щелкала сервант, кофейный столик и яркий тканый ковер, словно они готовили репортаж для глянцевого журнала. — И все же, он жил в Провинстауне до отъезда в Нью-Йорк и вернулся сюда в конце семидесятых, прежде чем снова уехать в девяностых. Что вы можете рассказать о его жизни здесь? Пит потер подбородок. — Это наш родовой дом, здесь мы с Дугом выросли. Отец мой был рыбаком. Когда он помер, мне оставил шхуну, а Дугу — дом. Понятное дело, на рыбе сейчас не разбогатеешь, всё на туристах держится. Так что шхуна теперь катает экскурсии. Кстати, девчата, вы уже выходили в море? Заглядывайте к нам. Справитесь с качкой за пределами гавани? На краткий миг его взгляд встретился с взглядом Тони, а затем смягчился, и Пит улыбнулся. В памяти Тони всплыло смутное видение: полоса тусклых зеленых водорослей, проплывающая мимо, до которой невозможно дотянуться. — Но скажите мне… — Он подался вперед, кротко улыбаясь. Он выглядел таким открытым и добродушным, что Тони никак не могла понять, откуда берется это тягучее беспокойство в животе. — Неужели вам, правда, интересно это? Видите ли, большинство тех, кто приходит расспрашивать о Дуге, не хотят слушать про папу с мамой и про то, как мы росли в славном домике на Кейп-Коде. Им подавай либо байки про наркоту и измены в той богемной тусовке в Нью-Йорке, либо рассказы о том, как Дуг сошел с ума и наложил на себя руки в лачуге на дюнах. Взор Пита буквально впился в неё. Тони чувствовала на себе взгляд Джейд, но не могла отвернуться. Казалось, он заглядывает ей прямо в душу. Она ощутила, как в мозгу что-то скребется — чужеродная энергия, пульсирующая внутри, словно паразит. — Как он покончил с собой? — прошептала она. — Ушел в самый разгар шторма, — глаза Пита лихорадочно блеснули. — Ему бы знать, что с норд-остом шутки плохи. Он тогда малевал в своей старой хибаре на дюнах. Вы там еще не были? Тони покачала головой, завороженная словами, слетавшими с его губ. — Там удивительно. Кое-кто говорит — тишина, но я-то знаю: матушка-природа никогда не молчит. Она всегда говорит с тобой, если умеешь слушать. На дюнах все человеческие звуки стираются, остаются только ветер, волны и то, что у тебя в голове. В этом и была беда Дуга — его голова. Я знал, что идет буря. Видел по облакам, чуял в дожде, кожей чувствовал электричество в воздухе. Моряк только так и выживает — если идет на шаг впереди шторма. Нас так отец учил. Но Дуг часто терял счет времени, застревал в этой халупе на несколько дней, забывал поесть. Мне вечно приходилось тащить его задницу домой. Джейд бесшумно подобралась к креслу и буквально вросла в него. Пит на секунду глянул в её сторону и снова пригвоздил взглядом Тони. — Ветер уже выл вовсю, когда я, спотыкаясь, спускался по большой дюне за лачугой Дуга. Начался настоящий ураган: с моря неслось нечто, вздымая песок и швыряя его мне прямо в лицо. Я продирался к хижине, хотя глаза жгло огнем, и я ни черта не видел. У подножия дюны ливануло — внезапно и тяжело. Я вымок до нитки за минуту. Дверь хижины бешено хлопала, ветер едва не срывал её с петель. Я понял, что он работал снаружи: мольберт валялся опрокинутый в песке. Я ввалился внутрь, но в лачуге было пусто. Пит судорожно выдохнул. Его щеки дернулись. Тони ощутила прилив сочувствия: было видно, как тяжело дяде Майи сдерживать боль. — Буря разошлась не на шутку. Я заставил себя выйти обратно, кричал его имя, но шторм был безжалостен. Он просто вырывал мой голос и швырял его мне же в лицо. Я греб сквозь песок, ветер и сплошные стены воды. Обледенел, промок до костей, но шел вперед, хотя уже начал блуждать. Я знаю те места как свои пять пальцев, но буря всё переиначила, я потерял ориентиры. Видимость — ноль, и только визг ветра да ярость волн. Один раз, у самой воды, мне показалось, что я нашел его. Вспышка молнии на миг озарила всё вокруг, и я вроде как увидел его: руки раскинуты, голова запрокинута, воет… но когда я дотащился туда — никого. Тони была словно парализована жутковатым блеском его глаз. Он резко переключил всё внимание на неё, и её пробрал озноб. — Я так его и не нашел, — тихо произнес он. — Вернулся в лачугу, переждал пик шторма. Было уже темно, я поплелся домой, надеясь, что Дуг уже там. Но его не было. На следующее утро шериф принес вести. Тони сглотнула ком в горле. — Так почему вы решили, что это самоубийство? — Он оставил записку. — Пит выпрямился, челюсти его напряженно сжались. — Там было сказано, что его время пришло. Записка лежала в лачуге. Я её сразу не заметил — не до того было. Жалею, что не нашел её раньше. — Может, сделаем ваш портрет для журнала? — быстро вмешалась Джейд. Пит оправил футболку и улыбнулся в объектив. Сделав несколько кадров, они поблагодарили хозяина и вышли. — Если вспомните что-нибудь еще — заходите, — бросил он на прощание. — Записываться не нужно. А лучше — приходите на шхуну. Я всегда в гавани. Как только дверь захлопнулась, Тони тяжело, судорожно выдохнула. — Уходим отсюда, скорее, — дрожащим голосом сказала Джейд, быстро зашагав прочь по прелестной улочке. Тони поплелась следом, впитывая кожей спокойный солнечный свет и вид надежных, крепких деревьев, стараясь стряхнуть с себя ледяное чувство ужаса, вползающее в самое сердце. *** Майя расслабленно откинулась на спинку мягкого синего кресла напротив Тома Кенрика, старого друга её отца и