Let's talk about sex

One Direction — Drag Me Down

Когда песня закончилась, в эфире снова зазвучал бодрый голос радиоведущего: — По традиции финальный этап MotoGP должен был пройти на трассе Тормо в Валенсии, но из-за катастрофических наводнений финал экстренно было перенесено в Барселону. Таким образом, главная, решающая гонка сезона состоится уже сегодня на трассе Каталунья. Тэхён, притворяющийся спящим, немного повернул голову и взглянул из-под козырька красной кепки на дорогу. Впереди уже виднелись громадные белые металлоконструкции, осветительные мачты и большие экраны. — Что касается команд, абсолютным доминантом по-прежнему остаётся Ducati Lenovo Team. Их фирменный цвет — вызывающий, агрессивный ярко-красный, Rosso Corsa. Велики шансы, что сегодня Барселону накроет красное море… — Ты проснулся? — сидящий позади менеджер Сон наклонился немного вперёд, заглядывая на Тэхёна и его ассистента — Джея, сидящего за рулём. — Хочешь чего-нибудь выпить? Под этим «что-нибудь» подразумевалась огромная чёрная банка энергетика Monster Energy. Они спонсировали команду в этом году, и Тэхён должен был пить только их на камеру. Кстати, о камере — она ткнулась ему в лицо, ослепляя небольшой круглой лампой с белым светом, скорее, чем он успел нормально открыть глаза. — Спонсорам это понравится, — нараспев произнёс Сон, делая несколько снимков. Удивительно, что даже без подготовки и позирования Тэхён выглядел на них хорошо. Он буквально кривился и хлебал энергетик, а выглядел как чёртова модель. — Во сколько мы подъедем? — спросил он, без энтузиазма оглядывая уже заполненные фанатами улицы. — Мы будем в паддоке вовремя, около семи тридцати, — сообщил ассистент. — Тренер Руссо уже там. Тэхён кивнул, опять припадая губами к банке и вполуха слушая эфир. — Кто в боксах «Красных»? Конечно же их №95, но по факту №1  — Ким Тэхён. Кореец-тихоня по прозвищу «Тень». Его стиль пилотажа невероятно плавный, пластичный и тихий, что редкость для агрессивной Ducati. Он не устраивает грязных поединков, но умеет «вырастать» за спиной соперника совершенно незаметно. Он преследует лидера как тень, выматывает его психологически, а за пару кругов до финиша делает один идеальный, чистый обгон и улетает вперёд. В паддоке говорят, что Ким умеет гипнотизировать трассу. — Слышал? — менеджер показал жестом сделать громче, но ассистент, поймав убийственный взгляд Тэхёна, оставил руки на руле. — Наша «Тень», наш №1! От этой лести тянуло блевать. Ну и ещё от кислоты энергетика. Утром Тэхён ничего не ел, зато пробежал кружочек вокруг отеля, всячески настраивая себя на этот последний заезд. Действительно последний. Он уже всё решил. Точнее, почти всё. Он был уверен примерно на 99.9%, но менеджер и остальные продолжали его ублажать и между делом спрашивать, не соизволит ли он подписать контракт на следующий сезон. На его «я ещё думаю» они натянуто улыбались и высылали новые предложения, поднимая сумму на пару миллионов. — Напарник Тэхёна — Марко «Вулкан» Моретти — харизматичный итальянец под номером 44. Его стиль — это чистая агрессия, поздние, зубодробительные торможения на грани фола и дикий темперамент. Если Марко идёт на обгон, сопернику лучше подвинуться, иначе они оба улетят в гравий. Сможет ли он в этом сезоне хоть раз стать первым для своей команды?.. — Выключи, — приказал Тэхён, играя желваками. Он ненавидел эти науськивания и столкновения лбами в прессе. Очевидно, что они с Марко были напарниками, а значит — соперниками, и недолюбливали друг друга настолько, чтобы выкладываться по максимуму. Так к чему эта головная боль по испанскому радио? — Кхм-кхм, — Джей прочистил горло. — Напомнить вам расписание на сегодня? — Оно как-то отличается от вчерашнего? — Тэхён вздохнул. — Через полчаса физиотерапия, около десяти разминка, с одиннадцати до часа — классическое ожидание казни, пока идут гонки класса Moto3 и Moto2…  — Мы знаем, что ты