Второй апокалипсис

После того как Майерс всё же покинула пределы бетонной коробки на Элизабет Кресс-стрит, Найт-Сити показался Ви удивительно тихим. Шпионская каша в Догтауне заварилась знатная, и теперь им с Джонни оставалось только одно — ждать. Ждать, пока этот хмурый федерал Рид выйдет на связь. Домой, в мегабашню H10, они возвращались в полном молчании. Ви едва передвигала ноги от усталости, а Джонни, шедший на полшага позади в своём новом, пока ещё непривычном теле, хмуро разглядывал прохожих, словно выискивая среди них агентов ФРУ или своих старых врагов. Переступив порог квартиры, Ви первым делом сбросила тяжёлые берцы и куртку прямо на пол. Напряжение последних дней въелось в кожу вместе с запахом гари и дешёвого Пасификского смога. — Я в душ, — глухо бросила она. — Если позвонит Рид — говори. — Иди уже, — проворчал Джонни, направляясь к кухонной панели. Горячая вода приятно ударила по плечам, смывая первый слой дикого стресса. Ви прислонилась лбом к прохладному кафелю, прикрыла глаза и вызвала внутренний интерфейс деки. Перед глазами поплыл список контактов. Кому звонить, если всё пойдёт прахом? Кто в этом городе вообще способен помочь, когда ты вязнешь в шпионских играх НСША? Бестия? Вакако? Панам? У фиксеров и кочевников и без неё проблем выше крыши. Выключив воду и завернувшись в полотенце, Ви вышла в комнату, на ходу вытирая мокрые волосы. Джонни уже сидел за столом, критически разглядывая кружку с налитым растворимым кофе. Ви устало опустилась на край кровати, поджав под себя одну ногу. В этом списке нет никого, кто вывезет войну с ФРУ. Джонни лениво повернул голову, отпивая глоток из кружки, и его губы тронула привычная язвительная ухмылка. — Я уже не могу читать твои мысли, Ви, говори вслух, мне же интересно. — Нам надо быть готовыми ко всему. Нужны хорошие пушки, боеприпасы и желательно парочка идеальных скриптов мне на деку, а я даже и не знаю, кто может это быстро и разом достать, и чтоб без лишних вопросов, — Ви потёрла переносицу. Столько контактов фиксеров мелькало, пока она прокручивала страницу, и ни на ком не мог остановиться взгляд. — А как же Его Величество Муамар? — Сильверхенд картинно приподнял бровь. — Ты же у нас без ума от этого маллета. Чуть что — сразу «Муамар, Муамар». Позвони ему, пускай подгонит нам кастомный броневик с пулемётом, раз уж мы собрались воевать с правительством. Ви устало закатила глаза, но не сдержала улыбки. — Издевайся-издевайся, Сильверхенд. Нормальный он мужик. Она набрала номер. Гудки тянулись из динамиков. — Не берёт… Напишу, пусть ответит утром, нет уже сил. Она сбросила полотенце, переоделась в домашнее и упала на подушку, укрывшись одеялом до самого подбородка. Сон подкрадывался незаметно, но тревога внутри не утихала. Джонни проводил её взглядом, забрал свою кружку с кофе и тихо пересел на пол у окна, привалившись спиной к стене. За окном Найт-Сити сменил ядовитый неон на глухой синий полумрак. Кот Нибблс, почуяв тепло, тут же приковылял из угла и свернулся клубком прямо на джинсах рокера. Джонни медленно, едва слышно начал напевать себе под нос какой-то старый, меланхоличный мотив, который Ви никогда от него не слышала... — Не спится? — тихо спросила Ви, приподнимаясь на локтях. Джонни вздрогнул, повернул голову, и в темноте