Wind Shear

Нарцисса наблюдала за тем, как ее сестра едва ли не спотыкалась, идя по коридорам Хогвартса; ее глаза безучастно смотрели вперед, почти ничего не видя, пока она механически шагала к выходу. На мгновение Нарцисса чуть было не подошла к ней. Почти решилась. Но то, как та двигалась, что-то во взгляде ее глаз — даже с того расстояния, на котором она находилась, — было достаточно, чтобы ее удержать. Не требовалось большого труда, чтобы догадаться, в чем заключалась проблема, даже для нее. Она также не думала, что ей будет слишком сложно вычислить, что именно ее сестра, скорее всего, собирается сделать. Вздохнув, она покачала головой и расправила плечи. Ей придется поговорить со своей другой сестрой. — Что-то не так? — внезапно спросил знакомый голос, отчего Нарцисса едва не подпрыгнула от неожиданности, прежде чем быстро заставить лицо принять каменное спокойствие. — Поттер, — ровно произнесла она, увидев стоящего перед ней Джеймса Поттера, который с любопытством смотрел на нее, после чего она кивнула его спутнику. — Сириус. — Ты не отвечаешь на вопрос, — жалобно заметил Джеймс, скрестив руки на груди и бросив на нее взгляд. — Отвечать на вопрос или нет — моя личная прерогатива, Поттер, и это не твое дело, — чопорно заявила она, бросив на него острый взгляд и выглядя при этом слегка смущенной. — Ну, извини меня за попытку убедиться, что с тобой все в порядке, принцесса, — фыркнув, произнес Джеймс с долей сарказма. — Я просто пытался быть любезным. Сириус тихо застонал и толкнул Джеймса локтем. — Да ладно тебе, сохатый, неужели нам мало проблем, чтобы ты еще и мою кузину изводил? Она-то была вполне приличной, разве нет? — Была, — признал Джеймс, медленно кивнув. — Но не сейчас. Сейчас она ведет себя как заноза. — Пожалуйста? — снова попросил Сириус с мольбой в глазах. — Я имею в виду, ну же, моя семья наконец-то ведет себя нормально. Я не хочу, чтобы всё пошло к черту и они снова превратились в кучу злобных придурков. — Она не особо помогает этой идее, — огрызнулся в ответ Джеймс, прежде чем посмотреть на Нарциссу со всей серьезностью, на которую только был способен одиннадцатилетний ребенок. — То, что ты расстроена — не повод забывать о вежливости и приличиях! Неважно, каково твое положение по отношению к кому-то другому: пусть они опускаются сами, ты же должна делать всё возможное, чтобы проявлять сострадание и внимание. Он на мгновение замолчал, а затем его глаза сузились. — До тех пор, пока они не покажут, что не ответят тебе тем же. Произнося это, он выпрямился, бросив на нее резкий взгляд; его спина была прямой как струна, а глаза смотрели так, что его было нелегко запугать. — Итак, что ты собираешься делать, Блэк? Отплатишь тем же вниманием, что было оказано тебе, или швырнешь его мне в лицо? Сириус застонал и закрыл лицо ладонью. Нарцисса же лишь молча смотрела на него долгую паузу. Затем она сделала медленный глубокий вдох и кивнула. — Прошу прощения, Поттер. Я просто встревожена из-за сестры, и мне нужно поговорить с Андромедой. И тут же, словно щелкнули выключателем, Джеймс уже кивал с сочувствующим и даже обеспокоенным видом. — Ну ладно. Надеюсь, всё будет в порядке. Мы можем чем-то помочь? — Не в данный момент, но я буду иметь вас… в виду в будущем, — сообщила она ему, медленно кивнув головой. — Доброго дня, Поттер. Сириус. Она отвесила им обоим полупоклон, после чего развернулась и отправилась на поиски сестры по всей школе. — Серьёзно, Джеймс, ты что, совсем головой поехал? — спросил Сириус почти плаксивым тоном. — Я имею в виду, ну же, ты ведь знаешь, что она могла проклясть нас семью способами до полусмерти, верно? — И что? — спросил Джеймс, оглянувшись на Сириуса и вопросительно склонив голову набок. — Какое это имеет отношение к делу? — … — Сириус с минуту смотрел на друга, а затем вздохнул, и его плечи поникли. — Я начинаю всерьёз понимать, что отец имел в виду, когда говорил, что Поттеры — законченные психи. — Если ты не готов отстаивать то, что говоришь и во что веришь, кем еще ты будешь, кроме как притворщиком? — многозначительно спросил Джеймс, глядя на Сириуса. — Я имею в виду, конечно, это страшно и всё такое, но если я буду позволять себе делать что-то только потому, что это меня не пугает, кем я в итоге стану? — Я просто… я просто хочу удержать свою семью от возвращения к тому, какими мы были, — тихо произнес Сириус, глядя в пол. — Я не хочу это терять, Джеймс. Ты не понимаешь, какими они были раньше. Ты не понимаешь, насколько сильно они изменились сейчас. Столько всего изменилось. И я не хочу этого лишиться. — А если это что-то, что ломается так легко, ну… — начал было Джеймс, но запнулся и пожал плечами. — Ну, разве это не значит, что тебе, ну, придется провести остаток жизни в страхе и тревоге, как бы это не сломать? Ты правда так хочешь жить? — … Я просто хочу, чтобы у меня была семья. Она у меня наконец-то есть, и я не хочу её терять, — сказал Сириус, переминаясь с ноги на ногу. — Я действительно не хочу их терять. Очень, очень не хочу. — Как скажешь, — заметил Джеймс, слегка нахмурившись, а затем пожал плечами. — Хочешь пойти разыграть тех ублюдков, которые назвали нас предателями крови? — Ага, — выдохнул Сириус с облегчением. Под этим он мог подписаться запросто. — Хочешь втянуть в это Римуса?