устал, — мужские руки вдруг опустились на плечи Тэхёна, притягивая его к кожаной спинке сиденья и до боли сминая прежде расслабленные мышцы. — Но потерпеть нужно всего одну гонку. — Ага, всего двадцать четыре круга ада, — выпалил Тэхён, морщась от боли, растекающейся под пальцами менеджера. — Я понимаю… — Едва ли. Никто его не понимал. Для того, чтобы приблизиться хоть немного к чувствам Тэхёна, нужно было прожить последние двенадцать лет в его шкуре. — Зато потом будет долгожданный отдых в любой стране, в какой только захочешь, девчонки, новый контракт с Ducati… Ведь мы же подпишем с ними новый контракт? — медовый голос на ухо только раздражал Тэхёна, поэтому он смахнул чужие руки с плеч и наклонился вперёд настолько, насколько позволял ремень безопасности. Весь периметр автодрома был обнесён высоченным двойным забором из рабицы с колючей проволокой и массивными въездными воротами. Чтобы попасть внутрь трека, к другим моторхоумам команд, дорога уходила в глухой подземный туннель под гоночным полотном. Они исчезли там ненадолго, совсем скоро двигаясь прямиком к большим фурам просыпающегося паддока. Всё было так знакомо, что от этого тошнило. Никакого приятного волнения или надежд — только усталость и страх перед идеально серой, широченной полосой гоночного асфальта с яркими, вызывающими красно-белыми кёрбами по бокам и широкими зонами вылета, засыпанными мелким гравием. Тэхён отвернулся, чтобы этого не видеть, и натянул кепку пониже. Когда они припарковались, его ассистент протянул ему тёплую командную куртку с логотипами всех спонсоров. Тэхён без лишних вопросов натянул её — в Барселоне было довольно свежо в это утро — чуть выше десяти градусов по Цельсию. — Господин Ким, доброе, здоровое утро! — другой парнишка из команды одним ловким движением похитил у него из руки энергетик и сунул взамен термос с тёплым чаем. — Ага, доброе, здоровое, — повторил он, делая глоток терпкого напитка без имбиря, лимона или хотя бы сахара. Он был таким же безвкусным, как последний сезон в окружении всех этих людей. — Проводить тебя к тренеру? — менеджер не отходил от него ни на шаг. — Может, совместную фоточку? Для аккаунта команды… — Не сейчас, — отмахнулся Тэхён, вырываясь вперёд и здороваясь с людьми, которые с нетерпением ждали сегодняшней работы с ним. В их числе был шеф-механик Тэхёна — Йенс Фогель — пожилой, сухой, педантичный немец. Гений инженерии, который понимал Тэхёна с полуслова. Когда «95-й» заходил в бокс после заезда и устало махал руками, показывая, как виляет заднее колесо, Йенс просто кивал, смотрел на графики и говорил: «Понял. Опускаем центр тяжести на два миллиметра. Иди пей воду». Также Тэхёна приветствовал инженер по телеметрии — Лукас Ричи. Это был молодой парень, гений софта. Всю гонку он сидел в наушниках перед четырьмя мониторами, где бежали сотни цветных линий — обороты, угол наклона, давление тормозов. Именно он «видел» Тэхёна насквозь через датчики байка и подсказывал, в каких поворотах Марко открывает газ на долю секунды раньше. — Готов порвать нашего новичка снова? — Лукас улыбался во все тридцать два. — Только если ты готов, — Тэхён немного улыбнулся из вежливости. Следующей, финальной на данный момент остановкой были тренер Руссо и физиотерапевт. Они не дали Тэхёну насладиться чаем, уводя его на разогревающий массаж, тейпирование небольшой вчерашней травмы и растяжку. — Как твоя рука сегодня, приятель? — Руссо называл его так с первого дня работы вместе, и Тэхёну это нравилось куда больше, чем «мальчишка» или «малец». Они зашли в приятный полумрак жилого трейлера, где уже пахло разогревающими мазями с ментолом и камфорой. — Рука? — Тэхён оттянул рукав куртки, демонстрируя синюшную припухлость. — На вид не очень, но терпимо. В субботу во время квалификации Тэхён поймал «хайсайд» — заднее колесо потеряло зацеп, а потом резко восстановило его, буквально катапультируя своего гонщика