Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

Через несколько дней после отъезда Рейнис в Пентос у Рейниры появилась возможность поговорить с отцом, когда он пригласил ее в свои покои. Честно говоря, им давно пора было поговорить. Помимо желания обсудить с Алисентой условия урегулирования вопроса о престолонаследии, у нее было еще несколько вопросов. Из-за своей занятости Рейнира почти не замечала, как летит время. Однако прошло уже три недели с тех пор, как ее отец вызвал Отто Хайтауэра и Дейрона ко двору. Их свита миновала Горький Мост и быстро продвигалась по Королевскому тракту, так что они должны были прибыть в Королевскую Гавань в течение недели. И Рейнира до сих пор не знала, нашел ли ее отец какие-либо доказательства измены со стороны Отто. Кроме того, ей приходилось совмещать множество обязанностей. Простая истина заключалась в том, что королю нужно было что-то предпринять в связи с пустующими местами в Малом совете. Тем более что лорд Корлис теперь ожидал, что корона вмешается в дела Ступеней. Поэтому, когда отец наконец вызвал Рейниру на разговор, она испытала облегчение. Особенно после того, как несколько дней назад за ужином она попыталась поговорить с ним наедине, но получила отказ. Проходя мимо сира Харрольда, который впустил ее в покои, она с удивлением увидела, что отец сидит за столом, а не возится со своей валирийской моделью, как обычно. — Рейнира. — Отец тут же встал и заключил ее в объятия. Она еще не привыкла к тому, что он так демонстративно выражает свою любовь, но не могла не насладиться этими теплыми объятиями. Отец отстранился, обхватил ее щеку ладонью и окинул взглядом. — Ты выглядишь уставшей, дитя мое. Как ты спала? Несмотря на все старания горничных замаскировать синяки под глазами с помощью пудры, темные круги никуда не делись, и с их краснотой мало что можно было поделать. Они с отцом уже несколько недель каждый вечер ужинали всей семьей, и он только сейчас заметил ее усталость? Ее мать часто шутила, что наблюдательность ее мужа оставляет желать лучшего, и она была права. — Я неплохо сплю, отец, когда есть возможность, — ответила Рейнира. — В последнее время у меня было много дел. Большая часть Малого совета... нездорова, а мне приходится присматривать за мальчиками без Лейнора... Отец отмахнулся от ее беспокойства, отвернулся и вернулся за свой стол. — За вашими сыновьями всегда присмотрят ваши дамы, а также горничные и стражники. Хорошо, что отец отвернулся, потому что Рейнира не смогла сдержать презрительной усмешки. Для женщины ее положения было обычным делом проводить с детьми совсем немного времени, но, будучи беременной Джейсом, она решила играть более активную роль в воспитании. Из-за равнодушия отца и того, что мать часто беременела или восстанавливалась после потери ребенка, Рейнира часто мечтала о том, чтобы родители уделяли ей больше любви и внимания. Она знала, что ее бедная мать проводила бы с ней больше времени, если бы могла, но обида на отца за то, что он не уделял ей внимания, и чувство неполноценности, которое она из-за этого испытывала, никуда не делись. Она не хотела, чтобы ее любимые мальчики испытывали то же самое. Но у твоего отца дела идут лучше. По крайней мере, он старается. Это уже что-то значит. — Однажды Джейс станет королем, — ответила она, возможно, чуть резче, чем хотела. — Ему пойдет на пользу мое наставничество. — Наставничество, которого сама Рейнира никогда не получала после того, как ее назвали наследницей отца. Должно быть, ее гнев был очевиден, потому что отец замер за своим креслом и оглянулся на нее. Несколько мгновений он вглядывался в ее лицо, а затем на его лице появилось огорченное выражение. — Конечно, Рейнира. Я прошу прощения. Джейс — будущее нашего дома и королевства. Нельзя пренебрегать им. Как я пренебрегал тобой, — осталось невысказанным. Хотя, казалось, ее отец наконец осознал свои ошибки по отношению к ней. Рейнира коротко кивнула в знак того, что принимает его извинения. Сев за стол, отец жестом пригласил ее сделать то же самое. — Я понимаю, что взвалил на тебя много работы, но это ненадолго. Как только с Отто будет покончено, ты официально займешь должность моей десницы, и мы назначим в Малый совет новых людей, верных мне. Ты моя наследница, и я верю, что ты справишься со своими обязанностями. Сев на свое место, Рейнира лихорадочно пыталась придумать ответ. По правде говоря, она пришла на эту встречу, чтобы либо попросить отца самому разобраться с некоторыми возникшими проблемами, либо назначить временного лорда-командующего флотом и советников. По крайней мере, Санса Тарли вместе с подчиненными лорда Уайлда выполняла обязанности лорда-законника. Семь чертей, корона вот-вот вступит в войну на Ступенчатых островах, а официальный командующий королевским флотом заперся в своих покоях. Но если ее отец считал, что она не справится с ролью наследницы... Несмотря на то, что он пообещал ей свою поддержку после того, как ему приснился сон, что должно произойти, чтобы он решил, что Эйгон — лучший вариант для сохранения единства королевства? — Конечно, отец, — наконец сказала Рейнира. — Я тебя не подведу. — Ей просто нужно будет переложить на кого-то часть своих обязанностей. Может быть, лорд Касвелл мог бы разобраться с проблемами дома Тиреллов, связанными с урожаем? Он давно был ее сторонником и, как уроженец Простора, наверняка знал о сельском хозяйстве больше, чем она. По крайней мере, сир Элмо Талли заверил ее, что будет