Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

Рейнира не знала, что и думать, получив известие о схватке Лейны в родах. Вопреки тому, что ее отец увидел во сне, Лейна выжила. Однако, как писал Лейнор, важную роль в этом сыграл мейстер Джерарди, который оказался там только по просьбе Рейниры. А Лейна просила вернуть ей Вхагар. До сих пор Рейнира считала, что сон ее отца — это всего лишь сон, а не пророческое видение, предвещающее грядущую смерть и разрушение. О, она поддерживала его планы по укреплению ее положения как наследницы и обеспечению ее будущего как королевы, но делала это ради собственной выгоды. Хотя история их семьи не позволяла Рейнире полностью отвергать возможность того, что сон ее отца был пророческим, она никогда всерьез не задумывалась о том, что он может оказаться правдой. Но теперь... Если ее отец был прав насчет Лейны, мог ли он быть прав и во всем остальном? В том, что война за трон приведет к гибели всей семьи Рейниры? В том, что мальчик, который еще несколько недель назад выкрикивал непристойные стишки и угрожал сбрить бороду своего стража, узурпирует ее власть? В том, что Алисента ее предала? Ей нужно было поговорить с отцом.

________________________

Когда Рейнира вошла в покои отца, он, как обычно, обнял ее. Она нежно ответила на объятие, помня о ранах на его спине, а затем отстранилась, чтобы посмотреть отцу в глаза. — Доброе утро, отец. Как поживаете? Однако, когда Рейнира отошла от отца, ее взгляд привлекла яркая вспышка над камином, которой не было в прошлый раз, когда она была в этих покоях. Это была картина. Точнее, официальный портрет, написанный, когда Рейнире было восемь или девять лет. Ее мать сидела на стуле в центре зала в красном платье с черными вставками, с теплым выражением на сияющем лице. Ее отец стоял справа от матери, положив руку ей на плечо, — сильный и красивый, в полном королевском облачении. Слева от матери стояла сама Рейнира в сиреневом платье, скромно сложив руки на груди. Отец проследил за взглядом Рейниры, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Я достал ее со склада, — сказал он, не сводя глаз с картины. — Это напоминание о том, что наша семья всегда будет в моем сердце. Это было милое признание, одно из нескольких, которые ее отец сделал в память о своей первой жене за последние недели, но, глядя на портрет... Рейнира вспомнила тот день. Чтобы Рейнира не двигалась с места, пока ее портрет не будет закончен, мать пообещала ей прогулку по саду после обеда. Однако Рейнира, которая и в лучшие времена не могла усидеть на месте, не говоря уже о том, чтобы стоять неподвижно в роскошном платье в жаркий летний день, ерзала на месте уже через полминуты. Дошло до того, что отец отправил Рейниру в ее покои, как только художник нарисовал ее лицо, а другую придворную девушку изобразил вместо нее. На самом деле, если вспомнить, той другой девушкой, скорее всего, была Алисента. Портрет ее матери тоже был неправдивым: на памяти Рейниры она никогда не выглядела такой здоровой. Художник добавил красок на ее щеки, стер морщины, прочертившие ее кожу от усталости и отчаяния. Картина, конечно, была красивая, но это были не они, не совсем они. Не выдавая своих мыслей, Рейнира лишь улыбнулась отцу в ответ, когда они подошли к ближайшему дивану. — Пока ты здесь, Рейнира, я хотел тебя поблагодарить. — Отец взял ее за руку. — В последние недели я почти не появлялся при дворе, но до меня дошли слухи, что ты прекрасно справляешься со своими обязанностями. Лорды Речных земель особенно бурно выражали свою благодарность за то, что ты освободила сира Элмо Талли. Придворные подхалимы вряд ли стали бы жаловаться на нее королю, если бы Рейнира не оправдала их ожиданий. Тем не менее ей было приятно, что ее работу заметили и оценили. Особенно отец, который давно хотел видеть в ней достойную наследницу и преемницу. — Спасибо, — ответила Рейнира, быстро пожав его руку и убрав свою. — Но у меня есть вести от Лейнора из Пентоса. Несколько дней назад у Лейны начались роды и… — Конечно, — перебил ее отец, и на его лице появилась печаль. — Мы организуем поездку двора в Дрифтмарк на похороны. — Он начал вставать. — Надеюсь, Отто приедет раньше… — Нет, Лина не умерла. Она и ребенок живы. Ее отец застыл на полпути, собираясь встать. — Они оба живы? Но как, это же не... — Его глаза расширились, и он внезапно бросился к Рейнире, схватив ее за плечо. — Ребенок, это мальчик? Рейнира была ошеломлена пылом отца и не сразу нашлась с