Брак по расчету?

      Это было больно, но не резко — нет. Это было глубокое чувство, тянущее. Так, что невозможно было просто отмахнуться. Кларк продолжала общаться, держала лицо, отвечала на вопросы, даже улыбалась в нужные моменты. Все — как всегда идеально, выверенно, но только мысли были совсем не здесь. Они остались там, с ней, с тем взглядом, с тем «Мы здесь играем, Кларк. Не забывай.». Кларк впервые в жизни испытывала настолько яркие — и одновременно болезненные — эмоции к человеку.       «Может, это и есть любовь?..» Мысль мелькнула слишком быстро, но также резко была откинута. Она просто не знала. Все ее отношения раньше были короткими, легкими, без глубины. Симпатия, интерес — да, но не больше. Она никогда не доходила до той точки, где становится по-настоящему больно. А с Лексой… Все было иначе с самого начала, ведь она цепляла, вызывала противоречия, заставляла чувствовать больше, чем Кларк была готова. И самое странное, что Лекса даже не осознавала, насколько сильно влияет на нее.       — Кларк?       Голос выдернул ее из мыслей. Она обернулась — и в ту же секунду на лице появилась настоящая улыбка.       — Найла?.. Ты какого черта тут? — не сдержалась Кларк, тут же хлопнув ее по плечу.       — Да вот, — усмехнулась Найла Беккинз, — узнала, что одна из моих подруг вышла замуж… и даже не удосужилась мне сказать.       Она мягко взяла ее за руку, повернула ладонь рассматривая кольцо.       — И я, кстати, вернулась. Можно сказать домой.       — Не обращай внимания… — тихо, Кларк отвела взгляд. — Похоже, это было ошибкой.       Слова прозвучали спокойнее, чем она чувствовала, потому что внутри все сжималось. Кларк понимала — она могла бы настоять, могла бы добиться, могла бы заставить Лексу посмотреть на нее иначе. Но… она не хотела, чтобы ее добивались. Она хотела, чтобы ее выбрали. И именно это сейчас ломало.       — Кларк, — мягко позвала Найла. Она смотрела на нее с той самой нежностью, которую Кларк всегда в ней ценила. — Ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне с чем угодно? С болью. С истерикой. С молчанием, — она чуть сжала ее руку. — Я обниму. Заварю чай. Посижу рядом. Подожду, пока ты придешь в себя, — улыбнулась. — Может, сама расплачусь, ты же знаешь, какая я сентиментальная, — легкий смешок. — Но советы давать не буду, потому что тебе это не нужно. Тебе нужно, чтобы тебя просто… выслушали.       Кларк выдохнула. И впервые за вечер ей стало чуть легче. Именно это ей сейчас и хотелось слышать. Эти слова они сказали друг другу, когда Найла уезжала. Они были знакомы со старшей школы, а на первом курсе университета даже встречались. Но после пары месяцев решили остаться друзьями. Они отлично друг друга понимали, но после первого раза поняли, что они друг другу не подходят в романтическом плане. Она кивнула с благодарной, тихой улыбкой. Найла всегда понимала ее лучше, даже лучше, чем Октавия или Рейвен.       И в этот момент, боковым зрением, она заметила красное очертание. Кларк повернула голову, смотря как Лекса шла к выходу. Она была собранная, но… что-то в ней было не так. Слишком напряженная, слишком закрытая.       Кларк машинально перевела взгляд в зал, увидев Костию с мужчиной. Она смеялась и танцевала. И в этот момент внутри Кларк что-то сжалось, но не от ревности. А от страха за Лексу.       — Прости, Найла… — быстро сказала она. — Мне нужно идти.       И не дожидаясь ответа, направилась к выходу. На улице было прохладно, свежий воздух ударил в лицо. Но Лексы уже не было, машины — тоже.       — Черт…, — Кларк сжала телефон в руке, задерживаясь на секунду. И поняла, ждать нельзя.       Такси приехало не сразу. Слишком медленно, слишком долго. Каждая минута тянулась, мысли становились тяжелее. Она смотрела в окно, пока машина ехала по ночному городу, огни расплывались, а внутри нарастало только одно чувство: ей нужно быть сейчас рядом. И дело было не в браке, не в сделке. Дело было в Лексе. Кларк мысленно призналась себе, она влюбилась в Лексу Вудс.       