Принц мёртвых и воспитанник леса

Дверь с звучным хлопком открылась, пропуская парня. Ядвига не обернулась, погружённая в книгу заклинаний и голос Василисы. Елесей перевёл взгляд на вошедшего, дёрнувшись, будто любопытный котёнок. – Вау, – только и смог выдохнуть Лес, потянувшись к колбе как к древней реликвии. – Красиво как. Я видел много скелетов в лесах, но такой, если честно, впервые… – У меня дома ещё много, – тихо произнёс Коша, пожав плечами. – Покажу как-нибудь. – Приглашаешь в гости, Кошкин? – посмеялся Елесей, тепло улыбаясь. – Я подумаю, – хмыкнул Коша. – Сначала юз в телеге. – Я подумаю, – передразнил Лес, смеясь и уже утаскивая парня за собой. – Сначала покажи класс со своей змеёй. Север несдержанно засмеялся. Ядвига прицельно запустила в него тряпкой непонятного происхождения, шикнула и продолжила читать. Парень брезгливо откинул ветошь и уселся на пол рядом с хихикающим Лесом. – Я… – забормотал Коша, поставив колбу перед собой. – Честно, не знаю… Как ты делаешь со своими семенами? – Ты уверен, что сможешь без слов? – Лес мотнул головой в сторону книжных стопок. – Изучу на досуге, – парировал Север. Елесей посверлил его взглядом, кивнул своим мыслям и достал из кармана семечко. Покрутил в пальцах, собираясь с мыслями, начал вплетать его в дред, вздохнул с многозначительным «тогда готовься много слушать» и начал рассказ. Коша пересел удобнее, заметно расслабляясь. – Существует магия разной «природы». Я лесной, это ясно. У Василисы типаж водной магии, из-за родства с морским царём. У тебя это всё со смертью, – Лес кинул взгляд на скелет в колбе. – Полукровки как мы имеем так же дополнительный «фактор» к природе, это происхождения. Во мне, в тебе, – парень легко коснулся плеча Коши. – В Василисе больше потустороннего, чем человеческого. В Ядвиге и Тугарине больше человеческого. В Алексе, по-моему, вообще потустороннего нет… Я рос в лесу до пяти лет, как я уже говорил. И семечки я проращиваю примерно с момента, как научился ходить. Лекция о магии постепенно начала наполняться воспоминаниями, реальные советы и примеры из практики переплелись с воспоминаниями и историями из прошлого Елесея. Под пальцами парня, прямо в волосах проклюнулся робкий маленький росток. Василиса и Ядвига уже ушли из библиотеки. Постепенно темнело. Парни же продолжали разговоры. То и дело у стен библиотеки слышался смех внутри. Север, расслабившись, увлечённо рассказывал о последних новинках в мире игр, своих любимых сюжетах и историях из разработки. Лес же в ответ только недоумённо хмурился, но с интересом слушал, задавал вопросы и шутил. Ребята разошлись только к часу ночи. Крадучись, чтобы Соловей Романович не отругал, парни вышли на улицу. – Голодный? – заботливо поинтересовался Елесей, оборачиваясь. – Пока всё чисто, только Бессон шатается. Можем попросить его принести чего. – Есть такое, – потягивался Коша, разминая затёкшее тело. – Слушай, – резко обернулся Лес, почти в плотную прижимаясь к парню. Зелёные глаза сверкали озорством. – Тут же баня есть. Давай банника вызовем, а? – Сейчас? – нахмурился Коша, элегантно-надменным жестом отодвигая лешего от себя. – Я устал как шахтёр под конец вахты. Дай информацию переварить. – Ты устал? Мы же болтали до полуночи, а колдовать так и не начали! – Елесей, – строго произнёс Север, смотря в глаза парня. – Ладно, ладно, отваливаю. Но я вернусь к этому вопросу! Спокойной ночи, королевич. Не засыпай сразу, я щас Бессона снаряжу нам ужин оформить. Лес дружески похлопал парня по плечу, сунул в его руку бумажку и помахал, убегая на поиски своего мёртвого друга. Север развернул листик, увидел короткое «@forest_soul(leshii)», засмеялся, сунув его в карман джинс, и направился к своему домику. Через полчаса послышался стук в входную дверь. Север выглянул на первый этаж, но никого не увидел. Только на столе покоилась чашечка творога с ягодами голубики и стакан, от которого на всю комнату приятно пахло мятой и ромашкой. Губы сами растянулись в сонной, но счастливой улыбке. Забота в дали от дома грела душу. Утреннюю пробежку парни нещадно проспали, за что получили выговор от Соловья и наказание в виде количества заданий. За завтраком сидели вместе. Коша не отрывался от экрана, показывал видео и