активнее заниматься проблемами Речных земель, так что с этим она разобралась. Что касается запросов королевского корабела, то при дворе должен был быть кто-то, кто мог бы консультировать ее по вопросам судостроения, пока не вернется Лейнор. А это должно произойти в ближайшее время, ведь Лейна должна родить со дня на день, да присмотрят за ней боги. А фрейлины Рейниры могли бы взять на себя часть ее корреспонденции. Что касается остального, то сколько же на самом деле нужно людям спать? — Я знаю, что не будешь. — Отец улыбнулся, его глаза сияли. — Я хотел поговорить о своих идеях по обеспечению твоего будущего правления. Рейнира едва сдержала стон. Ей действительно нужно было обсудить Ступени с отцом, пока ситуация там не усугубилась. Редвины и Мандерли жаловались на пропавшие корабли, а еще была сделка с Веларионами: они должны были поддержать ее как верховную правительницу в обмен на то, что корона заселит острова. — Я считаю, что Ступени — разумная тема для обсуждения… Ее отец покачал головой. — Не волнуйся. Со временем мы разберемся с Триархией. Я не закрываю глаза на опасность, которую она представляет для королевства и нашего судоходства, особенно после заключения союза с Дорном. Три Дочери не получат ни единого шанса. В то время как Рейнира привыкла к тому, что ее отец годами игнорировал проблемы, с которыми не хотел иметь дела, сейчас, когда он говорил о Триархии, было что-то другое. Стальные нотки в его голосе подсказывали, что слова не были пустым звуком. Хотя она была не согласна с тем, что они могли бы еще больше отложить свое вмешательство. — Итак, — продолжил ее отец, перебирая какие-то бумаги перед собой, — первое, что нам нужно сделать, — это созвать лордов королевства, чтобы они принесли тебе новую присягу. Многие из тех, кто поклялся поддерживать тебя, когда тебе было четырнадцать, уже умерли. Я полагал, что их преемники сдержат слово, но, что ж, я многого не знал. Она не стала бы отрицать, что в этой идее есть смысл. Если лорды поклянутся еще раз, никто не усомнится в том, что король хотел, чтобы она заняла его место на троне. А те, кто нарушит свое слово после ее восшествия на престол, будут заклеймены клятвопреступниками. Однако Рейнира до сих пор слышит слова Рейнис: что бы ни сделал ее отец, это не будет иметь значения, если после его смерти на престол взойдет Эйгон. Сколько лордов оказались достаточно благородными, чтобы сдержать свое слово, несмотря на корысть и убеждение, что женщина не должна править? — Вреда точно не будет, — осторожно сказала Рейнира, не будучи уверенной, что это принесет столько пользы, на сколько рассчитывал ее отец. — Среди знатных домов у нас уже есть новый лорд Ланнистер, лорд Баратеон, лорд Старк, лорд Грейджой и лорд Тирелл. — Она не могла отрицать, что ей было бы приятно увидеть, как чрезмерно гордый лорд Джейсон Ланнистер преклонит перед ней колено. — Может быть, их наследники тоже принесут клятву? Видит бог, лорд Гровер Талли, казалось, уже лет десять как при смерти. — Отличная идея. — Отец сделал короткую пометку. Если бы все лорды королевства собрались в одном месте, у короля появилась бы возможность издать еще один указ, если бы он на это согласился. — У меня тоже была идея, которую я хотела бы вам предложить, — продолжила Рейнира, пытаясь понять, насколько он готов к такому. — Чтобы укрепить свое положение в качестве вашей наследницы и влиятельной фигуры в королевстве. Ее отец поерзал в кресле, но не сводил с нее глаз и, казалось, был заинтригован ее репликой. Она глубоко вздохнула. — Я подумала, что ты мог бы сделать меня верховной леди Королевских земель. Глаза отца расширились, но она продолжила, прежде чем он успел возразить. — Эту должность мог бы занимать наследник престола. В Королевских землях сейчас нет правителя, как в других регионах королевства, поэтому все вопросы решаются напрямую с короной. Если бы такой правитель появился, ими можно было бы управлять более эффективно, чем сейчас. Что было правдой, даже если это и не было главной причиной, по которой Рейнира предложила эту идею своему отцу. — Это также укрепило бы мое положение, ведь десятки домов присягнули бы мне на верность... Отец поднял руку, чтобы прервать ее, но на его лице играла улыбка. — Звучит идеально, Рейнира. Я рад, что ты относишься ко всему этому серьезно. Она пыталась понять, не было ли это оскорблением в адрес ее поведения в прошлом, когда отец продолжил. — Когда лорды придут, чтобы принести тебе новую присягу, лорды Королевских земель могут принести дополнительную клятву в том же духе, — он обмакнул перо в чернильницу и добавил еще несколько строк к тем, что уже были на пергаменте. — И я могу официально присвоить тебе этот титул на глазах у всех собравшихся. Это оказалось... проще, чем ожидала Рейнира. Ей даже не пришлось упоминать о своем плане по примирению с лордом Корлисом. И отец не стал указывать ей на то, сколько работы ей предстоит, ведь он собирался назначить ее своей десницей. Впрочем, сейчас его это, похоже, не слишком беспокоило. — Я подумал, что можно провести церемонию в следующем квартале, — продолжил ее отец. — Так у всех будет достаточно времени, чтобы подготовиться и приехать. О боги, четверть года? Ее первоначальное вступление в права наследования было организовано гораздо быстрее, но это стало возможным только потому, что многие лорды и рыцари уже прибыли в Королевскую Гавань на турнир в честь наследника. Бедный малыш Бейлон. Но даже тогда члены Малого