Часть 1
28 апреля 2026 г., 21:07
Минхо в порядке. Минхо определенно в порядке.
Нет, ни черта подобного.
Что значит — Ким Сынмин намеренно сымитировал звук поцелуя? Что значит — Ким Сынмин наклонился так близко, что его губы отделяло от щеки лишь призрачное дыхание, и он… просто притворился?
Словно он не изображал брезгливость на камеру, для фанатов, для чужих безумных теорий. Пытался вызвать реакцию у других мемберов, будто не он сам просил Сынмина подыграть ему в этом «шоу».
Минхо не в порядке.
Но он этого не показывает. Он не из тех, кто раздувает драму из-за пустяков. В конце концов, он получает кучу поцелуев от всех остальных мемберов! Ким Сынмин — не какой-то особенный лишь потому, что лишил его законного права на ласковый поцелуй.
События фан-митинга за последние несколько дней слились в сплошное пятно, и внутри Минхо наконец-то начало оседать то томительное чувство, которое он годами прятал в глубине сознания. Он надеялся, что оно со временем утихнет, но нет — оно явно лезет наружу.
Он по уши втрескался в Ким Сынмина.
Зачем бы еще он закатывал истерики на сцене только ради того, чтобы Ким Сынмин, так изящно восседающий на своем стуле, хоть как-то на него отреагировал?
Это вызов. Его берут «на слабо», и он ведется. Его затянули в игру Сынмина, и он чертовски этим наслаждается.
— Хён, — Джисон трясет его за плечо. — Ты по щетке промахнулся.
Минхо опускает взгляд. Зубная паста размазана по всей раковине, а вода продолжает течь впустую. Минхо соскребает остатки пасты на щетку.
— Блять, скажи мне, что это не так, Сон-и, — ворчит Минхо, принимаясь чистить зубы с такой силой, что щетина гнется.
— О чем ты? — Джисон тянется за своей косметичкой.
— Ни о чем, — булькает Минхо, прополаскивая рот.
***
Минхо листает ленту соцсетей. И тут его будто ослепляет вспышкой. Видео. Он. Сынмин. Минхо смотрит на собственную реакцию, буквально прожигая экран взглядом. Его напускная дерзость ни черта не спасает. В тот момент внутри всё так трепетало от восторга, что ему пришлось натурально изображать отвращение, чтобы не выдать себя. Но этого чувства не хватало. Чувства физического контакта. Минхо перематывает назад. Звук на видео почему-то кажется громче, чем он ожидал. Сынмин, обладатель пухлых губ, подкрадывается сзади, заглядывая в тот же экран. — У всех был отличный вид, а? — комментирует он. Так непринужденно. Минхо вскрикивает, едва не выронив телефон, но успевает его перехватить. — Эй! Можешь перестать так зловеще подкрадываться? — щеки Минхо розовеют, и он поспешно блокирует экран. — Честно, выглядело очень убедительно, — Сынмин приосанивается; на нем всё та же дурацкая университетская куртка, которая неизменно подчеркивает его крутой и харизматичный вид. Минхо изо всех сил старается не пялиться, хотя в голове уже проносятся сценарии разной степени приличия с участием Сынмина в этой самой куртке. — Ты и твои вечные подколки, — фыркает Минхо. — Ну, ты же не думал, что я правда тебя поцелую... — начинает Сынмин, но осекается на полуслове, осознав подтекст, — ...правда ведь? — он выгибает бровь. — К-конечно. Нет! — Минхо выпаливает последнее слово на секунду позже, чем следовало. Прощай, конспирация. — Не хотелось бы портить мое прекрасное лицо твоими грязными губами, — огрызается Минхо. — Я думаю, фанаты прекрасно знают, какая это честь — быть тем, кого я целую, — парирует Сынмин, оставляя Минхо наедине с этой мыслью. Когда Сынмин уходит на приличное расстояние, Минхо слышит, как Чан присвистывает. — Что за... почему я слышу закадровую музыку? — посмеивается Чан. — Не понимаю, о чем ты, — Минхо включает телефон, пытаясь игнорировать лидера. — Такое чувство, будто я снова наблюдаю за началом фан-митинга, — хихикает Чан, подсаживаясь рядом. В его ленте всплывает еще одно видео того самого момента, на этот раз с ракурса сзади. И, черт возьми. Минхо чувствует, как краснеет. — Вы ребята выглядите так, будто снимаетесь в дораме, — подначивает Чан, просматривая ролик. — Словно точно знаете, как играть свою роль. Минхо решает, что на сегодня соцсетей достаточно, и что-то несвязно бормочет себе под нос. — Может, замолчишь уже? — Боюсь, не могу. Но Сынмин, кажется, лучше всех знает, как заставить тебя замолчать. Хочешь, я его позову? Минхо уже вылетает из комнаты, и его уши пылают так же ярко, как и лицо. В коридоре он чуть не сбивает Феликса, но проносится мимо, оставляя того в полном недоумении. Феликс смотрит на Чана: — Что это с ним? Чан лишь тихонько хмыкает: — Как говорится, «любовь витает в воздухе». Феликс провожает взглядом уходящего Минхо — его уши буквально светятся сквозь волосы. — ...Ладно, попахивает тизером к любовному треугольнику, — бормочет Феликс скорее себе, чем Чану. Чан прыскает: — Треугольник? Дружище, это просто Минхо против своих собственных чувств. Феликс подходит и плюхается на место, которое только что освободил Минхо, косясь в открытое приложение на телефоне Чана. Видео прокручивается по кругу. Сынмин наклоняется, имитация поцелуя, микрофон, закрывающий обзор на то, что произошло на самом деле, преувеличенная гримаса Минхо, которая совсем не касается его глаз. — Ты жестокий, раз позволяешь ему так накручивать себя, — тянет Феликс. — Я? — Чан прикладывает руку к груди. — Я всего лишь актер второго плана. Ты видел, как он сбежал? Это поведение главного героя. В ленте Чана подгружается еще один ракурс того же момента. Комментарии пестрят теориями и сердечками. Феликс прищуривается: — Думаешь, Сынмин знает? Улыбка Чана становится мягче, задумчивее. — О чувствах Минхо? — он пожимает плечами, но в уголках губ играет понимающая усмешка. — Сынмин не глуп. Если он и не знает наверняка... — он толкает Феликса локтем, — ...то ему определенно нравится эта игра. Феликс еще раз смотрит на экран и блокирует телефон Чана. — Вы оба жестки, — выносит он вердикт. — Просто... не дай ему окончательно сойти с ума, ладно? Чан негромко смеется, откидывая голову на спинку дивана. — Не дам, — обещает он. — Мне просто интересно, сколько времени пройдет, прежде чем один из них перестанет притворяться. В конце коридора Минхо ныряет в первую попавшуюся пустую комнату, прижимаясь спиной к двери. Сердце всё еще колотится как сумасшедшее. Он зажмуривается, и в голове снова звучит голос Сынмина: «Ты же не думал, что я правда тебя поцелую... правда ведь?» Минхо вполголоса чертыхается. — Скажи мне, что это не так, — шепчет он, на этот раз обращаясь в пустоту и закрывая горящее лицо ладонями.***
1.
