Let's talk about sex

One Direction — End of the Day

Уютная атмосфера рабочего кабинета совсем не успокаивала Юнджу. Не в состоянии хоть немного расслабиться, она сидела на самом краешке светло-голубого дивана, теребила край свободной рубашки и осматривала книжные полки. На них смешалась нонфикшн и художественная литература самым причудливым образом: между «Психотерапией семейных и сексуальных проблем» и «Телесность и сексуальность» затесалась тоненькая книжечка «Наши жёны под водой» Джулии Армстронг, а на полку ниже «Нормальные люди» Салли Руни и «Норвежский лес» Харуки Мураками разделяла книжка с «Размножение в неволе. Как примирить эротику и быт». Было и несколько книг с названиями «Обними меня крепче», «Привязанность» и «Пять языков любви», категории которых Юнджу не могла так сразу определить. Помимо самой литературы в глаза бросались детали: деревянный кубик с позами из Камасутры, маятник в форме сердца, ярко-красный коллекционный мотоцикл под стеклом, чтобы не припадал пылью, и анатомическая модель таза. На стене слева, ближе к письменному столу, висело несколько дипломов в рамках: один — о получении медицинского образования в Женском университете Ихва, другой — о профессиональной переподготовке по сексологии. — Всё, что вы расскажете, останется между нами, — мягкий женский голос отвлёк Юнджу от изучения обстановки и заставил вернуться взглядом к креслу напротив. Ли Наби, сидящая там, располагала к честности. Этому же способствовали и островки тёплого света, разбросанные по кабинету. Приятный полумрак, слабый запах пряностей и мандаринов, украшенная ёлка под окном, огоньки-звёздочки вдоль одной из полок и сама девушка — казалось, не найдётся лучшего места и момента, чтобы выговориться. — Я не буду оценивать ни ваши желания, ни ваши мысли, — добавила Наби. — Моя задача понять, что происходит между вами и мужем. — Я знаю, — Юнджу продолжала водить пальцами по ткани, которая постепенно превращалась из мягкой и воздушной в какую-то наждачную бумагу, оцарапывая и без того раздражённую и сухую кожу. Что ещё Юнджу знала — что время её сеанса истекало, а она так и не смогла переступить эту черту слишком «личного» и перебороть стыд, опаляющий лицо жаром. Она чувствовала себя ужасной женой из-за того, что пришла сюда тайно. — Госпожа Чан, позвольте мне спросить, — Наби не собиралась сдаваться, хотя бы не попробовав. — Сколько вы с господином Чоном уже вместе? — Почти три года в браке, а до этого ещё год отношений на расстоянии. — Вы познакомились в сети? — Можно и так сказать. Мы попали в один сквад в PUBG и добавились в друзья, — у Юнджу разговоры о тех временах вызывали щемящую тоску и волнение, от которого потели ладони. — Мы часто играли вместе. Потом переписывались. И в итоге он приехал ко мне в Корею, чтобы попробовать и… всё получилось. — Как романтично, — Наби немного улыбнулась. — Вы довольно быстро поженились, не так ли? — Он приехал в ноябре, а уже в марте мы были расписаны. — Каким всё было до травмы? — Наби держала наготове ручку и блокнот, но пока ничего туда не записывала. У неё была хорошая память на лица и на детали. При всём желании выкинуть из головы некоторые даты, людей или подробности о них, у неё это не получалось. Юнджу больше не смотрела на Наби, устремив взгляд в окно на зимний вечер. Казалось, на разрисованном узорами стекле она видела нечто большее, чем причудливые рисунки. — Хорошим, — выпалила она, не зная, подходящее ли это слово и поможет ли оно Наби хоть в чём-нибудь разобраться. — Горячим. Безумным. Наби кивнула, поощряя этот поток слов. — Простым тоже, — добавила Юнджу. — Мы понимали друг друга с полуслова и заводились с полувзгляда. У него в глазах читалось, что он меня хочет. И так было даже после родов. Он хотел меня тогда, но теперь… Юнджу чуть качнула головой, медленно, но уверенно увязая в мрачных мыслях. Их было так много, что они съедали её изнутри, заодно впиваясь своими острыми клыками в её брак. И Юнджу единственная видела этих монстров и пыталась с ними бороться. — Когда произошла травма? — В прошлом ноябре. В последнюю гонку сезона. Юнджу там не было. Она сидела дома с их новорожденной дочерью и узнала обо всём от его менеджера по телефону. До сих пор тот день в её памяти был затянут