Необычайное расследование (The Supernatural Detective)

Глава четырнадцатая Проходя досмотр в Хитроу, Майя брезгливо сморщила нос, глядя на джинсовую куртку Тони. — Надеюсь, ты взяла с собой что-то потеплее, — нахмурилась она. — Но там же будет жарко, разве нет? — отозвалась Тони, внимательно следя за людьми впереди, чтобы понять, нужно ли снимать обувь. В одних очередях разувались, в других — нет. Сплошная путаница. — Это Новая Англия, — отрезала Майя, перекладывая пластиковый пакет, набитый крошечными флаконами с косметикой. Судя по всему, брендовыми: кто-то явно неплохо наживался на правиле «не более 100 мл». — Но сейчас же лето. — Лето в Новой Англии. Слово «Англия» в названии должно было натолкнуть тебя на определенные мысли о климате. Майя водрузила сумочку на ленту транспортера, привычным движением скинула ярко-синюю ветровку «North Face» и аккуратно сложила её в серый пластиковый лоток. Тони с облегчением отметила, что в их очереди никто не разувается. Когда через рамку металлодетектора проходила Джейд, раздался пронзительный писк. Дородная сотрудница таможни жестом подозвала её к себе. Майя же проскользнула через рамку без единого звука. — Ладно, не бери в голову. Там полно отличных магазинов. Может, купишь себе нормальное пальто, — бросила Майя, пока они ждали багаж из рентгеновского аппарата. В её голосе послышалась жадная нотка, когда она скользнула взглядом в сторону торговой зоны в зале вылета. Джейд тем временем вовсю улыбалась таможеннице. Тони решила, что сама бы в жизни не улыбнулась человеку, который её обыскивает — это было бы слишком вызывающе. — Увидимся у гейта! — У Майи стал такой вид, будто гончая взяла след кролика. Синее пятно её куртки быстро скрылось в направлении бутика «Ted Baker». — Сэр, это ваша сумка? — Один из сотрудников у рентгена указывал на чемодан Тони, подходящий под габариты ручной клади. Она кивнула. — Можете это объяснить? Он извлек на свет божий какую-то портупею. Эту вещь Тони точно не паковала и видела впервые в жизни. Никогда еще вопрос «Не оставляли ли вы свои вещи без присмотра?» не звучал в её голове так зловеще. — А это? Это тоже ваши вещи, сэр? — Таможенник помахал перед её носом парой ярко-розовых меховых наручников. На лбу Тони выступил холодный пот. Она лихорадочно пыталась вспомнить, какой злопыхатель мог подбросить ей в сумку столь компрометирующие секс-игрушки. Она попыталась было что-то объяснить, но лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как золотая рыбка в аквариуме. — Конечно же, это не Тони! Вы только представьте Тони в этом! — внезапно выкрикнула Джейд. Она подошла вразвалочку, бросив кокетливый взгляд на ту самую сотрудницу, что её обыскивала. Джейд выхватила наручники из рук офицера и, для наглядности, защелкнула их на запястьях Тони. Окружающие дружно расхохотались, включая людей из трех соседних очередей — даже тех, кто стоял без ботинок. — Это моя сумка, глупенький! — мило улыбнулась Джейд парню у рентгена. — Ну, в таком случае, мне придется их у вас конфисковать, — ответил тот с явным двусмысленным подтекстом, снимая оковы с Тони и даже не глядя в её сторону. — В следующий раз пакуйте такое в багаж, мадам. Джейд подхватила застегнутый чемодан и, виляя бедрами, направилась к залу вылета. — Сэр, это ваша сумка? — Вздрогнув, Тони проследила за взглядом офицера: тот указывал на точно такой же чемодан. На этот раз она была абсолютно уверена, что внутри нет ничего предосудительного, и осторожно кивнула. — Ну, так забирайте её и проходите. Вы задерживаете очередь, — резко бросил он. Джейд нагнала Тони уже в «Dunkin’ Nonuts» — кафе, специализировавшемся на маффинах без глютена, лактозы и арахиса. Джейд была слишком занята разглядыванием женщин вокруг, чтобы вникать в теорию Тони о том, что в западном мире цена еды обратно пропорциональна её количеству. — Если бы я взяла обычный маффин... — рассуждала Тони, пока официантка с грохотом ставила перед ней белую тарелку с чем-то кондитерским. — Хотя это не маффин, это капкейк без глазури. Или то, что раньше называли «феерическим кексом»? Джейд выразительно посмотрела на официантку: — Привыкай называть их маффинами. В Штатах говорят только так. Официантка заправила прядь волос под фирменную повязку «Dunkin’ Nonuts» и одарила Джейд томной улыбкой. — Так вот, будь это нормальный маффин, со всеми жирами, орехами и пшеницей, он стоил бы вдвое дешевле, — продолжала Тони, пережевывая нечто, умудрявшееся быть одновременно твердым и пугающе невесомым. — Получается, я плачу бешеные деньги за то, чтобы поесть воздуха. Причем этот воздух на вкус куда хуже обычного. Официантка на секунду оторвалась от заигрываний с Джейд, чтобы испепелить Тони взглядом. Джейд наблюдала, как подруга жует безвкусный кекс. — Я разочаровалась в настоящей любви, — заявила она, ковыряя в ногтях. — Да, я заметила, — отозвалась Тони, мечтая о каком-нибудь низкосоевом моккачино без кофеина с «идентичным натуральному» вкусом, чтобы хоть как-то протолкнуть кекс. Вновь появилась официантка с тряпкой и принялась протирать их стол из «идентичного натуральному» пластикового дерева. Она дерзко улыбалась Джейд, попутно сметая крошки прямо на колени Тони. — Теперь я в поиске случайных связей, — провозгласила Джейд. Официантка шумно сглотнула. Опешив от такой прямолинейности, она принялась с удвоенной силой тереть кофейное пятно. — Да-да, ну так вот. Я была бы весьма признательна, если бы ты перестала спать с женщинами, которых я знаю. Или хотя бы с теми, с кем я работаю. Джейд выпрямилась на своем имитационном вращающемся стуле. Имитационным он был потому, что выглядел как крутящийся, но на деле не двигался ни на миллиметр. Тони выяснила это, когда только села и попыталась непринужденно повернуться к Майе, мелькавшей где-то между отделом парфюмерии и бутиком «Karen Millen». К счастью, Майя не заметила, как Тони дернулась назад, смахнула на пол карточку меню и с размаху впечаталась коленями в стол. — А, ты про Бет, — сказала Джейд. — Вообще-то, в постели она очень даже ничего. Рука официантки дрогнула, когда она протирала соседний стол. Она придвинулась поближе. — Серьезно? Я не хочу этого знать. И вообще, не думаю, что тебе стоит так обсуждать женщин. — Почему? — удивилась Джейд. — Ну, хотя бы потому, что я их знаю. Мне от этого не по себе. — Но почему? — Потому что Бет бы это вряд ли понравилось, — отрезала Тони, пытаясь проглотить последний кусок своего «без-всего-на-свете» маффина. — Ой, да ей бы это очень даже понравилось! — расхохоталась Джейд. — Особенно если бы слушала ты. Она бы в лепешку расшиблась, лишь бы ты считала её горячей штучкой. Тони поймала на себе взгляд официантки — та смотрела на неё так, будто увидела впервые. Тони быстро отвернулась. Джейд скорчила забавную рожицу и провела пальцами по губам. Тони последовала её примеру, стряхивая крошки. — В любом случае, я в этом не участвую. — А вот я — очень даже участвую, — сказала Джейд, ослепительно улыбнувшись официантке. Та едва не споткнулась, подлетая к их столику. — Девочки, принести вам что-нибудь еще? — пропела она. Когда те покачали головами, официантка с грустным видом удалилась. — А как насчет Майи? — Джейд на мгновение заглянула Тони в глаза, но