Все началось с того, что Феликсу стало скучно. — Хён, мы должны записать этот парный челлендж, — прощебетал он, впихивая свой телефон прямо между Минхо и Сынмином. — Ну, знаете, для STAY. Будет супер-мило. Станет вирусным за секунду. Минхо бросил один-единственный взгляд на экран и тут же покачал головой: — Нет. Хореография была довольно простой, но проблема лежала на поверхности. В самом финале один партнер должен был перехватить руку другого и запечатлеть поцелуй на костяшках пальцев. — Почему нет? — слишком буднично спросил Сынмин. — Боишься, что не попадешь в шаги? Минхо фыркнул: — Умоляю. Я это и во сне станцую. — Тогда действуй, — сказал Феликс, уже пятясь назад, как человек, который разжег костер и теперь хочет понаблюдать за пламенем с безопасного расстояния. — Камера готова. Я просто… притворюсь, что меня здесь нет. Минхо уже собирался снова запротестовать, но Сынмин уже поднялся и потягивался. — Давай же, — произнес Сынмин с той самой едва заметной, бесячей улыбкой. — Или ты боишься концовки? Минхо закатил глаза так сильно, что стало больно. — Помечтай. Они встали плечом к плечу перед телефоном. Музыка была наготове, а Феликс притаился за штативом, словно снимал документалку о дикой природе и ждал, когда животные вступят в контакт. Бит дропнулся. Мышечная память вела Минхо за собой — поворот, шаг, касание плечами. Рука Сынмина на секунду коснулась его талии, и Минхо сделал вид, будто его сердце не пропустило целый такт. Начался припев, и Сынмин, засмеявшись, едва не споткнулся. — Сосредоточься, — пробормотал Минхо, но сам уже улыбался во весь рот. А потом настал бридж, и Минхо слишком поздно вспомнил, чем всё заканчивается. Пальцы Сынмина переплелись с его пальцами во время вращения. Это была всего лишь хореография из TikTok, которую повторяли тысячи незнакомцев, но казалось, будто они танцевали это сотни раз. У Минхо перехватило дыхание. Предполагалось, что он должен поднести их сцепленные руки к губам Сынмина. Сынмин его опередил. За полсекунды до финальной позы Сынмин поднял руку Минхо, слегка повернул его запястье и запечатлел самый легкий, мимолетный поцелуй на его костяшках. Музыка стихла. Запись прекратилась. Никто не шевельнулся. В голове у Минхо стало абсолютно пусто. Феликс первым издал звук — какой-то сдавленный всхлип, то ли вздох, то ли смешок. — Оу, это было… вау, — слабо выговорил он. — Да уж. STAY просто с ума сойдут. — Черт, да я сам сейчас с ума сойду! — взвизгнул Феликс. Сынмин не сразу отпустил руку Минхо. Его большой палец лениво очертил круг по коже Минхо, будто он сам не осознавал, что делает. — Ты был прав, — сказал Сынмин тихим, но невыносимо ровным голосом. — Ты и вправду сможешь станцевать это во сне. Минхо заставил себя фыркнуть, чувствуя, как жар подбирается к шее. — Получилось бы лучше, если бы кто-то не импровизировал, — проворчал он. Сынмин наконец выпустил его руку. — Тогда следующий дубль, — глаза Сынмина сощурились в улыбке. — Если только ты не застеснялся. — Кто застеснялся? — потребовал ответа Минхо, хотя уши уже предательски его выдавали. Феликс поднял руку, как прилежный ученик. — Я. Испанский стыд. Можно я пойду проорусь в подушку, прежде чем вы начнете второй дубль? Сынмин рассмеялся — звонко и беззаботно, и Минхо притворился, будто это вовсе не из-за этого смеха у него в груди стало так тесно. Он коснулся своих костяшек. По крайней мере, на этот раз контакт был настоящим.***
2.
