Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

Ее звали Элис Риверс. Ходили слухи, что она была внебрачной дочерью лорда Лайонела, но даже Стронги не были уверены, что это правда. Лично Рейнира с трудом представляла, как благородный и честный лорд Лайонел мог не признать ребенка, рожденного от него. Селия привезла ее в свите из Харренхолла, где Элис имела репутацию опытной лесной ведьмы, чем приводила в замешательство кузенов, оставленных присматривать за замком. В Харренхолле ходили всевозможные слухи о темных способностях Элис, в том числе о том, что она может по желанию превращаться в козу. Селия считала все это забавным и высмеивала кузенов за их нелепые суеверия, но Рейнира была не так уверена в этом, особенно после того случая в богороще. Она мысленно отметила, что нужно следить за подозрительными козами — правда, единственные козы, которых она обычно видела, были теми, которых скармливали Сиракс. Самым неприятным было то, что Хелейна отказывалась сообщать какие-либо подробности о том, какую роль сыграла Элис в этом предвидении и какова ее цель в Красном Замке сейчас. Она лишь сказала, что будет лучше, если она останется там до тех пор, пока ее дело не будет завершено. Инстинктивная, животная часть Рейниры, которая передалась ей от Сиракс через их связь, восставала против этой угрозы в ее логове, где находились ее дети. От этого у нее сводило зубы. Но Хелейна была мечтательницей и обладала доступом к знаниям, которые Рейнира даже не могла постичь. Единственная причина, по которой их род пережил Проклятие Старой Валирии, заключалась в магии, которая позволяла Дейнис предвидеть его. Если бы Эйнар не прислушался к словам дочери, Таргариены погибли бы вместе с остальной империей. Раз Эйгон доверял Дейнис, то и Рейнира должна была довериться Хелейне. Помня об этом, она старалась не думать о странной женщине, которой выделили кровать в комнате для прислуги. Но все же приказала нескольким стражникам незаметно следить за ней. Когда несколько дней спустя Рейнира стояла в богороще на обеде, посвященном официальному представлению двора Бейле, Рейне и Эггу — так маленького Эйгона окрестили после нескольких сбивчивых разговоров, — ей с трудом верилось, что в ту ночь дерево-сердце казалось таким зловещим. Сейчас, когда оно отбрасывало на землю пятнистые солнечные блики, а вокруг толпились посыльные, угощаясь едой, выпивкой и ведя праздные разговоры, богороще снова стало тем уютным местом, где можно было укрыться, как в юности. — Какой прелестный малыш! — Леди Бисбери сидела в мягком кресле, держа Эгга на коленях, из-за старой травмы колена. — В его волосах явно течет кровь Баратеонов от принцессы Рейнис. Будем надеяться, что он не унаследует и их вспыльчивый нрав. Лейна усмехнулась. — Меня больше беспокоит его кровь Таргариенов. Видят боги, с Бейлой уже одни проблемы. Несмотря на шутливый тон, Лейна не сводила глаз с места, где леди Бисбери держала Эгга. Рейнира знала, что ее добрая сестра до сих пор тяжело переживает разлуку с сыном и пошла на необычный для матери ее положения шаг, поставив колыбель Эгга в своей спальне. — И с глазами принцессы Алиссы. Я и не думал, что когда-нибудь снова увижу такое уникальное сочетание. — Лорд Бисбери перегнулся через плечо жены, чтобы помахать пальцами перед лицом Эгга. — О, он мне улыбнулся! И действительно, губы Эгга дрогнули в легкой улыбке. Он научился этому выражению совсем недавно, но оно покорило всех. Джофф недовольно заворчал, оказавшись на руках у Рейниры. Она несколько раз подбросила его, ласково приговаривая и стараясь не сдвинуть с места дракончика, устроившегося у нее на плечах. Вскоре он станет слишком тяжелым, чтобы перелезать с одного на другого, как он обычно делал. Однако Алисента настояла на том, чтобы Джоффа видели с Эгг, чтобы подчеркнуть сходство между их темными волосами и волосами их родителей. А с Джоффом всегда было проще договориться, когда его детеныш был рядом. Леди Бисбери нахмурилась. — Не совсем то же самое, что у принцессы Алиссы, — сказала она, глядя на лицо Эгг. — Цвета поменялись местами: левый глаз был зеленым, а правый — фиолетовым. Лорд Бисбери покачал головой. — Нет, я уверен, что правый глаз принцессы Алиссы был зелёным. Как и у юного Эйгона. В ответ леди Бисбери повернулась к мужу, явно собираясь что-то возразить, но, похоже, вспомнила, что они не одни. — Насколько я понимаю, роды были непростыми, — сказала она, осторожно покачивая Эгга из стороны в сторону. Лицо Лейны помрачнело. — Нет, не были. К счастью, ее светлость прислала к нам мейстера Джерардиса с Драконьего Камня. Если бы не она, то… — Она замолчала и погладила сына по голове. Рейниру до сих пор бросало в дрожь от мысли о том, что изначально Лейне было суждено умереть при родах. Когда отец впервые рассказал Рейнире о своем сне, ей больше всего хотелось отмахнуться от этой истории, назвав ее плодом воображения. Если бы она так поступила, если бы проигнорировала голос, твердивший, что она не может быть в этом уверена, учитывая, что в их семье были сновидцы, то Лейна уже была бы на дне морском, а вместе с ней и Эгг. — В таком случае поблагодари Мать за то, что она присматривает за тобой, — ответил лорд Бисбери, отвлекая Рейниру от ее мыслей и заставляя обратить