в воздух. Тэхён не вылетел из седла полностью, но байк дико тряхнуло, руль рвануло из рук, и он принял весь удар на левую кисть, удерживая стошестидесятикилограммовый мотоцикл на трассе. На адреналине он доездил сессию, но ночью рука затекла. Левое запястье опухло, посинело, а при попытке повернуть кисть или сжать пальцы в кулак Тэхён чувствовал тянущую боль. Признаваться в этом он не очень хотел, потому что с гонки его всё равно не сняли бы. — Выглядит паршиво, — заметил физиотерапевт. — Но мы тебя подлатаем. Тэхён не спорил, послушно идя на лимфодренажный массаж, у которого не было ничего общего с расслабляющим спа. Ощущалось так, словно его тело закинули в бетономешалку, хорошенько проработав каждую его мышцу. Хуже было только когда дошло до охлаждающей мази и разгона отёка. Для этого опухшей кисти нужно было постоянно касаться, гоня лимфу к локтю. Тэхён так сильно сжимал зубы, что они скрипели. В сравнении с этим тейпирование и фиксация были ерундой. — На сколько процентов заблокируешь сустав, Йорн? — внимательно наблюдая за работой врача, спросил Тэхён. — На тридцать. Больше нельзя, иначе ты не сможешь нормально работать рычагом сцепления на старте. Придётся терпеть на торможениях.  Тэхён кивнул, на большее особо и не надеясь. — Врач соревнований тебя вообще видел? — спросил Руссо. — Они допинг-контроль на обезболивающие согласовали? — Менеджер вроде всё утряс. Вкатят инъекцию лидокаина за сорок минут до выезда на грид. Хватит кругов на пятнадцать. Дальше — сам. Физиотерапевт тяжело вздохнул, отрезая кусок ленты ножницами: — Моретти вчера в столовой сиял от радости. Твоя телеметрия уже у него на столе. Его инженеры ликуют, что у тебя левая сторона проседает в затяжных поворотах. Он думает, финал у него в кармане. Тэхён негромко хмыкнул, поднимая шоколадно-карие глаза на двух мужчин, нависших над ним, и в них впервые за утро проскользнул тот самый опасный блеск его гоночного прозвища — «Тени»: — Пусть радуется. Чем больше Марко уверен в победе, тем позже он начнёт тормозить в первом повороте, и тем проще будет поймать его на ошибке, когда его резина поплывёт. — Отличный настрой! — похвалил его Руссо. Но Тэхён думал о соперничестве не потому что жить без него не мог, а потому что только так и умел. Несмотря на боль в кисти, разминался он в полную силу, выполняя все упражнения, потому что хотел оставить после себя хорошее послевкусие у этих трудяг. На десятиминутной разминке на треке он был полностью сосредоточен на своём байке, так как тогда задачей было не показать время, а проверить, всё ли нормально работает после ночной сборки. На сленге это называлось «пощупать зацеп». По возвращении после в боксы его уже ждал стул и бутылка холодной воды. Сняв шлем, Тэхён сразу же столкнулся с вопросительным взглядом Фогеля. — Перед плывёт на торможении во втором повороте, надо подкрутить отбой подвески, — ответил на его немой вопрос Тэхён. — Я тоже это заметил, — подтвердил Лукас. К началу гонки класса Moto3 Тэхёну подали его обязательный пресный обед из куриной грудки и макаронов без соуса — он нуждался в чистых углеводах для энергии. Пока ел, он краем глаза смотрел гонку на экранах в боксе, издалека отвлекаясь на менеджера и других, кто хотел у него что-то спросить и как-нибудь ненавязчиво заговорить о всё ещё не подписанном контракте. Речь шла о миллионах евро. — Знаешь ведь, что в идеале подписать сейчас? — менеджер смахивал невидимые пылинки с плеч своего топ-пилота. Тэхён кивнул, тщательно пережёвывая слегка подсоленное мясо. — Может, ты подумываешь о переходе в другую команду? — Сон перешёл на полушёпот, поглядывая на Тэхёна заговорщицки. — Надоели «Красные» или другие предлагают больше?.. Тэхён кивнул снова, не видя смысла врать. — Кто?! Сколько?! Почему ты мне ничего не сказал? Я же твой менеджер! На его вопль обернулось несколько механиков. — HRC Honda, — ответил Тэхён. — Предложили четырнадцать