Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

В ту ночь, когда король Визерис I Таргариен решил, что Отто Хайтауэр должен вновь занять пост Десницы короля, шёл дождь. Он рассеянно вертел в пальцах значок Десницы, прокручивая его между пальцами, размышляя над этим вопросом, в то время как тихий стук дождя за окнами действовал успокаивающе. Прошло четыре луны с тех пор, как умер его предыдущий Десница, лорд Лионель Стронг. Должность до сих пор остаётся вакантной. Визерис знал, что Рейнира хочет быть назначенной Десницей. После трагедии в Харренхоле она отложила переезд своей семьи на Драконий Камень и осталась при дворе. Многие обязанности Десницы тем временем легли на неё — к его облегчению, поскольку его ухудшающееся здоровье оставляло ему слишком мало сил. Существовал прецедент назначения наследника престола на этот пост: собственный отец Визериса стал Десницей короля незадолго до своей трагической смерти. Он также понимал, что среди лордов всё ещё есть те, кто сомневается в праве его дочери на наследование. Безусловно, это помогло бы развеять их предубеждения — увидеть, как Рейнира успешно справляется с властью. Но Визерис колебался. С тех пор как Рейнира, будучи виночерпием при Малом совете, впервые настаивала на вмешательстве короны в дела Ступеней, он понял, что она не разделяет его взглядов на поддержание мира в королевстве. В то время как он следовал примеру своего деда, предпочитая решать проблемы дипломатией и переговорами, Рейнира чаще настаивала на решительных мерах. Ни возраст, ни материнство не смягчили её в этом отношении, и в последние луны они не раз сталкивались из-за того, как лучше решать мелкие вопросы, доведённые до сведения короны. Да, Триархия снова совершила набеги на Ступени — это было неприятно, но не настолько, чтобы втягивать корону в очередную трёхлетнюю войну! Мысль о постоянных спорах с воинственной дочерью по вопросам политики его совсем не радовала. Помимо политических разногласий, были и личные. Как бы сильно Визерис ни любил свою дочь и внуков, он не мог отрицать, что в глубине души ожидал их отъезда со двора на Драконий Камень. Напряжение между его женой и дочерью вновь усилилось после рождения маленького Джоффри. Хотя она никогда не говорила этого прямо, он знал, что Алисента Хайтауэр сомневается в законности сыновей Рейниры. Что было совершенно нелепым обвинением. Всего лишь потому, что цвет волос мальчиков больше напоминал их наполовину баратеоновскую бабку и прадеда из дома Арренов, чем их собственных родителей. Хотя Алисента перестала делать намёки на «простонародные черты» его внуков после того, как Визерис ясно выразил своё отношение к этому вопросу, вспышки недовольства поведением Рейниры случались слишком часто. Порой казалось, что Алисента только о ней и говорит. Поддерживать мир между женой и дочерью было утомительно, и он надеялся на передышку, которую даст отъезд Рейниры из столицы. Он также знал, что Алисента станет почти невыносимой, если Рейниру назначат Десницей. Куда делась та тихая и кроткая девушка, что утешала его в луны перед их помолвкой? Визерис часто с трудом находил её черты в женщине, которой стала Алисента. Нет, ради сохранения мира в семье, возможно, лучше было не назначать Рейниру Десницей. Он переключил мысли на другие варианты. Из членов Малого совета лорд Уайлд был слишком жёсток, лорд Бизбери уже не обладал прежней энергией, а сир Тайланд не производил должного авторитета. Великий мейстер предлагал своих кандидатов на пост Десницы, но все они были слишком молоды, не имели доказанных заслуг и не пользовались известностью. На мгновение мысли Визериса обратились к брату. Он не видел Деймона с тех пор, как тот тринадцать лет назад улетел в Эссос с Лейной. Несмотря на все их разногласия, он не мог отрицать, что скучает по брату. К тому же Деймон не раз давал понять, как сильно хочет стать Десницей. Но так же быстро, как эта мысль пришла, Визерис отбросил её, усмехнувшись её нелепости. Краткие сроки службы Деймона в должностях мастера над законами и мастера над монетой ясно показали, что его переменчивый брат плохо подходит для тонкостей управления. Нет, ему нужен был человек, на которого можно положиться, человек знакомый, уже доказавший, что способен справляться с обязанностями Десницы короля. Ему нужен был сир Отто. Алисента недавно напомнила ему, насколько слаженно работали двор и королевство в её юности — и она была права. Отто мог быть отстранён от должности и изгнан со двора после… неподобающего поступка Рейниры и Деймона в том проклятом борделе, но это было давно. За прошедшие годы Отто, несомненно, смирился с тем, что Рейнира унаследует трон, и сможет верно служить короне, как и прежде. Приняв решение и будучи доволен им, он решил наутро отправить ворона в Старомест, чтобы призвать Отто обратно ко двору. После этого он лёг спать.

________________________

В ту ночь Визерису приснился сон. Ему снилась цепь неизбежных событий, ведущие к гибели его семьи. Ему снилось, как горит его свояченица, слышались оскорбления, угрозы и проливалась кровь, а его дом по-настоящему раскалывался. Ему снилось, как его попытки примирения не выдерживают даже одного вечера. Ему снилось, как колокола Великой Септы звенят… возвещая о его смерти спустя несколько дней после неё, пока предатели строят планы возвести на трон ложного короля. Ему снились грохочущие копыта, треск щитов и звон мечей… когда действия предателей ввергают королевство в разрушительную войну. Ему снились драконы, издающие рёв… и падающие с небес один за другим. Ему снился его сын, в короне Завоевателя… как он направляет Солнечный огонь вперёд, чтобы отнять жизнь у Рейниры. И затем узурпатор вновь оказался в Королевской Гавани, восседая на Железном троне с жестокой ухмылкой на не обожжённой стороне лица. Но на глазах Визериса годы начали отступать: мужчина стал юношей, юноша — младенцем, младенец — новорождённым, а мечи трона поднимались вокруг него. Но младенец всё ещё носил на голове корону Завоевателя. Это было зрелище, знакомое Визерису. Это было то, что он видел во сне много лет назад. Его предсказанный сын. С резким рывком и криком, застрявшим в горле, он проснулся.