та мгновенно отвела взгляд. Она не хотела говорить о своих чувствах. Одно упоминание имени Майи заставляло сердце пускаться вскачь, а внутри всё переворачивалось. Это пугало и сбивало с толку. Тони не могла подавить то тихое гудение восторга, которое проснулось в ней с той секунды, как она узнала, что едет с Майей. Чувство, вопреки всякому здравому смыслу. Она уставилась на столешницу под дерево, изучая обилие царапин. — Тебе определенно стоит переспать с Майей. Если она захочет, конечно, — добавила Джейд, вставая из-за стола. — Нашу посадку объявили. Пошли! Боже, ну разве это не захватывающе? Она быстро сжала руку Тони и умчалась через огромный, кишащий людьми зал вылета. У Тони было целых девять часов полета, чтобы обдумать предложение Джейд, сидя плечом к плечу с Майей и её безупречным, сводящим с ума телом. Было время подумать о том, как лицо Майи озаряется светом, когда она смеется над ромкомом на своем экранчике; о том, как её ресницы подрагивают на идеальных щеках во время сна; о тепле её пальцев, выстукивающих ритм на руке Тони, пока она слушает музыку в плеере. Но та ясно дала понять: интерес исчерпан. Поездка носит строго деловой характер, и от Тони ей нужны только её экстрасенсорные способности. Так что Тони оставалось лишь лелеять свой восторг в одиночестве и втайне надеяться на чудо. *** Паром находился в сорока минутах пути от Бостонской гавани, пересекая залив Массачусетс по направлению к Провинстауну. Гранитные небоскребы, так величественно возвышавшиеся над горизонтом у причала Лонг-Уорф, превратились в крошечные «пальцы», едва различимые в плотной пелене облаков. Жемчужно-серое небо сливалось с бесконечной гладью туманной воды. Глядя на этот выступ суши, вырастающий из Атлантики, Тони поняла, насколько здесь важны маяки. Если бы не этот мерцающий свет, прорезающий туманный горизонт, могло бы показаться, что они плывут к самому краю земли. Тони плотнее запахнула джинсовку, стараясь хоть немного защититься от дыхания Атлантики. Она предпочитала оставаться на палубе, а не в каюте, веря, что только так можно в полной мере ощутить ветер, соль и пьянящую свободу открытого пространства. Спустившись под начавшейся изморосью по неожиданно крутой лестнице, она обнаружила, что на нижней палубе царит атмосфера праздника. Это напоминало лондонское метро в день Прайда — толпа предвкушающих веселье геев и лесбиянок, разбавленная редкими туристами. Джейд о чем-то оживленно болтала с компанией у стойки с закусками, а Майя уютно устроилась в красном мягком кресле у окна с книгой в руках. Активность Джейд показалась Тони слишком утомительной, поэтому она направилась к Майе, стараясь не слишком долго смотреть на ковер с сине-белым узором. Внизу ощущалась качка, и белые ромбы на полу под флуоресцентным светом плясали слишком уж задорно. Когда тень Тони упала на страницу, Майя подняла глаза. — Не возражаешь, если я присяду? — вежливо спросила Тони. Майя закрыла книгу, положила её на пластиковый стол и накрыла ладонью обложку с изображением статной буч в шерифской форме. — Ой! — Тони наполовину привстала, еще не успев сесть, чем напугала Майю. Брови той взлетели вверх, точно два изящных темных паука. — Нам уже пора делать вид, что мы не знакомы? Майя огляделась. Просторная палуба была заполнена лишь на три четверти: большинство пассажиров либо толпились у стойки, либо смотрели в ту сторону — спасибо Джейд, которая приковывала к себе всё внимание. Она вовсю кокетничала с барменом, попутно демонстрируя какой-то линейный танец. — Думаю, мы можем рискнуть, — сказала Майя, доверительно наклоняясь ближе. Её