совета неделями носились как угорелые, пытаясь все подготовить. В сложившихся обстоятельствах корона не могла организовать подобное мероприятие за такой короткий срок. Тем более что человек, в чьи основные обязанности входила организация подобных мероприятий, сейчас находился в своих покоях. Хотя это может стать поводом для переговоров с Алисентой. — Отец, при всем моем уважении, мы ни за что на свете не успеем принести клятву в течение трех месяцев, учитывая нынешнее положение дел в Малом совете. Возможно, если бы Королева смогла помочь... Рука отца с грохотом опустилась на стол, лицо исказилось от гнева. — Эта женщина больше никогда не будет вмешиваться в дела короны! Я дал ей слишком много свободы действий, и этого оказалось достаточно, чтобы ее сын-узурпатор занял трон. — Я понимаю, что этот сон несколько испортил твое отношение к Королеве, — ответила Рейнира. — Но ты не можешь вечно держать ее взаперти в покоях и не обращать на нее внимания. Она была не в лучшем расположении духа, когда я навещала ее несколько недель назад... — Ты навещала ее? — резко перебил он. Черт. — Это касалось дела Малого совета: недавней петиции Редвинов о пропавших кораблях в Степенных островах. У королевы были оригиналы переписки и другие необходимые мне сведения. Отец долго смотрел на нее, а потом вздохнул. — Будь осторожна. Я увидел во сне достаточно, чтобы понять, что ты испытываешь... некоторую нежность к королеве. Не позволяй этому затуманить твой разум. Что, во имя семи преисподних, это должно было значить? Он не мог знать — нет, Рейнис могла понять, что на самом деле она чувствовала к Алисенте, но не ее недалекий отец. Не тот, кто взял в жены девушку, которую она любила. — Отец, мы с Рейнис говорили об Али… Королеве, когда моя добрая матушка была в Королевской Гавани. Вы должны понимать, что ее настойчивые притязания на трон Эйгона — главное препятствие на пути к моему мирному восхождению на престол. Вы сами это говорили! Если бы мы смогли договориться с королевой, чтобы она этого не делала, мое положение стало бы лучше. — Ты все еще думаешь, что вы двое сможете договориться? — пробормотал он себе под нос, прежде чем одарить ее улыбкой, в которой было поровну жалости и снисходительности. — Ты уже пыталась пойти по этому пути, но потерпела неудачу. Что ты собираешься предложить королеве на этот раз? Рейнире не понравилось ни выражение его лица, ни тон, но, по крайней мере, отец, похоже, был готов прислушаться к ее предложению. — Та, которая видит, что ее сыновья, особенно Эйгон, получили компенсацию за то, что признали меня своей законной наследницей. Рейнис хотела назначить всем троим пожизненное содержание от короны и лордов... Ее отец качал головой. — Я говорил тебе, какую угрозу представляют эти люди, а ты хочешь предоставить каждому из них базу для борьбы против нас? Дать им деньги, людей и больше власти, чем у них было, когда они свергли тебя? — недоверчиво закончил он. Эти люди? Эйгону, самому старшему, было всего пятнадцать лет. — Они принцы королевства, — возразила она. — Такие должности могли бы удовлетворить амбиции Королевы в отношении ее сыновей и сгладить любые обиды с их стороны, — хотя Рейнира сомневалась, что Эйгону вообще есть дело до короны. —Что вы собираетесь делать с мальчиками? — спросила она, небрежно махнув рукой. — Запереть их в покоях до конца их дней? Он отвернулся от нее и ничего не ответил, молчание затягивалось. О, он не мог говорить серьезно. — Ты собираешься держать их взаперти до конца их жизни? — сухо спросила она. — И что ты предлагаешь мне делать? — резко ответил отец, и в его сиреневых глазах появилась незнакомая жесткость. — Все трое — вероломные узурпаторы. Думаешь, я должен оставить их в живых, чтобы они потом угрожали тебе? Рейнира не ожидала, что разговор примет такой оборот. Ее отец всегда избегал конфликтов, и она не думала, что он будет так яростно возражать против переговоров с Алисентой. Для него наверняка было бы облегчением, если бы вражда между его дочерью и женой прекратилась и дом Таргариенов воссоединился. Но вместо этого он выбрал совершенно другой путь к миру. В королевстве были и другие знатные люди, чьи родственники оказались за решеткой из-за угрозы их власти. После того как лорд Креган Старк достиг совершеннолетия, он был вынужден заключить в тюрьму своего дядю и двоюродных братьев, поскольку первый не спешил отказываться от власти регента Севера. Кузина Рейниры, леди Джейн Аррен, заключила их общего кузена, сира Арнольда, в небесную темницу в Орлином Гнезде после того, как он попытался узурпировать власть своей госпожи. Однако в тех случаях заключенные действительно совершили что-то, что оправдывало их приговор, а не были наказаны за действия, совершенные во сне. И эти заключенные не были принцами королевской крови, сыновьями короля. Неужели он забыл, что эти мальчики тоже были его детьми? — Отец, они твои сыновья, твоя кровь. Как ты можешь даже думать об этом? —спросила Рейнира, пытаясь найти хоть малейшую слабинку в его решимости, хоть какой-то намек на то, что он может передумать. — Дейрону десять лет. Он родился всего на несколько месяцев раньше Джейса, и она даже представить себе не могла, что сделает такое со своим сыном. — Ты правда хочешь запереть своих сыновей до конца их дней, хотя они не сделали ничего плохого? Решительное выражение лица ее отца не изменилось. — Да, но они поступят неправильно, и это лучший способ этого не допустить. Чтобы наша семья была