внимание на то, что Лейна щурится, глядя на нее. Вскоре они попрощались с Бисбери и медленно пошли по богороще, а Лейна принимала приветствия и пожелания. После разговора с лордом Яносом Мэннингом и сиром Себастионом Стаэдмоном Рейнира заметила, что Бейла стоит и разговаривает с Дейроном и еще несколькими детьми знатных семей. Рейна тоже где-то была, вероятно, сама беседовала с придворными, поскольку уже доказала, что у нее больше терпения для соблюдения таких формальностей, чем у сестры. — Кажется, девочки неплохо устроились, — заметила Рейнира. — Они оказывают столь необходимую поддержку Хелейне в противостоянии с братьями и кузенами-мужчинами. — Да, так и есть, — Лейна улыбнулась дочери. — Им будет полезно пустить корни. Из-за постоянных переездов у них не было возможности завести много друзей. Остановившись у столика, чтобы съесть несколько пирожных, они продолжили путь. Однако вскоре Рейнира поняла, что Лейна уводит их от толпы, собравшейся у одного из входов в богорощу, в Королевский сад. — Итак, — начала Лейна непринужденным тоном, пока они шли по гравийной дорожке мимо различных растений и кустов, — ты так и не скажешь мне, зачем отправила мейстера Джерардиса в Пентос? Рейнира была так поражена, что едва не остановилась, но тут же ускорила шаг. — Разве я не могла просто беспокоиться о здоровье своей любимой кузины, когда близилось время родов? Лейна бросила на Рейниру укоризненный взгляд, словно понимая, что та лжет. — Однако ты не принимала подобных мер предосторожности, когда я была беременна близнецами, а роды с ними, пожалуй, опаснее. И Джерардис не помогал тебе ни в одних твоих родах. Однажды ко мне в поместье заявился Лейнор с какой-то нелепой историей о том, что хочет увидеться со мной после стольких лет, и ты по наитию предложила ему взять с собой Джерардиса. Вскоре после этого приехала моя мать, тоже, судя по всему, по твоей рекомендации. Черт. — После рождения близнецов ты писала, что чувствуешь себя одинокой без своей семьи, — ответила Рейнира, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно. — На этот раз я хотела облегчить твои страдания. И, как сказал Лейнор, Джерардис был моей прихотью. Я знала, что в Пентосе у тебя не будет мейстера. — Хм, — в голосе Лейны не было уверенности, она приподняла бровь. — Все это не объясняет, почему у тебя было такое выражение лица, когда мы разговаривали с Бисбери. Лейна всегда была упорной, и ее многолетняя решимость заявить права на Вхагар — лишь один из примеров этого. Рейнира не знала, что еще сказать, не выдав тайну Сна своего отца. — Я не обвиняю тебя в каких-то коварных замыслах, Рейнира, — сказала Лейна после нескольких долгих мгновений молчания. — Если бы не Джерардис, не думаю, что мы с Эггом выжили бы. — Она нежно покачивала ребенка на руках, глядя на него с нежностью. — Только за это я всегда буду у тебя в долгу, но… — Между нами нет долгов, — перебила Рейнира. — Ты моя кузина, моя сест… моя сестра, и ты всегда была мне дорога. — Спасибо тебе за это. — Если бы они обе не были с детьми на руках, Лейна, наверное, обняла бы ее. Затем ее лицо стало серьезнее. — Но ты… видела что-то в своих Снах, что-то о моих мучениях во время родов? О, Лейна подумала, что она, должно быть, сошла с ума. — Лейна, можешь ли ты просто поверить, что какая бы судьба ни постигла тебя, она не сбылась и теперь это не имеет значения? — медленно проговорила Рейнира. Несколько долгих мгновений Лейна смотрела ей в глаза, а затем кивнула в знак согласия. Они шли в молчании, пока Рейнира не свернула за угол и не увидела Селию, сидящую на каменной скамье с тарелкой, полной еды. Не видя особого смысла возвращаться в Харренхолл, учитывая, что до коронации Рейниры оставался месяц, ее бывшая фрейлина решила остаться при дворе до тех пор, пока королева не взойдет на престол. — Ваша светлость, — Селия вскочила на ноги, прежде чем присесть в реверансе. — Леди Лейна. — Леди Селия, — поприветствовала Рейнира. — Вы довольно далеки от празднеств. Селия всегда была общительной молодой леди. Ее щеки покраснели. — Я не хотела проявить неуважение к вашим дочерям или сыну, миледи, — ответила она, обращаясь к Лейне. — Только придворные могут быть довольно... Она замолчала с выражением отвращения на лице. — Подавляющие? — предположила Лейна легким тоном. — Воистину так. — Губы Селии дрогнули в усмешке. — Сначала они выражают соболезнования по поводу смерти Лариса, а потом спрашивают, не слишком ли тяжкое бремя правления легло на мои плечи и могут ли они что-то сделать, чтобы облегчить его. Для незамужней женщины получить титул леди было довольно редким событием. Учитывая престиж Харренхолла и то, что Селия, как известно, была близка к новой королеве, она стала третьей по привлекательности женщиной в королевстве после Алисенты и Джейн Аррен. Неудивительно, что придворные уже пытались втереться к ней в доверие, несмотря на то, что совсем недавно стало известно о смерти Лариса. Паразиты. — Дайте мне знать, если кто-то из них станет… чересчур настойчивым в своих ухаживаниях, — ответила Рейнира. — Я с радостью напомню лордам, что ожидаю от них вежливого поведения в этом замке. Это было самое меньшее, что она могла сделать для своей давней подруги и младшей сестры Харвина. На лице