— Э-э, ему это не особо интересно. Он хочет впечатлить профессора Поттера и вести себя наилучшим образом, — произнес Джеймс, качнув головой. — И он убедил Петтигрю, что это тоже будет хорошей идеей. — Полагаю, тогда остались только мы двое, — заявил Сириус, выпрямив спину и демонстративно поправив мантию. — Тем хуже. — О? — Джеймс в замешательстве посмотрел на Сириуса. — Почему ты так говоришь? — Потому что никто из нас двоих толком не знает, что такое сдержанность, если только дело не касается семьи, — напомнил ему Сириус, прежде чем слегка ухмыльнуться. — А это значит, что мы, скорее всего, натворим слишком много бед без них, пока они не попытаются нас остановить. — Как скажешь, — медленно кивнув, сказал Джеймс. — Не уверен, какими проблемами это для нас обернется, но, конечно, если ты так говоришь. Сириус на мгновение задался вопросом, все ли Поттеры такие же абсолютно чокнутые, как Джеймс, когда дело касается всех, кто не входит в круг их семьи и друзей, но быстро отогнал эту мысль. Технически он принадлежал и к тем, и к другим. Так что ему не о чем было беспокоиться, не так ли?

***

Гарри был в разгаре урока у одного из третьих курсов, когда почувствовал, как создания, оставленные им в пещере, ожили. Слегка нахмурившись, он прервал занятие, подняв руку, чтобы подать ученикам знак замолчать, пока он концентрировался, подтверждая, что действительно почувствовал то, что думал. Убедившись в этом еще раз, он вздохнул и покачал головой. — Возникла какая-то проблема, сэр? — спросил один из самых храбрых третьекурсников с нерешительной дрожью в голосе. — Нет, — просто ответил Гарри, неохотно отрывая внимание от полученного уведомления. — Всего лишь сработали сигнальные чары, наложенные мной некоторое время назад. К сожалению, это также означает, что вскоре мне придется уйти, чтобы провести расследование. Он сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. — Итак, вместо вашего основного упражнения на сегодня я хочу, чтобы вы все достали учебники и изучили главы с третьей по пятую. Вашим домашним заданием будет свиток в три фута с кратким изложением содержания, по футу на главу. На следующем занятии у нас будет проверочная работа. Все они принялись поспешно записывать информацию, пока он жестикулировал, и на доске появлялись указания, а также инструкции к следующему уроку. — Убедитесь, что вы также уделили время размышлениям о том, как можно применить эти знания. Урок окончен, но те из вас, кто желает использовать этот кабинет для занятий, могут остаться. Он кивнул им всем, прежде чем развернуться и стремительно выйти из классной комнаты, направившись к кабинету директора. Так случилось, что его путь пересекла всё еще раздраженная Минерва Макгонагалл; она слегка хмурилась, но при этом сохраняла достоинство. — Профессор Поттер. Я полагала, что в данный момент у вас должен идти урок. — Кое-что внезапно возникло, и я направляюсь к директору, чтобы обсудить это, — просто заявил Гарри, коротко кивнув ей в знак приветствия. — Прошу прощения. — Что может быть настолько важным, чтобы заставить вас бросить своих учеников? — потребовала она ответа, бросив на него гневный взгляд и не отставая от него. — Это не касается вас лично, — плоско парировал он, сохраняя спокойный и рассудительный тон. — Но, если вы настаиваете на объяснениях, сработал установленный мной сигнальный барьер, и мне нужно с этим разобраться. Ее лицо исказилось в гримасе, но она прекратила свои преследования и ответила ему легким кивком согласия. В конце концов, вопросы безопасности, если ими не злоупотребляли, были тем, что преподаватели имели право расследовать. — Вы связались с аврорами? — Нет, — просто ответил Гарри и покачал головой. — И не намерен. — Это крайне наруша… — Я