Wind Shear

Сегодня Гарри вернулся в обычный класс, подальше от открытого воздуха и солнца той небольшой площадки, которую он использовал для занятий уровня Ж.А.Б.А. Настал день, которого он, честно говоря, скорее опасался. Ему впервые предстояло иметь дело с первокурсниками — классом его родителей. — Добро пожаловать на Защиту от темных искусств, — просто произнес Гарри, оглядывая детей, смотревших на него широко распахнутыми глазами: гриффиндорцев и, к счастью, рейвенкловцев. — Я профессор Поттер. Это единственное имя, по которому вы будете ко мне обращаться. Это заявление он сопроводил многозначительным взглядом на Сириуса Блэка, у которого хватило такта покраснеть и отвернуться. — В течение этого года мы охватим небольшой круг тем, в рамках которых вам предстоит выучить ряд фактов, теорий и заклинаний, — спокойно и просто констатировал он, обводя их всех взглядом. — Я также буду распределять вас по разным командам для выполнения различных классных заданий. Чаще всего на каждом занятии в течение года будет по одному такому заданию, и ваше участие пойдет в зачет ваших оценок. Когда никто не высказал немедленных замечаний, он кивнул. — Для начала мы начнем с самых фундаментальных основ этого предмета. В чем его смысл? Поднялось множество рук. — Мистер Снейп? — спокойно спросил он, кивнув мальчику. — В том, чтобы научиться защищаться от темных искусств, — произнес Снейп на редкость монотонным тоном, заставившим нескольких учеников подавить смешки. — Один балл Рейвенкло за вашу дерзость, мистер Снейп, — произнес Гарри с тенью улыбки на лице. — Близко, но не совсем верно. Предмет называется «Защита от темных искусств» только потому, что это определенно звучит более увлекательно, чем «Выживание в условиях темных искусств». Они уставились на него, и он улыбнулся чуть шире. — Печальный факт заключается в том, что не все люди и существа одинаково талантливы во всех областях, — просто констатировал Гарри, глядя на класс. — И, к несчастью, есть создания, которые пугающе хороши в причинении вреда людям. Моя цель проста. Научить вас не тому, как побеждать их, а тому, как от них спасаться. — Но!.. — протест, разумеется, исходил от Джеймса Поттера. — Манеры, мистер Поттер. Не говорите без разрешения, — мягко пожурил Джеймса Гарри и покачал головой, прежде чем посмотреть на остальную часть класса. — Те из вас, кто знает, как меня называют помимо «профессора Поттера», вероятно, надеются, что я научу вас великим и могущественным заклинаниям и таинственной магии, которая дарует вам чудесную и невыразимую мощь. Дождавшись в ответ череды робких согласных кивков, он снова улыбнулся и покачал головой. — Случай и обстоятельства позволили мне изучить специфический раздел магии, к которому я уникально предрасположен. К сожалению, те же обстоятельства препятствуют тому, чтобы я мог этой магии обучать. Вид разочарования на стольких юных лицах был почти способен растопить сердце, но Гарри покачал головой и все еще улыбался. — Однако суть силы и магии в том, что это удивительно многогранная вещь. Вы можете найти её в великом множестве вещей. Покачав головой, он улыбнулся им. — В этом и прелесть магии: с её помощью можно сделать так много. Тем не менее… Он сделал неопределенный широкий жест рукой. — Одна из вещей, которой вы научитесь в этом году — это работа с окружающими. Друзья могут выручить вас чаще, чем вы можете себе представить. В их глазах читалось нечто большее, включая изрядную долю сомнения. — Если бы не мои друзья, я бы столько раз погиб еще до окончания школы, что это даже не смешно. Поэтому, в дополнение к основной учебной программе, вы будете учиться работать вместе, как одна команда. Он на мгновение замолк, и его губы слегка дрогнули в усмешке. — Мы начнем с простых команд по три человека, а дальше… После того как их разделили на группы, он выдал каждой команде по три предмета: мягкий резиновый мяч, деревянный щит и бейсбольную перчатку. — Итак, у кого-нибудь есть идеи, в чем смысл этого упражнения? Они переглянулись и пожали плечами. — Мы немного поиграем, — просто констатировал Гарри и ухмыльнулся, глядя на них. — Палочки вам для этого не понадобятся, так что оставьте их на партах. В каждой команде есть три позиции. Метатель… Он бросил мяч в стену, тот отскочил, ударился об один из щитов и снова отлетел к стене. — Защитник… Затем он поймал мяч перчаткой. — И ловец. Он обвел их всех взглядом. — Правила просты. Только метатель может бросать мяч. Только защитник может его блокировать, и только ловец может ловить или подбирать мяч. Цель проста: вы следуете правилам и пытаетесь попасть мячом в одного из участников команды противника. — Какое отношение это имеет к магии? — потребовал ответа один из учеников с выражением гневного разочарования на лице. — Потому что, если вы привыкнете уворачиваться от мячей, уворачиваться от заклинаний станет гораздо проще, — просто заявил Гарри. — Готовы начать?