Минхо накрыло спустя несколько часов после фан-митинга — где-то между моментом, когда он смывает макияж, и бесцельным листанием ленты в телефоне. Он валяется на диване в общежитии, держа телефон над лицом, когда в ленте всплывает ролик. Сегмент со SKZOO. Щенок ПаппиМ и Либит. Он уже чувствует, как в животе всё завязывается узлом. Видео запускается само, звук стоит ровно на том уровне, чтобы слышать смех ведущего и визги фанатов. Стафф вручил им талисманы и сказал «сделать что-нибудь милое». Что-нибудь милое. Ну конечно. На экране ПаппиМ и Либит стоят друг напротив друга, а их «хозяева» едва видны за кадром. Длинные уши Либита поникают, пока ПаппиМ наклоняет голову, подняв лапки, будто собирается в чем-то признаться. Стафф прошептал им устроить сценку. — И тут ты заставил их взяться за руки, — бормочет Минхо себе под нос, глядя, как лапа ПаппиМ застенчиво скользит в лапу Либита. «ПаппиМ выглядит таким робким», — пошутил ведущий. «Либит тоже», — подхватил кто-то другой. На видео ПаппиМ поднимает их соединенные лапки и делает крошечное, утрированное движение, будто он нервничает. Либит наклоняет голову и подается вперед, пока они не соприкасаются лбами. Фанаты закричали. Сердце Минхо в тот момент вытворило нечто очень похожее. Глядя на это сейчас — один на один с телефоном и своим по-глупому податливым сердцем — он чувствует всё иначе. Слишком в точку. Он так сосредоточен, что не слышит шагов, пока чье-то колено не задевает диван рядом с его бедром. — Всё еще смотришь материалы с фан-митинга? — голос Сынмина легко разрезает тишину. Минхо подпрыгивает, едва не уронив телефон себе на переносицу. — Можешь перестать подкрадываться как звуковой эффект из ужастика? — ворчит Минхо, на секунду прижимая экран к груди, словно это может что-то скрыть. Сынмин игнорирует жалобу и всё равно тянется к нему, осторожно вынимая телефон из пальцев Минхо. Видео всё еще идет, экран замер на моменте, где ПаппиМ и Либит застыли, коснувшись лбами. — О-о, — тянет Сынмин, и на его губах уже играет улыбка. — Этот момент. Он опускается на диван рядом с Минхо, их плечи почти соприкасаются. Подушки прогибаются под его весом, и тело Минхо автоматически наклоняется в его сторону, прежде чем он заставляет себя сесть ровнее. — Ты реально заставил их разыграть признание парочки, — фыркает Сынмин. — STAY нам этого никогда не забудут. — Я заставил? — возмущается Минхо. — Это ты тряс их лапами так, будто ты священник на свадьбе. Сынмин тапает по экрану, отматывая на несколько секунд назад. ПаппиМ ерзает. Либит наклоняется. Они сталкиваются лбами. Звук видео зашкаливает от криков. Сынмин смеется — смеется по-настоящему, запрокинув голову и жмурясь. Этот звук такой яркий и теплый, что он буквально дергает за ниточки в душе Минхо. — Посмотри на себя, — говорит Сынмин, кивая на экран. — Либит практически дрожит. Это же вылитый ты. Минхо ощетинивается: — Я не дрожу. — Дрожишь, — Сынмин поворачивает телефон так, что неуклюжая лапа Либита оказывается в паре сантиметров от лица Минхо. — Видишь? Ты выглядел точно так же, когда я наклонился к тебе сегодня. Уши Минхо мгновенно вспыхивают. — Я играл свою роль. — Ага, конечно, — напевает Сынмин, явно не веря. — Совсем как этот парень, — он снова указывает на ПаппиМ. Абсурдность ситуации накрывает Минхо с головой: он, взрослый парень, получает нагоняй через собственного плюшевого талисмана за то, что смутился из-за фальшивого поцелуя. Смешок вырывается у него прежде, чем он успевает его подавить. — Заткнись, — хрипит он, хотя его плечи вовсю трясутся от смеха. Улыбка Сынмина становится еще шире — он в восторге от того, что пробил защиту. Они смотрят клип еще раз, на этот раз уже готовые к этой милой хореографии. Сынмин повторяет наклон головы Либита, наклоняясь ближе к Минхо на диване. — Хён, — говорит он своим лучшим «голосом талисмана», преувеличенно мягко. — Давай сделаем как они. Минхо давится воздухом. — Категорически нет. — Почему? Это же буквально мы, — Сынмин легко толкает его плечом. — Давай дадим ПаппиМ и Либиту логическое завершение. — Завершение? — недоверчиво переспрашивает Минхо. Сынмин толкает его еще раз, а затем наклоняет голову, пока его лоб не касается виска Минхо — нежно, точь-в-точь как у талисманов. Контакт короткий и до дурости мягкий. Минхо что-то бессвязно бормочет — то ли вздох, то ли смех, — и пихает Сынмина в плечо, но на самом деле не отодвигается. — Ты такой раздражающий, — говорит он, немного сбившись с дыхания. — А ты такой дерганый, — легко парирует Сынмин. Рука Сынмина в итоге оказывается закинута на спинку дивана — так близко, что его пальцы задевают край плеча Минхо при каждом их движении. Минхо продолжает делать вид, что ничего не замечает. На экране SKZOO неуклюже завершают свою последнюю позу и заливаются хихиканьем. — Быстрее, фоткай! — шепчет кто-то в темном коридоре. — Ай! Джисон, не толкайся!***
3.