Селии расплылась улыбка, обнажившая слишком много зубов. — Благодарю вас за предложение, Р… Ваша светлость, но я уверена, что справлюсь сама. Вскоре после этого Рейнира и Лейна оставили Селию и продолжили медленно пробираться через сады к роще. — Я и не подозревала, что леди Селия так молода, — заметила Лейна. — Ей не больше двадцати. — Несколько месяцев назад Селии исполнилось двадцать один, — подтвердила Рейнира. — Тогда между ней и её братьями очень большая разница в возрасте. В голосе Лейены слышалось любопытство. — Это довольно длинная история, — ответила Рейнира, — но если ты хочешь ее услышать... Лейна кивнула. — Очень хорошо. — Рейнира глубоко вздохнула, решая, с чего начать. — После смерти королевы Рейны лорд Байвин Стронг, дед лорда Лайонела, получил в дар Харренхолл. Лорд Байвин был искусным рыцарем, но не слишком хорошо разбирался в управлении финансами и вложил много средств в восстановление своей новой резиденции. Когда его сын, лорд Хендри, унаследовал Харренхолл, он обнаружил, что его отец почти разорил замок. И совершенно напрасно, учитывая то, что Селия рассказала о нынешнем состоянии замка. — Лорду Хендри нужно было устроить выгодную партию для своего сына, чтобы пополнить казну, — продолжила Рейнира. — Поэтому лорд Лайонел женился на дочери богатого купца с Летних островов, Ксадал Долак, которая хотела породниться с вестеросской знатью и могла предложить большое приданое. Лорд Лайонел исполнил свой долг перед родом и женился на Жалле Долак, но она была не той невестой, которую он выбрал бы сам» — Значит, Жалла была матерью сира Харвина? — спросила Лейна, сосредоточенно нахмурившись. — Да, — подтвердила Рейнира. — Но она заболела и умерла, не дожив даже до его первого дня рождения. — Она грустно улыбнулась, вспомнив о матери, которую Харвин так и не узнал. Иногда он рассказывал о ней в темноте своей спальни: о тех немногих историях, которые ему удалось передать лорду Лайонелу, о том, что он слышал от других в Харренхолле, о письмах, которые он получал от своего деда до его смерти. Все, по чему Харвин действительно скучал, — это красивое лоскутное одеяло, которое его мать сшила, когда носила его под сердцем. Оно было окрашено в незнакомые Рейнире цвета, но даже спустя тридцать пять лет они оставались насыщенными и яркими. Сейчас это одеяло висело в ее покоях. Харвин оставил его в колыбели Джоффа. — После смерти Жаллы лорд Лайонел, отбыв траур, снова женился. На этот раз, став лордом Стронгом, он выбрал женщину, на которой всегда хотел жениться, свою подругу еще с тех времен, когда он жил в Цитадели, — леди Хильди Мутон. Однако не прошло и года, как леди Хильди умерла при родах, произведя на свет Лариса. Лейна тихо присвистнула. — Две жены умерли с разницей в два года? Как трагично. Она на мгновение замолчала, чтобы поправить одеяло Эггу, которое сбилось в сторону. Рейнира кивнула в знак согласия и тоже замедлила шаг. — Лорд Лайонел переживал смерть леди Хильди гораздо тяжелее, чем смерть своей первой жены. В конце концов, она была любовью всей его жизни. Только когда Ларису исполнилось десять и стало казаться, что он не выживет, лорд Лайонел понял, что ему нужен еще наследник. Лучше бы Ларис не выжил, — мрачно подумала Рейнира. — Тогда бы Харвин и лорд Лайонел были живы. — Поэтому он женился на матери леди Селии, — заключила Лейна. Затем она нахмурилась. — Она ведь тоже рано умерла, не так ли? Я всегда помнила, что лорда Лайонела считали вдовцом. Рейнира кивнула. — Леди Джирель, уроженка дома Фрей, упала с лошади и сломала шею, когда Селии было два или три года. Лейна невольно вздрогнула. — Боги, может, в проклятии Харрена все-таки есть доля правды. К тому времени их блуждания привели их обратно в богорощу. Войдя внутрь, Рейнира заметила, что ее муж беседует с несколькими рыцарями. Взяв покерпче на руки тяжелого Джоффа, она повела Лейну к Лейнору, по пути снова встретив Бисбери, которые, похоже, о чем-то спорили. — Я отчетливо помню, как принцесса Алисса подмигнула правым глазом, оставив открытым фиолетовый. — Принцесса Алисса не умела подмигивать, Лайман! Она закрывала оба глаза, когда пыталась. Должно быть, ты подумал об одной из ее сестер. Лейнора увидели приближающиеся к нему люди, он быстро прервал разговор и пошел им навстречу. — Вот, — сказала Рейнира, протягивая ему Джоффа. — У меня руки болят. Лейнор притворно ахнул от удивления, подхватывая Джоффа на руки. — Вы намекаешь, что мой сын толстый? — Он точно не худой, — пошутила Рейнира, пожимаю плечами. Она подождала, пока дракончик Джоффа запрыгнет на спину Лейнору. Затем с лица Лейнора исчезла улыбка, и он сосредоточенно уставился на богорощу. — Что она сейчас делает с Джейсом? Проследив за недовольным взглядом Лейнора, Рейнира увидела, что Алисента вовлекла Джейса в разговор с группой придворных, к которым она была близка. В прошлом они симпатизировали Зеленым, хотя сейчас этот цвет практически не встречается при дворе. Что бы они ни обсуждали, Джейс держался уверенно, а лорд Эмброуз смеялся в ответ на что-то, сказанное ее сыном. — На днях он упомянул, что Алисента знакомила его с придворной политикой, — ответила Рейнира, не в силах сдержать улыбку, наблюдая за тем, как ее сын общается с женщиной, в которую она была