фотографии из комнаты, тихо увлечённо рассказывал о растворах и тонкостях создания чучел и работы с костями. Лес внимательно слушал и кивал, то и дело вставляя «это тебе к Бессону надо». Ядвига только цыкнула и закатила глаза, Василиса тепло улыбалась, а Алекс удивлённо выдал: «Кошкин, ты что, больной?» – и сразу же зашипел от крапивы, что проросла в аккурат вокруг его ног. – После перерыва на личное занятие со мной, Кошкин, – тоном строгого учителя произнёс Елесей, пока в глазах плясали хитрые искорки. – Встретимся у выхода из Заставы. Не забудь змею. – И куда же вы надумали меня вести, Елесей… Как вас по батюшке? – Со смехом в голосе спросил Север, пощёлкав пальцами. – Сильвесторович. Коша прыснул смехом, прикрыв рот рукой. Лес легко толкнул его в плечо, махнул рукой и направился в сторону домика Василисы. Север проводил его взглядом, слегка улыбаясь, и направился к библиотеке. Зашелестели страницы книг. Старый «Бестиарий», как парень сам окрестил книгу, лежал на его ногах. Обложка потрескалась, страницы пожелтели, а некоторые буквы размылись. «Лешии, лешии, лешии,» – приговаривал Коша, бегая взглядом по строчкам. «Леший - божество-покровитель леса в языческой славянской мифологии. Поскольку Леший повелевает лесом и охотой, он может быть связан со славянским богом Поревитом. Леший часто предстаёт в образе человекоподобного существа мужского пола и обладает способностью маскироваться под любого человека, в том числе менять свой размер и рост. По некоторым сведениям, у Лешего есть жена (Лешачиха, Лешачка, Лесовиха, а иногда Кикимора с болота) и дети (лешонки)» – Лешонка, – тихо рассмеялся Север и продолжил читать. «В древних сказаниях Леший изображается как фитоантропоморфное существо (отчасти растение, отчасти человек), с явным преобладанием либо человеческих, либо растительных черт. Его часто изображают в виде растения. Леший может принимать и более человекоподобный облик с лесными чертами: длинными спутанными зелеными волосами, напоминающими ветви деревьев, бородой из лишайника, а также одеждой и кожей цвета и фактуры коры. В некоторых случаях растительные черты сводятся к аксессуарам, таким как дубинка или волшебная палочка, зеленая борода, зеленые глаза и одежда.» Перед внутренним взглядом Севера предстал Елесей. Зелёные дреды с грибочками, осторожный цветочек, который вчера только проклюнулся, а сегодня уже горел синим огоньком в буйной копне волос. Лисий взгляд, животный оскал, когда парень злится, острые когти и клыки. Босые ноги вечно в пыли, с собой всегда посох из молодого ясеня. «Он может принимать облик диких и домашних животных. Его размер может варьироваться от гигантского до среднего. Лешего обычно представляют с длинными, растрепанными или редеющими волосами серого, зеленого или рыжего оттенка и такой же бородой. Иногда его лицо изображают белым, как березовая кора. Его глаза могут быть зелёными, неестественно бледными, белыми, свинцово-синими, блестящими или тусклыми, они могут казаться выпученными или неподвижными, при этом правый глаз часто больше левого, а оба глаза больше человеческих. Иногда у него отсутствует ноздря, правое ухо или один глаз, а также он может хромать. Согласно некоторым поверьям, у лешего голова повёрнута вверх. На некоторых изображениях у него голубая кровь, из-за чего кожа кажется синей.» Коша звонко расхохотался. Описание «магического лесного инвалида», которым по описанию ему показался легендарный Леший, слишком не сходилось с тем, что он уже видел в Елесее и слышал из его рассказов. Парень смахнул слёзы, выступившие в уголках глаз, продолжил читать, совсем забыв про колбу со змеёй рядом. «Некоторые верят, что у Лешего нет тени или что он может становиться невидимым. Говорят, чтобы увидеть истинный облик Лешего, нужно посмотреть сквозь правое ухо лошади или через уздечку, сидя между тремя бороздами. Некоторые утверждают, что Леший носит шапку-невидимку, но его можно разоблачить, если сорвать растение, известное как «Иван-чай», и отобрать у него шапку. В некоторых сказках Леший предстает лишь в виде необъяснимого, а порой и коллективного страха, который неожиданно охватывает людей в лесу.» – Чё? – скривился Север, начав бубнить. – Отобрать шапку, посмотреть через ухо