В тренировочном зале царил привычный хаос, который всегда наступает, когда все восьмеро собираются в одном месте. Хёнджин растянулся на полу, как умирающий лебедь. Чан и Чанбин спорили из-за счета перед зеркалом, Джисон наполовину читал рэп, наполовину выкрикивал собственные адлибы в колонку, а Феликс снимал всё это для «контента», пока Чонин потягивал холодный напиток с таким видом, будто сидел в кинотеатре. Минхо и Сынмин стояли в стороне, в очередной раз прогоняя те же восемь тактов; их тени в зеркале двигались в унисон. — Еще раз, — скомандовал Минхо. — Перфекционист, — пробормотал Сынмин, но при этом улыбнулся. — Так, мне скучно, — внезапно объявил Хёнджин, закидывая руку на глаза. — Фея Хван открывает прием. По одному желанию на каждого. Я исполняю мечты. — Твоя главная мечта — пропустить растяжку, — отрезал Чанбин, даже не оборачиваясь. — Заткнись и поверь в магию, Бинни, — фыркнул Хёнджин. Чонин тут же оживился: — Любое желание? — Главное, чтобы было смешно, — ответил Хёнджин. — Или мило. Или и то, и другое. Джисон подскочил к ним, уже сияя во весь рот: — Желаю, чтобы Чан-хён признал, что я его любимчик! Чан не раздумывая ответил: — Так это и так правда? Комната взорвалась смехом, оставив Джисона краснеть от смущения. — Видите? — драматично вздохнул Хёнджин. — Я исполнил одно, даже пальцем не пошевелив. Чонин наклонился к нему и что-то прошептал. — Заставь Минхо-хёна и Сынмина повторить тот поцелуй с фан-встречи. Взгляд Хёнджина переместился на них, губы расплылись в ухмылке: — О-о? Феликс, который определенно это услышал, навел на них камеру: — Звучит многообещающе. Через несколько минут Чан наконец объявил настоящий перерыв. — Пять минут. Пейте воду. Тянитесь. Не умирайте. Мемберы разбрелись кто куда. Минхо сполз по стене и уселся, прижавшись спиной к зеркалу, с полотенцем на шее. Сынмин плюхнулся рядом, их колени слегка столкнулись. — Вода, — предложил Сынмин, протягивая бутылку. — Спасибо, — буркнул Минхо, стараясь не думать о том, как соприкоснулись их пальцы. Но прежде чем это осознание успело пустить корни, Хёнджин громко хлопнул в ладоши — эхо разнеслось по всему залу. — Групповая активность! — провозгласил он. — Исполняем мечты: версия SKZ. — О нет, — простонал Чан. — О да, — возразил Джисон, уже предвкушая зрелище. — Что на этот раз? — обреченно спросил Чанбин. — Для этой сессии у меня есть спецзаказ! — Хёнджин указал на Сынмина и Минхо. — Повторите тот поцелуй! И на этот раз — без всяких препятствий. Зал взорвался криками — все, кроме Сынмина и Минхо. — С какой стати мне добровольно ставить себя в такое положение? — прыснул Сынмин. Минхо старался не представлять это слишком ярко, но мозг уже вовсю рисовал картинки. — Для контента! Для нашего бэкстейджа! — с энтузиазмом подхватил Феликс, не выпуская камеру из рук. — Эй, посмотрите на Минхо, — Чан толкнул Чанбина локтем, и они оба захихикали. Минхо буквально вжимался в стену; капюшон худи почти полностью скрыл его лицо. А всё потому, что любая краснота сразу становилась на нем слишком заметной. — Минхо-хён не возражает, — заметил Джисон с ехидной ухмылкой. Это наконец привело Минхо в чувство. — В-вовсе нет! Я просто... — заикнулся он. — Это будет золотая жила для STAY. Финальная точка, — аргументировал Чонин. — Какую точку это вообще ставит? — спорил Сынмин, скрестив руки на груди. — Точку в моем фанфи… — Чан не успел договорить, потому что Джисон бросился через всю комнату, чтобы зажать ему рот. — Что он сейчас сказал? — Минхо уставился на этих двоих, устроивших шуточную потасовку. — Не обращай внимания, — Чанбин наблюдал за тем, как Джисон пытается скрутить Чана. — Просто сделайте это! Один быстрый чмок! — подначивал Феликс, игнорируя вопли Чана, которого в этот момент кусал руку Джисона. — Да ладно, будто Сынмин реально сделает это сно... Чмок. Все в комнате замерли. У Чонина отвисла челюсть. Чану и Джисону потребовалась пара секунд, чтобы прийти в себя. Феликс и Хёнджин по-дивовски прикрыли рты ладонями. — Погодите, что... повторите, я моргнул! — возмутился Чанбин. — Нет уж. Кто успел, тот увидел, — Сынмин дерзко улыбнулся. А рядом с ним Минхо превратился в настоящую свеклу. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, ЕЩЕ РАЗ! МНЕ НУЖНО ЭТО ДЛЯ ОПИСАНИЯ СЦЕНЫ ПОЦЕЛУ... — на этот раз Джисона вырубил Чан. Двое из трех участников «3Рачи» приковали к себе все внимание своими бесконечными разборками. Пока в зале царил хаос, Сынмин покосился на Минхо. — Ну что, мои губы всё еще «грязные» или как? — Заткнись. Пожалуйста.***
4.