губы тронула тайная улыбка, от которой сердце Тони забилось так сильно, что, казалось, Майя его услышит. Или увидит, как оно выпрыгивает из груди, словно в мультфильме. — Если хочешь, можем притвориться, будто только что встретились. Тони сглотнула, на секунду утонув в её глазах. Она хотела её — так сильно, что самой становилось страшно. На миг ей действительно захотелось, чтобы они только что познакомились и чтобы Майя еще не успела списать её со счетов. — А как мы будем общаться... ну, там, в Провинстауне? — Я буду тебе звонить. Можем встречаться в лачуге моего отца или у тебя в арендованном доме. Но послушай, городок крошечный. Никто не удивится, если нас увидят за разговором. Местные очень дружелюбны к туристам. Майя коснулась пальцами руки Тони. Та едва удержалась от шутки про «дружелюбие» к Майе. Быть так близко и не иметь возможности обнять её — это была настоящая пытка. К счастью, Джейд снова перетянула на себя внимание, громко запев. Майя и Тони в изумлении уставились на неё. — Что она творит? — выдохнула Майя. — Похоже, демонстрирует малоизвестный британский танец сороковых годов. Эдакая «Макарена» военных лет. Откуда она вообще знает «Ламбет-уок»? — вслух удивилась Тони. Официантка тем временем вышла из-за стойки, чтобы составить Джейд пару. Они вышагивали по кругу, а следом за ними пристроилась пара бородатых геев-«медведей», усердно повторяющих их движения. — Ты считаешь Джейд сексуальной? — спросила Тони. — Ну, сейчас в ней определенно что-то есть, это точно, — ответила Майя как раз в тот момент, когда Джейд вскинула руки над головой и громко выкрикнула «Ой!» с чистейшим акцентом кокни. — Даже несмотря на это! Но вообще, я не очень люблю женственных девушек, — добавила она как бы, между прочим, рассеянно поглаживая кончиками пальцев буч на обложке книги. С позиции Тони эта фигурка казалась игрушечным солдатиком под гигантскими пальцами Майи. Тони, закутанная во флис и съежившаяся в огромном кресле, постаралась как можно сильнее расправить плечи. Взгляд Майи неосознанно скользнул по ним, заставив Тони сглотнуть во второй раз. — Надеюсь, тебе понравится Пи-таун, — мягко сказала Майя, поворачиваясь к Тони. Та замерла как олень в свете фар под этим пристальным вниманием. — Надеюсь, ты полюбишь его так же, как я. Это особенное место. Тони на мгновение отвлеклась на трех туристов из Канзаса и австралийского бэкпекера, которые тоже втянулись в «Ламбет-уок». Когда же она снова повернулась к Майе, та уже с головой ушла в книгу. Майе было не по себе. Какая-то часть её души была счастлива — даже слишком счастлива, что она здесь с Тони. Но остальное нутро протестовало против возвращения в дом детства. Несмотря на повреждения после шторма, дом оставался таким же светлым и уютным, как и раньше. Он стоял в тихой части Пи-тауна, вдали от магазинов, баров и галерей, и был полон знакомых вещей. Огромные подъемные окна в гостиной выходили на улицу. Ставни были распахнуты, рамы подняты, и в комнату хлынул свет, а знойный ветерок шелестел газетой, которую дядя Пит бросил на отцовский кофейный столик. Вещи матери Майи лежали почти так же, как она их оставила, когда уходила, разве что припали слоем пыли. Майя сделала себе пометку обсудить с дядей вопрос более регулярной уборки. Взгляд её упал на розовую лавовую лампу «Mathmos». Майя вспомнила, как в детстве мечтала потрогать эти плавающие пузыри и как завороженно наблюдала за постоянно меняющимися формами: масло нагревалось, отделялось от общей массы и кружилось в причудливом танце. Она словно наяву увидела свою маленькую ручку, тянущуюся к лампе, и