***

Когда занятие почти подошло к концу, Гарри заговорил, глядя прямо на Сириуса, который паковал свои вещи в сумку. — Итак, мистер Блэк, куда именно вы собрались? — Гм… на следующий урок? — с надеждой произнес Сириус, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Разумеется, — плавно согласился Гарри, прежде чем указать на разбросанные мячи, щиты и перчатки, беспорядочно сваленные в кучи. — Как только приведете инвентарь в порядок и уберете его. — Но… разве вы не могли бы просто… при помощи магии все организовать? — спросил Сириус после минутного замешательства. — О да, я мог бы, — кивком подтвердил Гарри. — Но зачем мне это делать, когда вы уже вызвались добровольцем? — Но я не… — начал было протестовать Сириус, но за его спиной раздалось вежливое покашливание. — Полагаю, профессор Поттер довольно ясно выразил свои ожидания после того, как вы обратились к нему в поезде, — многозначительно заявил Северус Снейп, глядя на Сириуса с подобием усмешки. — И еще раз во время праздничного пира по случаю начала года. — Но я не думал, что он это серьезно! — громко пожаловался Сириус с широко распахнутыми глазами. — Неужели, мистер Блэк? — спросил Гарри, вздернув бровь. — Вдобавок ко всему прочему еще и каламбуры с именами? — Я… я не это имел в виду? — проговорил Сириус, растерянно моргая, пока прокручивал в голове свою фразу, а затем поморщился. — То есть, я не думал, что вы говорите всерьез? — Теперь вы знаете лучше, — просто констатировал Гарри с кивком, прежде чем оглядеться и заметить Джеймса, уставившегося на Лили. Та уже открыла рот, чтобы произнести нечто, что Гарри принял за протест. — А поскольку мисс Эванс, кажется, хочет помочь, я уверен, что она, мистер Поттер и мистер Снейп не откажутся присоединиться к вам. —…Вы вредный, — заявила Лили, чопорно фыркнув и сердито глядя на него в ответ. — И вдобавок ко всему — взыскание каждому из вас, — просто добавил Гарри, кивнув. — А меня-то за что в это втянули? — недовольно пожаловался Джеймс, нахмурившись. — Я ничего не делал и не говорил! — Один за всех и все за одного, мистер Поттер, — ответил Гарри, едва заметно улыбнувшись мальчику. — Я ведь говорил вам, что ожидаю от вас большего. И неужели вы действительно оставили бы своих друзей одних страдать? — Но, но, но… — Джеймс явно пытался подобрать слова для ответа, прежде чем сердито замолчать. — Это несправедливо! — Подумать только, — согласился Гарри с кивком, пока Лили гневно взирала на Джеймса, Сириус выглядел смирившимся, а Северус — пугающе похожим на Сириуса. — Полагаю, ничто из сказанного мной не заставит вас передумать? — прямо спросил Северус. — Ты бы предпочел оставить свою подругу одну разбираться с этими двоими? — спросил Гарри, вопросительно выгнув бровь, глядя на мальчика. — …Не думаю, что мне стоит на это отвечать, — заметил Северус, обеспокоенно покосившись на Лили. — Думаю, ты только что ответил, — сухо подметил Гарри, глядя на то, как Лили сердито взирает на своего друга. — Профессор Поттер, вам не обязательно заставлять их оставаться, я сам всё приберу, — произнес Сириус с легким хмурым выражением и видом покорности судьбе. — Я сейчас всё расставлю по местам. — Вовсе нет! — твердо заявила Лили, в последний раз метнув в Гарри яростный взгляд. — Если профессор собирается придираться к тебе без всякой причины!.. — Причина была весьма веской, мисс Эванс, о чем вам стоило бы вспомнить, — поправил её Гарри со слабой усмешкой. — И мистер Блэк должен был прекрасно это осознавать. — Я не против того, чтобы он сделал всё сам, — легко вызвался Джеймс, прежде чем глянуть на Снейпа. — Северус? — Он сам виноват, что ляпнул лишнего, — согласился Северус коротким кивком. — Ладно, я собираюсь помочь, — твердо заявила Лили, одарив их обоих свирепым взглядом. — Даже если вы двое не станете. — …Мы пожалеем, если не поможем, верно? — спросил Джеймс, глядя на Северуса. — …Возможно, — признал Северус медленным кивком. — Определенно, — жизнерадостно сообщил им Гарри. — Но лучше поторопитесь; вы уже теряете время, отведенное на то, чтобы добраться до следующего урока.