управляющего отделением банка «Сименс» в Провинстауне. Том открыл бумажную папку, лежавшую на низком столике между ними, и принялся перебирать документы, касающиеся дома Майи в Уэст-Энде. Последние полчаса он подробно излагал условия банковской ссуды и график платежей, разъясняя, что дом пойдет под залог, и, убеждаясь, что Майя осознает все риски займа под залог отцовского имущества. — Сами понимаете, в случае просрочки дом может быть изъят… — Добрые голубые глаза Тома взглянули на неё из-под густых белых бровей. Майя кивнула, подумав, что Том, должно быть, уже совсем близок к пенсии. Она не представляла никого другого во главе этого старого банка. Майя подтвердила свой статус частного специалиста по фитотерапии и передала выписки со своего британского счета за несколько месяцев. Пока Том изучал бумаги, Майя рассматривала старую карту Провинстауна в рамке над его столом. Семья Тома, как и семья Майи, когда-то кормилась морем, завися от приливов и сезонов Новой Англии. — Прости, что заставил тебя прийти лично, Майя. — Наконец Том поднял глаза и улыбнулся. — Мы одобрим ссуду, но сумма приличная. Я счел своим долгом перед твоим отцом поговорить с тобой с глазу на глаз и убедиться, что ты потянешь выплаты. Здесь всё в порядке. Так что подпиши, пожалуйста, тут. Том пододвинул документ и извлек серебряную ручку из внутреннего кармана серого пиджака. Когда соглашение было подписано, он пожал Майе руку в своей уютной старомодной манере, скрепляя сделку. — Раз уж я здесь, я бы хотела заглянуть в сейфовую ячейку отца, — сказала Майя, поднимаясь. — Конечно. Я так и думал. Идемте за мной. Том провел её по коридору в другое помещение. Отперев тяжелую стальную дверь в небольшое хранилище, он вскоре вернулся с черным металлическим ящиком и большой папкой для эскизов. — Оставляю вас, — деликатно произнес он и удалился. Майя первым делом открыла ящик ключом, который ей прислали почтой в Англию. Внутри лежали украшения: рубиновое колье с подходящим браслетом и серьгами — Майя узнала мамин гарнитур — и кольцо для помолвки с одиночным бриллиантом. Она мельком удивилась, почему мать их не забрала. Также в ящике нашлось несколько небольших гравюр Дуга и письмо. Майя вскрыла его, сразу узнав корявый, «паучий» почерк отца. Письмо было коротким, но каждое слово в нем, казалось, дышало присутствием Дага.

«Дорогая Майя,

Полагаю, ты знала, что этот день настанет. Мне жаль, но такова жизнь, так что не грусти слишком сильно. Здесь кое-какие вещи, оставленные твоей матерью, и оттиски, которые я сделал для тебя в своей студии в Ист-Виллидж. Возможно, они чего-то стоят. Слышал, коллекция с той выставки набирает популярность — по крайней мере, так говорят люди.

И еще кое-что особенное — подарок от хорошего друга. Уверен, на аукционе за него дадут целое состояние, если решишь продать. Это эксклюзив, единственный экземпляр. Насколько я знаю, автор уничтожил трафарет.

С любовью, моя дорогая. Береги себя, будь здорова и, прежде всего, будь счастлива.

Папа. хх»

Слезы катились по щекам, когда Майя гладила бумагу, пытаясь уловить хоть какую-то частицу отца в этих строчках. Всё было таким личным. Она представила, как он сидит дома или в своей хижине, выводя эти слова. Но это были лишь чернила на листе. Отца больше не было. Спустя долгое время она перевела взгляд на папку художника. Заинтригованная, Майя щелкнула застежкой, откинула клапан и осторожно извлекла большой оттиск. Это был портрет её отца. Майя узнала позу: точно такая же была на фотографии начала восьмидесятых, где он стоит у своей хижины на дюнах. Художник кадрировал снимок, сосредоточившись на голове и плечах отца на фоне пронзительной небесной синевы. Кожа и футболка были выполнены в густых оранжевых и коричневых тонах, волосы — глухо-черные. Майю заворожило то, как автор расположил веерообразные линии вокруг головы и на лице, похожие то ли на листья пальмы, то ли на грим Аладдина Сейна. Она перевернула лист. Там, в нижнем правом углу, стояла подпись: Энди Уорхол. Онемев от осознания того, что держит в руках уникальную работу Уорхола, Майя чуть не проглядела второй конверт, надписанный всё тем же «паучьим» почерком. Лихорадочно соображая, кому бы поручить экспертизу и оценку оттиска, она вскрыла второе письмо.

«Майя,

Ради всего святого, не говори дяде, что ты лесбиянка. Я только сегодня понял, какой он фанатик. Он хорошо это скрывал. Мне стоит предупредить тебя, но ты, скорее всего, не поверишь, а пока я жив, я могу защитить тебя, и у тебя всё еще будет семья. Если вдруг случится так, что я умру, а ты ему еще не открылась — не делай этого. Он останется единственным твоим близким человеком, и вы отлично поладите, если он не будет знать правды. Ты думаешь, я всегда был против него просто так, но поверь мне в этом. Я слышал, как он говорил со своим другом, тем гомофобом-шерифом, и Пит был беспощаден. Я просто волнуюсь за тебя, Майя. Если я напишу об этом в письме, ты не сможешь со мной спорить. Все считают Пита золотым человеком, но я знаю о нем кое-что. Я видел его другую сторону в Мексике, о чем не раз тебе говорил. Молюсь, чтобы ты никогда этого не увидела. Думаю, он всё равно будет любить тебя, когда меня не станет, если ты промолчишь. Я отнесу это письмо в банк, чтобы он его не нашел. В последнее время он так и шастает вокруг.

Люблю тебя.