в безопасности. Семья, которая, судя по всему, отвергла всех ее сводных братьев. Неужели этот сон так повлиял на отношение отца к сыновьям, что он полностью отрекся от них? Очевидно, что взывать к чувствам отца бесполезно, придется прибегнуть к логике, чтобы он понял, насколько нелепа эта идея. — Думаете, Королева смирится с таким отношением к своим сыновьям? Если бы разговор не был таким серьезным, она бы рассмеялась. Алисента всегда умела держать себя в руках лучше, чем Рейнира, но, если ее довести до предела, она может и когти выпустить. — Это ее больше не касается, — ответил он. — Как только Дейрон вернется в крепость, а с Отто будет покончено, я отправлю королеву в монастырь. Она сможет провести остаток своих дней в созерцании Семерых. Учитывая ее приверженность вере, думаю, ей это даже понравится. Он совсем не знал Алисенту. Да, ее вера была важным ориентиром, дарящим утешение и чувство защищенности, но это было не все, чем была Алисента. Возможно, в первые годы ей было некомфортно, но, как бы ни было больно Рейнире в то время, Алисента вжилась в роль Королевы. Она настояла на том, чтобы ее приняли в Малый совет, и не боялась высказывать свое мнение по самым важным вопросам королевства. Она спорила и препиралась с этими людьми до тех пор, пока у них не осталось иного выбора, кроме как уважать ее за это. Пока у Рейниры не осталось иного выбора, несмотря на ее все еще не утихший гнев. Алисенте нравилось участвовать в управлении королевством, в том, что давало ей власть Королевы. Возможно, она унаследовала веру Алирии Редвин, но пусть никто не говорит, что Алисента не была дочерью Отто Хайтауэра. Но, помимо этого, Рейнира с трудом представляла себе Красный замок без Алисенты. С тех пор как она приехала в Королевскую Гавань в возрасте шести лет, Алисента была частью ее жизни — и в хорошие, и в плохие времена. Если отправить ее в монастырь... в жизни Рейниры образуется пустота. От волнения она начала вертеть одно из колец на пальце. — Королева не смирится с такой участью. И что вы будете делать, если Хайтауэры поднимут знамена в поддержку своих обиженных родственников? Корона уже собиралась обвинить Отто в измене, а теперь ее отец предлагал лишить Алисенту ее положения и запереть ее сыновей? Даже если бы мальчиков держали в их нынешних покоях, притворная болезнь не могла бы продолжаться вечно, и двор рано или поздно начал бы задавать вопросы. — Если Хайтауэры настолько глупы, что поднимут свои знамена, то без Тезариона они не смогут продвинуться к северу от Медового озера, — отец был уверен в этом. — Я думала, вся суть в том, чтобы предотвратить войну, — возразила Рейнира. — А не развязать ее. — Смысл в том, чтобы после моей смерти ты взошел на престол без сопротивления, — сказал он, подавшись вперед. — Если для этого придется вступить в конфликт, так тому и быть. Боги, где же был тот человек, который три года медлил, пока Деймон и лорд Корлис сражались на Ступенях без поддержки короны? — Мы можем избежать конфликта, если договоримся с Королевой о том, что она откажется от притязаний Эйгона. Несомненно, это будет лучше для долгосрочной стабильности королевства. Если мы наделим ее трех сыновей титулами лордов и выдадим Джейса за Хелейну, то... — Нет, — перебил ее отец. — Джейс женится на Баэле. Однажды она станет его королевой. Это застало Рейниру врасплох. Изначально она хотела обручить Джейса и Хелейну по нескольким причинам: чтобы унять слухи о незаконнорожденности ее сыновей, которые вновь поползли после рождения Джоффа; чтобы найти общий язык с Королевой через общего внука, который однажды унаследует трон; чтобы Хайтауэры и остальные «зеленые» не решались выступать против нее из-за этого внука. В глубине души она даже хотела, чтобы их с Алисентой линии соединились, как они и мечтали в юности. В отсутствие негласного брака, который мы так и не заключили. После разговора с Рейнис свадьба Джейса и Хелены стала лишь одним из способов удовлетворить стремление королевы видеть своего сына на троне. — Хотя Баэла, возможно, довольно… своенравна, — продолжил он, — у нее более подходящий для королевы характер, чем у Хелены. А если поженить Джейса и Баэлу, это укрепит ваши с Деймоном позиции. Рейнира не смогла сдержать усмешки, услышав последнее. — Немного поздновато беспокоиться о притязаниях Деймона. И мне не нравится, что ты строишь планы по женитьбе одного из моих сыновей, не посоветовавшись со мной, — может, ее отец и король, но она все же мать Джейса. Хотя, если говорить о Хелейне... —Что ты собираешься делать с Хелейной, раз уж ты намерен запереть ее братьев и отправить ее мать в монастырь? Тоже отправить ее в монастырь? Чтобы она вышла замуж за Люка? — в ее голосе зазвучал сарказм. Но отец этого не заметил. — Я подумывал обручить Люка с одной из дочерей лорда Борроса. — Его глаза заблестели, когда он пролистал бумаги и достал что-то похожее на копию генеалогического древа Баратеонов. — Наш новый лорд Баратеон не его отец, и дом Баратеонов рискует забыть о своей преданности короне, о своей крови. Как будто Люк не правнук тети лорда Борроса. Семь кругов ада, при определенном освещении Люка можно было бы принять за Баратеона с его черными волосами! Ее отец, казалось, искренне возмущался тем, что лорд Боррос не обращает внимания на то, что в жилах ее сыновей течет кровь Баратеонов. Или обратил бы, если бы мальчики действительно были потомками Джоселин Баратеон по линии Лаэнора. Иногда Рейенира задавалась вопросом, знает