его глаза показались совсем человеческими, без цифрового блеска. — Подслушиваешь… — глухо отвечает он. Джонни поднял голову вверх, задумчиво произнёс: — Когда закрываю глаза, кажется, что я всё ещё в твоей голове. Или в Микоши. Боюсь, что если засну надолго — этот парень вернётся, а я опять стану просто голосом. И хорошо, если хотя бы голосом. Ви спускает ноги с кровати, садится на пол рядом с ним, обнимая колени. Контраст между ними — холодной металлической рукой и её собственным горящим от имплантов телом — сейчас кажется самым реальным, что у них есть. — Не вернётся, — твёрдо говорит Ви. — Я проконтролирую. Джонни молчит пару секунд, а потом криво ухмыляется, возвращая привычный тон: — Ну попробуй только. А то кто тебе ещё расскажет, что твой этот Муамар — обычный мелкий барыга с замашками крутого босса. Ви устало закатывает глаза и откидывает голову на стену, не сдерживая улыбки. — Да что тебе всё этот Муамар? — фыркает она, пиная его здоровой ногой в бок. — Нормальный он мужик. Да, стиль специфический, зато тачки достаёт любые, и платит всегда вовремя. Тебе бы радоваться, что у нас есть кто-то, кто не сдаст нас сетевому дозору за пачку евродолларов. — Ой, не смеши мой хром, — Джонни показательно фыркает, аккуратно перекладывая спящего Нибблса на пол, чтобы тот не мешал ему жестикулировать. — Этот твой «нормальный мужик» продаст собственную бабушку, если за неё предложат хороший кастомный радиатор. Все фиксеры одинаковые. Они как паразиты на теле Найт-Сити: сидят в своих чистеньких офисах или дорогих тачках, пока ты за них суёшь руки в мясорубку. — Ты путаешь его с Дексом, — тихо роняет Ви. Лобовое стекло квартиры на секунду озаряется синей вспышкой пролетевшего мимо кибертрамвая. Джонни резко умолкает. Саркастичная ухмылка сползает с его лица, уступая место той самой тяжёлой, мрачной трезвости. Он смотрит на свою левую ладонь, которая тускло отсвечивает хромом в темноте. — Не путаю, — глухо говорит он, и его голос звучит непривычно низко. — Просто я слишком хорошо помню, чем заканчиваются дела, когда в них замешаны большие шишки, шпионы и фиксеры-посредники. Рейес — просто мелкая рыбешка. А вот нетраннерша из радио, Сойка... и её ручной негр из ФРУ... Ви, они играют в игры, где людей кладут миллионами. И то, что они пообещали нам жизнь, значит только одно: им нужно пушечное мясо, которое не жалко сжечь. Ви молчит. — У нас нет выбора, Джонни, — тихо, но упрямо говорит она, поворачивая к нему голову. — Ты сдыхаешь. Я... я не хочу снова остаться в этой тишине. Так что завтра мы найдём пушки, а потом пойдём и вырвем твою жизнь у этой шпионской своры. Перевернём весь Догтаун, если придётся. Сильверхенд долго смотрит на неё в упор. В его глазах — смесь рокерской злости и какой-то странной, почти отцовской гордости. Наконец, он сухо щелкает зажигалкой, прикуривая новую сигарету. — Ладно, — выдыхает он вместе с дымом. — Повоюем. Надеюсь, быстро справимся. У меня аллергия на «фиксерские мудрости» от живущих в гаражах. Ви устало опускает голову на сложенные колени, глядя, как сигаретный огонёк в руке Джонни медленно тлеет. — Слушай, Сильверхенд, — негромко говорит она, и в её тоне проскальзывает улыбка. — А если Муамар и правда постригся? Вот приедем мы в Санто-Доминго, а там сидит приличный