Папа»

Майя глубоко вздохнула и шумно выдохнула. Она почти пожалела, что вскрыла второй конверт. Но, по крайней мере, это подтверждало, в каком состоянии был рассудок отца в последние недели перед смертью. Она винила себя за то, что ничего не заметила. Нужно было приехать к нему. Ей пришло в голову, что она и впрямь не совершала каминг-аут перед дядей Питом. Она думала, что отец сам ему рассказал, но почему-то никогда не уточняла. «Ну вот, — снова вздохнула она, — вот и объяснение смерти отца». Она решила показать письмо Тони и Джейд — пусть спокойно наслаждаются отпуском. А дяде Питу она, может, всё-таки признается. Он всегда был рядом. Не верилось, что он бросит её теперь. *** Песок тонкой струйкой сыпался из неплотно сжатого кулака Пита прямо на его босые ноги. Солнце лениво опускалось в мерные волны залива за мысом Лонг-Пойнт, где пылающее небо встречалось с морем, заливающим багрянцем берег. Медитируя на свои самодельные песочные часы, Пит обдумывал следующий шаг. Он был полон решимости поймать момент. Наблюдая, как цепочка муравьев тащит в гнездо песчаную муху, он почувствовал, как в животе вскипает гнев. Хосе начинал действовать ему на нервы. Покойный шаман вечно слал не те знамения. С какой стати он привлекает внимание Пита к муравьям, символизирующим терпение, когда и дураку ясно: нужно поскорее избавиться от этих девианток, притворяющихся журналистками, и сделать то, что должно — ради блага самой Майи? Он поднял перо и смахнул песок с ноги, любуясь иссиня-черным переливом на своей загорелой коже. Воронье перо. Словно откликнувшись на его зов, где-то в зарослях ворона прокаркала в гаснущем свете свое «кар-кар… за-кон… за-кон…». Пит снова почувствовал раздражение. Он проделал такой путь к параболическим дюнам у развалин фермы Смоллов специально, чтобы не попадаться племяннице на глаза, и вот теперь — муравьи и вороны. Он уже было собрался засыпать упрямых насекомых песком, но вдруг замер и рассмеялся. Он понял: Хосе пытался сказать ему, что он теперь выше и человеческих, и природных законов. Он — оборотень, тот, кто прогибает правила под себя, а не эта жалкая птица. Когда дело будет сделано, он, скорее всего, уедет. В Провинстауне стало слишком много извращенцев. Он уже уезжал однажды — той ночью, когда увидел измену отца матери. В Мексике он учился у Хосе исцелять своих призраков и свою боль. Хосе научил его прятаться у всех на виду: быть добродетельным, тайно накапливая силу. Их сплотила общая ненависть к пороку. Они верили: девиация — это преступление против всех законов, и плотских, и духовных. Пит был лучшим учеником Хосе. Когда Даг струсил и сбежал, Хосе предупредил, что кровь их рода может быть отравлена. Пит не хотел в это верить. А потом случилось то, с Антоном. Хосе накормил Антона пейотом и истыкал змеиными клыками с ядовитыми железами. Тогда мужество изменило Питу. Он снова сбежал. На этот раз — назад в Провинстаун, где похоронил свою темную силу и заставил себя стать хорошим. Майя помогала ему держаться этого пути. Даг женился на женщине такой же холодной, как их собственная мать, и Пит не мог смотреть, как Майя отчаянно ищет её внимания. Он стоял в стороне, молча наблюдая, был её защитником. Внимание Пита вернулось к реальности: бесплодные, заброшенные земли, где почва снова становилась песком, а сливовые и яблоневые деревья одичали, сливаясь с наступающим лесом. Возможно, эта ферма была метафорой. Природа забирала своё, и Пит воспользуется силами природы там, где человек потерпел неудачу. Он знал, что сейчас нельзя поддаваться сентиментальности по отношению к Майе. Его род был испорчен, как и предупреждал Хосе. В крови кишело безумие и гомосексуальность — «квир», как ни посмотри. Он даже стерилизовал себя, чтобы не передать эту заразу дальше. Когда он узнал о Майе, и первый ужас утих, он на несколько дней почувствовал облегчение: по крайней мере, она не оставит потомства. Но потом он стал замечать этих лесбиянок с детьми. Они были повсюду. И он понял, что ориентации Майи недостаточно, чтобы уберечь мир от скверны их рода. Темные шаманы знают, какую цену платят их души. Пит прекрасно понимал, что ему придется искупить вину: за Антона, за Дага и за Майю. Но оно того стоило. Он почувствовал, как колдовство вскипело в жилах, когда жизненная сила Антона покинула тело, и это испугало его. Он почувствовал это снова, когда умер Даг, и его собственная мощь возросла вдесятеро. Теперь он — повелитель штормов. Сначала Питу нужно разобраться с британками. Эту, мужеподобную, было легко раскусить. Пит узнал её по фото, которое Шейла прислала несколько месяцев назад. Девиантная сожительница его племянницы. Их неуклюжие попытки выведать информацию были смехотворны, но он не мог рисковать: вдруг они найдут что-то, что испортит его планы? Пит был уверен, что у шерифа нет никаких подозрений после смерти Дага, и так оно должно оставаться. Его взгляд зацепился за полоску белого, наполовину зарытую в песок. Пальцы извлекли перо из песчаной могилы. Он уставился на него, чувствуя, как стынет кровь. «Берегись» — казалось, шептало дыхание ветра у него за затылком. Он узнал перо-обманку. Пит метнулся взглядом к темнеющему лесу, наполовину ожидая увидеть кружащую сову. Он отшвырнул перо. У него нет времени разгадывать туманные знамения Хосе. Нужно сосредоточиться на том, как устранить британок. *** За завтраком Тони и Джейд обсуждали дело. Тони была раздосадована и немного встревожена тем, что с самого приезда в Провинстаун они не видели ни одного призрака. — Что ж, придется поработать детективами по-настоящему, — сказала Джейд, прежде чем впиться зубами в кусок