Брак по расчету?

      Дверь закрылась за ее спиной и будто что-то внутри — тоже. Кларк сделала шаг вперед, потом еще один. Лестничная клетка встретила ее тишиной и холодным воздухом, но легче не стало. Наоборот, грудь сжало резко, словно кто-то сжал изнутри. Она попыталась вдохнуть глубже—не получилось. Воздуха не хватало катастрофически. Кларк остановилась, схватившись за перила.       — Черт… — выдохнула, но звук вышел слабым, рваным.       Сердце билось слишком быстро, слишком громко, отдавая в висках. Руки начали дрожать сначала едва заметно, но потом сильнее. Она не могла это контролировать. Она спустилась на пару ступенек ниже и почти села прямо там, не заботясь ни о чем. Дрожащие пальцы вцепились в волосы.       — Дыши… — попыталась сказать себе, но тело не слушалось.       Каждое слово Лексы возвращалось снова и снова: «Худшее, что было в моей жизни» «Никогда не посмотрю» «Никогда не полюблю».       — Хватит… — прошептала Гриффин, зажмурившись, но это не останавливалось.       Слезы пошли сами без истерики, просто текли. Она не вытирала их, не могла. Руки дрожали слишком сильно. Она попыталась встать, но получилось не сразу. Ноги будто не держали, слабость разливалась по телу. Пустота внутри и одновременно — перегруз. Слишком много всего сразу. Вскоре Кларк удалось выйти на улицу, холодный воздух ударил в лицо, но легче не стало. Она сделала пару шагов вперед и остановилась, смотря перед собой. Но ничего не видела.       Куда идти? Вопрос повис, а ответа не было. Дом — не вариант. Октавия? Рейвен? Нет. Не сейчас. Не с этим.       В кармане завибрировал телефон с очередной рассылкой. Она достала его дрожащими руками. Экран расплывался. Пальцы соскальзывали. Контакты. Имя. Найла. И это было единственное, что сейчас казалось… безопасным. Кларк нажала вызов. Гудки шли пару секунд.       — Кларк? — голос на том конце сразу стал внимательным. И этого хватило, чтобы сломаться окончательно.       — Я… — выдох. — Найла… — Кларк попыталась что-то сказать, но голос не слушался. Пауза. Слезы усилились, дыхание сбилось. — Забери меня… — почти шепотом, срываясь. — Пожалуйста…       Тишина длилась всего секунду, а потом — сразу:       — Где ты? — четко, без лишних слов. Кларк назвала с трудом адрес, даже немного путаясь.       — Я выезжаю, — сразу ответила Найла. — Не двигайся, хорошо? Я буду скоро.       Звонок оборвался. Кларк медленно опустила руку с телефоном. И просто… стояла посреди улицы с трясущимися руками, плечами, с пустым взглядом. И впервые за долгое время без понимания, как собрать себя обратно.       Через минут десять фары машины разрезали темноту и остановились у обочины. Кларк даже не сразу это заметила. Она сидела на корточках, обхватив себя руками, будто пыталась удержать хоть что-то внутри. Дыхание все еще было сбитым, пальцы дрожали. Дверь машины открылась.       — Кларк… — теплый, ласковый и знакомый голос, который был нужен сейчас. Найла быстро подошла к ней, не задавая лишних вопросов. Просто остановилась рядом, мягко, но уверенно взяла ее за плечи, помогая встать. — Эй… я здесь.       Кларк вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась.       — Все хорошо… — тихо сказала Найла, притягивая ее ближе. — Дыши, слышишь? Со мной. Медленно.       Она обняла ее крепко, но аккуратно. Кларк уткнулась лбом ей в плечо, закрывая глаза. Тело все еще подрагивало, но в этом объятии становилось чуть легче.       — Поехали, — мягко. — Тебе нужно сесть.       Найла не торопила. Просто держала рядом, направляя к машине. Кларк сделала медленно пару шагов шаг. Но каждое движение давалось с усилием. И уже почти у самой двери она резко остановилась, оборачиваясь. Взгляд — на подъезд, на ту самую закрытую дверь. Внутри вспыхнула глупая, почти детская надежда: сейчас откроется, сейчас она выйдет, сейчас остановит. Сердце болезненно сжалось, Кларк смотрела не моргая, но дверь не открылась. Ничего не произошло. Только ветер слегка сдвинул прядь волос.       — Кларк… — тихо позвала Найла.       И этого хватило. Последняя надежда погасла так же быстро, как появилась. Кларк молча села в машину. Найла обошла машину и села за руль, еще раз бросив взгляд на Кларк — проверяя, держится ли она.       — Я рядом, — тихо сказала она. Машина тронулась медленно, плавно.       И в этот момент дверь подъезда распахнулась, Лекса выбежала на улицу, сбито дыша и глянулась. И сразу увидела—машину, Кларк в ней, точнее ее белокурые локоны.       — Кларк… — сорвалось с губ тихо, но было уже поздно.       Она не успела. Фары машины удалялись, пока совсем не исчезли за поворотом. Лекса смотрела долго вслед. Внутри уже было ясно: она ее не увидела, не услышала, не остановилась. И теперь между ними стало на одну пропасть больше.       Как только дверь машины закрылась, то будто она отрезала все остальное, шум улицы остался снаружи. Здесь — тише, но внутри Кларк — наоборот. Найла лишь изредка бросала взгляд в сторону пассажирского сиденья. Кларк сидела, сжавшись, руки на коленях пальцы переплетены так сильно, что побелели. Взгляд — в никуда, дыхание все еще сбитое, рваное.       — Все хорошо… — тихо сказала Найла, не отрываясь от дороги. — Ты в безопасности.       Кларк не ответила, только кивая едва заметно.       Машина ехала, фары скользили по дороге, город мелькал за окном. И вдруг Кларк резко дернулась, словно что-то внутри не выдержало.       Она закрыла лицо руками, и дыхание окончательно сорвалось.       — Я… — голос сломался. — Я не…— слова не складывались, слезы пошли резко, сильнее, чем раньше. Она попыталась вдохнуть, не получилось.       — Эй, — Найла сразу сбавила скорость. — Кларк… посмотри на меня.       Но та только покачала головой.       — Я не понимаю… — выдох сквозь слезы. — Почему так… — голос дрожал, тело тоже. — Я… я же не… — снова сбилась.       Слова застревали, мысли путались, оставалось только одно чувство сильное, болезненное, неуправляемое чувство. Оно резало изнутри, сжимало сердце, сдавливало легкие. Найла съехала к обочине и остановила машину без лишних слов, поворачиваясь к ней.       — Иди сюда, — тихо.       Кларк не сопротивлялась. Как будто уже не могла. Она наклонилась вперед, почти падая в объятия Найлы. И вот тогда сломалась окончательно. Слезы стали громче, сбивчивые вдохи, попытки дышать. Пальцы вцепились в ткань ее одежды.       — Она… — с трудом. — Она сказала… — голос исчез. Кларк зажмурилась. — Что я… худшее…— слова выходили обрывками. — Что… никогда…       Она не смогла договорить, в итоге просто покачала головой, утыкаясь сильнее. Найла крепче прижала ее к себе. Рука мягко легла на затылок.       — Тихо… тихо… — почти шепотом. — Я здесь. Кларк дрожала.       — Я старалась… — выдохнула. — Я правда старалась…— слезы текли бесконтрольно. — Я не хотела… так… Я просто… — голос сорвался окончательно. — Я хотела быть для нее важной…       Тишина, только ее сбитое дыхание и тихие, рваные всхлипы.       Найла не перебивала, не давала советов, не говорила «все будет хорошо», а просто крепко, надежно держала. Как и обещала.       — Ты важна, — тихо сказала она спустя время. — Слышишь?       Кларк только сильнее сжала ее, как будто боялась отпустить.       — Мне так больно…я ее люблю…я не хотела…я дала выбор…но…пусть не я…но не так…больно… — почти беззвучно.       И в этих словах было все Найла провела рукой по ее волосам медленно, успокаивающе.       — Я знаю…       И это «знаю» не обесценивало, а давало одно — она не одна. И пока Кларк продолжала тихо ломаться у нее на плече, Найла просто оставалась рядом.       Квартира все еще дышала остатками срыва Лексы. Осколки не убраны, стул так и лежит на боку, окно приоткрыто, холодный воздух гуляет по комнате, но не спасает. Резкий звонок в дверь, нарушающий тишину. Лекса не сразу реагирует, но звонок повторяется. Она поднимается с пола, медленно, будто через сопротивление, и идет к двери, открывая. Единственная близкая подруга, которой она смогла бы все рассказать, поэтому именно ей и позвонила.       Аня. Взгляд — внимательный, серьезный, без лишних слов она проходит внутрь, останавливаясь и осматриваясь.       — …Ты издеваешься? — тихо, но с шоком.       Лекса закрывает дверь и молчит. Аня поворачивается к ней. Девушка уже знала все что было между нашими дамами до сегодняшнего дня.       — Что случилось?       