ответом. — Да, — наконец сказала она. — У Лейны и Деймона родился сын. Рука отца сжала ее так сильно, что стало больно, а лицо потеряло и без того бледный оттенок, какой позволяла ему болезнь. — Нет, нет, я не думал, что Джерардисы… Я бы остановил… — Он нахмурился еще сильнее. — А у Лейены все еще есть Вхагар. Я думал, она вне игры. Я не учел… что Рейнис… Теперь он что-то бормотал себе под нос, и хотя его взгляд по-прежнему был прикован к Рейнире, он стал совершенно расфокусированным. — По крайней мере, Деймон не может жениться во второй раз… он не настолько наглый, чтобы убить их обоих. Но если Лейна жива и у них родился сын… Отец отвернулся и направился через комнату к своему столу. Рейнира понятия не имела, почему ее отец в таком состоянии и о чем он говорит. — Отец, это, конечно, хорошая новость. Лейна выжила! Это значит, что увиденное тобой не высечено в камне, что будущее не обязательно сбудется. — Мне придется разобраться с городской стражей, и чем раньше, тем лучше. — Ее отец сидел за столом, казалось, не слушая, что говорит Рейнира. — Как звали того великана, Люкос? Лотор? — Он открыл маленький пузырек с чернилами и взял перо. Затем начал торопливо делать пометки. Разозлившись из-за того, что отец продолжает ее игнорировать, Рейнира встала и подошла к нему. — Ты сказал, что в твоем сне Вхагар, принадлежавшая Эймонду, сильно повлияла на ход войны. С Лейной такого не случится… Ее отец резко встал из-за стола и направился к двери, держа в руках пергамент, на котором что-то писал. — У меня дела. — Но я... — И с этими словами он вышел из комнаты. Ошеломленная его внезапным уходом, Рейнира несколько долгих мгновений стояла неподвижно. Ей нужно было обсудить с отцом еще много чего. — Кстати, его назвали Эйгоном, — сказала она в пустоту.

______________________

Сидя за столом Малого совета, Рейнира бесцельно перекладывала свой жезл из одной руки в другую. Заседание должно было начаться полчаса назад, но короля до сих пор не было, а из его приближенных присутствовали только двое. Лорд Бисбери встрепенулся, очнувшись от дремоты. Но вскоре его голова снова опустилась на грудь. Сон казался отличной идеей. Если бы это не было так недостойно, Рейнира бы так и сделала — положила голову на стол. Но вместо этого она переложила сферу в другую руку. Чья это вообще была идея? — задумалась она. Рейнира не помнила, кто из королей их придумал. Лорд Бисбери снова вздрогнул и, казалось, окончательно пришел в себя. Он перевел взгляд с закрытой двери на пустое место во главе стола. — О короле Визерисе по-прежнему ничего не слышно? — спросил он, подавляя зевок. Рейнира покачала головой. — Должно быть, он нездоров. Скорее всего, ее отец либо совсем забыл о заседании Малого совета, либо решил избегать Рейниру. Она не видела его с того странного разговора о рождении маленького Эйгона несколько дней назад, когда отец отменил семейный ужин и велел сиру Харрольду прогнать Рейниру, когда она подошла к нему. Как будто она не заслуживала его внимания. Шар Рейниры с грохотом покатился по столу и с грохотом упал на пол. Семь кругов ада. Рейнира сделала несколько глубоких вдохов и попыталась успокоиться. Отец старался наладить отношения с ней, но их отношения не станут идеальными в одночасье. Но если бы он только перестал ее игнорировать! Рейнира чувствовала, что ей известна лишь половина того, что происходит в голове у ее отца. — Принцесса? — обеспокоенно спросил лорд Бисбери, переводя взгляд с места, где остановился ее шар, на саму Рейниру. — С вами все в порядке? Нет. — Прошу прощения, лорд Бисбери, — ответила Рейнира, пытаясь изобразить убедительную улыбку. — Я не хотела вас напугать. — Это было не совсем… В дверь постучали. — Входите, — крикнула Рейнира в надежде услышать какие-нибудь новости об отце. Дверь открылась, и на пороге появился юный паж. Войдя, он поклонился Рейнире и почтительно кивнул лорду Бисбери. — Кронпринцесса, милорд, король просит прощения, но у него срочное дело, требующее его внимания. Эту встречу придется отложить. В висках Рейниры запульсировала головная боль. Почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда Рейнира хотела обсудить этот чертов сон, с которого все началось? Она подняла руку, чтобы потереть голову, и зацепилась пальцами за корону. — Спасибо, — машинально поблагодарила Рейнира пажа, отпуская его. Еще раз поклонившись, он развернулся и вышел из комнаты. Лорд Бисбери, сидевший за столом напротив, начал собирать бумаги с таким выражением