органического хлеба с тыквенными семечками, густо намазанный черничным джемом. Тони нахмурилась. Она поняла, что не смыслит в детективной работе ровным счетом ничего. — Майя сегодня в банке, так? Тони кивнула. — А её дядя ушел на лодке, верно? — И что? Джейд доела хлеб с джемом, и на её лице появилось лукавое выражение. — Давай обыщем дом. Или хотя бы его спальню. Тони поперхнулась чаем. — Что? Взлом? Думаешь, это разумно? Джейд вытерла руки бумажной салфеткой, встала и задвинула табурет под барную стойку. — Да. Мы не можем просто сидеть, сложа руки. — А если нас поймают? Что, если Майя узнает? Джейд нахмурилась. — Даг считает, что Пит пытается убить Майю. Если он задумал убийство, он сделает это сейчас, пока она здесь. Нам нужны улики. Ты кто — человек или мышь? Джейд была права. Тони встала и тоже задвинула свой табурет. — Почему все меня об этом спрашивают? — пробормотала она, выходя за Джейд вслед. *** Тони догадалась, что спартанская обстановка третьей спальни принадлежит Питу Силве. Она разительно отличалась от остальных комнат. Низкая односпальная кровать с аккуратно сложенным тканым одеялом стояла под окном, выходящим в сад. Три индейских «ловца снов», висевших над кроватью, колыхались от сквозняка из приоткрытого окна. Рядом с кроватью лежал небольшой мешочек из звериной шкуры, перевязанный кожаным шнурком. На небольшом деревянном столе в углу стоял компьютер. Тони сразу направилась к нему и тронула мышь. Экран ожил. Она мельком взглянула на телефон, прежде чем положить его экраном вверх рядом с клавиатурой. Джейд стояла на стреме снаружи, готовая отправить смс, если кто-то вернется. Тони обошла дом и вошла через незапертую заднюю дверь. Она зашла в браузер и открыла историю посещений. Пусто. Тони достала из кармана флешку, которую дала ей Джейд, и вставила в разъем. Нашла и запустила шпионскую программу — одну из тех хитрых штуковин, которые Джейд разузнала и привезла из Британии. Через полторы минуты сетевая активность Пита за последнюю неделю высветилась на экране. У Тони всё сжалось внутри, когда она прочитала запросы в Google: «как избавиться от тела в море», «несчастные случаи со смертельным исходом в домашних условиях» и «как серийным убийцам удается уйти от правосудия». Тони поглядывала на телефон, пока программа собирала данные. От Джейд вестей не было. Она быстро просмотрела папки Пита, но не нашла ничего необычного. Файл всё еще подгружался, поэтому она открыла ящик стола. Внутри обнаружилось несколько чернильных картриджей и маленький коричневый аптечный пузырек. На этикетке значилось: «Хлороформ». Тони колебалась. Если он исчезнет, Пит может догадаться, что в комнате кто-то был, но если оставить его здесь, он может применить его против Майи. Рисковать нельзя. Тони сунула пузырек в карман. Шпионская программа закончила работу, и Тони извлекла флешку. Когда она уже собиралась отправить компьютер в «спящий режим», её взгляд упал на кедровую шкатулку рядом с монитором. Цвета старой меди, с нарисованным на крышке черным пером, она стояла по диагонали к латунной ручке-кольцу. Шкатулка была заперта на латунную защелку. Тони положила её себе на колени, щелкнула замком и откинула крышку. Внутри сидел иссиня-черный скорпион. Тони замерла. Несколько секунд она смотрела на него, молясь, чтобы он был мертвым или муляжом. Но тут скорпион медленно двинулся к краю шкатулки — прямо к правой руке Тони. Она сглотнула, боясь шелохнуться. Осторожно попыталась сдвинуть руку под дно шкатулки, но стоило весу сместиться, как хвост скорпиона взметнулся дугой, зависнув в боевой позиции. В этот момент зазвонил телефон. Господи! Она же думала, что поставила беззвучный режим. После нескольких гудков звонок прекратился, а затем пискнул сигнал входящего сообщения. Быстрый взгляд на экран: «УХОДИ». Сердце Тони подскочило к самому горлу. Почти незаметно, миллиметр за миллиметром, она стала отводить шкатулку от себя. В коридоре послышались шаги. Тони уже почти донесла шкатулку до стола, когда дверь спальни распахнулась. Она не смела обернуться. Тони сидела, глубоко дыша и не сводя глаз со скорпиона. — Не шевелись. — Голос Майи раздался от двери. Тони судорожно выдохнула, радуясь, что это не Пит. Через мгновение рука Майи оказалась под крышкой. Ухватившись за кольцо, она мягко закрыла шкатулку и забрала её у Тони. Когда кедровый ящичек вернулся на место у монитора, Майя обернулась. Лицо её было каменным. — Я знала, что что-то затевается. Видела Джейд на улице. Она пыталась спрятаться. Лгунья из неё, правда, знатная — я почти поверила, что она отстала от экскурсии «Дикие художники Уэст-Энда». Какого черта вы тут творите? Тони мысленно застонала. Ну почему Джейд вечно всё усложняет? — Я искала улики. — Связанные со смертью отца? И почему ты ищешь их здесь? Это комната дяди Пита. — Да, я знаю. — Тони сглотнула. Мягко сказать не получится. — Майя, послушай, я еще не знаю всех «почему», но мне жаль. Твой дядя — плохой человек. Он убил твоего отца. — Что?! — Майя побелела. Она судорожно сцепила пальцы. — Зачем? С чего бы ему это делать? — Не знаю, — тихо призналась Тони. — Даг и сам не был уверен. — Слишком поздно она вспомнила, что не должна была упоминать призрака отца. Лицо Майи мгновенно ожесточилось. — Прекрати, Тони. Я не верю ни единому твоему слову об отце! — выпалила она, сорвавшись на голос обиженного ребенка. — Суть в том, что твой дядя опасен. Господи, да он живых скорпионов в комнате держит! — Рональд не опасен, по крайней мере, не настолько. Не знаю только, почему он оказался в этой шкатулке. Я верну его в террариум. — Майя снова взяла кедровый ящичек. — А