лошади… Идиотически. – А ты заветы и мудрость предков не хай, – строго, но с налётом знакомой насмешки послышалось прямо над головой. – И шапки воровать невежливо. Мой дед таких смельчаков на соснах вешал. Север крупно вздрогнул от неожиданного появления друга, захлопнул книгу, и небольно ударил его по ноге корешком. Елесей лишь на шаг сдвинулся и опёрся на посох, заразительно смеясь. – Ну, ну, не урчи, котёнок. – Лешонка, – беззлобно фыркнул Коша, поднимаясь на ноги. Он поправил чёлку, футболку, гордо вскинул голову и грациозным жестом указал на выход. Уже в дверях парень затормозил от невнятного чувства внутри. «Забыл…» – прошуршало в голове загробным шёпотом, который перерос в грозное шипение, окружающее его со всех сторон. Север поёжился, нахмурившись и закусив губу, прислушался к своим ощущениям. Шелест в голове изменился. Теперь он был не везде, а имел направление – место, где он сидел с книгой. – Лес, подожди, – парень притормозил. – Я что-то чувствую. – Что-то забыл? – хитро, со знанием спросил Елесей, опираясь на дверной проём. – Кто-то зовёт? Север отмахнулся от друга, оборачиваясь на шипение и подошёл к забытой колбе. Ничего не изменилось. Как только ладони коснулись стекла, шипение прекратилось. Парень недоумённо нахмурился. – Что за херня, – шепнул он себе. – Не выражайся, – Лес легко стукнул его по голове посохом и продолжил. – Я думал о таком варианте событий, но видеть… Тогда наш урок начинается здесь и продолжится в лесу, как я и собирался. Иди за мной и запоминай лекцию. Змеюку не забудь. Каждый бог и дух может влиять на тех, кто верит. Кто не верит, тот… Это как страны с разными законами. Ты узнаёшь о себе больше, начинаешь верить в нас, в Навь. В тебе пробуждается наследие Чернобога… В этот раз Елесей вёл по старой тропе. Она петляла, то пропадала в корнях и ветках, то появлялась впереди. Приходилось перебираться через кусты, сухие жёсткие стебли старых трав. Одежда цеплялась, руки к середине дороги уже были изрезаны кучей мелких ранок. Север обиженно засопел, кинув взгляд на Елесея впереди. Парень почти не смотрел под ноги, тропка будто по волшебству очищалась ровно под его шагами. – Какого ещё, ай – Север шикнул от комара, раздался звонкий хлопок. – Чернобога? – Твой дед, – легко отозвался Лес, потягиваясь и счастливо вздыхая. – Кощей. Правитель мёртвых. Всё, что связано с смертью, разрушением, тьмой и прочим это к Чернобогу. Есть ещё Белобог, но экскурс в славянское язычество мы отложим на другую лекцию. Сейчас у нас практика. Он явно наслаждался прогулкой, подставляя лицо солнечным лучам, которые пробивались через листья. Север, напротив, пыхтел, неловко перелезая через сухие ветки и жухлые листья, через которые пробивались молодые ростки. Стоило ему обрадоваться, что старые ветки с треском разлетелись от его движений, как тут же ноги сталкивались с новым, уже «свежим» и крепким препятствием. В голове начали проступать непонятные, обрывочные образы, раздался чей-то невнятный шёпот, потом добавился то ли крик, то ли плач: «…Маменька, прости, маменька, мы не хотели, он сам упал…» Девочка лет десяти. Страх, слёзы, мокрый песок на коленях. Тело мальчика у реки. Север не увидел – почувствовал, будто он был воплощением момента - тонкие пальцы, пытающиеся нащупать пульс и дыхание остывающего тела. Север мотнул головой. Ноги снова запутались, руки неприятно обожгло от падения. – Елесей, подожди! – выдохнул парень, усаживаясь прямо на землю. Волна чужих эмоций захлестнула с головой. Отчаяние, страх, боль и облегчение. Образы перед глазами начали сменять один другой. Женщины у камней, дети у воды, мужчины с обгоревшими руками. Север почувствовал их страхи, их надежды, их последние мысли. Кто-то просил пить, кто-то звал мать, кто-то просто молчал, смотря в темноту… Сруб из брёвен, в центре – тело, обёрнутое в бересту. Вокруг стоят люди с зажжёнными лучинами. Старик в длинном одеянии поднимает руки и говорит что-то нараспев. Север не понимает слов, но чувствует: это проводы. Могильник. Ночь. Двое мужчин разрывают свежий холмик. Север чувствовал их злость – холодную, тягучую. «Не должен он здесь лежать, не по закону», – шепчет один, и во рту у него не хватает зубов. Новое видение. Поля и леса. Холод