лица, которое можно было описать только как раздражение. Рейнира искренне не хотела ничего спрашивать, радуясь, что хотя бы королевская казна не входит в сферу ее компетенции, но если дело касалось срочных вопросов, связанных с казной, лучше было бы ей знать. — Лорд Бисбери, хотели ли вы сообщить что-то особенно важное? — спросила Рейнира, убрав локти со стола и выпрямившись в кресле. Мастер над монетой перестал перебирать бумаги и несколько мгновений смотрел на Рейниру, прежде чем ответить. — Дело в том, что король Визерис упомянул, что планирует снова заставить лордов королевства присягнуть вам как наследнице. Я надеялся составить предварительный бюджет. — Он печально улыбнулся. — Полагаю, король хотел бы включить в программу и другие мероприятия: несколько охот, возможно, турнир? Рейнира едва сдержала стон. Как намекнул лорд Бисбери, ее отец обожал пышные церемонии. Почему все должно стоить денег? Учитывая все эти клятвы, улучшения в Королевской Гавани и неизбежную войну на Ступенях, корона, скорее всего, останется ни с чем. — Я бы пока не стала об этом беспокоиться, милорд, — рассеянно ответила Рейнира. — Королю нужно будет выбрать кого-то, кто организует церемонию принесения присяги. Лорд Бисбери в замешательстве склонил голову набок. — Я полагал, что это дело ляжет на плечи королевы Алисенты, как только она выйдет из заточения. Черт. — Королева должна ... на время отойти от государственных дел, — ответила Рейнира, стараясь звучать как можно более беспечно. — Король опасается, что королева Алисента, возможно, была перегружена в последнее время, поэтому присягу организует другой человек. Возможно, управляющий замка. Убедительно ли это прозвучало? Однако брови лорда Бисбери взметнулись вверх, а на лбу появилась глубокая складка. — Королева, которая уже больше трех недель не выходит из покоев из-за подозрений на болезнь и не выполняет никаких обязанностей? — медленно произнес он, глядя на Рейниру с явным недоверием. Что она должна была сказать? Король собирается отправить свою жену в монастырь, если я его не переубежу? Тишина затянулась, пока Рейнира пыталась придумать какую-нибудь ложь. Может, намекнуть, что Алисента снова беременна? — Принцесса, — нерешительно начал лорд Бисбери, — я, конечно, не самый проницательный человек при дворе, но последние недели были очень тревожными: заточения, странные приказы короля, а теперь еще и церемония принесения присяги без королевы. Он наклонился к ней, не сводя глаз с Рейниры. — Многие полагали, что Отто Хайтауэра вызывают ко двору, чтобы он снова занял пост десницы, но, может быть, дело совсем в другом? Если бы на его месте был кто-то другой, Рейнира решила бы, что лорд Бисбери выведывает сплетни. Однако тревога на его лице была неподдельной. Тогда Рейнира вспомнила, что дом Бисбери присягнул на верность дому Хайтауэров. Как далеко к северу от Староместа находится Ханихолт? В сотне миль? В пятидесяти? Если бы планы ее отца заточить сыновей в темницу и отправить Алисенту в монастырь побудили Хайтауэров зажечь зеленый маяк и двинуться на Королевскую Гавань, то дом Бисбери был бы одним из первых, с кем они столкнулись бы. А лорд Бисбери всегда был верным слугой короны. Внучка лорда Бисбери, леди Мередит, о которой он так беспокоился, была всего десяти лет от роду. — С юга могут прийти незваные гости, лорд Бисбери, — наконец ответила Рейнира, встретившись с ним взглядом. — Из Староместа. Вам, наверное, стоит позаботиться о своей семье. Уберите их подальше от опасности. Лорд Бисбери с тяжким вздохом закрыл глаза. — В королевстве царил мир всю мою жизнь, — одной рукой он устало провел по лицу. — Возможно, я был наивен, надеясь, что так будет еще долго. Что могла на это ответить Рейнира? Если сон ее отца был вещим, его действия все равно могут привести к войне между Хайтауэрами. Если же сон был ложным, однажды они могут выступить на стороне Эйгона. Рейнира не знала, что из этого правда. — Значит, король беспокоится из-за вашего восшествия на престол? — продолжил лорд Бисбери, опустив руку, но не переставая хмуриться. — Он предпринимает меры, чтобы закрепить за вами статус наследника? — Да, примерно так оно и есть. Теперь в увертках было мало смысла. Намерение, стоявшее за церемонией приведения к присяге, было очевидным, и вряд ли было бы секретом, если бы Отто предстал перед судом после прибытия в Королевскую гавань. Что произойдет в считанные дни. — Я все думал, не поднимут ли Хайтауэры шум из-за того, что принца Эйгона обошли