влюблена. — Кто из лордов близок друг к другу, почему они находятся в Красном замке и все в таком духе. — В таком случае я не виню его за то, что он отправился к Алисенте, — ответила Лейна с дразнящей улыбкой. — Ты в детстве плохо помнила, кто из придворных кто. Если бы они не задавали одни и те же бессмысленные вопросы на пирах и других придворных мероприятиях, возможно, ей было бы проще их различать. — Теперь у меня это лучше получается, — проворчала Рейнира. Став королевой, она была вынуждена этому научиться. Однако Лейнор, казалось, не слушал их, продолжая смотреть на Джейса и Алисенту. — Вчера она взяла его с собой в Великую септою, — пожаловался он. — В септу. Она что, пытается навязать ему всю эту чушь? Рейнира моргнула, пораженная его пылом. — Думаю, Джейс просто хотел показаться в городе, сопровождая Алисенту и еще нескольких дам на службу в Седьмой день. — Мне это не нравится, — ответил Лейнор, подбрасывая Джоффа на руках. — Я уже знаю, что ты приводил ее в детскую, чтобы она пообщалась с этим малышом. Я учуял запах лаванды на его одеялах. Она крадет наших детей. — Последнее он произнес тихо, но она все равно услышала. — Ты ведешь себя нелепо, — упрекнула Рейнира. — Я проводила время со всеми детьми Алисенты. Ты сама проводил время с Эйгоном. — Да, но мы с ними в родстве. Это не одно и то же. — Не то чтобы Алисента была неродней твоим сыновьям, — вмешалась Лейна. — Она их сводная бабушка. Рейнира и Лейнор одновременно застонали. — Мы об этом не говорим, — сказал он. — Алисента мне не сводная кто бы то ни было, — добавила Рейнира. — Особенно сейчас. И я не вижу ничего плохого в том, что она проявляет интерес к нашим сыновьям. — Ты бы не стала этого делать, — упрямо ответил Лейнор. — Она не может забрать и Люка. Он мой наследник. Что-то промелькнуло на лице Лейны, но исчезло прежде, чем Рейнира успела что-то понять. — Ваша светлость? Обернувшись, Рейнира увидела, что рядом стоит сир Россарт, управляющий замком. Заметив, что она обратила на него внимание, он поклонился и выпрямился. — Добрый день, — сказал он. — Сир Лейнор, леди Лейна. — Сир Россарт по очереди кивнул им. — Сир Россарт, — поприветствовала его Рейнира. — Есть ли какое-то дело, требующее моего внимания? Он покачал головой. — Нет, ваша светлость. Мне нужно лишь договориться о встрече с сиром Лейнором, и я хотел бы знать, когда он будет свободен. — О встрече со мной? — спросил Лейнор, нахмурившись. — Да, — ответил сир Россарт. — Приближается коронация Ее Величества, и мне нужно принять множество решений, по которым я рассчитываю на ваше мнение: кому из знати предоставить покои в Красной башне, какие мероприятия провести в рамках бюджета, выделенного лордом Бисбери, сколько блюд вы хотите подать на коронационном пиру. По мере того как говорил сир Россарт, глаза Лейнора становились все шире и шире, пока он не впал в такую же панику, как в тот раз, когда у нее начались схватки с Джейсом. — И это мне предстоит решать? — с ужасом спросил Лейнор. — Ну, теперь вы королевский супруг, — медленно ответил сир Россарт. — Конечно, конечно. Голос Лейнора все еще звучал сдавленно, и Рейнире с трудом удалось сдержать смешок. Пока Лейнор был занят, Рейнира и Лейна разошлись, чтобы продолжить общение с другими придворными. Следующим внимание Рейниры привлек сир Тайланд, желавший обсудить последние предполагаемые расходы на различные улучшения в Королевской Гавани — проект, который лорд Бисбери поручил своему новому помощнику. К счастью, сир Тайланд отвлекся, когда к ним подошла леди Матильда Эджертон. В последнее время эти двое начали официально ухаживать друг за другом, и, хотя между ними не было никаких явных проявлений чувств, сир Тайланд перевел разговор с цифр на преимущества, которые принесут улучшения. Леди Матильда, похоже, с энтузиазмом отнеслась к этой теме. Рейнира сделала себе заметку: когда дело дойдет от планирования к реализации, леди Матильда, возможно, захочет помочь. Когда они закончили разговор, Рейнира увидела, как ее дядя входит в рощу. Хотя это мероприятие было устроено в честь сына и дочерей Деймона, она не ожидала, что он придет. После освобождения из темницы он вел довольно замкнутый образ жизни. Рейнира направилась к своему дяде, снова миновав по пути Бисбери. — Кто еще был при дворе, когда принцесса Алисса была еще жива? Сир Харрольд? Он может помнить. — Не уверена, что он тогда уже служил в Королевской гвардии. Лорд Корлис? Наверняка где-то есть портрет ее бабушки, который помог бы разрешить их разногласия. Нужно будет его найти. Когда Рейнира подошла ближе к дяде, стало ясно, что с ним что-то не так. Он шел, пошатываясь и слегка кренясь из стороны в сторону. Нескольким придворным пришлось уступить ему дорогу, когда он чуть не врезался в них. Сначала Рейнира подумала, что он пьян, но, подойдя ближе, поняла, что от него не пахнет алкоголем. Глаза у него были мутные. Решив обратиться к нему в вежливой форме, учитывая, что их могут услышать, Рейнира сказала: — Деймон, я рада тебя видеть. Однако он лишь несколько долгих мгновений смотрел на нее, а потом переспросил: — Эймма? Затем дядя, не сказав ни слова, развернулся и пошел обратно тем же путем, не обращая внимания на попытки Бейлы привлечь его внимание. Что, черт возьми?