***

— Профессор Поттер, — заметил Дамблдор, наблюдая за тем, как последние четверо учеников наконец покидают кабинет. — Задержали их для дополнительной работы? — Мистер Блэк сам вызвался оказать услугу еще в «Экспрессе», — просто констатировал Гарри. — Остальные в итоге вызвались помочь ему сами. — Вот как, — отметил Дамблдор со слабой тенью недовольства. — Вы не считаете, что неоправданно выделяете их на фоне остальных? — Я полагаю, что лучше всего подавать примеры сразу, чтобы каждый знал, что приемлемо, а что нет, и как именно я буду на это реагировать, — произнес Гарри, слегка пожав плечами. — Конечно, тот факт, что я склонен ожидать от этой четверки большего, тоже может играть свою роль. — Я даже могу понять, почему это так, профессор Поттер — по крайней мере, в случае с мистерáми Блэком и Поттером, — но мисс Эванс и мистер Снейп? — спросил Дамблдор с оттенком предостережения в голосе. —… Погодите, что? — Гарри на мгновение моргнул, в замешательстве глядя на мужчину и пытаясь понять, на что именно тот намекает, прежде чем его глаза сузились в щелки. — Вы ведь не намекаете на то, что мои действия имеют какое-то отношение к статусу крови? Это было не столько утверждение, сколько предупреждение; он сердито воззрился на собеседника. — Но вы же понимаете, как это выглядит со стороны? — настаивал Дамблдор, отвечая ему ровным взглядом. — Вы уделяете им немало внимания. — Да, — согласился Гарри сквозь стиснутые зубы и сжатые челюсти. — Потому что именно они решили проскользнуть и занять места в том купе, в котором я ехал в поезде. —… Прошу прощения? — переспросил Дамблдор, растерянно моргнув. — Это группа первокурсников, которые заявились и расположились как дома в моем купе в «Экспрессе», — заявил Гарри с подчеркнутым раздражением. — Они прервали мой сон, которым я весьма наслаждался. — Сон — слишком ценная вещь, чтобы тратить её впустую, — признал Дамблдор с едва заметной улыбкой на лице. — Совершенно верно. И мне пришлось пресечь спор в самом зародыше, так как юный мистер Снейп вознамерился расхваливать достоинства факультета Слизерин, пытаясь убедить мисс Эванс присоединиться к нему там, — согласился Гарри резким кивком. — Уверен, вы представляете, к чему это могло привести. Дамблдор слегка поморщился, но покачал головой. — Система факультетов… — Была бы в порядке, если бы её не испоганили чертовы засранцы, — огрызнулся Гарри, недовольно хмыкнув. — И я не собираюсь позволять кому-то вроде маглорожденной лезть в змеиное логово при нынешнем положении дел. — Гораций прекрасно справляется с тем, чтобы держать их под контролем, мистер Поттер, — тихо упрекнул его Дамблдор. — При том, как обстоят дела за пределами школы? Мне остается только гадать, насколько успешно он может удерживать ситуацию под контролем, — возразил Гарри, прежде чем вздохнуть и бросить на Дамблдора беспомощный взгляд. — Чего именно вы от меня ждете? Рискнуть жизнью новой ученицы вот так? — Я надеялся, что вы больше доверяете нам в вопросах обеспечения безопасности наших студентов, — произнес Дамблдор с разочарованием в голосе. — Неужели я видел достаточно примеров этого, чтобы действительно в это верить? — парировал Гарри с раздраженным вздохом. — Я понимаю, что вы стараетесь, но… — И хотя попытки вербовки и дальнейшее насаждение фанатизма имеют место, мы знаем о них, мистер Поттер, — сурово заявил Дамблдор. — И мы боремся с ними. Я бы посоветовал вам не позволять вашим предубеждениям относительно определенных семей ослеплять вас. Гарри на мгновение прикусил изнутри щеку, прежде чем сделать долгий, медленный вдох и выпустить воздух обратно. — Я понимаю, почему вы можете видеть ситуацию в таком свете. И если бы я не знал, что Волдеморт активно проникает на факультет и вербует сторонников через детей своих последователей, я, возможно, не был бы столь скор на советы. — Как бы то ни было, я могу