Кабина звукозаписи полутемная и знакомая, вся в мягком свете ламп и мигающих светодиодах, воздух тяжелый от смеси пыли, тепла и остатков автотюна. Минхо был здесь тысячу раз. Но еще никогда она не ощущалась вот так. — Окей, последняя часть, — голос Чанбина трещит по громкой связи. — Минхо-хён, ты первый, потом Сынмин, а затем мы наложим ваши голоса друг на друга. Минхо поправляет наушники, нервно теребя кабель пальцами. Через стекло он видит, как Чанбин откинулся в продюсерском кресле, положив одну руку на клавиатуру, а Джисон примостился на подлокотнике: болтает ногами, глаза горят. Сынмин стоит рядом с Минхо в кабине, его плечо достаточно близко, чтобы задевать руку Минхо каждый раз, когда кто-то из них дышит слишком глубоко. — Готовы? — Джисон ухмыляется, хаотично и мелко помахивая пальцами. — Этот кавер просто порвет всех. — Сосредоточься на своих уровнях громкости, а не на метафорах, — бормочет Чанбин, но при этом улыбается. Трек запускается. Партия Минхо идет первой — плавная, отработанная. Он легко вливается в нее, мышечная память и годы тренировок делают свое дело. Его голос идеально ложится поверх минусовки, ровный и уверенный. Но краем глаза он чувствует присутствие Сынмина, который тихо напевает себе под нос, подхватывая слова так, словно они уже принадлежат ему. — Отлично, — говорит Чанбин, когда Минхо заканчивает, и нажимает на стоп. — Чисто. Давай еще раз для подстраховки, а потом пробьем Сынмина. Конечно же, он сформулировал это именно так. — Пробьете меня? — с невозмутимым лицом повторяет Сынмин. — Насилие в студии. Минхо тихо фыркает от смеха, и напряжение в груди на секунду отпускает. Они прогоняют всё заново. Дубль Минхо звучит так же убедительно. А Сынмин смотрит на него как-то слишком уж мечтательно. — Что? — с секундной задержкой спрашивает Минхо. — Ничего, — говорит Сынмин, его губы подрагивают в улыбке. — Я всё время забываю, как сильно я на самом деле люблю, когда ты поешь, хён. Минхо запинается. Боже. Он рискует постареть раньше времени, если побудет с Сынмином еще хоть немного. Хм, хотя. Стареть вместе с Сынмином. Минхо начинает грезить наяву. — Лесть не спасет тебя от высоких нот, — вмешивается Чанбин, снова нажимая на плей, и это вырывает Минхо из его иллюзий. — Сынмин, твоя очередь. Давай с прехоруса. Сынмин полностью надевает наушники, на секунду закрывая глаза, пока нарастает инструментал. Когда он вступает, это звучит безупречно — его тембр подстраивается под голос Минхо так, словно был создан для этого. Минхо не должен удивляться. Он и не удивляется. Но каждый раз это всё равно бьет прямо в цель. Голова Джисона тут же начинает качаться в такт. — Уф, какое слияние. Поведение главных вокалистов. Чанбин уже кивает, его пальцы танцуют по ручкам пульта. — Да, вот эта текстура на «stay with me» — сохрани ее. Еще один дубль, а потом запишем вас обоих вместе. — Вместе? — повторяет Минхо, прежде чем успевает себя остановить. Третий дубль выходит еще лучше. Голос Сынмина ложится прямо в конец строчки Минхо, почти как ответ. — Отлично, — удовлетворенно говорит Чанбин. — А теперь переходим к веселой части. — К веселой части? — вторит ему Джисон. — К части с секретным оружием. Сынмин бросает взгляд на Минхо, затем на стекло. — Что вы двое там задумали? — требует ответа Минхо. Джисон невинно поднимает обе руки. — Мы просто подумали, ну знаешь, для последнего припева... попробуйте встать поближе к микрофону. Немного больше интимности. Ради фанатов. Ради искусства. — Ради хаоса, — бормочет Чанбин. Так или иначе, он уже подкатывается на кресле вперед, снова нажимая кнопку связи. — Подойдите ближе к микрофону, оба, — инструктирует Чанбин. — Разделите его. Я хочу, чтобы вы буквально дышали одним воздухом на этом последнем «stay». Это должно звучать как признание. — Это буквально просто запись. Какое это вообще имеет отношение к делу? — возмущается Минхо, сдерживая жар, приливающий к щекам. Но, конечно же. Сынмин — неумолимый мелкий засранец. — Да ладно тебе, хён. Мы уже достаточно сблизились, чтобы чувствовать себя комфортно, — Сынмин ухмыляется. Минхо сопротивляется желанию истерически рассмеяться. Они продвигаются вперед, пока оба не оказываются в рамке одного поп-фильтра. Места впритык — Минхо чувствует тепло руки Сынмина от плеча до запястья, их локти почти соприкасаются. — Это нелепо, — бормочет Минхо. — Чуть левее, — говорит Чанбин. — Нет, Минхо, левее для тебя. Вот так. Хорошо. А теперь не двигайтесь. Если заденете микрофон, будем переделывать. — Не облажайся, хён, — напевает Джисон. — Я отключу твои эдлибы навсегда, — угрожает Минхо, но без настоящей злости. Трек запускается снова. На этот раз Минхо слышит каждый вдох Сынмина. Они обмениваются строчками, их голоса сплетаются друг с другом. Инстинктивно Минхо подается чуть вперед, когда берет свою тянущуюся ноту, закрывая глаза и доверяясь мышечной памяти. Он осознает, насколько они близки, только когда открывает глаза на вытянутой гармонии и видит губы Сынмина прямо тут, в нескольких дюймах. Последнее «stay with me» ложится идеально синхронно. — Прекрасно, — говорит Чанбин, проникнувшись благоговением против своей воли. — Еще один для... — Подожди, — вмешивается Джисон. — Оставь их так. В аппаратной слышится возня, приглушенный звук какой-то