ли ее отец правду о том, кто был отцом Джейса, Люка и Джоффа, и подыгрывает ли он уловке, которую они с Лейнором придумали. Но тогда он сказал бы что-то вроде этого, когда они были бы наедине. Уже не в первый раз она боролась с желанием сказать ему правду, чтобы заставить отца признать, что он чуть не принудил ее к браку с Лейнором. По крайней мере, тогда он перестал бы рассказывать эту дурацкую историю о своей старой кобыле. — Отец, — медленно начала Рейнира, — я ценю твои попытки помочь мне, но, думаю, нам стоит действовать иначе. — Раз уж он делает все это ради нее, она должна иметь право голоса? — Я знаю, что увиденное во сне повлияло на твое отношение к Королеве и сыновьям, но не думаю, что мы должны так быстро отказываться от мирного решения. Разговор с Рейнис возродил в Рейнире надежду на то, что они с Алисентой не обязательно должны быть врагами. Возможно, они даже снова смогут стать подругами. Она не допустит, чтобы эта надежда угасла из-за паранойи отца. — Что плохого в том, чтобы посмотреть, как Али… Королева отреагирует на такое предложение? — продолжила она. — Нет, Рейнира, — сказал он, устало откидываясь на спинку стула. — Когда-то я думал, что примирение — это выход, но это была глупая надежда. Я не мог смириться с правдой, которая была у меня перед глазами. — Несмотря на решимость отца, в его голосе слышалась слабость. Рейнира заметила, что за последние недели его волосы поредели еще сильнее. Из-за этого, а также из-за его осанки и бледности лица она никогда не видела отца таким изможденным. Несмотря на то, что они ссорились, Рейниру охватило беспокойство. — Как ты себя чувствуешь в последнее время? — спросила она. — Пока Орвиль в заточении, заботятся ли его помощники о твоём здоровье и пытаются ли вылечить от того, что беспокоит? — Наверняка за эти недели король остался без внимания Верховного мейстера. — Я ценю твою заботу, дитя моё, но она неуместна. Мейстеры делают всё возможное, чтобы облегчить мои страдания, но они так и не приблизились к разгадке причины. Некоторые вопросы находятся в руках богов. — Он посмотрел на кольцо её матери на своём пальце, а затем поднёс его к губам и поцеловал. — И я знаю, что моя Эймма будет ждать меня, когда придёт мой час. Было приятно слышать, что отец до сих пор скорбит по матери, но она надеялась, что до этого еще далеко. — Ты мало о ней рассказываешь, — она ничего не могла с собой поделать, и ее голос дрогнул. — Даже спустя столько времени. Его губы дрогнули в улыбке, но радости в ней не было. — Через несколько лет твоя мать будет мертва уже дольше, чем мы женаты. Я боюсь этого дня. Рейнира помнила, как отмечала годовщину смерти матери, которая была с ней больше половины жизни. В тот день она вообще не выходила из своих покоев. Протянув руку, она нежно обхватила кольцо отца. — Моя дорогая девочка, не думаю, что я когда-либо по-настоящему извинялся перед тобой. — В его лиловых глазах стояли слезы, когда он с грустью смотрел на Рейниру. — Это мое высокомерие, моя гордыня отняли у нас твою мать. Если бы я мог вернуться в прошлое… Увы, я могу лишь сказать, что сожалею. Тебе понадобилось всего пятнадцать лет. Она подавила инстинктивный ответ, и в груди у нее вспыхнула ярость из-за его наглости: он заставлял ее мать вынашивать одну беременность за другой, ослабляя ее, пока последняя не унесла ее жизнь. Он не рассматривал никого, кроме своего нерожденного сына, в качестве наследника престола. И все равно все это оказалось бесполезным, когда он объявил наследницей ее, пока еще не остыл прах ее матери и Бейлона. Он ждал ее ответа, и в его глазах мелькнул слабый проблеск надежды. На что он надеялся — на ее прощение? После того как он набрался наглости и сказал ей, что прости? Прощение не вернет ее мать. Прощение не позволит ее матери пережить все те моменты из жизни Рейниры, которые она упустила: ее провозглашение наследницей, свадьбу, рождение детей. Прощение не позволит ее матери пережить все те моменты из ее собственной жизни, которые она упустила. Но он знал это. Рейнира почувствовала, как гнев покидает ее. Ее отец знал, что ни его слова, ни поступки не вернут ее мать, не вернут его первую жену. Судьба Эйммы Аррен давно предрешена, им остается только идти вперед. И он старался. Она посмотрела на темные круги у него под глазами, на пергамент на его столе, над которым он работал, чтобы обеспечить ей будущую корону. Он старался стать для нее лучшим, даже если она была не согласна с его методами. Может, этого было достаточно? — Не уверена, что смогу когда-нибудь простить тебя за то, что ты не назвал меня своей наследницей раньше, — сказала Рейнира, и эти слова жгли ей язык, как пепел. — За то, что ты обрек мою мать на долгие годы страданий, когда она теряла одного ребенка за другим. За то, что из-за твоего желания иметь сына она погибла. Ее отец склонил голову, словно готовясь принять любое обвинение в свой адрес. Он пятнадцать лет переживал смерть ее матери. И столько же страдал от угрызений совести. Рейнира почувствовала, как слезы застилают ей глаза и текут по щекам. Она протянула свободную руку и обхватила ладонь отца обеими своими. Кожа была тонкой, как бумага, там, где болезнь оставила ее натянутой на костях. Он не был идеальным, но все же он был ее отцом, единственным родителем, который у нее остался. — Но мы можем попытаться двигаться дальше вместе, — дрожащим голосом продолжила она. — Я уверена, что она бы этого хотела. Отец тяжело вздохнул и разрыдался.