ты... ты просто убирайся отсюда. — Она испепелила Тони взглядом, после чего решительно зашагала к стеклянному вольеру у окна и пересадила туда скорпиона. — Майя, послушай. — Тони встала. — Повторяю, я не знаю причин, но поверь мне: ты в опасности. Твой дядя по какой-то причине пытается тебя убить. Тот случай на лесах, и та женщина... она как-то с ним связана. — Что? Где твои доказательства? — резко спросила Майя. Она была в ярости. — Ну, прямых улик у меня пока нет. Но мы можем поискать вместе... — Боже мой, ты хоть понимаешь, как ты сейчас похожа на моего отца? Ради всего святого, Тони, он — единственная моя настоящая семья. — На секунду показалось, что Майя сейчас расплачется, но она стиснула зубы, и в её глазах вспыхнул огонь. — Пошла вон из нашего дома. Тони сделала шаг к ней. — Послушай, если ты позволишь мне вставить эту флешку в компьютер, я тебе покажу... — Вон! — рявкнула Майя. — Хорошо. — Тони сделала два шага к двери. — Но будь осторожна, особенно в доме. С тобой может произойти «несчастный случай» со смертельным исходом. — Она пыталась вспомнить, какие именно виды смертей Пит искал в сети. — Держись от меня и моей семьи подальше. И Джейд свою забери. — Майя достала телефон. — Если ты сейчас же не уйдешь, я вызову копов. Я не шучу, Тони. Тони бросила на Майю последний умоляющий взгляд, развернулась и ушла. Она не собиралась сдаваться, но сейчас лучше было уйти. Из полицейского участка она Майе точно не поможет. *** На следующее утро Тони и Джейд решили расспросить друзей Дага, чтобы прояснить его душевное состояние в последние дни перед смертью. Джейд была уверена, что Майя остынет через день-другой, а пока предложила собрать как можно больше доказательств. Тони места себе не находила. Призраки так и не являлись, а ей отчаянно нужно было поговорить и с Дейрдре, и с Дагом. Она почти не спала, перебирая в голове все способы, которыми Пит мог подстроить Майе «аварию». Ей было невыносимо осознавать, что Майя на неё злится, хотя она и сама была на неё зла. Какая же Майя упрямая! Сколько раз Тони должна доказать, что действует только в её интересах? Впрочем, она понимала: хоть сто тысяч раз. Она ни за что не оставит Майю в беде. Джейд семенила рядом с Тони по пути от их кондоминиума к Коммершиал-стрит. Несмотря на недавний завтрак, Тони как раз размышляла о порции соленой ириски, когда дюжий детина в шортах и рваной футболке с трехдневной щетиной выскочил из ниоткуда и сунул ей в руку флаер. — Тур по дюнам, — пробасил он голосом, похожим на рокот пустой бочки из-под виски. — Ага, спасибо, — бодро отозвалась Тони, забирая листок и продолжая путь. Она гадала, какой вкус выбрать — черничный или шоколадно-солодовый? Что может быть лучше свежей кислинки черники? С другой стороны, шоколадный солод — это такая классика... Шоколадно и при этом солодово... — Спецпредложение! — Мужчина загородил дорогу Джейд, размахивая флаером перед её носом. Она уставилась на картинку с джипом на фоне гигантской песчаной горы. — Такое нельзя пропускать, дамы! — Спасибо. Может, завтра, — пробормотала Джейд, уворачиваясь от группы загорелых серферов и во все глаза глядя на их экстремально короткие шорты. — Два по цене одного, только сегодня! — не унимался зазывала. — Обожаю «два по цене одного»! — Один из серферов выхватил листок. — Тур по дюнам, я обожаю дюны! — пропел он, увлекая друзей за собой и фактически зажимая Джейд в кольцо. Тони пришлось вернуться. — Давай сделаем это. Поехали на дюны. Ладно, Гризли Адамс, нам четыре места, — сказал парень-серфер в вызывающе тесных джинсовых шортах, протягивая зазывале доллары. Тот забрал деньги, всё еще хмуро поглядывая на Джейд. — Идите к внедорожнику через дорогу. Я сейчас буду. Наконец тротуар освободился, и Джейд подошла к Тони. — Слушайте, у меня как раз осталось два последних места. Вообще-то не положено, но... хотите поехать бесплатно? — Зазывала выглядел почти отчаявшимся. Тони стало его жалко — времена нынче везде непростые. — Бесплатно? — недоверчиво переспросила Джейд. Тот понизил голос: — Мы новая компания, только открылись. От вас требуется только рассказать о нас знакомым. Поверьте, оно того стоит. Там красота неописуемая. Нигде такого больше не увидите. Джейд повернулась к Тони: — Что думаешь? Мы же всё равно собирались на дюны. Тони нахмурилась. Будучи по натуре подозрительной ко всему, что звучит слишком заманчиво, она пыталась понять, в чем подвох. Джейд наклонилась к её уху и прошептала: — Лачуга Дага ведь там, да? Может, нам удастся ускользнуть и найти её. Вдруг Даг окажется там. В словах Джейд был резон. Призрак Дага мог быть сильнее на месте его гибели. — И вообще, — добавила Джейд шепотом, — лучше нам сегодня не светиться у дома Майи. Тони отбросила сомнения и пожала плечами. Всё равно идея беседовать с друзьями Дага не казалась ей особо продуктивной. — Ладно, веди. Проводник перевел их через дорогу к двум черным внедорожникам без верха. — Прыгайте, девчата, — сказал он, усаживаясь за руль первого джипа и нахлобучивая ковбойскую шляпу. Двое из тех серферов уже сидели сзади, так что Тони втиснулась рядом с ними, оставив Джейд место впереди. Остальные серферы разместились во второй машине. Поездка по шоссе №6 в сторону Уэлфлита была приятной. Тони чувствовала себя вполне уместно в своих хаки-шортах и нежно-голубой футболке, только что купленной в лавке у ратуши. Солнце припекало сквозь легкую дымку, а ветерок, трепавший волосы, был очень кстати. Но стоило внедорожнику свернуть на грунтовку и въехать в национальный парк, как песок с тысячи дюн полетел ей в глаза, мгновенно забившись под контактные линзы. Пока гид бодро