предпочитаю не подвергать их опасности, — просто констатировал он, покачав головой. — Попытки работать с людьми, которых я не знаю и которые не знают меня, лишь добавляют путаницы, подвергающей всех риску. На мгновение она открыла рот, чтобы снова возразить, но затем слегка нахмурилась. — Для вас это действительно настолько сложно? Он фыркнул на это. — Профессор Макгонагалл. Я специализируюсь на захвате и сдерживании темных проклятий. Я также обращаю их против самих заклинателей, наряду с моими более уникальными формами манипуляции стихиями. Тот, кто не умеет работать со мной, легко может в конечном итоге навредить себе и окружающим, потому что запаникует и совершит глупость. Она слегка поморщилась. — Значит, вы совсем никому не доверяете? Он замер на месте, из-за чего она едва не врезалась в его внезапно окаменевшую спину, после чего медленно обернулся и смерил её взглядом. — Профессор Макгонагалл. Так случилось, что у меня было немало людей, которым я доверял. Людей, о которых я знал, что они прикроют мне спину несмотря ни на что. К сожалению, всех этих людей больше нет. И я не настолько глуп, чтобы полагать, будто взаимопонимание, которое выстраивается годами, можно заново воссоздать с совершенно незнакомыми людьми в считанные мгновения. Невысказанная свирепость в его тоне заставила её отступить на шаг; она почти споткнулась, когда аура опасности вцепилась в неё когтями. Медленно сглотнув густую желчь ужаса, которая, как она чувствовала, заворочалась у неё в животе, она неохотно кивнула. — Я… понимаю. — Нет, не понимаете, — констатировал Гарри с покорным вздохом, отведя от неё взгляд и возвращаясь на прежний путь. — А теперь, если вы меня извините, мне пора. Не дожидаясь её ответа, он возобновил шаг к кабинету директора, оставив её позади обдумывать, что именно значили его слова.

***

В конце концов Нарцисса нашла сестру за одним из столов в Большом зале: та наслаждалась свободным временем в компании Теда Тонкса. Собравшись с духом, она решительно направилась прямо к ней. Нарцисса должна была уже быть на уроке, но семья всегда стояла на первом месте. — Андромеда, — произнесла Нарцисса с тихой настойчивостью. Она протянула руку, слегка ухватилась за рукав сестры и потянула за него. — Нам нужно поговорить. — Что случилось? — спросила Андромеда, переключая внимание с Теда на младшую сестру. — И разве ты не должна быть сейчас на занятиях? — Ты убедила Беллатрису предпринять еще одну попытку соблазнить э-э… профессора Поттера? — спросила Нарцисса, твердо глядя сестре в глаза и многозначительно игнорируя ее второй вопрос. — Отчасти, полагаю, — призналась та, медленно кивнув головой. — Я подумала, что это также станет неплохим отвлекающим маневром, чтобы он перестал с таким упоением превращать мою жизнь в кошмар. — Он просто считает, что у тебя огромный талант, Ром, — с бледной усмешкой вставил Тед. — Поэтому он давит на тебя чуть сильнее; это лишь значит, что он верит в твои способности. — У меня нет никакого желания добиваться успехов в такой жизни, — отрезала Андромеда почти с грубой резкостью в голосе. — И уж тем более нет желания, чтобы меня к ней подталкивали. — Я видела Беллатрису, — снова заговорила Нарцисса, глядя на сестру. — Она не выглядела особо довольной. Или даже вменяемой. У нее не было вида женщины, которой удалось вызвать хоть малейший интерес у мужчины, которого она желала. — О, черт возьми, — выругалась Андромеда, шумно выдохнув сквозь зубы. — Я думала… — Андромеда! — прошипела Нарцисса, возмущенно глядя на сестру, после чего перевела уничтожающий взгляд на Теда. — Это всё твоя вина — ты вбил ей в голову это вульгарное и безрассудное поведение. — Нет, я почти уверен, что она была такой и до того, как мы в это ввязались, — не