потасовки. — Не двигайтесь, — добавляет Джисон с подозрительным энтузиазмом. — У меня есть... идея. — Это никогда не к добру, — бормочет Минхо себе под нос. Кнопка связи снова щелкает. — Окей, — произносит Джисон с напускным профессионализмом. — Для этого последнего дубля представьте... концовку музыкального клипа. Типа, самый эмоциональный кульминационный кадр. — Что это вообще значит? — спрашивает Минхо. — Значит чувства, — говорит Чанбин. — У вас двоих их полно. Используйте их. Сынмин тихо фыркает, его плечи трясутся, прижимаясь к плечам Минхо. — Просто... смотрите друг на друга больше, — настаивает Джисон. — Не пяльтесь просто в текст. Представьте, что микрофон — это... не знаю, какая-то граница, которую вы раздумываете переступить. Минхо хотел бы подать жалобу. Вместо этого он медленно выдыхает и поднимает взгляд. Сынмин уже смотрит на него. Инструментал снова нарастает. Они поют. На этот раз прятаться негде — каждая нота кажется тяжелее, пронизанная чем-то, что бурлило между ними еще со времен фанмитинга. Звучит последняя строчка — stay with me — и они берут гармонию так чисто, что даже у Минхо мурашки бегут по коже. На секунду повисает тишина. — Не двигайтесь, — тихо говорит Чанбин. Это не совсем приказ. Скорее, затаенное дыхание. Минхо чувствует биение собственного пульса в горле. Они всё еще делят один микрофон, их дыхание смешивается, наушники слегка съехали. Взгляд Сынмина опускается на губы Минхо, всего на мгновение, а затем возвращается обратно. Минхо сглатывает. — Ты опять делаешь это, — мягко говорит Сынмин. — Делаю что, — шепчет в ответ Минхо. — Смущаешься. Глупо, как быстро эти слова бьют в цель. Минхо открывает рот, чтобы возразить — ну разумеется, — но прежде чем он успевает произнести хотя бы слог, Сынмин подается вперед еще на самую малость. — Мы всё еще записываемся, если что, — выдавливает Минхо, его голос чуть громче дыхания. — Мгм, — взгляд Сынмина не дрогнул. — Тогда давай дадим им то, что можно послушать. Минхо моргает. — Послушать чт... Он не успевает договорить. Сынмин чуть поворачивает голову и прижимается губами к уголку рта Минхо — едва сместившись от центра, это не совсем полноценный поцелуй, но уже и далеко не такой безобидный, как в щеку. Это происходит быстро, мягко и настолько реально, что рука Минхо сжимается в кулак вдоль тела. В наушниках он слышит визг Джисона. — БРО. Чанбин издает звук, похожий на нечто среднее между кашлем и смехом. — Это... это что, сейчас записалось на микрофон? Феликса здесь даже нет, но Минхо уже слышит в голове его будущий хохот. Сынмин отстраняется на полдюйма, его глаза изучают лицо Минхо. — Прости, — тихо говорит он, хотя совершенно не выглядит виноватым. — Это было не для контента. Мозг Минхо выдает белый шум. — Ты... ты просто... — Хён? — голос Джисона трещит по громкой связи, звуча слишком уж весело. — Ты в порядке? — Нет, — честно отвечает Минхо. Джисон взрывается хохотом. Чанбин прочищает горло, переключая пару тумблеров, словно давая им секунду перевести дух. — Пять минут перерыв, — говорит он. — Вода, перекус, пауза на экзистенциальный кризис. Кому что нужно. Трек останавливается. Маленькая красная лампочка "ЗАПИСЬ" над дверью кабины наконец-то гаснет. Минхо не двигается. Его щека всё еще горит там, где губы Сынмина мазнули слишком близко, там, где мог бы случиться полноценный поцелуй, если бы кто-то из них подался вперед еще на долю миллиметра. Сынмин поднимает руку, медлит, а затем осторожно поправляет наушники Минхо, словно только ради этого он и приближался. — Видишь? — бормочет он, и легкая улыбка трогает его губы. — Говорил же, студия отлично подходит для интимности. Минхо издает слабый смешок. — Ты просто нечто, — говорит он с горящими ушами. — Четвертый раз — счастливый, — слишком небрежно отвечает Сынмин. Минхо моргает. — Четвертый? Голос Джисона взрывается по громкой связи, окончательно разрушая момент. — АЛЛО? ВЫ МОЖЕТЕ ПЕРЕСТАТЬ БЫТЬ ГЛАВНЫМИ ГЕРОЯМИ ХОТЯ БЫ НА СЕКУНДУ, Я УМИРАЮ С ГОЛОДУ, ДАВАЙТЕ ЗАКАЖЕМ КУРОЧКУ. Чанбин фыркает. — Ага, сворачивайте свою драму, нам еще эдлибы записывать. Сынмин делает шаг назад с тихим смешком, но его глаза не теряют этого затяжного блеска, когда он направляется к двери кабины. Минхо смотрит ему вслед, а пульс всё еще громко стучит в ушах.***
+1
Киновечер начинается с привычного хаоса. Гостиная превращается в поле битвы из пледов и конечностей. Ноутбук Чана подключен к телевизору, Феликс оккупировал середину дивана с гигантской миской попкорна, Джисон уже ноет по поводу снеков, а Хёнджин с пеной у рта доказывает, что нужно выбрать что-то с «нормальным сюжетом и хорошим светом». Минхо, к сожалению, застрял на дальнем краю дивана. Прямо рядом с Сынмином. Ну естественно. — Настоящий кинотеатр! — щебечет Феликс, приглушая свет. — Добро пожаловать в SKZ-кино. — Верните деньги за билет, — тут же отзывается Чанбин, хотя всё равно хватает подушку и пинает Джисона, чтобы тот подвинулся. Чонин заходит последним, балансируя банками газировки, прижатыми к груди. — Я чуть не умер, пока нес их, — заявляет он, бросая две банки на колени Минхо. — Не благодарите. — Какой хороший макнэ, — мурлычет Минхо, похлопывая его по руке. Сынмин ничего не говорит, но Минхо на секунду ловит на себе его взгляд. Теплый. Понимающий. В