указывал на пляжи слева и монумент Пилигримов справа, Тони скрежетала зубами от боли, не видя ровным счетом ничего. — Убирайся отсюда сейчас же, слепая ты дура! — прошипела Дейрдре прямо ей в ухо, заставив Тони подпрыгнуть на сиденье. Она зашарила руками, пока не наткнулась на затылок Джейд. — Ты это слышала?! — взвизгнула она в затылок подруге. Тони почувствовала, как та кивнула, пока джип подпрыгивал на ухабах. Гид тем временем рассказывал своим пропитым голосом, что когда сюда прибыли пилигримы, здесь росли густые лиственные леса. — К девятнадцатому веку всё вырубили, что привело к эрозии почвы — так и появился этот парк дюн. В двадцатых годах прошлого века колония художников построила здесь хижины. Раньше их было девяносто, но из-за наших штормов многие сдуло или смыло в океан, осталось штук двадцать. Мимо некоторых мы проедем позже. Тони почувствовала, что джип замедляется. — Помимо людей, живущих в хижинах, вы можете встретить койотов, белохвостых оленей, лис, опоссумов, енотов и змей. Опаньки… — Внедорожник натужно вскарабкался на вершину дюны и заглох. Тони в это время как раз выковыривала из глаз целое ведро песка. Она проморгалась, оглядывая пустынный пейзаж. Теперь, когда невыносимая боль утихла, здесь было даже симпатично. — Народ, у нас проблема. — Гид перекинул руку через спинку сиденья, хмурясь. — Похоже, колымага барахлит. Вы пока осмотритесь, а я посмотрю, что можно сделать. Только не сходите с троп и не топчите траву на дюнах, она под защитой государства. Тони выбралась из джипа и глубоко вдохнула, пораженная красотой этого места: песок и кустарник во все стороны под бесконечным туманным небом. Она почувствовала, как её ладонь накрыла рука Джейд. — О боже! — хрипло выдохнула та, и по спине Тони пробежал холодок. Вряд ли они когда-нибудь станут любовницами — Тони была по уши в Майе — но она не могла не признать, насколько Джейд сексуальна. Та потянула её за собой, скользя и утопая в песке на пути к вершине массивной дюны. Наверху Тони замерла, впитывая оглушительную тишину. Единственным звуком был шелест ветра в пучках травы и низкорослых соснах. Песок и кустарник вздымались холмами и обрывались долинами, создавая рябящее медово-зеленое море под бледно-голубым небом. Они стояли достаточно высоко, чтобы увидеть впереди бескрайний пляж, где золотистый песок уходил на мили вдаль, плавно сливаясь с накатывающими волнами. Несколько минут они просто стояли и смотрели. Затем Тони вспомнила о Дейрдре. — Я слышала Дейрдре в джипе, но не видела её. Джейд оторвала взгляд от горизонта. — Я тоже её слышала. — Но я тогда мало что видела из-за песка в глазах. А когда мы остановились, она исчезла. Что бы это значило? Джейд пожала плечами. — Она пыталась сказать нам уходить отсюда, или выйти из джипа, или что? Тони нахмурилась. — Не знаю. — Она огляделась, пытаясь увидеть машины, но они скрылись за небольшой дюной слева. — Пожалуй, лучше вернуться. Когда они подошли к месту стоянки, Тони увидела, что один джип уехал, и серферов тоже след простыл. Их водитель всё еще был там вместе с долговязым, более-менее бритым, но неприятным на вид гидом из второй машины. — Вы где пропадали? — крикнул «пропитой» гид, завидев Тони. — Я вас обыскался. Мы застряли. Остальные поехали вперед. Теперь придется ждать эвакуатор. Тони стало не по себе. Внезапно она остро почувствовала, как они одиноки: только она с Джейд в этой дикой глуши против двоих незнакомцев. — Пахнет жареным, — прошептала Дейрдре прямо ей в ухо. Тони огляделась, но никого не увидела. — От них несет за версту. Бегите. — Что ж, тогда мы еще немного погуляем. — Тони легонько толкнула Джейд и начала пятиться. Гид сделал шаг к Тони, его усы угрожающе топорщились. — Почему бы вам не посидеть в машине? Не хочу снова вас искать. Так будет безопаснее, — сказал он, делая еще шаг в их сторону. — Здесь, знаете ли, бывает чертовски опасно. — О да, — кивнул его долговязый приятель. — Мы далеко не уйдем, — соврала Тони, хватая Джейд за руку. Она развернулась и зашагала прочь так быстро, как только позволял вязкий песок. Пройдя мимо небольшой дюны, Тони оглянулась. Мужчины о чем-то шептались, поглядывая в их сторону. Затем один направился к внедорожнику. Тони прибавила шагу. Ситуация ей категорически не нравилась, и она гадала, где же носит Дейрдре, когда она так нужна. Как по заказу, Дейрдре возникла рядом — призрачная и полупрозрачная. — Сосредоточься, ради всего святого, пробиться сквозь завесу безумно трудно! — огрызнулась она. Джейд оглядывалась через плечо, а Тони тянула её вперед, целясь в сторону видневшегося вдали леса. На открытых дюнах она чувствовала себя слишком уязвимой. Спотыкаясь и скользя в мягком песке, она призвала на помощь все свои экстрасенсорные силы, хотя и не совсем понимала, что делает. Она сосредоточилась на том, чтобы притянуть Дейрдре к себе, словно вызывая её мысленно. Внезапно та материализовалась прямо перед ней в диком ярко-розовом клетчатом бикини из восьмидесятых. Тони застыла как вкопанная, вытаращив глаза. — Ну, наконец-то! — вскричала Дейрдре, яростно надув губы. — Тут просто невозможно пробиться. И вообще, чего вы встали? Шевелите своими сладкими задницами! Эти мерзавцы уже идут за вами с монтировками и бейсбольными битами! Прежде чем Тони успела оглянуться, Джейд закричала: — Они идут! Идут! Она вырвала руку и припустила к лесу. Тони бросилась следом. Через несколько минут сердце Тони уже колотилось где-то в горле. Бег по зыбучему песку превратился в кошмар. Солнце палило нещадно, и она горько пожалела, что оставила кепку в джипе. Во рту пересохло, зато всё остальное тело было