стороной, — смиренно произнес лорд Бисбери. — Особенно после того, как он показал себя на второй день рождения. Рейнира хорошо помнила тот день. Она приехала на охоту, а лорд Хоберт Хайтауэр объявил Эйгона как там его, «младенцем Завоевателем, вторым в своем имени». Ее отец даже не отреагировал на это предательское высказывание в адрес его признанного наследника. И он еще удивлялся, почему она решила, что Эйгон ее свергнет. Это было почти забавно: королю должно было быть ясно, что лорды королевства ставят под сомнение право наследования. Рейнира сама этого не видела, но слышала о дерзких высказываниях лорда Джейсона Ланнистера в адрес ее отца: о том, что стать его женой было бы хорошей компенсацией за грядущее падение ее положения в обществе. Высокомерный ублюдок. Однако ее отец не замечал опасности и даже обзавелся еще двумя сыновьями, которые могли претендовать на трон вместе с Рейнирой. Возможно, этот сон заставил его задуматься о том, к чему могут привести амбиции Отто Хайтауэра, но именно действия ее отца привели к тому, что Рейниру свергли. И теперь ее отец действовал все более радикально, пытаясь исправить ситуацию, которую сам же и создал. — Принцесса, прошу меня извинить, но я должен отправить ворона в Ханихолт. Слова лорда Бисбери вывели Рейниру из задумчивости. Она посмотрела на мастера над монетой, который уже встал со своего места. — Конечно, лорд Бисбери, — ответила Рейнира. — Надеюсь, я ошибаюсь. Насчет Хайтауэров. — Я тоже, принцесса. Но предупреждение принято к сведению. Быстро поклонившись, лорд Бисбери поспешил за дверь, оставив Рейниру одну за столом Малого совета.

___________________________

Рейнира сидела в общей комнате своих покоев, перед ней лежало письмо от Рейнис из Пентоса. Сообщалось, что Лейна идет на поправку, у нее нет ни родильной горячки, ни других послеродовых осложнений. Маленький Эйгон тоже, судя по всему, «крепкий», и Рейнис писала, что с нетерпением ждет, когда Рейнира впервые увидит своего племянника. Но вместо того, чтобы писать ответ, Рейнира рассеянно смотрела на дубовый книжный шкаф в другом конце комнаты. На первый взгляд сундук выглядел безобидно: в нем хранились книги, свитки и несколько безделушек. Однако за ним скрывался вход в тайные туннели Мейгора, который можно было открыть, только откинув защелку и приведя в движение ролики в нижней части сундука. Рейнира заплатила за него немало монет городскому плотнику, не желая, чтобы вход в ее святилище был так на виду. В тот самый момент Рейнира всерьез подумывала о том, чтобы проникнуть в покои отца через туннели и поговорить с ним. Или он сразу же вызовет сира Харрольда, чтобы тот ее выпроводил? — Принцесса? Рейенира оторвала взгляд от книжного шкафа. — Да, сир Лорент? — окликнула она рыцаря, стоявшего на страже в коридоре. — К вам леди Ровена, принцесса. — Пусть проходит, — Рейнира выпрямилась в кресле, когда сир Лорент открыл дверь, пропуская ее кузину. — Как поживаешь, Ровена? Темноволосая кузина Рейниры вошла в комнату с довольно озадаченным видом. — Мне передали для вас послание, но оно довольно странное, — Ровена протянула руку и показала небольшой свиток. — Мейстер Каспер говорит, что он просто появился у него на столе, хотя его не приносил ни один ворон и никто из его помощников его туда не клал. Взяв свиток, Рейнира в замешательстве нахмурила брови. Мейстер, отвечающий за голубятню в крепости, часто передавал Рейнире письма, но никогда не делал этого, не зная, от кого они. На первый взгляд в свитке не было ничего необычного. На одной стороне было написано: для кронпринцессы Рейниры Таргариен, а на другой — белая печать, скреплявшая свиток. На первый взгляд Рейнира приняла печать за печать Королевской гвардии, но при ближайшем рассмотрении увидела лишь завиток, а не корону и меч. Вскрыв печать и развернув свиток, Рейнира только еще больше запуталась. Текст был написан не на общем языке, а на каком-то ублюдочном диалекте высокого валирийского. Медленно читая и проговаривая про себя некоторые слова, она смогла понять смысл послания: это была просьба о встрече. Место встречи — какая-то таверна в той части города, где часто останавливаются зажиточные купцы. Но именно из-за причины, по которой состоялась эта встреча, Рейнира так резко вскочила, что чуть не опрокинула свой стул. Отправитель утверждал, что знает, кто «заставил сгореть три реки». Намек на герб дома Стронг был очевиден: они утверждали, что Харвин и лорд Лайонел были убиты и знали кто это сделал.