согласился Тед, качнув головой с забавным выражением на лице. — Просто она лучше это скрывала, пока правда о том, что мы вместе, не дошла до вашей семьи. — Это не-! — начала было Андромеда, но встряхнула головой. — Значит, он снова ее отверг? — Как я уже сказала, она не выглядела как женщина, чье признание в чувствах встретило взаимность, — повторила Нарцисса, свирепо глядя на Андромеду. — Почему ты упорствуешь в том, чтобы так ее изводить? — Я никого не извожу! Я пытаюсь помочь! — быстро запротестовала Андромеда. — Она сама пришла ко мне с этим! Просила меня о помощи! — А ты хоть раз задумывалась, стоит ли ей вообще помогать? Что, возможно, профессор Поттер действительно не заинтересован в отношениях с ней? — спросила Нарцисса, бросив на сестру резкий взгляд. — Что ты можешь сделать ей больно? — С какой стати мне, во имя Мерлина, так думать? — спросила Андромеда, нахмурившись с недоумевающим видом. — Я имею в виду, учитывая то, как она на самом деле выглядит в магловской одежде? Не представляю, как он мог не заинтересоваться! — … Ну да, я бы поостерегся комментировать хитросплетения и возможные изъяны твоего хода мыслей, любовь моя, но… — заметил Тед, прежде чем качнуть годовой. — Ты ведь понимаешь, что парню не гарантировано снесет крышу от девчонки только потому, что она привлекательна, верно? Андромеда обернулась и просто посмотрела на него в упор. — С каких это пор? — Послушай, радость моя, на куче парней это работает, да, — сказал Тед, качая головой. — Но это не стопроцентная гарантия. Знаю, в это трудно поверить, но есть мужчины, у которых есть стандарты помимо того, насколько она хороша собой. — Ты намекаешь, что с моей сестрой что-то не так? — спросила Андромеда, в упор глядя на него. — И что именно из твоих слов мне стоит процитировать? — парировал Тед, прежде чем снова переключить внимание на Нарциссу. — Извини, но у твоей сестры есть небольшая проблема: она то совсем не думает о некоторых вещах, то чересчур зацикливается на других. Нарцисса медленно потерла лоб и сердито посмотрела на Теда. — Беллатриса ходит кругами с видом зомби и растоптанными мечтами только потому, что ты не подумал, что это будет плохой затеей — пойти и попытаться соблазнить профессора Хогвартса, который в одиночку перекраивает взгляды нашей семьи и выбрал именно тебя объектом своего пристального внимания? — Я думала… — начала Андромеда, но Нарцисса ее оборвала. — Андромеда, он же чертов Охотник за бурей! — заявило Нарцисса, сверкнув глазами. — Ты правда думала, что всё само собой волшебным образом уладится? Что он увидит ее наряженной и эффектной и вдруг разом забудет о том, как они познакомились? — … Да? — призналась Андромеда, слегка поморщившись и качнув головой. — Ну, я имею в виду… — Клянусь, вы оба совершенно чокнутые, каждый по-своему, — констатировала Нарцисса, после чего медленно покачала головой и, вздохнув, кивнула Теду. — Мои извинения. Мне не следовало так тебя обвинять. — Я понимаю, почему ты так решила. Я люблю её, но знаю, что она бывает немного не в себе, стоит какой-то идее засесть ей в голову, — произнес Тед с сокрушенным смешком. — Попытаться выбить её оттуда, пока она не навлекла на себя кучу неприятностей, чертовски невозможно. — Будем надеяться, что случившееся в этот раз не нанесло слишком серьезного ущерба, — со вздохом произнесла Нарцисса. — Я очень не хочу видеть, как Беллатриса в итоге станет такой же невменяемой, как тёту… я имею в виду Вальбурга. Именно в этот момент они увидели профессора Гарри Поттера, который спешно пересекал край Большого зала; его путь вел прямиком к кабинету директора. Нарцисса невольно вздрогнула, увидев грозовое выражение на лице мужчины. — Я… действительно надеюсь, что с Беллатрисой всё в порядке.