итоге они сходятся на какой-то романтической комедии, потому что Хёнджин и Джисон объединили усилия, а остальные слишком устали с ними спорить. — Любовь, но чтоб было смешно, — мудро изрекает Джисон. — Жизненно, — с каменным лицом отзывается Чан. Фильм начинается. Начальные титры. Мягкая музыка. Огни города. Двое главных героев сталкиваются друг с другом в слоу-мо. — Постанова, — бормочет Минхо. Он чувствует, как плечо Сынмина задевает его собственное. — Тебе такое нравится, — тихо говорит Сынмин. — Прошу прощения? — Дорамы, — поясняет Сынмин, наклоняясь ровно настолько, чтобы его дыхание коснулось уха Минхо. — Медленное развитие отношений. Тоска. Тупые главные герои, совсем как ты. Вместо ответа Минхо демонстративно закидывает в рот попкорн. На экране главные герои спорят о чувствах. Вне экрана мозг Минхо спорит сам с собой. Четыре раза. Фан-митинг. Поцелуй руки. Танцевальный зал. Студия звукозаписи. Четыре раза Сынмин переходил невидимую черту. «И ты так и будешь сидеть здесь, как массовка на заднем плане?» — шипят его собственные мысли. Его пальцы беспокойно барабанят по бедру. Рядом с ним Сынмин меняет позу, и диван прогибается, когда он расслабленно откидывается на спинку. Их колени снова соприкасаются. Минхо выдыхает. Он не отодвигается. — Гав, — произносит он себе под нос. Сынмин чуть заметно склоняет голову. Минхо продолжает неотрывно смотреть на экран. — Гав-гав. Повисает пауза. Но затем… — Гав-гав-гав. Губы Сынмина дергаются в улыбке. С пола на них щурится Джисон. — Его… его закоротило? — Это просто хён издает собачьи звуки, — говорит Чонин, открывая свою газировку. — Он постоянно так делает. — Да, но это было похоже на полноценный диалог, — замечает Чан. Хёнджин шикает на них: — На экране люди говорят о любви, имейте уважение к искусству. Минхо подчеркнуто игнорирует их всех. Он рискует бросить взгляд искоса. Сынмин уже смотрит на него. — Гав, — повторяет Минхо, на этот раз мягче. Он позволяет повиснуть в воздухе смыслу, вложенному в это слово. Глаза Сынмина теплеют, будто он переводит это в реальном времени. Тихо — так тихо, что слышит только Минхо, — Сынмин отвечает. — Гав-гав, — говорит он в ответ. Джисон немного приподнимается: — Окей, серьезно, что это за уровень телепатии… — Тайный язык, — в восторге шепчет Феликс. — Это как документалка про природу. Посмотрите на них в их естественной среде обитания. Чанбин кидает ему в голову попкорн: — Смотри фильм. На экране главная парочка наконец-то признается друг другу в чувствах под светом фонаря. — Видите, просто скажите это, — ворчит Хёнджин. — К чему столько драмы. Сынмин тихонько смеется себе под нос. — Минхо-хён, — бормочет он, не отрывая взгляда от телевизора и понизив голос так, чтобы не было слышно остальным. — Ты серьезно собираешься сделать это сейчас? Сердце Минхо екает. — Гав-гав, — говорит он. У него нет для этого настоящих слов. Не перед остальными. Не когда в груди всё так сжалось. «Гав-гав-гав» означает множество вещей в зависимости от дня. Прямо сейчас это означает: Ты понимаешь? Ты видишь, что я пытаюсь сказать? Рука Сынмина на диване сдвигается. Его мизинец задевает мизинец Минхо. — Гав, — уверенно отвечает Сынмин. Минхо сглатывает. Он заставляет свое лицо оставаться невозмутимым, всё так же глядя на светящийся экран телевизора. «Ты и правда понимаешь, — осознает он. — Ты понимал всё это время». Фильм переходит в какую-то слащавую нарезку. Огни ночного города, держания за руки, почти-поцелуи. — Вау, они реально влюбленные идиоты, — говорит Феликс с набитым попкорном ртом. — Жизненно, — бормочет Джисон. — Кто? — спрашивает Чан. — Они или… Хёнджин легонько пинает его: — Сосредоточься. В комнате снова повисает мягкая тишина. Пульс Минхо отбивает какой-то безумный ритм. Он ждет, пока остальные как следует отвлекутся — пока Джисон не начнет жаловаться на второго главного героя, пока Чанбин не начнет бубнить про сведение саундтрека, пока Феликс не начнет шептать что-то Чонину про самокаты в следующем влоге. Затем он подается вперед, совсем на чуть-чуть. — Гав, — произносит он едва слышно. Он чувствует, как Сынмин слегка поворачивает голову. — Гав? — нежно отзывается Сынмин. На этот раз Минхо не думает слишком много. Он медленно и решительно наклоняет голову, пока его губы не находят губы Сынмина. Первый контакт получается неуклюжим. Слишком много силы, немного не тот угол — Минхо утыкается носом в щеку Сынмина, и его рука инстинктивно взлетает вверх, чтобы опереться о грудь Сынмина и удержать равновесие. Сынмин издает в его губы удивленный звук. Джисон на полу резко садится прямо: — Како… Феликс зажимает себе рот рукой, округлив глаза. Первая связная мысль Минхо: Теперь уже поздно. Вторая: Он отвечает на поцелуй. Потому что Сынмин отвечает. Он быстро берет себя в руки — еще бы он не взял. Его пальцы слегка зарываются в ткань худи Минхо, притягивая его ближе. Свет от телевизора заливает их мягкими красками, пока они проваливаются в сбивчивый, перехватывающий дыхание ритм. Это не выглядит аккуратно или красиво. Их зубы один раз сталкиваются, Минхо выдыхает полусмешок прямо в губы Сынмина, и Сынмин тянется за ним, будто это лучший звук, который он когда-либо слышал. Где-то справа от них Чанбин бормочет: — Они что… вы издеваетесь, — но