Дверь захлопнулась слишком громко. Звук разлетелся по пустой квартире, отразился от стекла и стен — и остался висеть в тишине. Лекса даже не сняла обувь, проходя вперед. Клатч с глухим ударом упал на пол, но она не остановилась. Она посмотрела на кухню, гостиную. Пространство, которое еще недавно казалось… нейтральным. Теперь стало чужим, раздражающим, невыносимым. Она резко схватила первый попавшийся стакан со стола, швыряя его в стену. Звон. Осколки. Слишком громко, но недостаточно.       — Черт! — голос сорвался. Она провела руками по лицу, сжимая виски, но внутри не становилось тише. Наоборот, только громче.       Картинки вспыхивали одна за другой: «мой жених», улыбка, спокойствие, как будто… ничего не было. Пальцы сжались в кулаки. Она резко развернулась и ударила рукой по столу и еще один предмет полетел на пол. Что-то упало, разбилось, но она уже не смотрела.       — Пять лет… — сорвалось хрипло, а после смех нервный, ломанный. — Пять, сука, лет…, — голос дрогнул.       Она схватила стул и резко оттолкнула его — тот с грохотом перевернулся.       — И вот так? — уже почти крик. — Вот так?!       Но ей ответила тишина, пустая и глухая, что бесило еще сильнее.       — Ты знала… — шепотом, но с яростью. — Ты, черт возьми, знала…       Лекса резко выдохнула. И вдруг ударила кулаком по стене. Боль отдалась в руке, но она даже не поморщилась, потому что внутри было гораздо больнее. Она начала ходить по комнате быстро, резко, не могла остановиться.       — Играть… — выдохнула. — Она тоже умеет играть…, — смех снова сорвался, но уже ближе к истерике. — Конечно умеешь…       Голос сломался резко, неожиданно. И в следующий момент все рухнуло. Она остановилась прямо посреди комнаты. И просто… не выдержала. Слезы пошли резко, без предупреждения. Она сжала       руками голову, будто пытаясь остановить это все.       — Почему?.. — почти беззвучно. Шаг назад, но колени подогнулись, опуская неаккуратно и больнее ее на пол.       — Я же… — вдох сорвался. — Я же была рядом…       Слова путались, а смысл терялся. Оставалось только чувство гнева, боли, пустоты и предательство, которое накрывало волной. Плечи начали дрожать.       — Почему ты просто не сказала… — почти шепотом, сквозь слезы.       Комната молчала, становилось еще хуже. Потому что впервые за долгое время Лекса не контролировала ничего. Ни ситуацию. Ни себя. Ни чувства. И это было страшнее всего.       Через минут двадцать входная дверь открылась резко. Кларк почти влетела в квартиру, не включая свет.       — Лекса?..       Кларк прошла дальше — и остановилась. Разбитое стекло под ногами, перевернутый стул.       Следы чужой боли в каждом углу. Лекса уже стояла посреди комнаты с растрепанными волосами, с покрасневшими глазами, с дыханием, которое никак не могло выровняться. Кларк замерла на секунду, а потом шагнула к ней.       — Лекса…, — сказала она медленно, тихо, осторожно. — Я здесь…, — она потянулась к ней, почти невесомо касаясь плеча. — Все нормально, я..       Не успела она договорить, как Лекса резко дернулась, словно от удара.       — Не смей трогать меня, — голос был хриплым, но в нем уже чувствовалось напряжение.       — Посмотри на меня…, — Кларк не убрала руку сразу.       — Я сказала — не трогай! — резко, громко, толкая ее сильнее, чем нужно.       — Я пытаюсь помочь, — Кларк отступила на шаг, но не ушла.       — Ты?! — сорвалась Лекса. Смех рваный, почти истеричный. — Ты сейчас серьезно?       — Это ты все начала! — Она сделала шаг вперед, глаза блестели.       Кларк нахмурилась:       — Лекса, давай…       — Брак! — резко. — Этот чертов брак!       Она указала на нее рукой:       — Ты влезла в мою жизнь и решила, что можешь все перестроить под себя!       — Мы договорились…       — Нет! — перебила. — Ты продавила!       — Это не так, — Кларк сжала челюсть.       — Флирт! — Лекса не остановилась. — Эти прикосновения, взгляды… ты думаешь, я не вижу?!       Шаг ближе.       — Ты наслаждаешься этим!       — Лекса, ты знала…это было нужно, — голос стал тихим. — Ты сказала, что это игра…       — Ты не играешь! — крикнула Лекса. — Ты всегда такая! Без тормозов. Без границ. Без уважения!       Слова летели одно за другим. Бомба чувств взорвалась резко, больно.       — Авария! — голос дрогнул. — Ты «решила вопрос», да? — она усмехнулась. — Конечно. Только я чуть не погибла!       — Лекса, о чем ты..я не понимаю       — Ты никогда ничего не понимаешь! — перебила она. — Ты просто лезешь, куда не надо, и потом разбираешься по ходу! Халатная, — тише, но ядовито. — Во всем.       