***

— Я могу вам чем-то помочь, профессор Поттер? — спросил Дамблдор, слегка нахмурившись и выгнув бровь. — Я полагал, что у вас сейчас урок… — Сработал барьер, — это было всё, что сказал Гарри, кивнув в сторону камина профессора. — Мне нужно переместиться через Летучую сеть в Хогсмид, чтобы разобраться с этим. — Что за сигнальный барьер? Я не знал, что у вас есть какая-то собственность, мистер Поттер, — произнес Дамблдор с нахмуренным видом. — Барьер в пещере, которую, как мне подсказывало чутье, Волдеморт мог использовать, — просто заявил он, слегка пожав плечами. — Я получил сигнал «отбой» после того, как он ушел. Мне нужно проверить её и посмотреть, что он сделал. Или чего не сделал. — Ах, понимаю, — проговорил Дамблдор, хмурясь. — Вам требуется помощь? — Нет, — отрезал Гарри, покачав головой, и подошел к камину, прежде чем замереть. — Какова политика школы в отношении учеников, пытающихся использовать свои семьи, чтобы уклониться от обязанностей? — Боюсь, вам придется выражаться немного конкретнее, — заметил Дамблдор с легкой хмуростью, прежде чем бросить на него понимающий взгляд. — Хотя, полагаю, это как-то связано с сестрами Блэк? — Просто я уже устаю от того, что Беллатриса донимает меня своими ухаживаниями, — заявил Гарри со вздохом, качнув головой. — Это начинает надоедать. — Ах, юная любовь, — заметил Дамблдор со слабой улыбкой. — Возможно, вам стоит дать ей шанс, мистер Поттер. — Я давал. Мне не понравилось, — отрезал Гарри и исчез в камине во вспышке изумрудного пламени. — Что ж, полагаю, в таком случае это действительно проблема, — проговорил директор со вздохом, наблюдая за исчезновением Гарри, а затем поджал губы. — Хотя я не вижу в этом беды. Насколько я могу судить, из вас двоих вышла бы крайне любопытная пара. Вздохнув и покачав головой, он переключил внимание на лежащие перед ним бумаги. «Интересный проект для другого раза», — подумал он. Когда над ними не будет довлеть нависшая угроза Темного Лорда.

***

Беллатриса почти ничего не осознавала. Она существовала, дрейфуя в приятном тумане, в котором не было места безрадостной реальности ее жизни. Вместо этого она наслаждалась теплым, умиротворяющим ощущением — не делать ничего, кроме того, что ей велено. — Что ж, мой лорд, вы схватили одну из предательниц крови… что вы планируете с ней делать? — произнес чей-то голос, но у нее не было ни малейшего желания обращать на него внимание. У нее были дела поважнее — например, наслаждаться облаком, на котором она парила. — Молчать, глупец. Круцио! — Какая-то ее часть хотела хихикнуть над этим. Она смутно помнила это заклинание; когда-то она надеялась научиться накладывать его, овладеть им в совершенстве. Это было очень давно, не так ли? Крики вокруг нее мало что значили. Ей просто нужно было стоять здесь, наслаждаясь чувством, пронизывающим ее тело. Это было хорошо. Склонив голову набок, она едва заметно нахмурилась. Или нет? Она вспомнила, что Охотнику за бурей это в ней не нравилось. То, как она считала, что быть опасной, темной и разрушительной — это весело. Должна ли она просто стоять здесь и позволять всему этому происходить? — Проклятая девчонка. Империо. И мгновенно все ее мысли и тревоги исчезли. Это было хорошо. Снова не о чем думать. — Мой лорд… Прошу прощения, но если ее так трудно удерживать в повиновении, не стоит ли нам просто…? — Ты ведь не намекаешь сейчас на то, что я испытываю трудности с контролем над какой-то предательницей крови, не так ли, Эйвери? — Н-н-нет, мой лорд, я бы никогда…! — КРУЦИО! Затем крики возобновились. Они были не очень приятными, решила она. Слишком пронзительные и умоляющие. Всегда ли они звучали именно так? Она вспомнила, как звучал её собственный голос, когда она кричала перед Охотником за бурей. Этот звук ей тоже не особо нравился, теперь, когда она… неужели она снова о чем-то думает? — Сними это никчемное магловское тряпье, которое ты называешь одеждой, маленькая дрянь. Она моргнула, прежде чем осознала, что приказ предназначен ей. Медленно, механически она снимала вещи. Сначала футболку, затем джинсы. Мгновение спустя — бюстгальтер и трусики, пока не осталась стоять там совершенно нагой. — А теперь сожги их и надень форму для сегодняшнего вечера. — Его голос был насмешливым и едким, когда он отдавал ей приказ. Но это её не беспокоило. Ей просто нужно было делать то, что велено. Ничто другое на самом деле не имело значения. Вскоре одежда вспыхнула пламенем, и она некоторое время наблюдала за