Возможно, со стороны Рейниры было глупо идти туда самой. Нет, это было определенно глупо. Это могла быть засада, ловушка. Многие были бы рады, если бы кинжал вонзился в спину Рейниры. Но она должна была знать. И человек, написавший письмо, просил Рейниру прийти. Поэтому Рейнира поспешно покинула Красный замок, едва не сбив Хелейну в коридоре, когда та сказала своим фрейлинам что-то о скором закате. Было еще только позднее утро; может, они играли в какую-то игру? Так Рейнира оказалась в Королевской Гавани, пешком, в одежде простолюдинки, с капюшоном, скрывающим ее серебристые волосы, в сопровождении сира Лорена и сира Карла, одетых так же. Рейнира была рада, что с ними Карл, ведь она и ее верный щит не так хорошо знали улицы Королевской Гавани. Но Карл быстро провел их к нужному месту как раз к началу полуденной встречи. Неужели тот, с кем они должны были встретиться, спланировал все так, чтобы у нее не было времени организовать надлежащую охрану? Добравшись до таверны, Карл отделился от группы, чтобы осмотреться, а сир Лорент остался с Рейнирой. Оглядев занятые столики вокруг таверны, она довольно быстро нашла то, о чем говорилось в послании: три цветка — красный, синий и зеленый — лежали напротив одинокой фигуры. Рейнира подошла к свободному месту и, сев, обнаружила, что это женщина. Она была лет на десять старше Рейниры, родом из Эссоса, с элегантно уложенными темными волосами. Ее наряд был бы уместен при дворе: полуплащ из парчи, накинутый поверх белого шелкового платья, и украшения, дополняющие образ. Рейнире показалось, что она где-то видела эту женщину, но не могла вспомнить где. Единственная ассоциация, которая пришла ей в голову, была... «сера»? — Добрый день, принцесса, — сказала женщина, встретившись взглядом с Рейнирой. — Надеюсь, вы без труда нашли таверну. Ее акцент тоже был непривычным, но Рейнира не могла понять, откуда он. — Довольно легко, — коротко ответила Рейнира, не желая тратить время на любезности. — Что вам известно о пожаре в Харренхолле? — Вот это деловой подход. — Она откинулась на спинку стула и рассмеялась. — Вы так похожи на своего дядю. Эта женщина была знакома с Деймоном? Именно тогда Рейнира вспомнила давний случай, когда она застала Деймона с темноволосой, предположительно беременной шлюхой и будущей женой ее дяди на Драконьем Камне, когда он пытался выкрасть яйцо Бейлона. — Ты ведь была любовницей Деймона, да? — спросила Рейнира. Боги, как же ее звали? Ее несколько раз упоминали на заседаниях Малого совета, и Отто жаловался на шлюху, в компании которой часто бывал ее дядя. — Шлюха, да, — без стеснения ответила женщина и сделала глоток из кубка, который держала в руке. У Рейниры тоже был такой, но она не была уверена, что его не подменили. — Хотя сейчас я не занимаюсь торговлей кожей. Информация может принести гораздо больше прибыли. — Так вот что ты хочешь получить в обмен на убийцу Стронгов? Монеты? — Рейнира была готова к такому повороту событий и достала из-под плаща тяжелый кошелек, висевший у нее на бедре. Однако женщина подняла руку, чтобы остановить ее. — В данном случае мне нужно от вас кое-что еще. — Что именно? — спросила Рейнира, которой уже надоели все эти недомолвки. — Говорите прямо. — В Красной крепости шепчутся, что баланс сил изменился, — спокойно ответила женщина. — Что вы — та, кто пользуется доверием короля и по-настоящему управляет королевством. — Да, — кивнула Рейнира, не обращая внимания на то, что в данный момент отец ее почти не слушал, потому что не хотел, чтобы она находилась в пределах слышимости. — В Блошином низу расцвело отвратительное занятие: мужчины делают ставки на маленьких детей, которые дерутся друг с другом, часто до смерти. Это вывело Рейниру из себя, и она почувствовала, как ее губы кривятся от отвращения. Неужели нет предела тому, на что готовы пойти люди ради наживы? — Согласитесь закрыть эти бойцовские ямы, и я назову вам имя человека, убившего лорда Лайонела Стронга и его сына, — продолжила женщина. — Договорились, — тут же согласилась Рейнира. Это была самая простая сделка в ее жизни. Женщина протянула руку для рукопожатия, и Рейнира пожала ее. Когда они обменялись рукопожатием, женщина ухмыльнулась, обнажив зубы. — Выполняйте свою часть сделки, и, думаю, мы сможем заключить взаимовыгодное соглашение. Если предположить, что женщина не лгала о своих связях в Красном замке, то источник тайных сведений не помешал бы Рейнире. — Если информация достоверная, то все будет сделано, — ответила Рейнира, разжимая руку. — А теперь назови мне его имя. Женщина кивнула в знак согласия. — «Хромоножка», лорд Ларис Стронг.