____________________

Алисента сказала бы о принце Джейкаэрисе следующее: он умел очаровывать знатных дам лучше, чем Рейнира в свои десять лет. Королева Эймма и септа Марлоу видели, что Рейнира знает правила этикета, но ей никогда не нравились все эти «притворства» — как она сама говорила, — которые царили при дворе. С другой стороны, принц Джейкаэрис гораздо лучше умел, по крайней мере, изображать интерес, пока лорд Марк Эмброуз перечислял все способы, которыми его дом поддерживал веру. — Весьма достойные начинания, лорд Эмброуз, — сказал принц, когда его собеседник наконец закончил. — Вы должны будете сообщить мне, как обстоят дела в новом приюте. Лорд Эмброуз напыжился от гордости. —Да, мой принц, благодарю вас. — Да, держите нас в курсе, — добавила Алисента. — Ее светлость очень обеспокоена состоянием города. Возможно, это то, над чем мы могли бы поработать вместе в будущем. Поняв, что разговор с ним пытаются закончить, лорд Эмброуз поклонился им обоим, прежде чем удалиться. Как только принц Джейкаэрис отошел на достаточное расстояние, он повернулся к Алисенте с выжидающим выражением лица. — Ловко сработано, — похвалила его Алисента. — Проявив искренний интерес к их делам, вы расположите к себе многих лордов. Принц наморщил лоб, и Алисента поняла, что он пытается запомнить ее слова. Алисента не могла не признать, что ей приятно, что принц Джейкаэрис так искренне хочет учиться у нее. Она пыталась достучаться до Эйгона, боги знают, что она пыталась, но он никогда не проявлял интереса к политическим урокам, которые она хотела ему преподать. Более того, порой казалось, что он намеренно поступает вопреки ее советам. В отличие от своего сына, принц был очень прилежным учеником, не смотря на то что все еще был ребенком. — Думаю, на сегодня хватит политики, — сказала она. — Почему бы тебе не пойти поиграть с другими детьми? На мгновение ей показалось, что он собирается возразить, но потом он повернулся к Эймонду, который смеялся в компании нескольких юных оруженосцев. — Ваша светлость, — сказал принц Джейкаэрис. — Наследный принц, — ответила Алисента. С этими словами он удалился, оставив Алисенту на мгновение в одиночестве. Из-за всех этих разговоров у нее не было возможности подкрепиться, поэтому она подошла к столам и взяла несколько пирожных. Ее взгляд упал на серебристые волосы, когда она увидела, как Эйгон выходит из рощи богов в сопровождении нескольких молодых людей: недавно посвященного в рыцари сира Леона Эстермонта и Мартина Рейна, а за ними — сира Эррика. Возможно, ее уроки не прошли даром, раз он завел знакомства с такими уважаемыми семьями. Если не считать потенциального преимущества, было приятно видеть, что после смерти Солнечного огня он снова стал вести активную светскую жизнь. — Я с радостью сделаю это сам, миледи. У меня в часовне есть семь масел. Рефлекторно обернувшись на настойчивый голос Сетона Юстаса, Алисента увидела, что он обращается к леди Лейне, у которой было напряженное выражение лица. — Благодарю вас за предложение, но в этом нет необходимости. — Судя по ее тону, леди Лейна с трудом сдерживала гнев. — Ни одну из моих дочерей не назвали в честь Семерых. Однако септон Юстас, казалось, не замечал настроения женщины, стоявшей перед ним. — В таком случае, миледи, мне действительно следует помазать всех троих детей. Чтобы Мать не отвернулась от них… — Леди Лейна, — вмешалась Алисента, прежде чем септону откусили голову, — я хотела с вами поговорить. Наконец-то у меня есть список септ, которые могли бы подойти для обучения Бейлы и Рейны. На лице леди Лейны промелькнуло замешательство, но затем ее глаза прояснились, и она ответила: — Спасибо, ваша светлость, — она повернулась к септону Юстасу. — Прошу меня извинить. Я не могу допустить, чтобы мои дочери отставали в учебе. — Нет, конечно, миледи, — ответил септон. — Хорошего дня. Когда септон Юстас направился обратно в крепость, леди Лейна с облегчением вздохнула. — Благодарю вас за вмешательство, ваша светлость. Если бы он продолжал меня увещевать, я бы назвала септона весьма невежливым словом. Она нежно похлопала Эгга по спине — Алисента до сих пор считала это неподобающим сокращением его имени. — Я решила, что лучше не допускать споров сегодня днем, — ответила Алисента. — Иди сюда, присаживайся. — Она указала на несколько пустых стульев в тени неподалеку. — Ты слишком долго стоишь на ногах. Особенно учитывая, что леди Лейне еще не до конца удалось восстановить силы. Когда они устроились, Алисента спросила: — Надеюсь, вам понравился сегодняшний день? — Вполне, — ответила леди Лейна. — Хотя если еще хоть один лорд намекнет на моего отсутствующего мужа... — Она закатила глаза. — Они как всегда падки на сплетни. Алисента замешкалась, не зная, что ответить. — Принц Деймон всегда был довольно переменчивым, — наконец сказала она. — Переменчивый? — фыркнула леди Лейна. — Так можно назвать человека, который бросил своих детей и выздоравливающую жену на другом континенте. В остальном его вряд ли можно назвать примерным мужем. Алисенте пришлось взять себя в руки, чтобы не выдать своей реакции на откровенность леди Лейны. Она прекрасно понимала, что идеальных браков не бывает, и ее собственный брак был ярким тому подтверждением, но такие вещи лучше обсуждать за закрытыми дверями. В приличном обществе не принято осуждать супруга, какими бы недостатками или поступками он ни обладал. Так просто не принято. Однако леди Лейна не сделала никаких попыток взять свои слова обратно и не выглядела пристыженной. — Некоторое время назад я разочаровалась в своем выборе, — продолжила она. — Деймон, может, и дал мне все желанные свободы, но за это он почти