густым туманом, как и несколько последующих. Первые месяцы после аварии были полными страха, сожалений и сплошных падений без единого взлёта. — Это, должно быть, очень тяжело для вас двоих… Наби выхватила из салфетницы пару мягких салфеток, протягивая их Юнджу. До этого момента она даже не понимала, что ей это нужно, и с благодарностью их приняла, вытирая выступившую влагу в уголках глаз. Некоторые чувства просто невозможно было блокировать, даже при посторонних. — Я могу с этим справиться, — сказала Юнджу. — Я уже привыкла и даже не замечаю разницы. — Во всём, кроме сексуальной жизни, — ненавязчиво напомнила Наби. — Но мы с вами обязательно это исправим. А если ваш муж захочет к нам присоединиться на следующем сеансе… — Ему лучше не знать, что я хожу к сексологу, — Юнджу скомкала салфетки в ладони. — Он ужасно обидится. Он ведь притворяется, что всё в порядке, как и я, но мы оба знаем, что это не так. Только вот знать в глубине души и говорить об этом вслух со специалистом, чтобы ещё хоть раз почувствовать себя желанной — разные вещи. — Вы правы, — ответ Наби успокоил Юнджу. В первые секунды. — Нельзя копаться в другом человеке, пока не разобрался в себе. Но в случае с сексом важно участие и желание двоих. Сеансы со мной не волшебная таблетка. Да, вы можете увидеть что-то, что не замечали прежде, и понять своего мужа лучше, но пока он от вас закрывается, понять вас в ответ не сможет. Разговоры — честные, нечестные, короткие, долгие — это ключ ко всему. Так любил говорить один из профессоров на курсе, и Наби подхватила эту фразу, на удивление подходящую буквально к каждому случаю, что ей встречался. Разве не смешно, что люди продвинулись так далеко в технологиях, спорте и творчестве, научились толкать вдохновляющие речи, написали миллиард песен и книг о чувствах, а чтобы проговаривать и слышать один на один им всё ещё нужен был направляющий психолог? Но Наби не осуждала. Она сама была такой же: не могла перестать злиться на тишину, но и нарушить её первой не смела. Её проблемой были гордость, обида и страх. И Чан Юнджу тоже испытывала это, но зеркально — через мужа, который с этим мучился уже целый год. — Я всё же хотела бы для начала разобраться в себе, — сказала Юнджу. — Вдруг проблема именно во мне? Наби замотала головой, всячески отрицая этот глупый вопрос. — Это — отравляющая и опасная мысль, — сказала она. — В проблемах пары никогда не бывает виноват один. Как и в PUBG, вы с мужем в одной команде, и отвоёвывать своё — в данном случае, секс — должны вместе. Юнджу не испытала мгновенного облегчения, но что-то внутри неё точно зашевелилось. — Я попробую поговорить с Хосоком, — пообещала она. — А если он будет сопротивляться, я привезу его сюда силой. Наби усмехнулась, готовая возразить и на это: — Заставлять взрослых или детей делать что-то против их воли — плохая идея. Давайте для начала попробуем его заинтересовать? У меня есть несколько вариантов, вот, послушайте… Это она на сеансе была такой понимающей и правильной, но как только час прошёл, Юнджу ушла, а рабочий день официально закончился, Наби выскочила из туфель-лодочек в красивые, но ужасно неудобные сапожки на каблуке. Штаны с рубашкой она сменила на сияющее платье с пайетками, а спокойный голос на радостный визг в трубку: — Вы уже готовы к вечеринке?! Согём по ту сторону поморщился от десятков децибел, что воспринимались им почти болезненно после рабочего дня в родильном отделении. Он слышал крики будущих мам, их детей, акушерок и профессоров, а крики Наби после всего этого стали вишенкой на торте его мигрени. — Честно говоря… — Согём всегда начинал свои оправдания с этого. — Нет, — тут же перебила его Наби. — Но у Кюхана сегодня была сложная операция, — выпалил он торопливо, побаиваясь, что Наби снова не даст ему сказать. — А у меня… — Не-е-ет, — это превратилось в мучительный стон. — Вы не можете бросить меня сегодня. — Кхм, — в трубке раздалось покашливание Кюхана. Очевидно, они говорили с ней по громкой связи, жестами договариваясь, как избавиться от неё и её вечеринок. — Мы не можем бросить тебя завтра и послезавтра, но хотя бы сегодня можно нам отдохнуть? — Нет, — Наби звучала строго, но в маленьком зеркальце хайлатера выглядела ужасно расстроенной. Её тёмные брови