_____________________________

Рейнире потребовалось три дня, чтобы убедиться в этом. Как бы ни пылал в ней гнев, как бы ни хотелось ей просто бросить Лариса на растерзание его духовникам или Сираксу, она подавила в себе это желание. Рейнира была в долгу перед Харвином, который любил своего младшего брата, и хотела сначала во всем убедиться. В конце концов, Мисария (как оказалось, так звали эту женщину) могла вести свою игру. Тем не менее Рейнира не стала медлить и приказала городским стражникам разогнать детские бойцовские ямы в Блошином конце. Им нельзя было позволить остаться, независимо от того, насколько правдивы обвинения Мисарии. Затем Рейнира начала проверять информацию, предоставленную Мисарией, которая указывала на причастность Лариса к поджогу Харренхолла. Королевский судья сир Ортон Вирвел подтвердил, что трое мужчин, которых должны были казнить почти полгода назад, так и не попали в петлю палача: один якобы покончил с собой, другой умер от лихорадки, а третий — от ран, нанесенных исповедниками. Однако сир Ортон никогда не видел их тел, а лишь поверил на слово Ларису Стронгу о том, что случилось с этими людьми, пока они находились под его опекой. Один из приближенных Ларисы, духовник по имени Марк, вспомнил, как Ларис приказал ему примерно в то же время вырвать языки у трех человек. Это задание показалось ему странным, поскольку такое наказание полагалось за клевету на корону и должно было проводиться публично, чтобы другим было неповадно совершать подобное. Какая польза духовнику от человека без языка? Действительно, какая польза. Однако Марк сделал, как ему было велено. Несколько других стражников, под давлением сира Ортона, вспомнили тот же случай. Они помнили, как Ларис предложил троим помилование, если они отрекутся от своих языков, хотя стражники не знали, с какой целью это было сделано. Стражники не задавали вопросов, а просто подчинились приказу лорда-консистория, высокородного сына десницы короля. Последний фрагмент головоломки доставил Рейнире больше всего хлопот. Карлу пришлось несколько дней провести в компании золотых плащей у Драконьих ворот, которые вели на дорогу в Харренхолл, выпивая, сплетничая и играя в азартные игры со стражниками. Но в конце концов Карлу рассказали историю о том, как один из золотых плащей получил такую крупную взятку за то, что позволил трем молчаливым мужчинам в плащах выйти из города глубокой ночью, что он целую неделю не отходил от Шелковой улицы. Ей нужно было как-то отблагодарить Карла за службу. Не было ничего, что явно указывало бы на связь этих людей с пожаром в Харренхолле, но для Рейниры этого было достаточно. Кроме того, если бы Ларис был хоть вполовину так умен, как сам себя считал, эти трое уже давно были бы мертвы. По мере того, как она проводила расследование и появлялось все больше улик, в голове Рейниры зародился вопрос: было ли это делом рук ревнивого второго сына, который убил своего брата, чтобы занять трон, который однажды должен был достаться ему, или за этим стояло нечто большее? В конце концов, разве ее отец не выделял Лариса Строга среди тех, кто, по его мнению, мог помочь ему узурпировать трон Рейниры? Разве смерть Лайонела Строга не расчистила путь для возвращения Отто Хайтауэра на пост десницы? Разве Ларис Стронг не был другом и союзником королевы Алисенты? Итак, в ту ночь, глубокой ночью, когда не было никого, кроме стражников, Лариса выманили из покоев и отвели в темницу. Рейнира не могла сказать, что когда-либо бывала в темницах, но комната, где исповедники занимались своим делом, казалась особенно мрачной. Несмотря на то, что там явно старались поддерживать чистоту, на полу виднелись пятна крови, а в воздухе чувствовался слабый запах мочи и дерьма. Когда Ларис был обезврежен, Рейнира отослала сира Лорена и других стражников, оставив их наедине. Глядя на Лариса, привязанного к дыбе, которую обычно использовали его собственные исповедники, Рейнира не испытывала ни радости, ни удовлетворения, только тот же глубокий, жгучий гнев. Два брата Стронг были как день и ночь: смуглая кожа Харвина, унаследованная от матери, резко контрастировала с бледной, почти землистого оттенка кожей Лариса, с которой теперь столкнулась Рейнира. Харвин всегда был весел и часто смеялся громче всех в комнате, в то время как его брат предпочитал держаться в тени. Однако, несмотря на все различия между