маму, которая мягко её отводит, предупреждая спокойным голосом, что блестящее серебристое основание очень горячее. Увидела отца, танцующего под Дэвида Боуи и сбивающего в гармошку домотканый индейский ковер. Проигрыватель «Technics» восьмидесятых годов всё еще стоял на серванте, подключенный к белым эллипсоидным колонкам из семидесятых — они до сих пор казались Майе футуристичными, хотя на дворе уже был тот самый век, который она представляла себе, глядя на них ребенком. Прошлое окликало её отовсюду: из черно-хромированного трубчатого кресла, из-за янтарных бакелитовых подставок для книг и, конечно же, с полотен отца. Его стиль был дерзким, почти комиксовым: яркие, насыщенные цвета и контрастные тяжелые тени. Лица на его картинах были слегка гротескными, черты преувеличенными и несимметричными, но он с поразительной силой передавал эмоции. Вот официантка в закусочной смотрит прямо с холста: губы поджаты от скуки, усталые глаза выдают возраст. Поздние работы были проще: свежесваренный лобстер на кипельно-белой тарелке; опрокинутый цветочный горшок с желтыми нарциссами, рассыпавшимися по темной земле; выцветший каяк, наполовину зарытый в песок. Эти образы одновременно утешали и ранили Майю. Ей не хватало отца, и ей не хватало матери, которая почти не звонила. Майя чувствовала себя неприкаянной — она застряла между двумя странами, не ощущая семейных уз ни в одной из них. В комнату своей привычной неспешной походкой вошел дядя Пит с двумя кружками кофе. — Держи, Майя. Со сливками, без сахара — всё как ты любишь. — Он вложил кружку ей в руки и пристроил свое коренастое тело рядом с ней на кожаном диване. — Ну, каковы ощущения от возвращения? — Он обвел взглядом залитую солнцем гостиную. Майя выдохнула, пытаясь отогнать призраки прошлого. — Странно. Здесь всё напоминает о былом. Пит кивнул. — Еще бы. Ты ведь не была здесь с самых похорон Дага. Должно быть, тебе нелегко. Майе стало совестно. Дядя Пит был её семьей, а она бросила его разгребать все дела в одиночку. — Прости, что не приезжала раньше. Она заметила, что лицо Пита стало более морщинистым, чем она помнила, хотя выглядел он воплощением здоровья — загорелый, поджарый, в отличной форме. Судя по той позе для медитации, в которой она застала его утром, он был гибок как никогда. — О, всё в порядке. Я же понимаю: у тебя там своя жизнь, да и билеты недешевые, — по-доброму сказал Пит. Майя подумала: может, именно духовные практики сделали его таким понимающим? — Давай поделаем что-нибудь вместе, пока ты здесь, — предложил он. — В духе настоящего Кейп-Кода. Знаешь, сходим на лодке в море, порыбачим ночью, как в старые добрые времена. Майя терпеть не могла ночную рыбалку, но ей не хотелось расстраивать дядю. Она всегда любила его, они были близки... до последних лет. Она помнила, как он всегда находил слова утешения, когда отец болел, а матери не было рядом. Он присматривал за ней. Майя и сама не знала, почему сейчас чувствует эту отчужденность. Была ли это её вина? Неужели она похоронила всё, что связано с семьей, едва переехав? Она посмотрела на него с чувством вины. — Может, тебе стоит выбраться из дома? Посмотри, какой чудесный день. — Пит обветренной рукой указал на великолепное небо за окном. Он кашлянул. — Может, заскочишь к Тому в банк, насчет той ссуды? Сегодня солнце, но ты ведь не забыла, что такое Кейп-Код? — Если тебе не нравится погода... — начала Майя, чувствуя прилив тепла от этой знакомой с детства фразы. — ...подожди минутку, — закончил Пит местную поговорку. — Завтра может налететь шторм. А нам действительно нужно по-хорошему починить крышу.