Брак по расчету?

      К ночи Лекса почти вернулась домой, выдыхая — будто оставляла за порогом весь груз дня. В доме было тихо: прислуга уже ушла, но свет на кухне мягко горел, наполняя пространство теплом. Ее ждали.       Костия стояла у плиты — сосредоточенная и удивительно домашняя в этом простом жесте: готовить для них двоих. Лекса давно дала ей ключи — от дома и от своего сердца. И хотя жить вместе было слишком опасно, эти украденные вечера становились для нее настоящей жизнью.       Сняв каблуки, Лекса бесшумно подошла сзади и обняла ее — осторожно, но жадно, будто боялась, что та исчезнет. Она уткнулась носом в мягкие рыжие волосы, вдыхая знакомый, почти родной аромат, и закрыла глаза.       — Я соскучилась… — прошептала она, почти не слышно.       Костия чуть улыбнулась, откинув голову ей на плечо. Их дыхание на мгновение слилось.       — Я тоже, — тихо ответила она, накрывая ладонями руки Лексы. — Будешь теплый салат с уткой? И… бокал вина?       — С тобой — все, что угодно, — мягко усмехнулась Лекса, оставляя легкий поцелуй у ее виска, прежде чем отстраниться.       Костия была ее слабостью: одного с ней роста, с теплыми карими глазами, рыжими волосами; хрупкая, почти невесомая, с фарфоровой кожей и веснушками, которые она так упрямо прятала и которые Лекса любила особенно сильно.       С ней Лекса становилась настоящей — без масок, без холодной выверенности. Ей хотелось беречь ее, окружать заботой, защищать от всего мира. Ее «Лисичка» — нежная и умная, с тихой силой внутри, с острым умом и хищной хваткой, скрытой за мягкостью.       Когда они сели за стол, их колени почти соприкасались, а пальцы время от времени находили друг друга, словно сами по себе. Вино было теплым, разговор — легким, а взгляды — слишком долгими, чтобы быть случайными.       Но Лекса знала: этот вечер не может быть только их.       Она задержала взгляд на Костии, будто стараясь запомнить каждую черту, затем глубоко вдохнула и сделала глоток вина, собираясь с силами.       — Родители Кларк и мои… хотят нас поженить.       Слова прозвучали тихо, но словно разбили хрупкую тишину.       И в этот момент Лекса особенно остро почувствовала, как крепко держит руку Костии и как сильно не хочет ее отпускать.       — Ты ведь не согласишься на это? — тихо произнесла Лиса, с мягкой, почти уязвимой улыбкой. — У тебя ведь есть я…       Лекса вздохнула, проводя пальцами по виску, но ее взгляд все равно возвращался к Костии — снова и снова.       — Ты знаешь… все не так просто.       Костия подняла глаза — теплые, внимательные, будто она видела чуть больше, чем Лекса позволяла.       — Или ты просто боишься, — сказала она мягко, без нажима, почти ласково. — Может, нам стоит рассказать о нас?       Лекса покачала головой, но в этом жесте уже не было прежней уверенности.       — Для них это ничего не изменит… Они решат, что мы — несерьезно. Что это пройдет. Что у нас слишком разные жизни.       Костия чуть подалась вперед, ее голос стал тише:       — А для тебя?       Этот вопрос повис между ними — тонкий, почти невидимый, но ощутимый.       Лекса замерла. Затем медленно потянулась к ее руке и осторожно коснулась пальцев, словно проверяя, можно ли.       — Для меня… это все, — почти шепотом ответила она.       — Тогда не отпускай это, — так же тихо сказала рыжая.       Лекса сжала ее руку крепче, словно действительно боялась потерять.       — Отец передаст мне половину акций через три года брака… — начала она, но голос дрогнул. — Тогда я смогу сама все решать. И быть с тобой открыто. Без страха.       Она наклонилась ближе, почти не отрывая взгляда.       — Кларк не будет между нами. Никогда. У меня есть только ты.       Костия выдохнула — медленно, ее плечи чуть расслабились.       — Пять лет… — тихо сказала она, чуть проводя большим пальцем по руке Лексы. — Иногда мне кажется, что я просто хочу… просыпаться с тобой без оглядки.       Лекса не выдержала — поднялась со своего места и, обойдя стол, остановилась совсем рядом.       — Я тоже, — прошептала она.       Ее ладонь осторожно легла на щеку Костии, теплая, почти бережная. Она провела большим пальцем по коже, будто запоминая каждую линию.       — И ты будешь. Я сделаю для этого все.       Костия закрыла глаза на секунду, наклоняясь в ее ладонь.       — Я тебе верю… — тихо сказала она.       Когда она открыла глаза, между ними уже почти не осталось расстояния.       — Но не исчезай из меня ради этого всего, ладно?       Лекса едва заметно улыбнулась — мягко, по-настоящему.       — Никогда.       И в этот раз она поцеловала ее сама — медленно, осторожно, словно спрашивая разрешения, но не отступая. Поцелуй был теплым, долгим, наполненным тем, что не укладывалось в слова.       Руки Костии скользнули по ее плечам, притягивая ближе, и все напряжение вечера постепенно растворялось в этом тихом, близком «мы».       — Пойдем, — шепотом сказала Костия, не отрываясь, едва касаясь губами ее губ.       Лекса кивнула, не отпуская ее ни на мгновение.       Позже, в тишине ночи, среди приглушенного света и сбившегося дыхания, Лекса рассказывала — честно, без утайки, переплетая слова с прикосновениями, словно каждое признание требовало подтверждения.       А утром они разошлись по своим делам — с мягкой усталостью в теле и с тем чувством, которое делало ожидание немного легче.       Прошло пару недель, и девушки успели обсудить все необходимое. Кларк за это время взяла на себя почти все: разговоры с родителями с обеих сторон, обсуждение будущего общего дела, перепланировку дома, согласование документов.       Накануне встречи для заключения брака Гриффин решила увидеться с друзьями. Они уже были в курсе ситуации, но не вмешивались — понимали, что сейчас Кларк важно самой держаться за свой курс.       В их любимый клуб, куда пускали далеко не каждого, она пришла ближе к ночи. Не задерживаясь, направилась в VIP-зону, где ее уже ждали Октавия и Рейвен.       Они дружили еще со школы. И Кларк всегда знала: что бы ни случилось, эти двое — ее опора.       Девушки сразу заключили ее в объятия — теплые, крепкие, с едва уловимой ноткой сочувствия.       Алкоголь уже стоял на столе. Кларк взяла стакан виски и, не раздумывая, сделала большой глоток.       — Ну что, скоро станешь миссис Вудс? — с усмешкой бросила Октавия, падая на диван и подтягивая к себе коктейль.       — Не дождетесь, — хмыкнула Кларк. — Мы остаемся при своих фамилиях. Это вообще не та свадьба, о которой вы думаете.       — А как ты сама? — тихо спросила Рейвен, садясь рядом и кладя руку ей на плечо.       Кларк чуть пожала плечами, покручивая стакан в пальцах.       — Никак. Будто это не жизнь, а… план.       Октавия фыркнула, наливая ей еще виски.       — И какой у тебя гениальный план?       Кларк усмехнулась, принимая стакан.       — План А — не влюбиться и развестись через три года.       Она сделала глоток.       — А план Б? — приподняла бровь Рейвен.       Кларк на секунду задумалась, затем криво улыбнулась:       — Не облажаться с планом А.       Октавия хмыкнула, качая головой.       — Звучит надежно… почти как катастрофа.       Кларк лишь усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. Музыка глухо била где-то за стенами, свет переливался, люди смеялись — а у нее внутри было странно спокойно.       Слишком спокойно для того, кто завтра собирается связать себя браком.       — Хотя, учитывая, сколько вы уже знакомы… шанс облажаться с этим планом у тебя вполне реальный, — хихикнула Рейвен.       — Мы не переносим друг друга, — спокойно констатировала Кларк.       