миллионов. — Четырнадцать?! Это же на четыре больше, чем родная команда… Тэхён видел, что у корейца в голове крутились шестерёнки, пока он подсчитывал собственную выгоду от этого. Обычно он имел 12% от годового дохода Тэхёна. — Я им отказал, — сказал Ким, чтобы тот сильно не настраивался. — Я… На самом деле я думаю о несколько другом контракте… Глаза Сона загорелись ещё ярче. Тэхён был готов поспорить, он высчитывал свою зарплату с каких-нибудь пятнадцати миллионов. Тэхён ему решил не мешать, доедая обед до идеально чистой тарелки и уходя вглубь моторхоума, чтобы скрыться от журналистов и спонсоров. У него оставалось немного времени до переодевания, и он решил уделить его себе, своим мыслям и сложенному в отдельный прозрачный файлик в папке с документами и визами листу бумаги. Он хранился там сколько? Одиннадцать лет? Почти двенадцать. Тэхён хотел сунуть его туда ещё в ту ночь, когда они с Наби его подписали, но судьба расположилась иначе, оттянув этот момент на несколько долгих недель. И всё же в итоге он попал в папку, которую Тэхён вынес бы в первую очередь при пожаре или цунами. Вынимая контракт из полиэтиленового заточения, он коснулся плотной бумаги и пробежался пальцами по неровным строкам брачного договора. Красные «печати» внизу казались такими свежими, что их можно было нечаянно стереть. Не было ни дня, когда бы Тэхён о нём не вспоминал, но было много дней, когда он считал это просто забавной шуткой. А теперь вот толика серьёзности разрослась до вселенских масштабов, и смешно не было. Тэхён буравил взглядом строку про «тридцать лет», и мысль, что его день рождения уже через полтора месяца, разгоняла его пульс сильнее, чем старт гонки. Он давно ни на что не надеялся, но эта детская разрисовка в его руках была окном в другой мир, и Тэхёну хотелось туда шагнуть. — Тэхён, ну наконец-то! — вместо окна к нему открылась дверь, и генеральный директор Ducati Corse ворвался внутрь. — Как я рад тебя видеть! Тэхён проглотил напоминание, что они виделись только вчера, а до этого — каждые выходные на протяжении девяти месяцев. Луиджи ездил за ним и Марко по всему миру, как какой-то сталкер, следя, чтобы их пилоты не позорили их мотоциклы, удерживая статус лидера на рынке. — Тебе уже рассказали? Наши инженеры в Болонье уже разработали новый пакет аэродинамики и новое шасси на двадцать шестой год, — говоря, он пытался ослепить Тэхёна своей фальшивой белоснежной улыбкой и напускной расслабленностью. — Парни на симуляторе говорят, это привезёт ещё три десятых с круга. Мы очень хотим, чтобы именно твоё имя было вписано в техническое задание на эти тесты... но мне нужно одобрение от совета директоров. А они не дадут отмашку, пока на бумагах нет твоей подписи… Снова подписи. Снова контракт. Деньги. Репутация. Новый изматывающий сезон. Тэхён сжал челюсти, зная, что хочет сказать и что должен. — Мне нужно ещё немного времени, — проговорил он, когда Луиджи приблизился и накрыл ладонью красный шлем. — Понимаю, понимаю, — закивал тот. — Ты хочешь подумать, решить, стоит ли тебе продолжать с нами или продолжать вообще… Знаешь, что многие гонщики идут на пенсию, когда входят в четвёртый десяток? В большинстве случаев, конечно, не по своей воле, а потому что тело подводит или травмы, ну, как у твоего друга из Yamaha… Как же его, земляка твоего?.. Чон Хосок, кажется? Тэхён на стуле превратился в статую. Его прежде вздымающаяся грудь замерла, глаза уставились на улыбчивое лицо над ним, а пальцы выпустили листок с контрактом. — Казалось бы, такой трагический случай… — Луиджи театрально вздохнул. — Но он неплохо поживает, да? Любящая жена, ребёнок, маленький семейный бизнес — посмотришь, и себе так хочется… Тэхён был потрясён этой темой, потому что обычно никто её не поднимал при нём. Коллеги и незнакомцы обходили её стороной, и даже в прессе это продержалось не больше недели. Огромные заголовки на полстраницы все