насквозь мокрым от пота. Она не смела оглядываться, да в этом и не было нужды — Дейрдре вела устрашающий «репортаж» с места событий. — Быстрее! Они уже миновали ту дюну и выглядят очень злыми! — кричала она, когда до деревьев оставалось еще метров двести. — Скорее! Я уже вижу желтизну их зубов! Ладно, я предполагаю, что они желтые. Зубов я пока не вижу, только их мерзкие пивные брюхи, трясущиеся при беге. Они еще не догнали вас только потому, что они в ужасной форме. Будь они поздоровее, они бы уже разделали вас и скормили койотам! — Койотам! — взвизгнула Джейд, прибавляя ходу и засыпая Тони песком из-под ног. Сквозь застилавшие глаза слезы и с горящими легкими Тони увидела приближающиеся низкорослые сосны. Она заставила свои протестующие конечности двигаться еще быстрее. — Живо! В те заросли! Вам двоим там самое место! — крикнула Дейрдре, когда они влетели в перелесок. Тони увидела, что Дейрдре указывает на густой куст полыни, и втащила туда Джейд, нырнув в самую середину. Тут-то она и поняла, что шорты и футболка — плохая защита от колючего кустарника. Она лежала на жесткой, колючей и песчаной земле, хватая ртом воздух и морщась от боли. — Зачем ты затащила нас в колючки? — сердито прошептала Джейд, но тут же замерла: послышался тяжелый топот двух пар ног. — Куда делись эти сучки-лесбухи? — Тони узнала голос гида. Теперь в нем звучала неприкрытая злоба. — Далеко не уйдут. Бежать некуда. — Она слышала, как второй парень тяжело дышит. Сквозь просвет в кустах она увидела волосатую руку и свисающую бейсбольную биту. — О нет, связь пропадает, — голос Дейрдре зазвучал как при плохом приеме мобильника. — Пробирайтесь к хижинам и возьмите что-нибудь, принадлежавшее Дагу. Это поможет. — И она растаяла. Джейд вцепилась в руку Тони. Обе старались дышать как можно тише. Шаги проследовали мимо кустов и затихли. — Не видать. Давай там проверим, — прорычал заправила. Топот быстро удалился. — Ты видела, где эти хижины? — прошептала Тони. Джейд чуть ослабила хватку, соображая. На её лбу выступили капельки пота. Из нескольких царапин сочилась кровь. Тони почувствовала, как по её собственной шее что-то течет, и надеялась, что это пот. — Я видела парочку вдали, когда мы ехали, как раз когда Дейрдре велела нам выходить. Если считать от места остановки, они должны быть сзади и справа. — В противоположной стороне от той большой дюны, на которую мы залезли? — Да. Значит, отсюда нужно забирать левее тех сосен, где мы вошли. — Голос Джейд звучал хрипло — видимо, от жажды и песка. — Но слушай, может, останемся здесь? Они нас не нашли. Если досидим до темноты, авось пронесет. Только перестань шуршать, — добавила она резко. — Я не шуршу, — ответила Тони. Обе замерли, прислушиваясь. И тут Тони увидела это: полосатая, песочно-желтая с коричневым змея скользила под кустами прямо к её ноге. — А-а-ах, — выдавила она сдавленный звук. Плоская голова змеи метнулась в её сторону, а затем раздалось резкое шипение, от которого кровь застыла в жилах. Тони хотела отдернуть ногу, но до смерти боялась, что змея нападет. Ногти Джейд вонзились ей в предплечье. Темные глаза змеи смотрели прямо на Тони. Коричневый язык высунулся между чешуйчатых губ, пробуя воздух. Осторожно, мучительно медленно Тони начала отодвигаться. Снаружи послышался хруст ветки под ногой. В то же мгновение голова змеи сплющилась еще сильнее, и она приподнялась, как кобра. В застывшем мгновении они все почувствовали вибрацию от другого шага, еще ближе. Голова змеи повернулась на звук, а затем она необъяснимым образом перевернулась на спину, вывалив язык сбоку пасти. Тони и Джейд обменялись озадаченными взглядами и пулей вылетели из кустов. Тони выскочила из колючек и припустила во всю прыть, оглядываясь в поисках преследователей. Увиденное заставило её кровь снова похолодеть. Там был только долговязый гид, но он уже настигал Джейд, чья футболка зацепилась за ветку. Та отчаянно пыталась вырваться. Тони развернулась как раз в тот момент, когда парень замахнулся битой на Джейд. Та успела освободиться и закрыться правой рукой. Раздался отчетливый хруст, и Джейд вскрикнула от боли. Когда он снова занес биту, Тони, не раздумывая, с разбегу врезалась в него всем телом. От удара они оба рухнули на песок. Голова парня под Тони с глухим стуком ударилась о землю, и он затих. Глотая воздух, она скатилась с него, вырывая биту из обмякших пальцев. Джейд была бледнее полотна. — Бежать сможешь? — спросила Тони, озираясь в поисках второго. Джейд кивнула, кусая губы. Они выбежали из сосняка в тяжелое марево позднего вечера. На бегу Тони озиралась по сторонам и пыталась держать направление к хижинам. Джейд издавала ритмичные стоны боли. Совершенно беззащитные на открытом месте, они скользили по сыпучему песку, огибая дюны и не зная, из-за какой из них выскочит враг. Пот застилал Тони глаза. Дыхание перехватывало. Мышцы ног горели, бита становилась всё тяжелее, но она стискивала зубы, понимая, что Джейд сейчас в сто раз хуже. Наконец Тони увидела вдали низкие крыши. Не в силах вымолвить ни слова, она указала в ту сторону. Джейд угрюмо кивнула. Слабый голос Дейрдре возник из ниоткуда: — Идите к той маленькой, с облезлой голубой краской. Тони напрягла зрение. И увидела: дощатая хижина, стоящая чуть поодаль, дверью к морю. Краска на ней и впрямь облупилась, обнажая нежнейший, «утиный» оттенок голубого. Тони заставила свои непослушные ноги прибавить ходу на последних тридцати метрах. Обветренная дверь хижины была совсем рядом. — Не внутрь. Под низ. Слева подними доску в углу. Залезайте туда и сидите до темноты. — Голос Дейрдре звучал приглушенно и