заверить вас, что среди персонала здесь нет его последователей и что мы не потерпим подобных действий, — твердо заявил Дамблдор, бросив на Гарри многозначительный взгляд. — И хотя некоторое разделение может существовать, я уверяю вас, что… — Что вы можете быть везде одновременно и отслеживать высказывания каждого ученика, даже когда никого из вас нет рядом? — спросил Гарри с фырканьем и мимолетным гневным взглядом, после чего вздохнул. — Возможно, дело в том, что для вас прошло слишком много времени с тех пор, как вы сами были в этом возрасте, но я прекрасно помню, какими бывают дети. И какими хитрыми они могут быть, когда следят за тем, чтобы действовать только тогда, когда никого нет поблизости. Он замолчал на мгновение, сделал медленный глубокий вдох и выдохнул: — Или, быть может, вы забыли, как в детстве может ранить даже простой взгляд. Я — нет. Я не могу. Но в любом случае этот спор бессмыслен. Шляпа определила мисс Эванс в Гриффиндор, где, как она уже продемонстрировала, её место по праву. Дамблдор тихо вздохнул и печально покачал головой. — Я не знаю, что произошло с вами и почему вы стали настолько… измученным и пресыщенным по отношению к тем, кто должен нести ответственность за заботу о вас, мистер Поттер, но мы — не они. Гарри фыркнул на это и покачал головой. — Думаю, в этом вопросе нам придется просто остаться при своих мнениях, директор, потому что я нахожу больше сходств, чем различий. Они тоже считали, что контролируют ситуацию лучше, чем было на самом деле. И они тоже недооценивали то, что может быть сделано, пока они не смотрят. — Я вижу, что не смогу убедить вас в том, что всё иначе, — произнес Дамблдор, продолжая смотреть на Гарри с жалостью. — Смотреть на мир глазами, способными видеть лишь через призму ваших невзгод — это не жизнь. — Забавно, я как раз думал о том, что смотреть на мир только через призму того, во что вы желаете верить как в истину, ослепляет ничуть не меньше, — парировал Гарри и покачал головой. — Желание, чтобы мир был другим, не избавляет его от опасностей. И дети вполне могут быть этими опасностями. — Они всё еще дети, мистер Поттер, — произнес Дамблдор, сузив глаза. Гарри не мигая уставился на него в ответ, прежде чем наклонить голову набок. — И если бы они не были способны представлять опасность, то в женском туалете не было бы привидения, не так ли? Дамблдор действительно вздрогнул от этих слов, после чего его лицо ожесточилось. — Это вряд ли было справедливое заявление. Вы не можете… — Я был бы очень, очень осторожен, директор, — мягко произнес Гарри, глядя на старика перед собой. — Попытки найти собственное искупление через искупление других лишь приведут вас на дорогу в ад. И Дамблдор при этих словах совершенно замер, его дыхание перехватило, когда слова Гарри поразили его. — А судя по тому, что я видел в вас, мистер Поттер, вы проявляете мало интереса к поиску искупления. Так что извините меня, если я склонен воспринимать ваши заявления с долей сомнения. — Я провел большую часть своего детства в поисках искупления за грехи, в которых меня обвиняли, директор, — сказал Гарри после затянувшейся тишины. — Потому что кто-то другой пожелал скрыть от меня правду, ведь для них я был просто ребенком, и видели они только ребенка, и ничего больше. — По моему опыту, ни один ребенок не является просто ребенком. — Но и монстрами они не являются, — твердо заявил Дамблдор с почти резким упреком. — Большинство — нет, не являются, — кивком подтвердил Гарри. — Но это не значит, что они не способны на монструозные поступки. Просто они не понимают, какую боль может причинить то, что они делают. Дамблдор тяжело вздохнул и в знак смирения покачал годовой. — Они всё еще дети, мистер Поттер. — И как же они узнают, что быть такими — неправильно, если мы их не научим? — огрызнулся Гарри, и в его глазах вспыхнул огонь. — Действия имеют