не обращал на меня внимания. При этих словах на лице Лейны наконец отразился дискомфорт. — Прошу прощения. Учитывая, что совсем недавно умер ваш муж, мои слова могут показаться бестактными. Я уверена, вам сейчас нелегко. Губы Алисенты сами собой сложились в слова, которые она повторяла весь последний месяц: как сильно она скорбит по Визерису, как надеется, что он обрел покой в объятиях Неведомого, как изменилась ее жизнь без него. Все те печальные чувства, которые она должна была выразить. Однако что-то остановило ее, когда она взглянула на эту женщину, с которой они вместе росли, которая знала, каково это — быть брошенной мужем. Женщину, которая была так близка к тому, чтобы выйти замуж за Визериса вместо нее. Которая, как никто другой, могла ее понять. — Возможно, я бы больше скорбела по мужу, если бы он не был так похож в этом на принца Деймона, — тихо сказала Алисента. — Я никогда не чувствовала, что мы с детьми для него в приоритете. Нет, в приоритете были Рейнира и ее сыновья. Так было задолго до того ужасного сна, который побудил Визериса к отвратительным поступкам. Было приятно произнести эти слова после стольких лет молчания. Наконец-то она могла озвучить то, что терзало ее все эти годы. Леди Лейна одарила ее улыбкой, в которой, несмотря на боль, читалась дружеская поддержка. — Возможно, это недостаток Таргариенов? Группа знати поблизости расступилась, чтобы пропустить Рейниру, улыбка появилась на лице другой женщины, когда их взгляды встретились. — Не все, — рассеянно ответила она. — Прошу прощения за вторжение, — сказала Рейнира, подойдя к ним, — Деймон ненадолго появился перед тем, как снова уйти. Бейла выглядит несколько расстроенной... Леди Лейна произнесла какое-то иностранное слово, которое, как была уверена Алисента, было ругательством, а затем пробормотала: — Он мог бы хотя бы обратить внимание на… Она замолчала и посмотрела на младенца на руках. — Я могу забрать его, если хотите? — предложила Алисента. На лице леди Лейны на мгновение отразилась нерешительность, но желание утешить дочь взяло верх. — Спасибо. Быстро чмокнув Эгга в макушку, леди Лейна осторожно передала сына на руки Алисенте, а сама направилась в ту сторону, куда указала Рейнира. К счастью, Эгг не возражал против того, чтобы его взяли на руки, и лишь тихонько заворчал, несколько раз моргнув. Эгг был совсем маленьким, и Алисенте пришлось изменить позу, ведь за последние недели она привыкла к более крупному принцу Джоффри. Рейнира поспешила занять освободившееся место леди Лейны, демонстративно не обращая внимания на нескольких лордов, которые начали к ней приближаться. — Боги, пожалуйста, поговорите со мной, пока кто-нибудь из придворных не решил, что ему нужно мое внимание, — сказала она. Алисента с любовью покачала головой и согласилась.

________________

Утро, в которое Джейс впервые должен был подняться в небо на Вермаксе, выдалось ясным и солнечным. Благоприятный знак. Все четверо вместе разговаривали. Джейс почти ничего не ел и ерзал на стуле, с нетерпением ожидая, когда Рейнира, Лейнор и Люк закончат трапезу, чтобы отправиться в Драконью Яму. Судя по темным кругам под глазами и дергающемуся веку, Рейнира подозревала, что Джейс не сомкнул глаз прошлой ночью от волнения. Когда они вышли из своих покоев и спустились вниз, у главного входа в крепость их встретили лорд Корлис, Рейнис, Алисента, Хелейна, Эймонд, Дейрон, Бейла и Рейна. Первый самостоятельный полет всадника, о котором сохранились упоминания в анналах Древней Валирии, был поводом для праздника. Рейнира была рада, что так много членов семьи — несмотря на годы разлуки — пришли посмотреть на это событие. Однако некоторые отсутствовали, и это было ожидаемо. Вхагар была слишком большой, чтобы жить в Драконьем Логове, и поселилась в пещере дальше на север, у залива. Поэтому Лейна планировала выехать к своему дракону вскоре после рассвета, а затем пролететь с ней над городом. Что касается Деймона, то Рейнира даже не знала, рассказал ли кто-нибудь ему о первом полете Джейса. Но одно отсутствие... Алисента поприветствовала ее, поцеловав в обе щеки. Рейнира старалась не слишком явно вдыхать успокаивающий аромат лаванды, исходивший от ее свежевымытых волос. Возможно, ей казалось, но она была уверена, что поцелуи Алисенты становились все более страстными с тех пор, как они признались друг другу в своих чувствах. Время, Рейнира, время. — Эйгон не захотел прийти? — тихо спросила Рейнира. Алисента покачала головой, и в ее карих глазах отразилась печаль, которую Рейнира хотела бы стереть. — Я зашла к нему в комнату, но он еще спал. Я позвала его, но он повернулся ко мне спиной. Хотя Рейнира надеялась, что Эйгон присоединится к ним, чтобы стать свидетелем этого важного события в жизни его племянника, она не могла винить его за то, что он держался в стороне после смерти Солнечного огня. У Эйгона бывали хорошие дни, но она прекрасно знала, что восстановление после потери — процесс нелинейный. — Я уверен, что Джейс поймет, учитывая обстоятельства. Она взглянула на старшего сына, который стоял рядом с другими детьми и слушал, что говорит Дейрон. Судя по жестам, брат описывал свой первый полет на Тессарионе. — Тем не менее спасибо, — продолжила Рейнира. — За то, что пришли сами. Я знаю, что еще рано, но уверена, что Джейс это оценит. Алисента тоже повернулся и посмотрел на детей. — Не могу отрицать, что за эти дни принц Джейкаэрис мне очень понравился. Он показал себя очень прилежным и внимательным учеником. — Признаюсь, мы с Лейнором были весьма удивлены, когда ты взяла его под свое крыло. — Удивлены, но благодарны: любые уроки, которые получал Джейс, были ему на пользу. Тем