ними, Харвин всегда с теплотой отзывался о своем младшем сводном брате. Он рассказывал Рейнире, как защищал Лариса от хулиганов, которые издевались над ним из-за его немощи. Мы все рождаемся с какими-то талантами, — говорил Харвин. Ларис был наделен острым умом, что гораздо полезнее, чем моя способность бить по предметам! Однажды они в шутку обсуждали, что Рейенира предложит Ларису видное место при дворе, когда станет королевой. После смерти Харвина она дала себе молчаливое обещание выполнить его просьбу. Харвин не заслуживал такой смерти по воле того же младшего брата, который заманил его в ловушку и сжег вместе с их отцом. И ради чего? Чтобы этот предатель, убивший родного брата, унаследовал лордство Харренхолла? Вот чего стоила ему жизнь его семьи — вычурного титула и проклятого замка? Или, может быть, чтобы однажды Ларис смог укрепить свое положение при дворе Эйгона? — Принцесса, — сказал Ларис, выглядя слишком спокойным для человека, перед которым стоит стол с орудиями пыток. — Могу я узнать, зачем вы привели меня сюда и подвергли такому унижению? — Избавь меня от своих притворных сомнений, Ларис. — Рейнира отказывалась называть его лордом Стронгом. Этот титул должен принадлежать человеку гораздо более достойному, чем он. — Я знаю, что это ты приказал убить Харвина и лорда Лайонела. Его глаза округлились в притворном удивлении, и Рейнире с трудом удалось подавить желание вонзить в них кинжал. — Я? Виновен в поджоге Харренхолла? Как ты можешь предполагать, что я убил своего брата и отца... — протесты Лариса оборвались на полуслове, когда Рейнира вонзила кинжал в его скованную левую руку. Сиракс взревела у нее в груди. Сквозь шум в ушах, вызванный бешеным сердцебиением, Рейнира процедила сквозь зубы: — Хватит, черт возьми, врать! — На последнем слове она яростно вывернула лезвие, вызвав еще один крик боли. — Я знаю о трех заключенных, приговоренных к смерти, знаю, что ты отрезал им языки, освободил их и помог добраться до Харренхолла. Я знаю, что они были твоими руками, устроившими пожар. Но я хочу, чтобы ты признался почему ты это сделал. С этими словами она убрала нож, и Ларис в ответ приглушенно застонал и вздрогнул. Возможно, это зрелище должно было смягчить Рейниру. Она впервые сама совершила подобное насилие, до этого лишь отдавала приказы о наказаниях в качестве принцессы Драконьего Камня. Однако воспоминание о том, как Харвин светился от гордости, держа на руках новорожденного Джоффа, не позволило ей проникнуться сочувствием. Ларис несколько мгновений тяжело дышал, прежде чем взять себя в руки. — Принцесса, я не знаю, что, по-вашему, вам известно, но нет никаких доказательств, связывающих меня с пожаром, — он все еще пытался говорить спокойно, но в его голосе слышалась едва заметная дрожь, которую он не мог скрыть. — Суд не принял бы… — Суда здесь нет, Ларис, только ты и я. И я не собираюсь отпускать тебя живым. Вот тогда он и начал выглядеть напуганным. Это не должно было доставить Рейнире такого удовольствия, но сколько времени Харвин провел в той горящей комнате, зная, что смерть неизбежна, прежде чем она пришла за ним? Убийца Харвина заслужил такой же страх. — Я — лорд Харренхола. — Эти слова прозвучали бы убедительнее, если бы Ларис не сглотнул в середине фразы. — Сколько стражников тебе помогало? Полдюжины? Десять? Если ты меня убьешь, кто-нибудь заговорит. Тебе не удастся это скрыть, об этом узнает весь королевский двор. — Нет, не будут, — ответила Рейнира, беря в руки еще один инструмент и рассматривая его при свете свечи. — Своими действиями вы обвинили королевского судью и своих духовников в убийстве Десницы короля. Сир Ортон очень хочет доказать, что он верный слуга короны, как и все, кто невольно вам помогал. Рейнира на самом деле не знала, для чего нужен инструмент, который она держала в руках, но у него было острое лезвие, так что она наверняка могла что-нибудь придумать. Однако, когда она поднесла инструмент к лицу Лариса, тот резко вскрикнул: — Стой, стой! Приостановив свои движения, Рейнира склонила голову набок в ожидании. —Я действовал всего лишь как верная слуга короны, — выпалил Ларис. Рейнира невесело усмехнулась, прежде чем снова двинуться вперед. — Если ты действительно ожидаешь, что я поверю, что король приказал.. — Не король, - в отчаянии сказала Ларис, когда острый инструмент снова приблизился. — Королева! Это заставило Рейниру