последствия, директор. Бездействие может иметь еще большие. Вы доверяете им и верите, что бездействие позволит им найти верный путь. Я же вижу, как они усваивают совершенно иные уроки. — И какие же это уроки, мистер Поттер? — спросил Дамблдор, сузив глаза. — Того, что они не могут доверять, или того, что они могут ненавидеть и изводить других безнаказанно, — заявил Гарри, покачав головой. — Того, что они одиноки и у них нет никого, кроме друзей, ведь сама мысль о том, что один ребенок может травить другого и доводить до отчаяния — нечто невозможное, раз учителя так говорят, а значит, с ними самими что-то не так. — Вы преувеличиваете, мистер Поттер, — произнес Дамблдор, качая годовой. — И я бы любезно попросил вас не навязывать подобную паранойю ученикам. Гарри лишь смотрел на Дамблдора долгим, холодным взглядом; его пальцы впились в ладонь, прежде чем он заставил их расслабиться. Слова уже были на кончике его языка. Острые, злобные вещи, которые, как он знал, нельзя будет забрать назад, стоит им сорваться с губ. Слова, взывающие к сестре, которую Дамблдор давно потерял. К отношениям между ним и Геллертом Грин-де-Вальдом. К «общему благу», которое он помогал провозглашать. Слова, которые ударили бы по ранам, что человек перед ним пытался залечить всю жизнь. Слова, о которых старик и не подозревал, что Гарри может ими владеть. Вместо этого он выдохнул и покачал головой. — Это ваше право — верить в это, директор. Как я уже сказал, нам придется просто остаться при своих мнениях. Было ли что-то еще? Дамблдор нахмурился. Очевидно, он ожидал не этого. — А вопрос с учениками? — Насколько я могу судить, никакого вопроса нет, директор, — многозначительно заявил Гарри, пристально глядя на мужчину. — Если только вы не пытаетесь проявить фаворитизм и предубежденность, в отсутствии которых ранее заверяли. Долгий миг Дамблдор лишь смотрел на него в ответ, и в его глазах опасно сверкнуло пламя. — Я полагал, что после вашего опыта общения с Советом попечителей вы будете более склонны к компромиссу, мистер Поттер. — Значит, вы были невнимательны к деталям, директор, — мягко произнес Гарри, покачав головой. — Я тот, кто я есть. Я тщательно слежу за тем, как сильно давлю на своих учеников, но я буду на них давить. И я не стану извиняться за то, что оберегаю студента от ненужных страданий, когда у меня есть возможность это исправить. — Мисс Эванс вряд ли похожа на того, кто нуждается в вашей защите, мистер Поттер, — с раздражением в голосе напомнил ему Дамблдор. — И именно вы тот, кто ошибочно полагает, будто защищал я именно её, — ответил Гарри, качнув головой. — Потому что я могу заверить вас, директор: из всех студентов, находившихся в том купе, её я защищал меньше всего. — Объяснитесь, пожалуйста, — потребовал Дамблдор, и его лицо нахмурилось еще сильнее. — Нет, — отрезал Гарри, качнув головой. — Мы уже видели, к чему это нас приводит — к бесконечной петле, ведущей в никуда. И в отличие от вас, директор, я способен учиться и менять свой подход к вещам. Когда он, нахмурившись, просто вышел, Гарри не питал иллюзий относительно того, что лишился значительной доли уважения и свободы действий, которыми старик ранее его наделял. Впрочем, он не был уверен, осознал ли сам мужчина, что лишился того же самого в его глазах. Он не знал наверняка, действительно ли старик ничего не понимает или просто обманывает себя, отказываясь смотреть в лицо реальности. В конце концов, тот не рос в одном доме с Дадли Дурслем. Он не видел той обыденной монструозности, на которую способен ребенок просто потому, что не понимает, в чем проблема. И он не видел, чего порой стоит заставить их осознать, что именно они творят. Он устало вздохнул и покачал головой. По крайней мере, с этим уроком было покончено, и можно было двигаться дальше. Оставалось надеяться, что остаток дня не будет столь насыщенным и изматывающим.