______________________

Чувствуя себя эмоционально опустошенной после разговора с отцом, Рейнира решила сделать перерыв в работе до конца утра. Она почти час укачивала Джоффа и пела ему колыбельные, когда он начинал капризничать. В отличие от Джейса, который был тихим ребенком, и Люка, который был шумным, ее младший сын чувствовал себя хорошо, только когда на него обращали внимание. Когда пришло время кормить Джоффа, она передала его кормилице. Маленький оранжевый детеныш Джоффа слетел с плеча Рейниры и направился к Пэнси. Затем Рейнира направилась на тренировочный двор, где должны были находиться двое других ее сыновей. Как и следовало ожидать, она увидела, как Джейс слегка спаррингует с сиром Стеффоном, а сир Карл тренируется с Люком против одной из соломенных фигур. Не желая их отвлекать, она просто тихо сидела и наблюдала. Но вскоре Джейс заметил ее. — Мама! — его перепачканное грязью лицо просияло, когда он оторвал одну руку от рукояти деревянного меча, чтобы помахать ей. Об этом он вскоре пожалел, потому что сир Стеффон воспользовался его замешательством и выбил меч из рук Джейса. — Эй, я не был готов! — возмутился он, отряхивая руку. Рейнира вышла во двор и присоединилась к ним, когда сир Стеффон закончил отчитывать Джейса за то, что тот отвлёкся от противника. В этот момент к ней прижалось теплое маленькое тельце, и ей пришлось сделать полшага назад, чтобы не потерять равновесие. — Мама, ты меня видела, ты меня видела? Глядя на Люка, Рейнира заметила, что он тоже перепачкался в грязи, а его светло-коричневая кожа потемнела от напряжения. — Ты очень усердно тренировался, — похвалила она его, целуя в пропитанные потом кудри. — И ты неплохо справлялся с сиром Стеффоном, пока я тебя не отвлекла, — добавила она, повернувшись к Джейсу, стоявшему рядом. Он достиг того возраста, когда ему было неприятно, когда мать проявляла к нему нежность на людях, и он не собирался ее обнимать, как это делал Люк. Джейс посмотрел вниз, пиная землю ногами. — Мне уже лучше. Ее маленький перфекционист. После инцидента между сиром Кристоном и Харвином на тренировочном дворе Рейнира и Лейнор решили, что мальчикам нужен другой учитель фехтования. Эту роль взял на себя сир Стеффон, а Карлу он помогал, когда тот был свободен. Вскоре сир Стеффон признался, что мальчики отстают в мастерстве. Однако за несколько месяцев упорных тренировок их навыки заметно улучшились. Ты неплохо справляешься, мой принц, — похвалил его сир Стеффон. — Даже сир Райам Редвин не знал всего в свои десять. Джейс попытался улыбнуться, но Рейнира видела, что он недоволен своим выступлением. — У меня выдалось немного свободного времени, и я подумала, что мы могли бы вместе пообедать, — предложила она. Лицо Люка просветлело, но Рейнира не могла сказать, что стало причиной — мысль о еде или о том, что он проведет время с матерью. — Но сначала вам обоим нужно принять душ, — продолжила она. — Вы грязные!

______________________

Время, проведенное с сыновьями, успокоило Рейниру, но после полудня у нее накопилось больше дел, чем ей хотелось бы. Возникли опасения по поводу прочности большого моста на Королевском тракте к северу от Дарри; она распорядилась отправить туда оценщиков вместе с небольшой свитой стражников. Лорд Бисбери попросил о встрече, чтобы обсудить какие-то вопросы, связанные с таможенными пошлинами в Ланниспорте; она назначила ее на следующий день. Сэр Альфред Брум, рыцарь, долгое время служивший в гарнизоне Драконьего Камня, был убит в драке в таверне. Королева выделила средства на содержание его вдовы и детей. Однако, пока Рейнира выполняла свою работу, ее мысли не могли не блуждать. Из-за эмоционального накала их разговора с отцом они так и не пришли к единому мнению о том, что делать с Алисентой. Возможно, ее отец сейчас не готов это услышать, но нельзя же всю жизнь держать его сыновей взаперти и отправить Алисенту в монастырь. Ей просто нужно было показать ему, что есть реальная альтернатива. Их последний разговор с Алисентой прошел плохо, но если Рейнира сможет наладить отношения между ними, это докажет ее отцу, что можно прийти к мирному соглашению. В худшем случае она всегда могла бы призвать Рейнис ко двору, чтобы та выступила в ее защиту. Если будет на то воля богов, Лейна скоро благополучно родит, и тогда добрая мать Рейниры вернется на этот берег Узкого моря. У Рейниры всегда было впечатление, что ее отец немного побаивается кузины, у которой он фактически отобрал трон. Или, может быть, «побаивается» — не совсем подходящее слово, но она никогда не видела, чтобы отец пытался навязать свою королевскую волю принцессе Рейнис Таргариен. Его старшая кузина наверняка могла бы вразумить его. Рейнира как раз приложила печать к письму для своего управляющего на Драконьем Камне, когда в дверь постучали. — Принцесса, служанка с посланием, — объявил сир Лорент. — Входите, — ответила она, убирая печать в футляр. Служанка быстро вошла в комнату и присела в реверансе перед столом Рейниры. — Прошу прощения, принцесса. Я прибиралась в покоях королевы, и она попросила вас зайти. Довольно… настойчиво просила. Это означало, что она злится - прекрасно. Рейнира взглянула на стопку пергаментов, с которыми ей еще предстояло разобраться, и едва сдержала стон. Она не собиралась налаживать отношения с Алисентой именно сейчас, но игнорировать ее было бы неправильно. Руководствуясь этой логикой, она