он даже не встает. Чан издает сдавленный звук: —Серьезно? Прямо перед системой объемного звука Dolby? Хёнджин возмущается: — Могли бы хотя бы титров дождаться… — но он тоже не двигается с места. И никто на самом деле их не останавливает. Сынмин немного отстраняется, но их губы всё еще соприкасаются. Его взгляд опускается, затем снова поднимается; зрачки расширены. — Гав, — выдыхает он. Минхо издает дрожащий смешок. — Гав-гав, — отвечает он. А затем — потому что четыре раза были за Сынмином, а этот принадлежит ему — Минхо подается вперед и снова прижимается к губам Сынмина, на этот раз увереннее. Сынмин выдыхает прямо в поцелуй, и его рука скользит от худи к шее Минхо. Его большой палец задевает нежную кожу прямо под челюстью Минхо. У Минхо перехватывает дыхание. На третьем поцелуе сносит крышу. Сынмин наклоняет голову, углубляя поцелуй, и Минхо открывается ему, даже не задумываясь. Поцелуй становится более влажным, небрежным — всё меньше похожим на сцену из фильма и всё больше на что-то первобытное и настоящее. Рука Минхо находит талию Сынмина, пальцы впиваются в ткань его рубашки, чтобы закрепиться. Он даже не замечает, как наклонился, оказавшись теперь вполоборота к Сынмину: их колени трутся друг о друга, плечи плотно прижаты. Сынмин снова меняет положение, и его губы сползают к уголку рта Минхо. Он делает паузу ровно на столько, чтобы Минхо успел понять, к чему всё идет. Затем он опускает голову и прижимается влажным поцелуем к шее Минхо. Прямо там, где бьется пульс. Минхо замирает. Звук, который у него вырывается, смущающе похож на скулеж. Джисон вскрикивает: — АЛЛО? А КАК ЖЕ РЕЙТИНГ? МЫ НЕ ДАВАЛИ СОГЛАСИЕ НА ТАКОЙ ВОЗРАСТНОЙ РЕЙТИНГ! Чан тихо присвистывает: — У меня такое чувство, что я должен за это заплатить, но я не жалуюсь. Феликс прячет лицо за подушкой, выглядывая из-за края безумными глазами: — О боже мой. Хёнджин закрывает глаза Чонину рукой: — Цензура для макнэ! Чонин невозмутимо убирает его руку: — Хён, я вообще-то совершеннолетний. — Не для такого, — шипит Хёнджин, хотя сам продолжает смотреть. В комнате становится тихо, если не считать сбивчивого дыхания Минхо и тихого, влажного звука губ Сынмина на его коже. Губы Сынмина задерживаются на секунду дольше, затем он едва ощутимо проводит зубами, тут же смягчая это еще одним медленным, глубоким поцелуем. Рука Минхо взлетает вверх, и его пальцы дрожат на плече Сынмина. — Г-гав… — выдавливает он срывающимся голосом. Сынмин улыбается прямо ему в шею. — Что «гав»? — мурлычет он. Минхо судорожно вдыхает. — Гав… ты мне нравишься, идиот, — выдавливает он сквозь зубы. На мгновение повисает тишина. Затем Сынмин смеется. Мягко. Неверяще. С глупой нежностью. Он поднимает голову; его глаза сияют. — Гав-гав, — говорит он в ответ. Минхо таращится на него. Сынмин осторожно стукается своим лбом о его. — Ты мне тоже, — переводит он. Из остальной части комнаты раздается коллективный стон. — О, ну теперь-то они это сказали, — жалуется Чанбин. — Я жил в реалити-шоу, не давая на это согласия, — ворчит Чан. — А когда будет сцена с рейтинго… — Чанбин кидает в Чана подушку. — Вы сами себя слышите? — причитает Джисон. — Признание через «гав-гав»? Я не смогу использовать это в текстах, на меня подадут в суд собаки. Феликс смеется так сильно, что чуть не роняет попкорн: — Это лучший поход в кино в моей жизни. Феликс хихикает про себя, кое-что вспомнив: — Можно даже сказать, абсолютное кино, — он делает пародийный жест с поднятыми руками. Чонин поднимает банку с газировкой: — За наших местных влюбленных идиотов. Хёнджин драматично вздыхает: — Ладно. Сцена была по-своему красивой. Ракурс, правда, подкачал. Минхо наконец вспоминает, как дышать. Кожа на шее всё еще горит. Губы припухли. Сердце делает кульбиты. Он смотрит на Сынмина. Сынмин смотрит в ответ так, будто фильм теперь — просто фоновый шум. — Значит, — тихо произносит Сынмин. — Такова была твоя идея для признания? Прямо на глазах у всех? Минхо фыркает, чувствуя, как пылают щеки. — Ага, — признается он. — Именно так. Он снова подается вперед, на этот раз просто быстро касаясь его губ — мягко, уверенно, легко. Большего никаких игр в фансервис. Никаких идей о том, чтобы притворяться. Только они. Когда он отстраняется, на этот раз он улыбается первым. — Гав, — говорит он. Ответная ухмылка Сынмина настолько яркая, что могла бы затмить поставленный на паузу телевизор. — Гав-гав, — отвечает он. И, окруженный стонами, гоготом и недосмотренным фильмом, Минхо решает, что это единственный финал, который вообще имел какой-либо смысл.***
Тишина повисает на полсекунды. А затем Чан любезно ее разрушает. — Итак… — медленно тянет он, моргая и глядя на них с другого конца дивана. — Нам… хлопать? Радоваться? Подписываться на ваш Patreon? Каков вообще протокол в таких случаях? — Эра развода официально окончена, — объявляет Хёнджин, хватая подушку, словно микрофон. —Вновь свадьба и официальный анонс бойфрендов в групповом чате. Я сливаю скрины. — Удали эту фразу из своего мозга, — предупреждает Минхо. — Слишком поздно, — отзывается Джисон, чьи пальцы уже порхают по экрану телефона. — Я строчу твит: «когда твои хёны переходят от фансервиса к фанфикам»... Чанбин бросается на него: — А НУ ОТДАЙ СЮДА. Мы не можем снова залететь с этим в тренды.