складывались домиком, мысленно умоляя парней передумать. Она брала больше вечерних сеансов вовсе не потому, что была совой и любила отсыпаться по утрам. Просто утром мысли ещё не успевали собраться в клубок, который невозможно было катить к вечеру. Это случалось всегда в декабре, в промежутке между Рождеством и Новым годом, и её друзья прекрасно знали причину. — Если хочешь, можешь приехать к нам, — Согём чувствовал себя более виноватым из-за отказа. — У нас есть попкорн и вкусный ягодный чай… — А мне нужна текила. Ненадолго в трубке повисла тишина. Не полная — Наби слышала, что они там с чем-то возятся и ментально спорят между собой. — Прости, — Кюхан и усталость одержали верх, а рот Согёма был нагло заткнут большой, тёплой ладонью. — Мы с радостью потусим с тобой завтра и послезавтра. Любим тебя. — Сильно не напивайся! — вырвавшись, крикнул Согём. Наби не видела смысла контролировать своё лицо, и теперь из зеркала на неё глядела перекошенная гримаса, полная обиды и досады. Она весь день ждала встречи с друзьями, чтобы сбросить маски и забыться, но в одиночку это было сложнее. — Как захочу, — буркнула она и, не прощаясь, сбросила вызов.  Её упрямство никогда не играло ей на руку, но ещё хуже делал только рационализм. Объективно Наби не могла пойти сегодня в ночной клуб. Что бы она там делала совершенно одна? А кто бы присмотрел за её бокалом? А отвадил всех неугодных ей ухажёров? А кто бы проследил за тем, чтобы она добралась до дома в целости и сохранности и поставил ей на всякий случай ведро у кровати? Без Согёма и Кюхана ночь непременно превратилась бы в бардак, разбирать который Наби заведомо не хотелось. Томно вздыхая, она вышла из кабинета, закрывая его своим ключом и кладя над дверью, чтобы её протеже смогла попасть сюда утром. У арендодателя было только два ключа, и один из них всегда находился у уборщицы. Вторым коллегам приходилось обмениваться всеми возможными и невозможными способами. — С работы прямо на бал? — Ким Намджун, в каком-то роде её коллега-психолог из соседнего кабинета, но в большей степени — заноза в заднице, тоже закрывался и уходил. — Или скорее в стрип-клуб?.. Он как пришёл в скучном коричневом костюме и пальто, так в них и уходил, а Наби сменила классику на блёстки и шубку из искусственного меха. — На трассу, — с фырканьем ответила она. Она его не жаловала, как и он её. Из-за её специализации коллеги-психологи в целом неохотно с ней общались. Тема секса была табуированной в их кругах, как и тема ЛГБТК+ или феминизма, и говорить о таком можно было только с клиентом и то полушёпотом и поддерживающе, даже если в жизни ты сноб, гомофоб или сексист. Намджун казался ей всем и сразу. — Работаете без перерыва, госпожа Ли, — он окинул её взглядом с головы до ног, удивляясь тому, что обувь и платье были словно из одного комплекта, и даже верхняя одежда вписывалась в образ. Наби выглядела как заблудившаяся поп-звезда. Теперь Намджун думал, что все сексологи так выглядят. — Неудивительно, что у вас нескончаемый поток клиентов, — буркнул он, провернув ключ в последний раз. Наби уже собиралась уйти, но из-за его странных слов повернулась к нему снова, глядя с претензией. — И что это значит? — спросила она. Намджун покачал головой, не желая озвучивать проскочившую в голове мысль. И не зря — Наби уже сжимала телефон в кулаке, прикидывая, как бы посильнее заехать им ему в челюсть. На её пути постоянно встречались люди, которые в неё не верили. Папа например. Он до сих пор говорил с Наби сквозь стиснутые зубы из-за того, что на последнем году обучения она променяла перспективную кардиологию и с таким трудом полученное медицинское образование на «позорные разговоры об этом». Мама тоже не понимала, всячески избегая этой темы. Согём и Кюхан были единственными, кто не считал её профессию катастрофой, и то только потому, что она была их круглосуточным консультантом, который работал за домашнее кимчи и совместные ночные вылазки. — Нет, скажите, что хотели, — потребовала она, преграждая Намджуну путь, когда он попытался её обойти. — Госпожа Ли, давайте не будем… — Нет, господин Ким, давайте будем, — передразнила его она. — Если вы считаете себя очень остроумным и забавным, не заблуждайтесь. Может, вашим коллегам-мужчинам из Корейской