человек в костюме. Что делать будешь? Твой мир же рухнет. Джонни делает глубокую затяжку, замирает на секунду, а потом тихо, хрипло смеётся, качая головой. — Скорее Арасака начнёт бесплатно раздавать импланты бездомным в Пасифике. Если он его сострижёт, у него тачки перестанут угоняться, а бизнес развалится в тот же день. Это у него как... как моя серебряная рука. Символ эпохи, понимаешь? Правда, в его случае — эпохи дурного вкуса. — Ой, кто бы говорил про символ эпохи, — Ви толкает его плечом в плечо. — Сам-то в чём сидишь? В моей старой майке, которая на тебе еле держится. Настоящая рок-звезда, ничего не скажешь. Джонни картинно оттягивает ворот трещащей по швам майки, оглядывая себя с напускным достоинством: — Дорогая, истинный рокер остаётся рокером даже в тряпке для мытья полов. Это называется «гранж». Тебе, с твоим корпоративным прошлым, этого просто не понять. Это стиль. Это свобода. — Это называется «мне нечего надеть, потому что я угнал чужую тушку», — фыркает Ви, но тут же тупит взгляд, заметив, как Сильверхенд на секунду замирает, фиксируя пальцы на сигарете. Шутка вышла смазанной, слишком близкой к опасной правде. Джонни молчит, глядя на то, как дым утягивает в открытое окно, к звёздам, которых за смогом Найт-Сити почти не видно. — Да ладно тебе, — тихо добавляет Ви, меняя тон на более мягкий. — Твоя куртка у Альдекальдо осталась, в лагере Панам. Если выберемся из этого шпионского дерьма... съездим, заберём. Панам, конечно, сначала попытается тебя пристрелить, но потом, думаю, даже нальёт. Джонни оборачивается, ловит её взгляд, и его сумасшедшая ухмылка возвращается на место: — Не, к кострам Альдекальдо я без пушек даже близко не сунусь. Твоя кочевая подружка безумнее, чем Смэшер в свои лучшие годы. Ви тихо смеётся, утыкаясь носом в колени. Напряжение, державшее её весь день, окончательно уходит, оставляя только приятную, тёплую сонливость. Глаза слипаются, но уходить на кровать почему-то не хочется — здесь, на холодном полу, рядом с его плечом, безопаснее. Сильверхенд сидит неподвижно, стараясь даже не дышать слишком громко. Он смотрит на то, как её голова медленно соскальзывает с коленей и в итоге утыкается ему прямо в плечо. В его настоящее, правое плечо. Джонни замирает. Внутренний голос вопит, что надо отпустить какую-нибудь едкую шуточку, но он молчит. Вместо этого он медленно, аккуратно опускает свою левую хромированную руку ей на плечо, слегка прижимая к себе. Металл за три недели в его теле успел нагреться от его собственного тепла, так что Ви даже не вздрагивает, только уютнее утыкается носом в воротник трещащей по швам майки. — Ну и дура ты, Ви... — едва слышным шёпотом произносит Джонни в темноту. — Ввязалась в это шпионское дерьмо… Ради меня. Ви что-то неразборчиво мычит ему в плечо, крепче сжимая пальцами ткань его джинсов, словно проверяя во сне — здесь он, не исчез. — Здесь я, здесь, — тихо отвечает он. — Куда я теперь от тебя денусь. Из одной головы вылезли, из этой квартиры точно никуда не уйдём. Он аккуратно прислоняется своей головой к её макушке. Кот Нибблс, сообразив, что территория окончательно захвачена теплом, запрыгивает обратно и устраивается клубком прямо у их ног, тихо замурчав. В этой звенящей тишине мегабашни H10 они наконец-то засыпают вдвоём.