И в этот момент Лекса ломается, не так, как раньше. А иначе. Тихо. С надрывом. Она начинает говорить. Сначала сбивчиво, но потом быстрее. Рассказывает про Костию, про вечер, про слова, про Кларк, про то, что сказала, про то, как она ушла. Аня слушает, не перебивая, только взгляд становится все тяжелее. Когда Лекса замолкает — в комнате повисает тишина. Аня смотрит на нее несколько секунд.       — Ты сейчас серьезно?.. — наконец. Тихо, но с таким напряжением, что становится не по себе.       — Я… не, — Лекса опускает взгляд.       — Нет, — резко. — Подожди. Ты ее оттолкнула, выбрав Костию, а после как тебя она отшила, ты еще и обвинила во всем Гриффин? Лекса, у тебя крыша поехала? Обвиняем всех, но только не себя?       Брюнетку передернуло. В голове сразу всплыло «Зато вы хорошие». Слезы снова так и хотели вырваться наружу, но она держалась.       — Давай проще, — Аня делает шаг ближе. — Кто тебе нужен?       Вопрос звучит прямо без обходов, без спасения. Лекса замирает на секунду, а может на две. И не анализирует, не просчитывает, просто отвечает.       — Кларк, — тихо, но уверенно.       — Тогда ты облажалась, — Аня закрывает глаза на секунду и кивает. Прямо, жестко, но честно.       Лекса морщится, но не спорит.       — И знаешь, что самое паршивое? — продолжает Аня. — Она все равно пришла к тебе. После всего.       — Я знаю…— Эти слова бьют. Лекса сжимает пальцы.       — Нет, — качает головой Аня. — Ты только начинаешь понимать.       — Ты должна извиниться, — спокойно, но твердо. — И объясниться. Сейчас. Пока не стало поздно.       Лекса поднимает взгляд с настоящим страхом.       В это же время квартира Найлы, теплый свет, плед, чашка чая на столе, к которому Кларк так и не притронулась. Она сидит на диване, поджав под себя ноги в чужой футболке, шортах. Легче не стало.       — Расскажи еще раз, — тихо попросила Найла.       — Там нечего рассказывать…— Кларк проводит рукой по лицу. — Я просто… — она усмехается безрадостно. — О казалась тем, кем меня назвали.       — Нет, — Найла качает головой.       — Да, — тихо, упрямо. — Я все испортила.       — Ты пришла к ней, — спокойно отвечает Найла.       Кларк не сразу реагирует.       — Это не «испортила», — Кларк опускает взгляд. — Она не хотела меня там видеть… — голос почти исчезает. — Она сказала…— и снова не может договорить. Тело снова начинает дрожать и сдавливаться внутри.       Найла не заставляет, а просто кладет руку поверх ее, сжимает.       — Ты не обязана сейчас быть сильной.       Кларк кивает, слезы снова появляются, но уже тише, без истерики. Она принимает и пропускает через себя эту боль.       Телефон на столе завибрировал, обе посмотрели на экран. Имя. Лекса. Кларк замерла, но не Найла. Она протянула руку, взяв телефон.       — Ты не обязана отвечать, — спокойно.       — Я не смогу сейчас…— Кларк только покачала головой.       Найла кивнула, принимая вызов.       — Да? — пауза. — Это Найла.       Тишина на секунду.       — Где Кларк? — голос Лексы сдержанный, но напряженный.       — В душе, — спокойно ответила Найла. — И, честно говоря, это сейчас лучшее место для нее.       — С ней все в порядке? — Лекса выдохнула.       Найла посмотрела на Кларк, та сидела, обняв себя руками, с потерянным взглядом.       — Нет, — сказала честно. — Не в порядке. Ты… сильно постаралась. — слова мягкие, но бьют сильнее.       — Я знаю…— Лекса закрывает глаза с другой стороны линии. — Я должна с ней поговорить.       — Должна, — согласилась Найла. — Но не сейчас. Сейчас она не выдержит еще один разговор.       — Я не хотела…— Лекса сжимает телефон.       — Я знаю, — перебивает Найла спокойно. — Но ты сказала. И это факт. Ты хочешь ее вернуть? — вдруг спрашивает Найла.       — Да, — Лекса отвечает сразу, без колебаний.       — Тогда не звони сейчас, — Найла кивнула, хотя та не видела. — Приди завтра. И скажи это ей в лицо. И не облажайся второй раз.       Связь прерывается, Найла опускает телефон и смотрит на Кларк. Та уже смотрит на нее в ответ с надеждой и страхом.       Найла не врет.       — Она придет.       И в этой фразе было все: не обещание, не гарантия, но шанс. Который еще можно не потерять.