отрывисто. Тони обошла хижину и поддела доску битой. И верно — часть обшивки отошла. — Хочешь, я первая полезу, или тебе помочь? — спросила Тони Джейд. — Ты. Сначала, — выдавила та. Стиснув зубы и гадая, кто там уже может прятаться, Тони скользнула в дыру, в темное песчаное чрево под полом хижины. Сесть там было невозможно, пришлось ползти, максимально прижимаясь к земле. Сквозь щели в досках пробивался призрачный золотистый свет. Она быстро втянула доску внутрь, придерживая её плечами, чтобы Джейд могла вползти следом, действуя одной рукой. Тони дала доске встать на место и затем как можно тише прощупала битой пространство вокруг, продираясь сквозь песок, паутину и бог знает что еще. Она панически боялась змей. Убедившись, что в засаде никого нет, она осторожно прилегла рядом с Джейд. Когда глаза привыкли к полумраку, она увидела, что запястье подруги сильно распухло. Кожа Джейд была серой и в царапинах. В раны набились кровь, песок и грязь. У Тони упало сердце. Джейд явно нужна была помощь врача, а им предстояло провести здесь еще как минимум несколько часов. Взглянув на часы, Тони поняла, что сейчас четверть пятого. — Ты как? — спросила Тони хриплым шепотом. Джейд глубоко вздохнула. — Нормально, — прохрипела она. — Кажется, я повредила руку. Они обе уставились на красное раздутое запястье. — Надеюсь, не перелом, — нежно сказала Тони. Джейд закрыла глаза и откинулась назад, дыша неглубоко. Тони мечтала о глотке воды. Мечтала, чтобы у неё в кармане был носовой платок. Она легонько погладила здоровую руку подруги, надеясь, что массаж хоть немного поможет. Спустя некоторое время Тони услышала, как кто-то поднялся по ступенькам хижины и толкнул дверь. Прямо над их головами заходили две пары ног. Джейд напряглась. Тони подползла к отошедшей доске, прижимая её всем телом, чтобы снаружи она казалась плотно подогнанной. Через пару минут дверь снова скрипнула, и раздался тот самый «пропитой» голос: — Проверьте все лачуги. Послышались звуки открывающихся дверей в соседних домиках, топот по доскам становился всё тише. Они лежали и слушали, как поиски удаляются. Несмотря на то, что Тони была начеку, монотонное марево начало брать своё. Она зевнула, веки отяжелели. Джейд уже тихо дремала, пристроив щеку на её плече. Когда Тони снова открыла глаза, было уже совсем темно. На миг её охватила паника — она вспомнила про змей и не хотела даже думать о том, кто мог по ним ползать, пока они спали. Она размяла затекшие конечности. Горло словно засыпали песком. Джейд зашевелилась рядом. — Как ты? — начала Тони, но тут же осеклась. Кто-то шел к хижине, разговаривая. Судя по тому, что слышна была только одна сторона беседы, человек говорил по мобильному. — Нет, мы сворачиваемся, — «пропитой» голос звучал устало и резко. — Да, везде. Трижды... Понятия не имею как. Видно, проскочили мимо... Конечно, проверил. Я сейчас там. — Тони услышала, как дверь хижины открылась и закрылась. — Там пусто и разгромлено, как всегда... Слушай, ну куда им деваться? Микки караулит у их кондо. Рано или поздно объявятся... Да что они шерифу скажут? Свидетелей нет... Нет, я высадил их у бостонского парома, они уплыли часы назад. Обычные туристы... — Голос начал затихать. — Будь я на месте этих лесбух, я бы уже из города мотала. Ты же этого хотел? Тони подождала еще минут десять, считая секунды про себя, так как часов было не разглядеть. Затем она отодвинула доску и выглянула в фиолетовые сумерки. Воздух был теплым и тревожным. Она высунула голову и огляделась. Ни звука — только далекий шум прибоя и стрекот сверчков. — Я выйду, проверю, чисто ли, — шепнула она Джейд. Тони выбралась наружу, обошла хижину и соседние домики. Никого — только призрачные очертания лачуг, грозные тени дюн и индиговые волны, рассыпающиеся сиреневой пеной у берега. Вернувшись к хижине Дага, она уже наклонилась к лазу, как вдруг в свете луны заметила у ступеньки кисть. Вспомнив слова Дейрдре о том, что нужно взять вещь Дага, она сунула её в карман. Тони заглянула под хижину: — Вылезай. Джейд с трудом выбралась и, морщась, начала разминаться, когда Дейрдре материализовалась во весь рост. Тони заметила, что на ней всё то же бикини, но поверх накинут пестрый пляжный халат с... подплечниками. — Вы куда это собрались? — бесцеремонно спросила она. — Мне нужно отвести Джейд к врачу, — ответила Тони. Дейрдре покачала головой: — У вас проблемы посерьезнее. А ну марш в эту убогую лачугу Дага, нужно составить план. Тони нахмурилась — она в первую очередь думала о руке подруги. Дейрдре щелкнула пальцами перед её носом: — И не вздумай проявлять инициативу! Это никогда не доводит до добра. Делай, что я говорю, ты, сапфическая размазня, и, может быть, мы еще спасем положение. Внутри хижины дневной жар плотно застоялся в сыром воздухе. — Фонарь и спички на столе, — скомандовала Дейрдре. Тони осторожно пошла через темную комнату к шаткому столу. Нащупала спички рядом с латунной керосиновой лампой, подняла стекло, ощутив знакомый запах горючего. Чиркнула спичкой. Лампа ожила, отбрасывая янтарные блики на стены. Почти всю заднюю стену занимала узкая кровать. Джейд, не сгибая спины, подошла к ней и села. — Принеси морской воды. Там какая-то тряпка валяется, и в этой конуре наверняка найдется котелок. — Дейрдре указала на раковину без кранов, врезанную в деревянную тумбу. Тони направилась туда. Это было подобие кухни: тарелки, приборы, две кружки и пара сковородок на полке. Рядом лежало полотенце. Ржавая керосинка стояла у раковины, а в шкафчике обнаружились отсыревшие запасы сахара, чая, муки и одинокая пачка галет. — Зачем мне... — Просто неси воду. Ты...