более что сама Рейнира до сих пор страдала из-за того, что отец пренебрегал ее образованием как наследницы. Лицо Алисенты исказилось, словно она собиралась нахмуриться, но тут же расплылось в улыбке. Однако Рейнире она показалась не слишком искренней. — Он — будущее короны, — ответила она. — И мы все должны помочь ему в этом. С этими словами Алисента отошла, чтобы перекинуться парой слов с Рейнис и лордом Корлисом, прежде чем они все покинут крепость. Когда колесница, в которой находилась она и ее ближайшие родственники, выехала из крепости в сопровождении конной свиты, Рейнира заметила, что Джейс что-то сжимает в руке. — Что у тебя там, дорогой? — Спросила она. — Бабушка–принцесса подарила мне пару перчаток для верховой езды, — он протянул их ей. Это была красивая пара перчаток из мягкой кожи с аккуратными пальчиками. Сначала Рейнира подумала, что они просто черные, но потом заметила вышивку на манжетах: зеленые драконы, преследующие друг друга, с оранжевыми перепонками на крыльях, — очевидно, это были изображения Вермакса. — Прекрасный подарок, — похвалил Лейнор. — Моя мать подарила мне такие же, когда я впервые полетела на Морском дыме. И Лейне, кажется, тоже, после того как она забрала Вхагар. — О! — Услышав, что Рейнис включила его в семейную традицию, Джейс еще больше обрадовался и прижал перчатки к груди. Это зрелище обрадовало Рейниру. Она переживала, что с приездом Бейлы и Рейны в Красный замок Рейнис снова начнет холодно относиться к внукам, как раньше. Что она будет игнорировать их в пользу кровных внуков. Однако, несмотря на то, что Рейнис проводила много времени с дочерью и внучками, она не забыла о внуках. В который раз Рейнира порадовалась тому, что заставила Лейнора поговорить с матерью о том, как холодно та обращается с их сыновьями. И что Рейнис прислушалась к его словам. Когда они добрались до Драконьей Ямы, потребовалось некоторое время, чтобы подготовить всех. Сиракс, Морской Дым, Мелейс, Тессарион и Вермакс нужно было вывести и оседлать, а на главной арене не хватало места, чтобы справиться со всеми драконами сразу. Те, кто не умел управлять драконами, держались в стороне, пока Рейнис, Лейнор и Дейрон один за другим поднимались в воздух, а затем раздался оглушительный рев, возвестивший о появлении Вхагар и Лейны. Когда Сиракс была готова, Рейнира обернулась, чтобы посмотреть, как обстоят дела с Вермаксом. Однако, похоже, молодому дракону еще только предстояло привыкнуть к седлу на спине: он огрызался и шипел на хранителей, пытавшихся его застегнуть. Вермакс всегда был злобным маленьким существом. Дракончик Джоффа с удовольствием сворачивался калачиком на плечах у любого, кто его держал, будь то Таргариены или невалирийцы, такие как Алисента и Селия. С другой стороны, Вермакс пытался укусить почти всех, кто приближался к нему, и исключением были только Рейнира и Лейнор. Харвин любил шутить, что это цена, которую он платил за то, что держал на руках принца королевства. — Ликири, Вермакс! Ликири. Рейнира с гордостью наблюдала за тем, как Джейс уверенно шагает к голове своего дракона и протягивает руку, чтобы погладить его по морде. В ответ на эти действия Вермакс успокоился, и драконоблюстители смогли закрепить седло. Вскоре Джейс уже сидел на спине своего дракона, якобы готовый к полету, а Вермакс пританцовывал на месте. Несмотря на то, что ему помогали драконоблюстители, Рейнира подошла к сыну, чтобы убедиться, что все ремни, крепящие его к седлу, надежно затянуты. Когда Джейс впервые поднимется в воздух на своем драконе, он вряд ли будет думать о незастегнутой пряжке. Убедившись, что Джейс пристегнут, Рейнира несколько раз похлопала Вермакса по боку. — Помни, что сегодня ты не сможешь долго летать. Вермаксу нужно время, чтобы привыкнуть к твоему весу. Благодаря регулярным полетам с Джейсом мышцы крыльев Вермакса окрепнут, и они смогут преодолевать большие расстояния. Однако в их первый совместный полет несколько кругов над городом и заливом, скорее всего, утомят молодого дракона. Джейс кивнул. — Конечно, мама. Я буду внимателен к любым сигналам от Вермакса, — он ухмыльнулся. — Не хотелось бы рухнуть на землю во время первого полета и сломать запястье. Чертов Лейнор за то, что рассказал своим сыновьям эту историю! — Просто Сиракс слишком энергично приземлился в Драконьем Логове, — чопорно ответила она. — А у меня не было седла, которое могло бы меня удержать. — Рейнира щелкнула по ремню, перекинутому через его икру чуть ниже колена. — Как скажешь. Он все еще ухмылялся. — Сотри это выражение со своего лица, — поддразнила она. — Это совершенно неподобающе принцу Драконьего камня. — Прошу прощения, ваша светлость. Он склонился в насмешливом поклоне. Дерзкий мальчишка. Несомненно, это было влияние Лейнора. Рейнира не могла поцеловать Джейса в макушку, учитывая, что он сидел верхом на драконе, поэтому ограничилась тем, что похлопала его по колену, прежде чем вернуться к Сиракс. Устроившись в седле, Рейнира указала на Джейса. Отдав несколько коротких приказов, Вермакс поднялся на ноги и зашагал по Драконьей Яме. Она видела, как перекатываются его плечевые суставы, пока он привыкал к возросшей нагрузке, а затем ускорил шаг. — Sōvēs! По команде Джейса Вермакс расправил крылья, быстро поймав попутный ветер и подняв дракона в воздух. — Sōvēs, Сиракс! Рейнире едва успела отдать приказ, как Сиракс уже взмыла в небо, явно желая последовать за своим детенышем. Они держались ниже Вермакса, но молодой дракон поднимался плавно, если не считать быстрых взмахов крыльев. Вскоре Сиракс и Вермакс присоединились к остальным драконам, и мощь дома Таргариенов стала видна всем, кто смотрел на них с высоты.