***

— Снова здравствуй. Голос, произнесший эти слова, заставил Гарри тихо застонать; он замер на месте, когда его рука уже лежала на ручке двери в его комнату. — Мисс Блэк. Мне казалось, мы уже всё это обсудили? Нам действительно нужно проходить через это еще раз? — Я подумала, что нужно, — согласилась Беллатриса куда более расслабленным тоном, к которому он совсем не привык в её исполнении. Разумеется, две их последние встречи можно было описать как травмирующее запугивание с его стороны и её чересчур чопорные попытки склонить его к тому, чтобы он за ней «ухаживал». Тихо вздохнув, Гарри убрал руку с дверной ручки и медленно обернулся. В следующий миг он моргнул. Секундой позже он слегка наклонил голову и вскинул бровь за стеклами очков. Беллатриса ухмыльнулась ему в ответ. Её руки покоились в карманах мягкой кожаной куртки, надетой поверх простой черной футболки с V-образным вырезом и золотой отделкой. Она слегка качнула бедром в сторону, демонстрируя то, как деним её джинсов-клеш облегает бедра и спускается по ногам. — У меня предчувствие, что на этот раз мы действительно сможем поговорить, — заявила она, осклабившись нехарактерной для неё хищной ухмылкой, а её темные глаза лихорадочно блестели. Он привык к хищному взгляду Беллатрисы Лестрейндж — безумной маньячки, желающей пролить его кровь как можно более жестоким и болезненным способом. Хищный взгляд Беллатрисы Блэк принадлежал женщине, которая не хотела проливать ни единой капли. Этот взгляд он смутно припоминал на лицах многих женщин за эти годы, хотя редко видел его в столь интенсивном проявлении. — Надеюсь, вы понимаете, что одной перемены в стиле одежды недостаточно, чтобы я внезапно бросился вперед, заключил вас в объятия и признался в вечном желании, мисс Блэк, — ровно произнес он, спокойно скрестив руки на груди. — Что ж, я слышала, вам нужен кто-то, кто поможет вам… продемонстрировать практичность маглловской одежды для защиты, — просто заявила она, слегка сменив позу и скрестив ноги, прислонившись спиной к каменной стене коридора. — И надо же, я и сама этому научилась. — Для этого у меня уже есть ваша сестра, мисс Блэк, — произнес Гарри со вздохом, качнув головой. — Хотя, судя по всему, она пытается от этого отвертеться. — Так и есть, — согласилась Беллатриса с кивком, всё еще ухмыляясь ему. — Но это не значит, что я сама не хочу занять это место. — К сожалению, боюсь, она заслужила его честно и в полной мере, — констатировал Гарри тоном, полным явно наигранного сожаления. — Боюсь, ей просто придется к этому привыкнуть. — А как же все те уроки, на которых её нет? — спросила она с легкой ухмылкой, вынимая одну руку из кармана куртки и кладя её на бедро. — Вы ведь не планируете лишать её других занятий, не так ли? — Нет, но я лишу её и мистера Тонкса времени на то, чтобы потискаться, — легко ответил он, скрестив руки на груди. — А это значит, что она сможет наверстать упущенное с другими учителями. Это заставило её моргнуть; она на мгновение уставилась на него с недоверием, после чего вздохнула и покачала головой. — Вы же не можете всерьез рассчитывать, что это сработает. — Вы обнаружите, что я давно уяснил: можно заставить работать даже самые безумные и нелогичные вещи, если преподнести их правильно, — парировал Гарри, спокойно пожав плечами. — Похоже, волшебникам и ведьмам требуется куда меньше логической акробатики, чтобы их в чем-то убедить. Беллатриса просто смотрела на него, недоверчиво вскинув бровь и склонив голову вперед. — Есть предел тому, что люди готовы просто принять. И то, что вы оставляете мою сестру для демонстраций на каждом своем уроке, определенно в этот список не входит. — Это не входило в первоначальный план, но что я могу сказать? Я мастер импровизации, — просто заявил Гарри, пожав плечами. — Должен поблагодарить вас за то, что дали мне необходимый толчок, чтобы вывести её «награду» на новый уровень. На мгновение Беллатриса уставилась на него с легкой хмурью на губах, после чего чуть склонила голову набок. — …Тогда мне можно посмотреть? Это заставило его слегка моргнуть и вновь сосредоточить на ней всё своё внимание. — Зачем? — Ну, раз вы всё равно собираетесь это сделать, я подумала, что могла бы с тем же успехом понаблюдать, как всё пройдет. В конце концов, вся эта затея с «заставь-меня-забрать-её-наказание-как-предлог-попытаться-соблазнить-тебя» принадлежала ей, — просто констатировала Беллатриса, пожав плечами, отчего её грудь заметно колыхнулась под футболкой. — Можно и остаться, чтобы посмотреть на резонанс. Подняв руку, Гарри сдавил переносицу. — Почему вы просто не оставите это в покое, мисс Блэк? Я уже говорил вам: я не хочу вступать с вами в