отложила работу и направилась через крепость в покои Королевы. К счастью, на страже стояли те же гвардейцы, которых она отчитала в прошлый раз, и они без лишних вопросов впустили ее. Казалось, Королева ждала ее и быстро встала со стула, как только Рейнира вошла в комнату. Алисента выглядела не так собранно, как несколько недель назад. Ее распущенные волосы ниспадали на плечи, чего Рейнира не видела уже больше десяти лет. На ней все еще было одно из ее зеленых платьев, но оно казалось слишком свободным, как будто она похудела. На самом деле Алисента выглядела наименее царственно с тех пор, как взошла на престол. — Когда меня выпустят из этих покоев? — спросила Королева, направляясь к ней. — Уже должно быть очевидно, что я не больна. В ее голосе звучали привычные властные нотки, но Рейнира уловила едва заметную дрожь. Алисента была встревожена. Или напугана. Она мало что могла сделать, чтобы облегчить это положение дел, пока отец не прислушался к ее совету по этому поводу. Она глубоко вздохнула. — Как я уже говорила, это зависит от короля… Королева подняла руку, словно желая что-то показать, но при этом привлекла внимание к своей правой руке. Увидев рваные и ободранные кутикулы, Рейнира резко замолчала. Алисенте с детства приходилось бороться с привычкой наносить себе повреждения, когда она нервничала. Однако Рейнира думала, что после замужества эта привычка осталась в прошлом. Увидев, куда направлен ее взгляд, Королева поспешно спрятала обе руки за спину. — Это решать королю, — слабым голосом повторила Рейнира. — Рейнира, что происходит? — Королева отбросила все притворство и почти умоляла ее ответить, подойдя на расстояние вытянутой руки. — Я уже несколько недель не видела своих детей, только посылала им письма. Эйгона и Эймонда тоже держат взаперти, почти ничего не объясняя. Сколько бы я ни писала, до меня не доходят новости о том, что происходит с Визерисом и при дворе. По мере того как Алисент говорила, ее речь становилась все более торопливой, и к концу она почти задыхалась. Похоже, что, стремясь помешать Алисенте вмешиваться в его планы, отец оставил жену наедине с ее мрачными мыслями. Несмотря на то, что они уже давно не дружили, Рейнира всей душой хотела успокоить Алисенту. Даже если для этого ей пришлось бы солгать. — Считается, что многие придворные заразились какой-то болезнью, — сказала Рейнира. — Какой-то разновидностью летней лихорадки. Король лишь хочет остановить ее распространение. — Но не Хелейна? Конечно, если бы возникло подозрение, что мы все заразились какой-то неизвестной болезнью, ее бы тоже проверили. Так почему же Хелену оставили в покое? Королева поднесла один из своих уже ободранных пальцев ко рту. Недолго думая, Рейнира протянула руку и взяла ее в свою, крепко сжав. Пальцы Алисенты были такими же холодными, как и всегда. Но от этого прикосновения все равно исходило необъяснимое ощущение тепла. Они обе замерли на мгновение, а потом глаза Королевы расширились от ужаса. В этот момент Рейнира поспешно отдернула руку. — Прошу прощения. Старая привычка. Так она отвлекала Алисенту от мыслей о самоубийстве, когда они были детьми. Отойдя на некоторое расстояние, Рейнира попыталась сделать вид, что ее не трогает бедственное положение Королевы. — Хелейна в порядке. Я вижусь с ней каждый день за ужином с отцом и сыновьями. Королева долго и неподвижно смотрела на нее, а потом резко мотнула головой. — Она спрашивала обо мне и своих братьях? Рейнира открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Теперь, когда она об этом подумала, то поняла, что Хелейна ни разу не спросила о пропавших членах ее семьи в присутствии Рейниры. Должно быть, отец держит ее в курсе. — Не для меня, но я уверена, что она с нетерпением ждет встречи со всеми вами. — И когда же это произойдет? — с мольбой в глазах спросила Королева. Рейнира боролась с желанием утонуть в этих глазах. Они всегда были самой привлекательной чертой Алисенты. Ну и волосы, конечно. Неужели Королева делает это нарочно? Эти чертовы оленьи глаза не раз подчиняли Рейниру своей воле в их юные годы. Она глубоко вздохнула и почувствовала, что ее самообладание ослабевает. — Я поговорю с королем. Возможно, мне удастся убедить его... ослабить меры предосторожности в отношении вас и ваших сыновей. Теперь, когда Алисента была рядом, все тревоги ее отца о конфликтах, смертях и бедствиях казались такими далекими. Как бы далеко они ни ушли от тех двух девочек, которые вместе бегали по крепости, Рейнира просто не могла представить, что пойдет на войну против Алисенты. Алисенты, которая в детстве тайком приносила ей вино на пирах, которая ругала ее за прогулы, с которой у неё был первый поцелуй. Или, черт возьми, она даже представить себе не могла, что будет воевать против Эйгона, малыша, которого когда-то качала на коленях. Ей нужно было снова поговорить с отцом. Вся эта ситуация была нелепой. Он не мог всерьез планировать запереть своих сыновей до конца их жизни. Точнее, до конца его жизни, ведь Рейнира освободила бы их, когда взошла бы на трон. И все это из-за сна, который, по его словам, был пророческим? Эйгон, Эймонд и Дейрон были всего лишь мальчишками и на самом деле не сделали ничего плохого. Не говоря уже о его планах в отношении самой Алисенты. Хотя, если бы ей удалось добиться какого-то прогресса в отношениях с Алисентой, это помогло бы в переговорах с отцом. — Я