***

Просыпается Джонни первым — тело бывшего охранника «Арасаки» после жесткого скачка напряжения всё ещё сбоит, подкидывая ранние подъемы. Затекшая спина немилосердно ноет от соприкосновения с холодной батареей. Сильверхенд приоткрывает глаза и смотрит вниз: Ви всё так же уткнулась носом ему в плечо, тихо и размеренно дыша, а её пальцы намертво вцепились в ткань. От её слабого шевеления приводы левой руки Джонни тихо жужжат, и Ви недовольно морщится во сне, пытаясь уйти глубже в тепло. — Эй... — максимально хриплым, сонным шёпотом зовёт Джонни, чуть приподнимая подбородок. — Просыпайся. Завязывай сопеть мне в руку. Ви что-то невнятно мычит, с трудом разлепляя веки. Спросонья её взгляд блуждает по темной комнате, пока не натыкается на ухмыляющееся лицо рокера. — Который час?.. — хрипит она, протирая глаза. — Надо звонить... — Угомонись, — Джонни тихо хмыкает и аккуратно, но настойчиво подталкивает её плечом, заставляя подняться с пола. — Эй, солнце над Санто-Доминго ещё не встало, спит ещё твой Муамар. Иди на кровать, а то завтра вместо штурма Догтауна мы будем лечить тебе радикулит. Ви, толком не придя в себя и поддавшись его хриплому, гипнотизирующему голосу, на автомате бредёт к кровати. Она падает на подушку и тут же перетягивает на себя всё одеяло. Джонни пару секунд стоит у окна, разминая затекшую шею, а потом, коротко вздохнув, забирается на кровать следом. Пространства в однушке H10 немного, но им двоим после месяцев тесноты в одной черепной коробке к этому не привыкать. Он ложится на бок, поверх одеяла, закинув руку за голову и уставившись в потолок. Ви во сне поворачивается на бок, закидывая на него руку и как будто привычно утыкаясь лбом в его лопатку. Джонни замирает, косится на неё через плечо и, прикрыв глаза, едва заметно улыбается в темноту. — Спи уже, Ви, — тихо выдыхает он.

***

Спустя пару часов солнечный луч, пробившийся сквозь щель в засаленных жалюзи, окончательно заливает комнату золотыми полосами и падает точно на лицо Ви. Она жмурится, недовольно мычит и пытается зарыться лицом куда-нибудь. Ви резко открывает глаза, когда до неё наконец доходит, где и с кем она находится. Она всё ещё на кровати, её пальцы тяжело и надежно прижаты к руке Джонни Сильверхенда, а Нибблс, растянувшись, дрыхнет прямо у них на коленях. В голове проносится паническая мысль: «Блять, какого…». Она пытается аккуратно, по сантиметру, убрать его железную руку, но стоит ей коснуться пальцами холодного металла, как он сжимает ладонь крепче, притягивая её обратно. — Куда собралась? — раздается над ухом сонный и издевательский голос Сильверхенда. Он даже глаза не открывает, но на его губах уже расплывается наглая ухмылка. Ви вспыхивает, чувствуя, как к щекам приливает жар, и резко сбрасывает его руку, отчего Нибблс недовольно фыркает и спрыгивает на пол. — Сильверхенд, ты охуел? — Ви быстро поднимается на ноги, на ходу потирая затекшую шею. — У меня плечо из-за твоего хрома отваливается. И вообще, ты говорил, что будешь начеку! Джонни медленно открывает один глаз, лениво потягивается, отчего его суставы громко хрустят на всю комнату, и садится ровнее. — Я и был, — он переводит на неё абсолютно довольный взгляд. — Сторожил твой покой, чтобы ты во сне не брыкалась. Скажи спасибо, что я не сбросил тебя на пол, когда ты начала сопеть мне в шею. Кстати, майка на мне окончательно порвалась по шву. Поэтому с тебя новая шмотка, Ви. Ви хватает с дивана подушку и со всей силы запускает ему прямо в лицо. Джонни ловко ловит её правой рукой, хрипло смеясь. — Всё, заткнись, — ворчит Ви, отворачиваясь к кухонной панели, чтобы он не видел её улыбки. — Хватит трепаться. Утреннее шоу окончено. Джонни потянулся, приняв вертикальное положение, и протянул: — Ну что, пора будить нашу жертву суровой моды Санто-Доминго. Если Муамар не ответит с первого раза, мы сами приедем, и без приглашения.