отношения. — И в прошлый раз вашим доводом было моё смехотворное незнание магловского мира, — указала Беллатриса, качнув головой. — Что я, как видите, исправила. — Вы называете покупку новой одежды «исправлением»? — спросил Гарри с выражением полнейшего недоверия. — Вы не можете просто… вы…! — Сейчас вы просто предполагаете, что дело только в одежде, — парировала она, прежде чем замолчать и неохотно признать: — Хотя, полагаю, я не могу винить вас за мысли о том, будто я считала, что этого будет достаточно. Поначалу так и было. Это заставило Гарри удивленно моргнуть и вскинуть бровь. — Не стану отрицать, в твоих словах была доля истины, — произнесла она с легким кивком. — Я почти ничего не знала. Не по-настоящему. У меня было лишь то, что мне всегда преподносили как правду. О том, что маглы ниже меня, а тут появляешься ты, говоришь о них и ставишь их на более высокий пьедестал, чем ведьм и волшебников. — Это не совсем то, что я пытался донести, я лишь указывал на то, что ты, по моему мнению, не понимаешь, почему я так сильно отличаюсь от того, кем ты меня считаешь, — поправил он с угрюмым бормотанием. — Я пришла домой и почти сорвалась, пытаясь придумать, как всё исправить, — продолжила она, игнорируя его ворчание и заставляя себя придерживаться хода мыслей. — И я выяснила, что она не так невежественна, как я. Поэтому она согласилась мне помочь. Она вздохнула и поникла. — А потом случился тот инцидент, и я оказалась бесполезна. Совершенно, абсолютно бесполезна, и мне пришлось полностью полагаться на сестру и её маглорожденного парня. Когда всё закончилось, я вышла из больницы Святого Мунго и понятия не имела, что мне с собой делать. — Некоторое время назад, когда всё окончательно пошло прахом, я решила прогуляться, — непринужденно произнесла она, слегка пожав плечами. — Жалела себя и решила немного похныкать, чтобы проветрить голову. А пока гуляла, в итоге разговорилась с «бобби». Забавно они называют своих авроров, не так ли? Я думала, что «полисмен» — это уже достаточно странно, а потом… Она прервала свои рассуждения, после чего пожала плечами и немного вздохнула. — Кое-что я всё же усвоила: по большей части маглы ужасающе миролюбивы. По крайней мере, по сравнению с волшебниками. Совсем не то, чего я ожидала, но… Гарри фыркнул на это. — Попробуй как-нибудь посмотреть матч по регби или футболу и скажи мне это снова. — Видела игру. Футбол, по крайней мере, — призналась она с полным безразличием. — Прости, это не квиддич. Интересно, но маловато экшена. А крикет был… фу. И всё же. Было несколько неплохих пьес и фильмов. Наступила пауза, пока она наблюдала за тем, как он уставился на неё в немом шоке, слегка приоткрыв рот. — Хотя немного грустно, что большинство из них посвящено этим колонистам-янки. Мне вот интересно, действительно ли они намного агрессивнее, чем мы здесь. Гарри фыркнул. — Нет. Не агрессивнее. Просто любят свои чертовы пушки и оружие. Им не очень-то понравилось осознание того, что когда ты конфискуешь у людей оружие, те, у кого оно осталось, могут и будут бесцеремонно помыкать ими, если они не будут делать то, что тем хочется. Они спорили с короной и парламентом, а корона и парламент решили, что их контраргумент будет более убедительным с солдатами и запугиванием. Всё вышло не так, как они думали. — А-а. — Она слегка нахмурилась. — Полагаю, это звучит несколько… иначе. Большинство ведьм и волшебников довольно… инертны, когда дело доходит до решительных действий, если только их не принудить. Отчасти именно это изначально привлекло меня в Рыцарях. Взгляд Гарри потемнел, и она слегка отпрянула, но тут же выпрямилась, отказываясь так легко поддаваться страху. Она уже видела от него вещи куда более страшные и не собиралась трепетать перед этим менее значительным проявлением его силы. — И это же влечет меня к вам. Вы не просто говорите; вы действуете, вы сражаетесь, вы… — Убиваю, — плоско констатировал он; его глаза стали пустыми и жесткими, когда он смерил её холодным, пронзительным взглядом. — Ну, да, — признала она с кивком и беспомощным пожатием плеч, прежде чем печально фыркнуть. — Впрочем, не то чтобы из меня когда-нибудь вышел толк в бою. Это… Он на мгновение моргнул, отчаянно пытаясь примирить покорное судьбе существо перед собой с той Беллатрисой, которая терроризировала его в подростковом возрасте. От неё исходила аура поражения, пока она стояла, прислонившись к стене. — Я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать, мисс Блэк. Она рассмеялась — глухим, пустым звуком, — прежде чем слегка качнуть головой. — Очевидно, мне нет места на поле битвы. В конце концов, я там бесполезна. Вы, Андромеда и Тед мне это доказали. Он