знаю, что Джейс и Люк скучают по своим дядям, — продолжила Рейнира, пытаясь найти общий язык с Алисентой по поводу их сыновей. — Они были бы рады снова тренироваться и учиться у Эйгона и Эймонда. Алисента усмехнулась. — Ты имеешь в виду, что им не хватает кого-то, кого можно мучить. — Мучить? — Спросила Рейнира, понятия не имея, о чем говорит Королева. — Не прикидывайся невеждой, — ответила Королева, и в ее голосе снова зазвучали надменные нотки. — Инцидент со свиньей. Я не понимаю вас, Таргариенов, и вашей одержимости драконами, но для Эймонда это больная тема, и он не заслуживает насмешек. Свинья? — Алисента, прости меня, но я правда понятия не имею, о чем ты говоришь. Теперь настала очередь королевы выглядеть растерянной. — Визерис наверняка сообщил вам. Ваши сыновья сказали Эймонду, что нашли для него дракона, но это была всего лишь свинья с крыльями и хвостом. А потом его могли убить, когда он отправился за свободным Драконом! Это было… хм. Рейнира знала, что дети часто дразнят друг друга, но это было уже слишком, особенно если Эймонд так разволновался, что рискнул жизнью, пытаясь заявить права на дракона. Хотя, учитывая репутацию Эйгона как шутника и проказника, она сомневалась, что это дело рук только Джейса и Люка. Но если она укажет на это, ее миротворческие усилия ни к чему не приведут. — Отец не сообщил мне об этом инциденте между мальчиками. Хотя должен был. Я прошу прощения за поведение Джейса и Люка, это ниже их достоинства. Особенно Джейса, —Люк был молод и мог вести себя немного наивно, но ее старший сын должен был вести себя лучше. — Я поговорю с ними об этом, и они понесут соответствующее наказание, —возможно, месяц без сладкого или запрет на посещение Драконьей ямы на несколько недель. — Я прослежу, чтобы они написали Эймонду и извинились. Королева, казалось, была застигнута врасплох, словно не ожидала, что Рейнира отнесется к ее словам серьезно. — Я буду признательна, спасибо, — натянуто произнесла она. — Эймонд был довольно мрачен из-за всей этой истории. — Она опустила взгляд, уставившись в пол. — Он еще молод, — предположила Рейнира. — Многие в нашей семье заявляли права на своих драконов, когда те были старше, чем он сейчас. Последней была Хелейна, но до нее были Рейнис, Лейена, Деймон и ее отец. — Эймонд вообще говорил об этом с отцом? Он не заявлял прав на Балериона, пока ему не исполнилось шестнадцать лет, и мог бы поделиться с Эймондом своим мнением по этому поводу. Хотя, если бы такой разговор еще не состоялся, ее отец все равно не смог бы помочь, учитывая его нежелание общаться с Эймондом и Эйгоном. Алисента горько усмехнулась. — Сомневаюсь, что Эймонд за все эти годы хоть раз поговорил с отцом не ограничиваясь светскими любезностями. Рейнира не могла сказать, что когда-либо обращала внимание на то, как часто ее отец общался с ее сводными братьями и сестрами, но предполагала, что это происходило гораздо чаще. Особенно учитывая, как долго он мечтал о сыновьях. Хотя отцы не запирали детей, с которыми у них были хорошие отношения. Сколько всего она упустила, будучи слишком поглощенной собственной семьей и обязанностями? Эймонду, единственному из детей Таргариенов, оставшемуся при дворе без дракона, пришлось нелегко. Даже из яйца маленького Джоффа вылупился дракон. Яйцо - это был еще один мирный жест, который она могла сделать. — Я дала бы Эймонду выбрать яйцо из следующей кладки Сиракс, когда предложила обручить Джейса и Хелейну, — сказала Рейнира. — Я понимаю, что об обручении не может быть и речи, но я бы хотела предложить ему яйцо. В качестве компенсации. Она уже планировала предложить одно яйцо Деймону и малышке Лейны, а второе — Рейне, если та согласится. Королева посмотрела на нее с подозрением, словно пытаясь разгадать скрытый мотив. Рейнира смотрела на нее в ответ, стараясь сохранять невозмутимость. — Спасибо, Рейнира. Это очень мило с твоей стороны. — Алисента расслабилась, и только тогда Рейнира поняла, как напряженно та держалась на протяжении всего разговора. — И я поговорю с отцом. Вы правы, вас всех слишком долго держали взаперти. Я заставлю его прислушаться к голосу разума. Алисента едва заметно улыбнулась, но это была первая искренняя улыбка, которой она одарила Рейниру за многие годы. Рейнира не смогла не ответить ей тем же. Возможно, еще есть надежда на примирение.

___________________________

На следующее утро из Пентоса прилетела ворона от Лейнора. Младенец родился с тазовым предлежанием после полуторасуточных родов. Лейне пришлось сражаться, как в песне о воине, и задействовать все знания мейстера Джерардиса, но они справились. Мальчик родился живым. Эйгон Таргариен. Еще один, типичный Деймон. Лина цеплялась за жизнь из последних сил, но, по словам Лейнора, в самые тёмные часы ночи звала Вхагар. Мне это не нравится, Рейнира, — написал Лейнор. Я пытался поговорить об этом с Лейной после того, как она отдохнула, но она не помнила, что говорила о Вхагар. Может быть, она хотела почувствовать тепло своего дракона. Может быть, она хотела полетать. А может быть, она хотела, чтобы драконье пламя избавило ее от боли, как снилось твоему отцу. Возможно, это просто совпадение, но прислушайся к предостережениям отца и будь начеку. Как только мы будем уверены, что Лина поправится, я вернусь ко двору и к тебе. Передавай мальчикам привет. Твой вечно преданный муж Лейнор Черт. Что это значило для сна её отца?