ней, почти что-то чувствуя, но это ощущение было слишком слабым, слишком призрачным, чтобы оставить след. Затем она двинулась, как ей было сказано. Было гораздо проще просто делать то, что велят, и игнорировать собственные желания и ожидания. Часть её разума отметила, что эту «форму» вряд ли можно было даже назвать мантией. Короткое, тонкое изделие из прозрачного шёлка, который казался почти чёрным там, где слои накладывались друг на друга, и отороченное чёрным кружевом. По своему виду оно было почти… традиционным. — Теперь ошейник и манжеты. Она послушно исполнила приказание, надев предоставленный ей ошейник, а затем манжеты. Почти сразу, как она это сделала, она почувствовала, как манжеты защелкнули её руки за спиной, а ошейник заставил её выгнуться, выпятив при этом грудь. Пока она смотрела в потолок, она отмечала текстуру деревянного перекрытия, изучая линии со скучающей пустотой. Они были там, и ей больше нечего было делать, пока не поступит новый приказ. — Хорошо, — констатировал он с резким кивком. — Идём. Остальные должны уже прибывать. — Он схватил её за волосы сзади, и внезапно она почувствовала, как её яростно протащило сквозь ощущение принудительной трансгрессии. Они оказались в пещере. С озером. Вокруг одинокого острова в центре высилась искусно сделанная деревянная платформа, а с потолка пещеры свисали изумрудные знамена, по которым извивались изящные серебряные змеи. — Иди, встань, — просто приказал он, и его голос снова стал отчуждённым и властным. Ей не нужно было говорить, куда идти: небольшое возвышение перед единственной скалой, выступающей из острова, было очевидным местом. Она подошла к нему и молча замерла. Затем внезапно воздух скрутило и разорвало, когда из него посыпались фигуры в чёрных одеждах, прибывая внезапными группами по три-пять человек. Глаза всех были скрыты за стильными серебряными масками, и они наблюдали за ней взглядами, полными пустых теней. Это было похоже на то, как если бы на тебя смотрели статуи марионеток. — Приветствую вас всех, — произнес он, обращаясь к ним оттуда, где стоял перед собравшимися фигурами; его голова была склонена набок, а вся поза излучала силу и контроль. — Среди вас были те, кто пал жертвой сомнений и шепотков. Мыслей о том, что, возможно, я не тот, за кого себя выдаю. Что мне чего-то… недостает. Он сделал паузу, позволяя слову сорваться с его губ так, словно сами слоги были зловонной гнилью. — Я нахожу ваше маловерие… прискорбным. Величественный жест — и по краям озера вспыхнуло перекатывающееся пламя, распространяясь извилистым, волнообразным движением, пока оно не превратилось в медленно разворачивающуюся змею, которая зашипела, огибая кромку воды. — На самом деле, я бы почти назвал это удручающим. Подумать только, что кучка любящих маглов глупцов сможет одолеть Волдеморта?! — Он выкрикнул последнее слово, когда голова змеи поднялась позади него, нависая над Беллатрисой и Волдемортом и взирая на собравшихся Вальпургиевых рыцарей; её тело полыхало так неистово, что казалось, будто у неё выросли огненные перья. Затем он, казалось, успокоился, хотя его алый глаз всё еще горел алчущей угрозой. — Но я понимаю. Вы были слабы, вы поддались искушению страха. Вы позволили сомнению затуманить ваше суждение. Последовала пауза, прежде чем он вперил взгляд в одну конкретную фигуру. — Большинство из вас, какими бы малодушными ни сделали вас ваши сомнения, не позволили им притупить ваш разум и не совершили глупейшей ошибки. Большинство из вас не совершили ошибки, подумав, что я буду настолько слаб, настолько глуп, что не замечу, как вы поползли к другим, пытаясь выторговать их расположение в обмен на мои секреты. Он небрежно указал на одинокую фигуру, и внезапно все остальные вокруг неё были отброшены прочь. — Честно говоря, Джонстон… твое предательство само по себе было достаточно скверным, но подумать, что я его не замечу и что ты будешь в безопасности, вернувшись после своей маленькой прогулки в Министерство? — М-мой лорд, вы… я н-ничего подобного не делал! Я был там только… чтобы разобраться со штрафом, который получил мой отец! Говорят, он травил маглов! — В голосе звучало подобострастное, хнычущее отчаяние; фигура заметно боролась с какими-то узами, удерживающими её на месте. — Я… — Травля маглов, честно, Джонстон? Это лучшее, что ты смог придумать? — Он усмехнулся, его взгляд впился в маску, и внезапно тени, закрывавшие глаза предателя, исчезли, обнажив испуганные карие зрачки. — Ты