как один пестрили словами «несчастный случай» и «проклятый тринадцатый круг» несколько дней подряд, а потом всё вдруг стихло. И какой-то босс возомнил себя богом, чтобы так пренебрежительно об этом говорить? Чтобы тыкать этим именем Тэхёну в лицо? Пульсирующая боль в зафиксированной кисти вдруг стала такой слабой и незначительной по сравнению с болью, что охватывала каждую клеточку тела и разума Тэхёна. От недостатка кислорода горело в лёгких и кружилась голова, а мышцы беспощадно ныли, словно вспомнили тот день и множество других плохих дней: первое января две тысячи четырнадцатого, когда он попал в аварию вместе с бывшим тренером, пятое марта две тысячи семнадцатого, когда вылетел с трека, счесав шлем в стружку, и — самое свежее — двадцать третье ноября две тысячи двадцать четвёртого, когда Чон Хосок оказался под колёсами его байка. Нет ничего страшнее для пилота, чем стать причиной тяжёлой травмы или гибели другого гонщика, а если этот гонщик — твой лучший друг, хён, с которым вы вместе выросли… — Мне нужно готовиться к гонке, — Тэхён заставил себя двигаться, поднимаясь со стула и забирая свою папку с документами и самый важный из них — контракт, подписанный с Наби. — Нужно, — подтвердил Луиджи всё с той же гадкой улыбкой. — И пока будешь готовиться, попробуй подумать о твоих реальных перспективах на следующий сезон. Я ведь к чему тут распинался? Да к тому, что если уйдёшь сейчас, через год вернуться не выйдет. Ты не молодеешь, Тэхён, и не становишься сильнее. Как только позволишь кому-то другому стать №1, можешь забыть о хороших предложениях и баннерах с твоим именем. Оглянуться не успеешь, как станешь вторым Чон Хосоком, о котором все поплачут пару недель и забудут. Он перегибал, и остановить Тэхёна от необходимости стереть с его лица это самодовольное выражение смогла только резкая боль в левой кисти. Вот так его тридцать процентов просели до двадцати, если не меньше. Луиджи легонько похлопал по шлему, задерживаясь ещё буквально на полминуты, а потом выпорхнул на серую улицу, уверенный, что большое эго Тэхёна сделает своё дело.

🏁🏁🏁

Сегодня комбинезон из воловьей кожи сидел особенно туго на Тэхёне. Казалось, он чувствовал каждый изгиб, каждую встроенную подушку безопасности и каждый пластиковый слайдер на коленях и локтях. Шлем тоже казался тяжёлым, как и голова. Пока механики выкатывали боевой красный Ducati Desmosedici GP25 на пит-лейн, Тэхёна всего сотрясало изнутри. Он не хотел быть частью этой гонки и в то же время так хотел, что не мог усидеть на месте, перезастёгивая перчатки и рыча мотором так, что уши закладывало. Фанаты от этого были в восторге и кричали с трибун. Как радиоведущий и предполагал, людей в красном было больше трети, а вместительность трибун превышала сто сорок тысяч человек. После прозвучавшего зелёного сигнала у гонщиков было ровно пять минут, чтобы выехать из боксов, сделать круг по треку и встать на своё место на стартовой решётке. В последующие двадцать минут там творился настоящий хаос: каждая позиция была отдельным островком мини-паники, на котором гонщик сидел на байке под зонтом, а вокруг него крутились шеф-механик, два парня с переносными стартерами и вентиляторами для охлаждения радиаторов. Поблизости также бродили фотографы, а шинники из Michelin проверяли давление в колёсах. Фогель напомнил то, что они уже обсуждали раньше: — Не забывай про левую сторону шин, — Тэхён не говорил, только кивал. — Первые три круга аккуратнее в третьем повороте, асфальт сейчас остывает очень быстро. Руссо тоже считал необходимым что-нибудь посоветовать: — В Moto2 парни сильно раскатали траекторию в десятом повороте, там теперь много отработанной резины, не суйся на внутренний радиус на первом круге — снесёт перед. Ветер с гор усилился, на обратной прямой тебя будет переставлять влево, держи байк жестче… Инженер по телеметрии был последним, кто хотел шепнуть что-то «Тени»: — Мы залили финальную карту на старт. Первые пять кругов иди на режиме Map 1, как только задняя шина начнет плыть — переключайся на Map 2, мы зарезали там крутящий момент, чтобы поберечь резину к концу гонки. Ровно без пяти минут два зазвучала сирена, заставляя механиков торопливо сдёргивать шинные грелки, забирать вентиляторы и бегом уходить за бетонную стену пит-лейна вместе с остальной командой. Теперь Тэхён, Марко и все остальные оставались один на один с трассой. Визоры были защёлкнуты, всё внимание на времени и дороге. В два они поехали на прогревочный круг, виляя зигзагами, чтобы хорошенько прогреть резину и проверить карбоновые тормоза. Марко, ясное дело, не упустил возможности обогнать Тэхёна на пару сантиметров и порычать рядом, заодно прогревая толпу. Но Тэхёну на это ребячество было плевать. У него было всего две минуты, чтобы вернуться на своё место, настроиться и выжать сцепление, активировав систему занижения подвески. Обороты ревели на максимуме, и от этого тряслись бетонные перекрытия Главной трибуны. Красные огни светофора загорелись и погасли. Старт! С разницей в миллисекунды Тэхён и Марко сорвались со своих мест. Тэхён был в отстающих, виня в этом лидокаин — он притуплял боль, но и чувствительность пальцев тоже. Тэхён не чувствовал левую ручку руля, удерживая её силой, но не ощущая привычную текстуру резины. Переключать карту двигателя на ходу левым пальцем тоже было ювелирной работой. Но многолетняя практика давала своё — он справлялся даже если пальцы ощущались ватными. Двигался плавно, быстро, настигая Марко на третьем круге, когда шины уже вышли на рабочую температуру, но бак мотоцикла ещё был максимально забит топливом. Байк был тяжёлым и тянул Марко за собой, благодаря чему Тэхён смог немного вырваться. Это было самое начало, но ощущалось ужасно-прекрасно: скорость, контроль настоящего железного монстра под собой и пробивающаяся жгучая боль. Тэхёну именно это и было нужно, чтобы выкинуть из головы всё, что наговорил ранее Луиджи. Пока он наслаждался моментом, Марко боролся за очередной поворот, входя в него шире, чем нужно. Избыток топлива в баке заставлял переднее колесо сходить с идеальной траектории. Для Тэхёна это был единственный шанс. Он пошёл на риск: вместо того чтобы плавно оттормозиться, он заставил себя симметрично упереться руками в руль, проигнорировав то, как ватная левая кисть едва не соскользнула с ручки от бешеной перегрузки. Внутренности ухнули вниз. Тэхён буквально силой своего тела «сломал» траекторию своего байка, ныряя внутрь поворота, под самый локоть Марко. Красный пластик их обтекателей разделяли считанные сантиметры. Сквозь затонированный визор шлема Тэхён не видел лица напарника, но ощущал его ярость и поток горячего воздуха из чужого выхлопа. На выходе из связки левое колено Тэхёна со стуком чиркнуло по асфальту, а пальцы левой руки, всё ещё не чувствуя нажатия, вслепую ударили по кнопке на руле, переключая карту двигателя на Map 2, чтобы урезать крутящий момент и удержать занос задней шины. В этот момент лидокаин начал коварно сдавать позиции. Сквозь искусственное онемение в левое предплечье ударила первая настоящая, пульсирующая волна боли — мышцы, забитые кровью, начали гореть. Но Тэхён лишь крепче перехватил ручку руля. Мотоцикл вынес его к самой шумной части трека, где трибуны растворялись в крике. Тэхён бросил быстрый взгляд на приборную панель — механики вывели на экран короткое: P1. GAP +0.1. Первая позиция. Лидерство, но призрачное — соперник отставал от него всего на долю секунды. И всё-таки Тэхён вёл эту гонку. Летел на сумасшедшей скорости к финальной черте, потому что за ней было как физическое облегчение, так и моральное, а главное — никакого Луиджи и его запугиваний, никаких обязательств перед спонсорами или командой, только тот лист, что он бережно хранил столько лет, боясь и надеясь, что он однажды ему пригодится. И Наби тоже.