тихо фыркнул и покачал головой. — Мисс Блэк, пытаться сравнивать меня с собой… — Наступило мгновение тишины; он замолчал, прежде чем вздохнуть. — Знаете ли вы, в чем разница между вами и мной, вашей сестрой и её избранником? Последовала пауза; она часто заморгала, а затем медленно покачала головой. — Я… Вы просто все лучше меня? — Там, где вы хотите сражаться, где вы хотите проявить себя, где вы ищете боя — мы этого не делаем. Битва — это не то, чего мы хотим; мы хотим пережить её. Мы хотим выжить. И мы знаем, что для этого нам придется сделать всё возможное. — Он медленно покачал головой и вздохнул. — Я бы с радостью прожил жизнь в мире, если бы мог. — Но, но… — Замешательство исказило её лицо; она уставилась на него, приоткрыв рот. — Я… всё это… Вы… сражения и… — Я сражаюсь, я убиваю. Я не отступаю. Я не бегу. Я прогрызаю себе путь сквозь всё, что стоит предо мной. Я убиваю. Я краду. Я лгу. Я разрушаю и разоряю, — чеканил он, делая шаг к ней; его слова звучали тихо, мрачно и остро. — Потому что я видел, что происходит, когда никто не противостоит тем, кто жаждет творить подобное. Потому что я видел семьи, доведенные до краха, целые общества, ввергнутые в отчаяние и раздавленные страхом из-за тех, кто хочет сражаться, хочет убивать, хочет видеть страдания людей. Он пристально посмотрел ей прямо в глаза. — Когда я смотрю на вас, мисс Блэк, я вижу молодую женщину, которая, кажется, хочет стать тем самым существом, на которых я охочусь. Я вижу в ваших глазах жажду сражаться, биться, убивать. И когда вы смотрите на меня, я чувствую, каким монстром вы меня воображаете. Она слегка вздрогнула под его взглядом и отвела глаза; её голос сорвался и стал заикаться. — Э-э-это неправда, я… — Я видел это в ваших глазах, мисс Блэк. Я уже встречал такой взгляд раньше. И я могу сказать вам совершенно прямо: какой бы привлекательной ни была женщина, я не буду с той, кто смотрит на меня такими глазами. Он покачал головой; внезапная усталость нахлынула на него, когда он отвернулся. — А теперь мне нужно вести урок, и если вам здесь больше нечего делать, я бы посоветовал вам покинуть территорию школы. Сказав это, он развернулся и тихо пошел прочь, оставив её позади — дрожащую и смотрящую перед собой пустым взглядом.

***

Беллатриса обнаружила, что пристально смотрит на бутылку огневиски, сидя в темном углу трактира «Три метлы»; изрядное количество содержимого уже проделало путь из горлышка сначала в её стакан, а затем и в глотку. Сегодняшний день… прошел совсем не так, как она планировала. Снова. Она думала, что наконец-то добивается успеха во всем, что она наконец-то сдвинется с мертвой точки в отношениях с ним. Вместо этого она оказалась отброшена назад сильнее, чем могла себе представить. Она уставилась на янтарную жидкость в стакане перед собой и почувствовала, как её плечи опустились в покорности судьбе. Она поднесла стакан к губам, практически слыша голоса тети и матери, мелькавшие в её сознании. Они называли её никчемной, глупой, предательницей крови. Она бы усмехнулась последнему определению, какая бы правда ни крылась во всем остальном. Да пошло оно всё к черту, это превосходство крови, насколько она могла судить. Эту истину она усвоила четко. И туда же, к черту, её мать и тетку со всем тем гребаным дерьмом, которому они её подвергли. В конечном счете всё это не имело значения. Сила была не в крови, не в происхождении и не в воспитании. Сила заключалась в чем-то таком, чего, как она была убеждена, у неё никогда не будет. Ну, могла она кое-что сделать с маглами — заставить их кричать, причинить им боль, оставить беспомощными, прежде чем убить. Всего несколько месяцев назад это показалось бы ей простым делом. Только теперь, когда она думала об этом, она вспоминала полицейского, который нашел время поговорить с ней, попытаться приободрить. Она думала о глупых, пустяковых вещах — о рабочих, которых видела, о людях в театрах. Люди. Настоящие люди. Месяцы назад они были для неё лишь вещами в форме людей, хуже животных, существующими лишь для пыток и резни. Теперь же — теперь она должна была признать — видя их такими, какие они есть на самом деле, ей становилось тошно от одной мысли о том, что она совершила бы раньше. Так что она определенно не могла начать жизнь так, как планировала изначально. Теперь ей предстояло выяснить, что ей делать дальше. Она не осознавала, что произнесла последнюю мысль вслух, пока знакомый вкрадчивый голос не коснулся её уха. — Что ж, моя дорогая мисс Блэк. Вы пойдете со мной. В страхе обернувшись, она увидела единственный горящий багровый глаз, прежде чем одно-единственное слово парализовало её и разрушило её мир. — Империо.