действительно думал, что столь слабый разум, как твой, сможет противостоять мне? Сможет скрыть от меня твои грехи? Я вижу истину во всём — все эти предательские мысли, пляшущие в твоем крошечном, ничтожном умишке. Затем он повернулся и величественно обвел комнату жестом. — Итак, здесь, друзья мои, перед нами глупый маленький предатель в ваших рядах. Малодушный трусишка, который возомнил себя хитроумным, приползя за защитой к жалким ничтожествам из Министерства. И более того — он думал, что сможет скрыть это от меня! Даже сейчас он стоит здесь, в такой же маске и мантии, как и вы, вот только свои он запятнал так, что искупление невозможно. Последовала пауза; он позволил словам повиснуть в воздухе, наслаждаясь видом панического, животного ужаса в глазах своей жертвы. — А потому, увы, боюсь, у меня нет иного выбора. Меры должны быть приняты, как все вы знаете. Наша честь должна быть сохранена. Слова были произнесены с ноткой печали, которая не коснулась его глаз, и внезапно змея бросилась вперед. Предатель кричал лишь мгновение, прежде чем крик сменился жалобным бульканьем: его плоть чернела, а тело съеживалось, непроизвольно горбясь, пока горела кожа и сокращались мышцы. Когда не осталось ничего, кроме обугленной лоснящейся плоти, змей отпрянул, оставив после себя жалкую фигуру — труп, изуродованный до неузнаваемости, на чьем остове сохранилось лишь столько черной обгорелой плоти, чтобы отдаленно напоминать человека. Но Волдеморт пошел еще дальше. Жест — и вылетело заклинание болезненного цвета, окутав фигуру тошнотворным сиянием. — Но даже в смерти и бесчестии подобному существу можно найти применение, — лениво заметил Волдеморт, пока тело выпрямлялось и вставало на вывернутые под неестественным углом ноги; руки при этом были прижаты к туловищу, а голова безжизненно и сломано свешивалась набок. — В конце концов, зачем позволять такому добру пропадать зря? И тогда обгоревший инфернал развернулся и, спотыкаясь, вошел в озерную воду, проваливаясь в её глубины и исчезая из виду с неестественной скоростью. — Но что до всех вас! — он обернулся и улыбнулся им — острой, злобной улыбкой, заставившей всех нервно зашевелиться. — Несмотря на все сомнения, вы не дрогнули и не бежали. Поэтому у меня есть для вас награда. — Я приветствую вас там, где впервые осознал свою роль в этом мире; там, где впервые встал на путь очищения от грязи и скверны; там, где впервые имел удовольствие оборвать одну из их никчемных жизней. Все они выглядели одновременно воодушевленными и встревоженными, когда внезапно почувствовали покалывание магии, ударившей в пространство — это вокруг пещеры возводились барьеры. — На время сегодняшних празднеств никто не сможет внезапно здесь появиться, и никто не уйдет. Сегодня каждому из вас я дарю частицу моего собственного мщения. — Он отступил в сторону, указывая на Беллатрису с холодной, зазубренной улыбкой. — Вы можете забрать у нее всё, кроме её жизни. Затем он снова сделал жест, и внезапно туман в разуме Беллатрисы рассеялся, возвращая ей способность осознавать происходящее. — Но нет нужды лишать её удовольствия от этого опыта, не так ли? И внезапно, словно щелкнули выключателем, приятная дымка проклятия Империо отступила, оставив её один на один с осознанием окружения и своего положения: она стоит полуобнаженная перед группой Вальпургиевых рыцарей в масках, связанная и беспомощная без своей палочки. В месте, о котором она ничего не знает. В ловушке под властью магии, которую она не в силах постичь. Она стряхнула последние затуманивающие облака, оставшиеся от заклятия, и резко вдохнула, когда реальность её положения обрушилась на неё. — Вот так-то лучше. Теперь в ней снова проснулось желание бороться, — протянул Волдеморт, жестом призывая ониксовый трон в глубине острова. Он уселся на него, пока пылающий змей угрожающе нависал над ним. — Я ведь могу ожидать, что вы все что-нибудь с этим сделаете? Именно тогда, когда первая фигура двинулась к ней, она поняла, что именно они планируют с ней сотворить. — НЕТ! — Ой, заткнись ты, сука, предательница крови! — отозвался один из них; его палочка взметнулась вверх, и жгучая желтая лента магии вырвалась наружу, захлестнув её стянутое ошейником горло. — И на колени, где тебе и место! Она чувствовала запах горящей кожи ошейника — едкий, сальный дым, который жег нос, когда её внезапно дернули вперед, швыряя на колени. Она ощутила первую резкую боль от удара коленями о твердый камень, который прикрывал лишь