замолчать. — Королева приказала тебе разжечь огонь? Ларис кивнул, насколько позволяли путы. — Она хотела, чтобы ее отец снова занял пост десницы, но для этого моего отца нужно было… устранить. Я всего лишь выполнял приказ королевы Алисенты. Рейнира оценивающе смотрела на стоящего перед ней человека, пытаясь понять, насколько правдивы его слова. Она знала Алисенту с шести лет. Возможно, за прошедшие годы они отдалились друг от друга, но Рейнира не верила, что Алисента способна на хладнокровное убийство. Не та это была девочка, которая расплакалась, когда Сиракс принесла ей живую добычу. Но как же было бы хорошо для Зелёных, если бы Отто вернули на пост Десницы, как и планировал её отец до того, как ему приснился сон. Как же это было бы хорошо для Алисенты. Насколько хорошо она на самом деле знала Алисенту, женщину, которая укрывала убийцу сира Джоффри? Или Ларис лгал, пытаясь переложить вину за совершенное им чудовищное преступление на других? — И что это за человек, который убивает своего отца и брата, кто бы ему ни приказал? — риторически спросила Рейнира. Ларис облизнул пересохшие губы. — Я понимаю, что вы злитесь, принцесса, но, возможно, мы могли бы договориться, — предложил он, и в его голосе снова зазвучали привычные сдержанные нотки. Семь чертей, неужели этот человек всерьез собирается торговаться с ней? По-видимому, восприняв недоверие Рейниры как разрешение продолжать, Ларис продолжил: — Я давно вхожу в доверие к королеве и знаю ее секреты. Секреты, которые были бы вам на руку, если бы стали известны при дворе. Рейнира не поддалась на уговоры. — Ты не появлялся при дворе последнюю луну, Ларис. Королева уже не так влиятельна, как раньше, — Сунув руку в карман, Рейнира показала Ларису значок Десницы Короля. — В этом мне не нужны твои услуги. — Даже если речь идет о государственной измене? — спросила Ларис, и в его голосе было столько серьезности, что им могли бы гордиться даже лучшие лицедеи. Государственная измена? Устав от этой перепалки, Рейнира сменила свой неведомый инструмент пыток на обычный клинок. — Если все, на что ты способен, — это пафосные слова, то, думаю, твой язык не помешало бы еще и укоротить. — Возвращение сира Отто на пост десницы не было конечной целью королевы, — быстро сказал Ларис, возможно, почувствовав, что теряет контроль над разговором. — Это был лишь шаг на пути к тому, чтобы однажды передать трон принцу Эйгону. Кровь в ушах Рейниры немного унялась, но при этих словах снова зашумела. Семь преисподних, она хочет захватить трон для Эйгона? Неужели ее отец был прав? Неужели Алисента действительно замышляет против нее измену? Или Ларис просто говорит все, что угодно, лишь бы спасти свою шкуру? — У вас есть доказательства? — спросила Рейнира. — Думаете, мы стали бы записывать это на пергаменте? Нет, конечно, не стали бы. А значит, у Рейниры было только слово признавшегося в убийстве родственника. — В обмен на изгнание, а не на Стену или казнь, я с радостью дам показания против королевы Алисенты перед королем и судом, —Ларис продолжал говорить. — Вы можете извлечь выгоду из многих вещей. Уже давно ходят эти… неприятные слухи о вас с Харвином. Но если вы добьетесь моего изгнания, то кто же отпустит убийцу своего возлюбленного? Рейнире нужно было поговорить с Алисентой. Докопаться до истины в этих обвинениях. Если Алисента стояла за смертью Харвина, если она участвовала в государственной измене, то она не знала, что ей делать. Рейнира давно знала, что Алисента желала, чтобы Эйгон однажды унаследовал трон, но действовать в соответствии с этим желанием — совсем другое дело. Особенно если это стоило жизни двум хорошим людям. Но Рейнира знала одно: что бы ни случилось, когда она столкнется с Алисентой, это не произойдет на глазах у ее отца и двора. Когда Рейнира снова повернулась к Ларису, она впервые заметила, что у него такие же глаза, как у Харвина. И у Джейса. Сосредоточившись на шее Лариса, Рейнира провела клинком по его горлу. Сопротивление оказалось сильнее, чем она ожидала, и порез получился не совсем ровным. Но этого было достаточно. Ларис издал слабый булькающий звук, когда кровь начала стекать по его шее, и дернулся в путах. Но он ничего не мог поделать. Рейнира бесстрастно наблюдала, как он теряет сознание, и не двигалась с места, пока его грудь не перестала вздыматься. После этого она вышла из камеры. Алисента ждала ее.