и сырость. Камни надгробий. Кресты. Много крестов. Сотни. Тысячи. Тайфун образов обрушился на Севера… Женщина в белом платке. Разбитый кувшин у ног. Зерно рассыпано по земле. Она не плачет. Она смотрит на небо и шепчет: «Господи, за что?». Мужчина в лаптях прижимает к груди узел. Погоня. Собаки лают где-то близко. Он не оглядывается. «Только бы успеть, только бы успеть». Парень в солдатской шинели сидит в окопе. Пишет письмо карандашом: «Мама, я жив. Не плачь. Скоро буду». Пуля находит его раньше, чем он ставит точку. Старуха на лавке. В руках – икона. Губы шевелятся, но звука нет. Только страх. Не боли – того, что будет после. Мужик в ватнике выталкивает лодку. На берегу остаются дети. Младший тянет руки: «Папка, не уходи». Поезд. Вагон для скота. Двери заперты. Внутри – дети, старики, женщины. Маленькая девочка спрашивает: «Куда мы едем?» Мать не отвечает. Котомка на палке. Дорога в никуда. Пыль. Жара. Ребёнок на руках у матери уже не дышит. Она несёт его дальше. Трава по пояс. Лес. Люди в форме бьют кого-то прикладами. Север не видит лица. Зато запоминает: он был в сером пальто. Школа. Звенит звонок. Мальчик не идёт на урок - лежит на полу в луже крови. Первая любовь, первая запись в милицейском протоколе. Клуб. Танцпол. Девушка в блестящем платье выпивает таблетку, запивает шампанским. Успевает улыбнуться, прежде чем упасть. Пригородная электричка. Мужчина читает книгу. В окно влетает камень. Он падает на пол, даже не вскрикнув. Палатка в горах. Лавина. Последний вдох и мысль: «Как же красиво». Остановка. Ночь. Девушка ждёт автобус. Ей кажется, кто-то идёт следом. Она оглядывается, ускоряет шаг. Не успевает. Разбитая машина на трассе. Внутри – семья: мама, папа, двое детей. Передняя подушка безопасности сработала. Задняя – нет. Маленькая рука ещё тёплая. Бой в городе. Солдаты бегут от дома к дому. Один падает. Второй садится рядом и закрывает ему глаза. Психиатрическая больница. Палата с мягкими стенами. Парень бьётся головой о дверь, пока не затихает. Детский дом. Ночь. Воспитательница не приходит. Голодные дети спят в обнимку, чтобы было теплее. Один не просыпается. Лес. Петля на ветке. Рядом – ботинки, аккуратно поставленные. Где-то совсем рядом журчал ручей. Глаза щипало, кожа была неприятно стянута. Под головой ясно чувствовалось что-то мягкое и тёплое, живое. Север резко тяжело, с хрипом, вырвавшимся глубоко из груди, сел. Голова закружилась, накатила тошнота. Тёплые руки коснулись плеча, укладывая парня обратно. – Ш-ш-ш, кошенок, – ласково зазвучал голос Елесея сверху. – Не дёргайся так. Медленнее давай. Пить хочешь? – Откуда? – Я тебя к роднику принёс. Меньше вопросов больше ответов, как самочувствие? – А по мне не видно? – шикнул, хмурясь, Коша, осторожно присаживаясь и принимая из рук друга фляжку. – Язвишь. Значит, лучше, чем выглядишь, – безрадостно посмеялся Лес и добавил, тяжело вздохнув. – Сегодня твоё наследие решило быть учителем за меня… Ты извини меня, баночку я потерял. – Сколько я провалялся? – Север озадаченно, почти сонно огляделся. Стремительно холодало и темнело. – Нас не ищут? – «Провалялся» ты почти пять часов. – И ты не отнёс меня в лагерь, но притаранил к ручью?! – возмутился Коша, но голову снова прошила резкая боль. – Твоё состояние сейчас совершенно нормально, – скрестил руки на груди Елесей, начав сверлить парня взглядом. – Твоя кровь берёт верх. Всё, что скрывалось в тебе годами, теперь выходит наружу. Принеси я тебя без сознания и в бреду в Заставу, все бы переполошились. Я думаю, что даже Соловей бы засуетился, потому что он человек. Я вот вообще не понимаю, почему нас должен учить именно человек, у него же ни в язычестве, ни в мифологии компетенции нет. Одна радость – Василиса Премудрая. Спасибо девице, хоть она понимает, что наша задача не кулаками махать. Ну, не всем и не всегда. Из груди Коши вырвался усталый нервный смех. Парень прильнул к Лесу, крепко его обнимая. Глаза вдруг защипало от слёз. Елесей удивлённо затих, мягко укладывая руки на спину друга и осторожно прижал его к себе. Север закрыл глаза. Под щекой чувствовался пульс в шее Леса. Лицо кололи дреды. Пахло древесиной и влажной зеленью. – Спасибо, что ты живой, – неожиданно для самого себя выдохнул Север.