тонкий кусок шелка. Затем последовал внезапный резкий рывок — её схватили за волосы, натягивая их сильно и злобно. С шипящим выдохом она почувствовала, как её заставили выгнуться назад, заставляя смотреть в скрытое серебром лицо, пока она отчаянно пыталась вырваться из хватки. — Гнусная маленькая потаскуха. — Она застыла, услышав этот голос. Сами слова значили мало — они никогда не имели значения, — но сам голос она узнала мгновенно. Вальбурга. — Ты всё разрушила. Затем она почувствовала удар наотмашь по лицу; её плоть оцарапалась и порвалась о те немногие кольца, что женщина всё еще носила. — Ты стоила мне семьи, моей истории, моего достоинства! Моего наследия! И всё из-за того, что ты захотела стать течной сучкой для какого-то грязного, полукровного выродка! Беллатриса ощутила жгучую пощечину один раз, затем еще, прежде чем что-то горячее и мокрое плеснуло ей в лицо — плевок тетки, — а после её голову пригнули вниз с силой, которой она едва могла сопротивляться. — Ты должна быть благодарна, что тебе хотя бы есть что предложить тем, кто выше тебя, прежде чем твоя никчемная жизнь оборвется. Даже если это послужит лишь для того, чтобы они излили свое разочарование. — Она слышала в этом голосе усмешку, более острую и уродливую, чем помнила. — Даже если они просто потратят свое семя на твое бесполезное тело. Затем она почувствовала, как лицо тетки сменилось другой, более сильной и крупной рукой; её внезапно прижали лицом к земле, в то время как бедра неосознанно приподнялись — её тело было недостаточно гибким, чтобы полностью свернуться калачиком. — Ну, это уж слишком. Может, кто-то из самых отчаявшихся и попробует, но некоторые из нас могут насладиться собой куда менее… унизительным способом. И тут она закричала, когда скручивающий шок боли пронзил её позвоночник, заставив её скрести ногтями землю и биться в конвульсиях. — Как тебе такое? Не совсем как Круцио — от него всё тело не поет так, как от Круциатуса, — но зато этот метод оставляет после себя такое чудесное расползающееся пятно нежной, содранной плоти. Затем она почувствовала кончик его палочки: он давил на неё, скользя по коже как ни в чем не бывало, пока внезапно не наткнулся на один конкретный участок, и тот снова взорвался болью. — Мы разработали это, заметив воздействие одного магического зверя, который любил заставлять свои жертвы страдать от мучительной участи перед смертью. Мне всегда было интересно… что случится, если кто-то решит вот так сдирать кожу, хм? — Ну что ж, почему бы нам не выяснить? Беллатриса терпела, какое-то время подавляя слезы, стараясь кричать как можно меньше. Но её хватило ненадолго, прежде чем она наконец не смогла сдержаться и закричала, закричала и закричала.

***

Гарри не особо торопился, пробираясь по своему потайному туннелю. В прошлый раз Волдеморт почти ничего не сделал с пещерой, кроме того, что заселил её инферналами и спрятал медальон под ядом. А яд, как он знал, появился гораздо позже, когда Сириус и Регулус стали старше. Однако, приближаясь, он почувствовал едва уловимое покалывание магии и слегка нахмурился. Это было не то, чего он ожидал. Быстрая проверка привела его в еще большее замешательство. Барьеры против трансгрессии и порталов? Зачем, во имя Мерлина, он их установил? Нахмурившись, Гарри закрыл глаза и направил свою волю к камню впереди, убеждаясь, что — да, его создания всё еще там и готовы к работе. Значит, была иная причина для возведения этих барьеров. В животе возникло нехорошее, сосущее чувство, обещавшее немало ужасных, по-настоящему жутких вещей впереди. Своими действиями он уже пустил по ветру всё, что могло бы произойти; неужели это часть последствий его поступков? Может быть, Волдеморт просто использовал пещеру для других целей, о которых Гарри никогда не знал? Какая у него могла быть причина возводить барьеры, мешающие кому-либо уйти? Слишком много вопросов. Слишком много вариантов. Слишком много ужасных мыслей, о которых не хотелось размышлять. Но ему нужно было знать, с чем он столкнется, прежде чем что-либо предпринимать. Поэтому он заставил часть своих созданий отслоиться, убирая слой за слоем от стены, пока не осталась лишь тонкая преграда. Тонкая преграда, которая не помешала приглушенным звукам криков достичь его ушей. Подавив в себе желание немедленно ворваться внутрь, он заставил крошечный кусочек камня на уровне глаз отойти от стены, чтобы он мог заглянуть внутрь. И то, что он там обнаружил, заставило его кровь закипеть.