Эти слова ударили сильнее крика. Кларк замерла, но Лекса уже не могла остановиться.       — Ты думаешь, ты умная? Сильная? Контролируешь все? — Смех.       — Ты просто… проблема. Ты самая большая ошибка.       Кларк смотрела на нее не двигаясь, не перебивая.       — Ты — худшее, что было в моей жизни, — выдохнула Лекса. — Ты никогда ни на что не могла рассчитывать со мной, — голос стал тише, но холоднее. — Я бы никогда… — она запнулась на секунду, — никогда не посмотрела на такую, как ты. Никогда не полюбила бы.       Каждое слово — как удар.       — И знаешь что? — почти шепотом. — Я никогда не была рада, что ты появилась.       Кларк едва заметно вдохнула, но все еще молчала. И это молчание стало последней каплей.       — Ты всегда была такой! — снова сорвалась Лекса. — Еще со школы!       Она шагнула ближе.       — Безрассудная! Вечно лезешь, куда не надо! Думаешь, все можно решить силой, давлением, связями! Думаешь, что твои идеи сделают всем только лучше, для всех старалась, — смех. — Но ты не изменилась. Ты просто стала опаснее для всех, кто вокруг тебя. Лекса тяжело дышала, слезы текли, но она уже не замечала.       — Ты все рушишь, — почти шепотом. — Все, к чему прикасаешься.       И после этого наконец замолчала. Комната словно сжалась, время остановилось.       Кларк стояла напротив слишком долгих несколько секунд. Ее взгляд стал другим, пустым.       — Поняла, — тихо сказала она, без злости, без обиды в голосе. И от этого стало страшнее. Она кивнула самой себе, будто соглашаясь с тем, о чем сейчас думала. — Я самая плохая. Я во всем виновата. Я никого не ценю. Я все рушу. Я все делаю не так. Я плохо отношусь ко всем. Вот такая я…главное вы хорошие.       С каждой фразой ее голос становился тише, она ломалась с осознанием, которое испытывала. Руки начали дрожать, как и нижняя губа. Взгляд она опустила, стараясь держаться из последний сил, но выходило сложно.       — Прости… прости меня, что хотела защитить, что появилась в твоей жизни, что я такая наивная… «что хотела быть важной для тебя»       Она развернулась без резких движений, без попыток оправдаться, без ответа. Просто… ушла, оставляя за собой тишину, в которой Лекса …оставалась стоять неподвижно. Будто все, что только что произошло, дошло до нее не сразу, а с задержкой, медленно, слоями.       Дверь закрылась тихо. Этот звук оказался громче любого крика. Лекса не двинулась, слова все еще висели в воздухе. Ее собственные резкие, жестокие, невозвратные слова. Взгляд скользнул по комнате — разбитое стекло, перевернутый стул… и только сейчас она поняла, что тишина изменилась. Раньше она была наполнена злостью, болью, а теперь только пустотой и отсутствием Кларк.       Лекса моргнула несколько раз, будто пыталась вернуть момент назад. Перемотать, стереть, но в голове снова и снова звучало: «Я самая плохая…» «Я все рушу…» «Прости…».       Пальцы дрогнули. Она резко провела рукой по лицу, будто пытаясь прийти в себя.       — Черт… — почти беззвучно.       Кларк не спорила, не защищалась, не ушла в ответ. Она… согласилась с каждым словом, с каждой болью и это было неправильно.       — Нет…, — Лекса сжала челюсть. — Это не…, — шепотом, с надрывом.       Но договорить не смогла, потому что внутри уже медленно начинало приходить понимание. Она вспомнила пустой, сломанный, не злой, не холодный… а принявший взгляд Кларк. И от этого внутри что-то резко сжалось. Только теперь без гнева. Только с тяжелым, давящим осознанием.       Она опустилась на диван медленно, словно силы закончились. Локти на колени, ладони закрыли лицо. И только теперь тишина стала реально невыносимой.       — Какая я дура… — выдох сорвался. Голос дрогнул лишком поздно. Она сжала пальцы в волосах. — Черт…       Слезы снова подступили, но уже другие, с тяжелым, липким чувством вины. Она поняла, что в тот момент, когда Кларк просто хотела быть рядом, когда она переживала за нее… Лекса сделала единственное, чего не могла отменить — сломала ее словами.       И теперь оставалась только одна мысль…она перегнула слишком сильно. Впервые за долгое время потеряла не контроль над ситуацией, а того, кого действительно не хотела терять.