Октавия пожала плечами, отпивая коктейль:       — Вы обе так говорите. Но со стороны… вы смотритесь слишком гармонично, чтобы это было просто ненавистью.       Кларк усмехнулась, качнув головой:       — Она никогда даже не попытается меня понять. У нее, между прочим, есть девушка. И я вообще не в ее вкусе.       Она чуть наклонилась вперед, с насмешкой глядя на подруг.       — И скажите мне, зачем мне такая сверхправильная жена? Чтобы она меня круглосуточно пилила? Вы сами-то в это верите?       Октавия тихо фыркнула, а Рейвен лишь задумчиво посмотрела на Кларк.       — Это в любом случае будет твой выбор, — спокойно сказала она.— Но ты могла бы дать шанс хотя бы дружбе. Иногда это уже много.       Она чуть сжала ее плечо.       — Вы правда можете стать отличными партнерами.       Кларк на секунду замолчала, глядя в стакан, затем легко пожала плечами:       — Посмотрим, что из этого выйдет.       Она вдруг выпрямилась, будто отбрасывая все мысли прочь, и улыбнулась шире:       — А сейчас… давайте просто забудем обо всем этом и нормально оторвемся.       — Вот это уже план получше, — оживилась Октавия.       Музыка будто стала громче, свет — ярче, а мысли — тише. Девушки поднялись, растворяясь в толпе, в ритме, в смехе — позволяя себе хотя бы на эту ночь сбросить с плеч весь груз решений и ожиданий.       Музыка пульсировала в висках, свет резал глаза, а тело двигалось само — в такт, без мыслей, без лишнего.       Кларк позволила себе раствориться в этом. В ритме, в шуме, в чужих голосах. Впервые за долгое время — не думать.       Октавия уже смеялась с каким-то парнем у бара, Рейвен исчезла в толпе, а Кларк осталась на танцполе одна — но это одиночество было легким, почти приятным.       Пока в какой-то момент она не почувствовала взгляд. Не просто случайный — цепкий, узнаваемый. Кларк замедлилась. Обернулась. И на секунду все вокруг словно приглушилось. Лекса.       Чуть в стороне от танцпола, в полутени, с бокалом в руке. Спокойная, собранная, как всегда — но слишком внимательная, чтобы это было случайностью.       Кларк замерла.       — Ты серьезно?.. — выдохнула она себе под нос, почти беззвучно. Сердце неожиданно сбилось с ритма. Брюнетка была в свободном коричневом костюме, собранными в гульку волосами. И даже так она выделялась из толпы. Или выделялась для Кларк?       Лекса не подошла. Просто смотрела. И в этом взгляде не было привычного холода — скорее… оценка. Или что-то еще, что Кларк не смогла сразу распознать. Кларк всегда видела оценочный взгляд брюнетки по отношению к себе. Все же сейчас она была в джинсах, белой майке и блузке не застегнутой. Слишком просто для брюнетки и удобно для Кларк.       Черт.       Кларк резко отвернулась, делая вид, что ее это не касается.             Сделала пару движений, попыталась вернуться в танец — но уже не получалось.       Она чувствовала ее.       Каждым нервом.       Раздражает.       Или… нет?       Через несколько секунд Кларк все-таки сдалась. Взяла с подноса чей-то оставленный шот, выпила и, не давая себе времени передумать, направилась прямо к ней.       — Не знала, что это входит в твои… интересы, — бросила она, остановившись рядом.       Лекса чуть приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись уголком губ:       — Взаимно. Но я повторяю тебе, что я тоже человек и умею отдыхать.       Пауза. Слишком короткая — и слишком длинная одновременно.       — Следишь за мной? — с легкой усмешкой добавила Кларк, скрещивая руки на груди.       — Если бы я хотела следить, ты бы не заметила, — спокойно ответила Лекса.       И это, почему-то, прозвучало не как угроза.       Кларк хмыкнула, качнув головой:       — Успокаивает.       Они были слишком близко. Музыка грохотала, люди проходили мимо, задевали плечами — но между ними будто образовался отдельный, тихий пузырь.       