психологической ассоциации и смешно, но обычно привычка видеть в каждой женщине шлюху говорит не о её моральных качествах, а о ваших собственных психологических проблемах с восприятием женской сексуальности. Намджун неплохо держался, глядя на Наби с лёгкой улыбкой от начала и до конца, но чуть приподнявшаяся бровь намекала, что это его всё же задело. — Это вы сказали, — заметил он. — Не я. Наби на его отчаянные попытки выйти победителем усмехнулась. Она это делала не ради игры, а чтобы поставить на место. — Хороший врач видит своего будущего пациента издалека, — сказала она, доставая из маленькой сумочки визитницу и протягивая Намджуну карточку со своими контактами. — Вот, запишитесь, когда будете готовы обсудить ваши травмы, связанные с женщинами. Он ожидаемо отказался брать визитку, но Наби не растерялась и сунула её в нагрудный карман его пальто. Уже когда она направлялась к лифтам, Намджун бросил ей вдогонку: — Вы не врач. А со своими травмами я как-нибудь сам разберусь. — Хорошо, что вы хотя бы не отрицаете их наличие, — она махнула рукой, даже не оборачиваясь. Он не стал её догонять, чтобы спуститься вместе, а зря. Если бы он не вредничал, Наби могла бы предложить ему составить ей компанию в клубе. Потому что она собиралась туда пойти, даже если бы пришлось пить апельсиновый сок вместо текилы весь вечер. В одиночестве дома было бы намного хуже. От одной мысли об идеально застеленной и заправленной постели, полках, ломящихся от книг о женском здоровье, и тиканье часов в тишине Наби начинало тошнить. Ей нужна была толика хаоса, шума и чего-нибудь, что приближало её к тем ночам, в которые она кралась из своей комнаты или номера в комнату Тэхёна с кусочком торта и фальшивой «Happy Birthday to You». С последнего такого дня рождения прошло столько лет, а ничего ярче и лучше она не проживала. Всё как разрушилось двенадцать лет назад, так и не собралось обратно. И не соберётся никогда. Забравшись на водительское сиденье белого Lexus LX 570, Наби завела мотор и включила радио, сразу попадая на чертовски ностальгическую песню из две тысячи пятнадцатого и делая её погромче. Уже по дороге она решила, в какой именно клуб хочет поехать — GAX — наиболее безопасное место для девушки без друзей или парня. Для любой девушки, в общем-то. Пару раз она бывала здесь с Согёмом и Кюханом, и ей понравилось оставаться в тени двух красавчиков, на которых заглядывались все, кому не лень. Любой парень здесь мог перехватить внимание другого парня, а Наби все игнорировали. Ну разве не прекрасное место? Гей-клуб называется. — Спасибо, — она улыбнулась охраннику, поставившему на её кисти печатку. — Вам спасибо, — ответил он, придерживая для неё входную дверь. За ней скрывался ещё один охранник и ещё одна дверь. Здесь заботились о безопасности посетителей, поэтому охраны было достаточно. И даже курилка располагалась на крыше клуба, а не в подворотне, что Наби тоже считала огромным плюсом. Бармен тоже был лапочкой. Он предложил ей начать с авторского коктейля и к нему подал целую тарелку нарезанного лимона с сахаром. Было вкуснее, чем лимон с солью под текилу. Наби сфотографировала бокал и «закуску» на фоне огромной вывески из трёх букв и запостила в Instagram, чтобы Согём и Кюхан знали, где она и чем занята. Они ответили огоньками и сердечками в ту же минуту. @seo.gyeom Когда устанешь, закажи такси к нам Чай и попкорн пока на месте) Наби лайкнула его сообщения, перекатывая широкую трубочку от щеки к щеке и мельком поглядывая на парочек на танцполе. Неловкие покачивания на месте и дикие мужские танцы её умиляли. В такой атмосфере её тоже тянуло танцевать. Опустив шубку с плеч до локтей, она взяла ещё один глоток коктейля для разогрева и ринулась в толпу. Никто не возражал, освобождая ей немного места и подбадривающе улыбаясь. Кюхан запугивал её, что в такие моменты люди вокруг считают её трансом, а то есть «своей», но Наби воспринимала это исключительно как шутку. Черты её лица, фигура и даже походка выдавали в ней женщину. Поэтому никто и не лез со знакомствами и угощениями. За всё приходилось платить своей картой. Наби казалось, что она протанцевала целую вечность, но к тому моменту, как начали подкашиваться колени и закружилась голова, прошло от силы пять песен. Никто не предупреждал её, что энергия двадцатилетней покинет её раньше, чем она перейдёт в следующий десяток.  