Кларк вдруг поймала себя на том, что рассматривает ее.       Слишком внимательно.       Слишком… не так.       Черт.       — Завтра важный день, — сказала Лекса, чуть наклонив голову. — Ты, кажется, неплохо готовишься.       Кларк усмехнулась:       — А ты, кажется, решила проконтролировать процесс лично?       — Возможно.       И снова эта спокойная уверенность.       Кларк вздохнула, отводя взгляд.       — Расслабься. Я не собираюсь рушить твой идеальный план.       — Хорошо, — просто ответила Лекса.       Без насмешки. Без давления.       Просто — хорошо.       И это выбило сильнее, чем любой спор.       Кларк снова посмотрела на нее — уже внимательнее.       — Мы ведь правда не обязаны друг друга ненавидеть, — вдруг сказала она, почти сама себе.       Лекса чуть склонила голову:       — Нет.       Кларк слабо усмехнулась:       — Непривычно звучит.       Пауза.       А потом — будто что-то внутри щелкнуло.       Не чувство. Не симпатия.       Но… трещина в уверенности.       В ее идеальном, безопасном «плане А».       Кларк выпрямилась, делая шаг назад:       — Ладно. Не испорть завтра все своей идеальной серьезностью, хорошо?       — А ты — своей безответственностью, — спокойно парировала Лекса.       Кларк усмехнулась — уже искренне:       — Попробую.       Она развернулась и ушла обратно в толпу.       Но в этот раз музыка не заглушала мысли.       И где-то внутри неприятно — или, наоборот, слишком живо — крутилась одна:       «А что, если я правда могу облажаться с этим планом?..»       Спустя полчаса танцев Кларк вернулась наверх, в свою зону. Рейвен уже смеялась, глядя на раскрасневшуюся Октавию, и они о чем-то громко спорили, перебивая друг друга, но Кларк их почти не слышала.       Она машинально опустила взгляд вниз, на танцпол.       И замерла.       Лекса.       Та стояла чуть в стороне, обнимая девушку — Костию.       Слишком близко. Слишком… естественно.       Что-то неприятно кольнуло внутри. Кларк даже не сразу поняла — что именно. Раздражение? Неловкость? Или что-то более тихое и упрямое, чему она не хотела давать имя.       Она резко отвела взгляд.       «Глупости».       Кларк глубоко вдохнула, будто возвращая себя в реальность.       «План А все еще идеален. И лучше его не нарушать».       Она опустилась на диван и потянулась к алкоголю, делая глоток чуть больше, чем стоило. Затем еще один — уже медленнее, будто закрепляя это решение.       Через полчаса Лексы внизу уже не было.       И это почему-то… успокоило.       Кларк откинулась на спинку дивана, позволяя себе наконец расслабиться. Музыка снова стала просто музыкой, а вечер — просто вечером. Без лишних мыслей.       Лекса в это время ехала в машине. Огни ночного города мягко скользили по стеклу, отражаясь в ее взгляде. Костия спала, устроившись у нее на коленях — тихо, доверчиво. Ее дыхание было ровным, теплым, знакомым.       Лекса осторожно провела пальцами по ее волосам, почти не касаясь. Но мысли были далеко не здесь. Слишком далеко.       Перед глазами снова и снова возникал образ — светлые волосы, легкость в движениях, та странная, почти беззаботная свобода, с которой Кларк растворялась в музыке.       Ее улыбка. Ее взгляд. Ее… живость. Лекса тихо выдохнула, переводя взгляд в окно. Это было неправильно. Неуместно. И слишком навязчиво, чтобы просто игнорировать.       Она сжала пальцы чуть сильнее, словно пытаясь удержать себя в настоящем.       Костия.       Рядом. Настоящая. Ее.       А Кларк — лишь часть сделки. Временной конструкции. Плана. Но почему тогда это ощущается… не так просто? Лекса прикрыла глаза на секунду. Ей тоже нужен был план. Такой, который позволит сохранить контроль. И не разрушить все, что уже есть. Или… не дать появиться тому, чего быть не должно.