Она чувствовала себя так уже давно. Не человек, а выжатый лимон, ещё и с болью в левом боку. Стащив с тарелки дольку лимона, она жестом показала бармену, что выйдет, и он кивнул, тоже считая, что ей необходимо охладиться и перевести дыхание. По лестнице наверх она ползла бесконечно долго, совсем слабо приоткрывая двери на крышу и просачиваясь через узкую щель на морозный воздух. Он прорастал у неё под рёбрами острыми шипами при каждом вдохе, зато голову и живот отпускало. Её мысли, наконец, были свободны от сожалений, но отчаянно нуждались быть заполненными чем-то другим. Спотыкаясь из-за тяжести ног, Наби дошла до широких металлических балок ограждения, повисая на них и позволяя ветру хлестать горящие щёки и дрожащие плечи. Она искала, за что бы зацепиться, и взгляд, чёрт бы его побрал, выхватил из всех огней Сеула большой, подсвеченный баннер с мотоциклом. Он был насыщенного красного цвета, как и спортивный костюм с нашивками от Kappa на парне, что позировал рядом. Наби сжала губы, не желая признавать, что Тэхён на фото выглядел хорошо. Казалось, он хорошел с каждым годом, а ей только оставалось удивляться и дуться на его призрачное присутствие в этом городе. Если бы он правда был здесь, стоял напротив, а не смотрел с баннера на самой верхушке небоскрёба, Наби хотя бы могла влепить ему пощёчину или поколотить по всем доступным и недоступным местам.  — Хорошо, что тебя здесь нет, — выдохнула она белым облачком, обращаясь к его огромной голове. — Уже подписал новый контракт? Наверняка. Будешь сводить моего отца с ума своими успехами и дальше, козлина? Конечно будешь… Телефон в кармане шубки провибрировал, возвращая её в реальность, в которой все её слова не имели никакого смысла. Нащупав его замёрзшими пальцами, она кликнула по входящему сообщению, не сразу заметив, что оно пришло с незнакомого номера. 010-7284-1095 Время пришло Наби подняла взгляд на часы в правом верхнем углу, воспринимая текст слишком буквально. Была одна минута первого, но она не припоминала, чтобы у неё на это время была назначена встреча. Может, это рекламная рассылка? Что-то такое приходило незадолго до Рождества со скидочными кодами для покупки подарков. 010-7284-1095 Выходи за меня Нет. Это была не реклама. Наби в ужасе отшатнулась от перил, переводя взгляд с телефона на рекламный баннер и обратно. Напечатанный Ким Тэхён смотрел на неё с вызовом, словно издевался. — Невозможно… — промямлила она, роняя дольку лимона на пол и чувствуя, как всё съеденное и выпитое подкатывает к горлу. — Нет-нет, это просто… просто… Наби поёжилась от порыва ветра, инстинктивно хватаясь за шубку и пытаясь натянуть её обратно. Она дёргала её так сильно, что та едва не порвалась, но ткань всё равно продолжала соскальзывать, пока кто-то не подхватил её сзади и не накинул на её подрагивающие плечи.  Наби не нуждалась ни в чьей помощи, резко оборачиваясь и теряясь ещё больше из-за лица, которое секунду назад было в десятке зданий от неё, а теперь нависало прямо над ней. — Нет! — сдавленно пискнула она. Тэхён снова ворвался в её личное пространство, выправляя застрявшие под воротом волосы и нечаянно задевая пальцами шею. Наби вздрогнула от этого случайного прикосновения, просыпаясь ото сна, который вовсе и не был сном. Но если она не уснула пьяная на барной стойке, значит ли это, что её занесло в альтернативную реальность? В мир, где Ким Тэхён был её лучшим другом и они всё ещё шутили о браке. — Помнится, мы договаривались, что ты скажешь «да», — его взгляд пригвоздил её к месту, на котором она стояла, а его пальцы скользнули вдоль быстро бьющейся жилки в поглаживании. — Ты ведь скажешь мне «да»? На крыше было очень холодно и ветрено, и Тэхён подумал, что она не услышала, потому что ничего не сказала в ответ. В клубе под ними гудели басы, оповещая об окончании дня и о начале ночи, но здесь были только он, она и луна, затянутая снежными тучами. Тэхён выждал где-то с минуту, прежде чем снова выбить землю из-под ног Наби — заправил волосы ей за ухо и наклонился прямо к нему, чтобы обжечь его горячим выдохом и предложением, а никак не вопросом: — Выходи за меня, Ли Наби.