_________________

Когда Алисента вместе с Гвейном переступила порог Большой Септы, удушливая жара летнего дня сменилась прохладой внутри, и она почувствовала, как напряжение, о котором она даже не подозревала, спадает с ее плеч. Пройдя дальше, Алисента вдохнула аромат благовоний и услышала, как где-то в глубине здания группа сестер разучивает песнопения. Остановившись в конце главного прохода, она подставила лицо под радужный свет из окна напротив и закрыла глаза, чтобы не ослепнуть. Несмотря на то, что события последних месяцев заставили Алисенту усомниться в том, что Семеро действительно присматривают за ней и направляют ее на верный путь, она по-прежнему находила утешение в ритуалах, которые были частью ее жизни с самого детства, в знакомой обстановке Великой Септы. В годы, когда она была королевой-консортом, это здание было ее убежищем. Здесь она могла укрыться от требований своего положения, от взглядов придворных, от своих детей, от Визериса. Это было место, куда Рейнира никогда не заходила по собственной воле, за исключением королевских мероприятий. Когда Алисента снова открыла глаза, она увидела в нескольких футах от себя септу Серлерию, которая мягко улыбалась, отчего ее лицо с глубокими морщинами стало еще более морщинистым. — Ваша светлость, — септа склонила голову, но реверанса не сделала; в этом месте колени преклонялись только перед богами. — Как всегда, мы просим вас быть желанными гостями здесь. Если кто-нибудь из нас может быть полезен, вам нужно только попросить. Алисента слышала одно и то же приветствие каждый день с тех пор, как после смерти Визериса стала чаще посещать Великую септу — за исключением тех дней, когда она была на Драконьем Камне на похоронах Солнечного огня. — Благодарю вас, септа Серлерия, — ответила Алисента, — но мне нужно лишь уединение, чтобы помолиться и зажечь свечу за упокой души моего мужа. Улыбка септы стала сочувственной. — Конечно. Мы все до сих пор скорбим о кончине короля Визериса. Я молюсь за его душу каждую ночь. Его душе нужны были все молитвы, какие только можно, учитывая, что он пытался сделать с их сыновьями. Алисенте пришлось приложить усилия, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, когда эта мысль пришла ей в голову. — Это радует меня до глубины души. Септа Серлерия снова почтительно склонила голову. Затем она обратила внимание на спутников Алисента. — Сир Гвейн. Как всегда, рад приветствовать сына Хайтауэров в нашем свете. И сир Рикард, будьте здоровы. Рыцари ответили на приветствие, после чего септы оставили их наедине. — Если позволите, — сказал Гвейн. — Я хочу помолиться Кузнецу. В таком большом храме, как Большая Септа, у каждого из семи аспектов была своя часовня. Сама Алисента отдавала предпочтение Матери и молилась другим статуям только в дни их почитания, но, судя по тому, что она видела, Гвейн в зависимости от настроения мог обращаться к любому из мужских аспектов Семерых. Алисента кивнула. — Я найду тебя позже. После этого они разделились: Гвейн обошел скамьи, а Алисента направилась по проходу к алтарной части, где располагались часовни Матери и Отца. По пути она встречала разных простолюдинов, и те, кто не молился, приветствовали ее тихим шепотом, но присутствие сира Рикарда отпугивало всех, кто пытался подойти к ней. Впрочем, Алисента не боялась, что здесь, в этом святом месте, ей может грозить опасность. Она десятилетиями молилась в Большой Септе, и никто ей не мешал. Она чувствовала себя вполне комфортно, оставляя остальных охранников снаружи. Когда она подошла ко входу в часовню, посвященную Матери, сестра вывела оттуда нескольких человек. Алисента благодарно улыбнулась женщине: те, кто заботился о Большой Септе, давно знали, что она предпочитает молиться в одиночестве. — Я буду ждать вас здесь, ваша светлость, — сказал сэр Рикард, заняв позицию у двери, откуда ему было хорошо видно, что происходит на подходах к замку. — Благодарю вас, сэр. Алисента вошла в часовню Матери в одиночестве и прошла вперед, пока не опустилась на мягкое сиденье перед алтарем. По привычке она сложила руки и склонила над ними голову. Матерь, продолжай направлять Эйгона в это непростое время, пока он приходит в себя после потери Солнечного огня. Продолжай присматривать за Хелейной и защищать ее от всех, кто может причинить ей вред. Продолжай быть рядом с Эймондом, пока он справляется с недавними переменами в нашей жизни. Продолжай помогать Дейрону, пока он привыкает к жизни в Королевской Гавани. Неважно, вняла ли Мать ее молитвам, Алисенте стало легче от того, что она их произнесла. От того, что она поделилась своими словами и добрыми пожеланиями для своих детей с миром. Затем она взяла восковой фитиль, зажгла его и поднесла к ближайшей незажженной свече. — Алерия Редвин. Было бы неправильно и лицемерно прийти сюда и не зажечь свечу в память о собственной матери. Однако Алисенте прекрасно понимала, что ее мать, скорее всего, перевернулась бы в гробу, если бы узнала, что ее дочь всерьез подумывает о том, чтобы вступить в отношения с другой женщиной. Боги, если бы ее мать была жива, она бы, наверное, попыталась отправить Алисенту к безмолвным сестрам, если бы знала, что еще стоит между ней и Рейнирой. Единственные отношения, благословенные Матерью и Отцом, — это отношения между мужем и женой на супружеском ложе. Любые другие отношения проистекают из низменной похоти, от которой боги отворачиваются. Алисента перенесла фитиль на другую свечу. — Отто Хайтауэр. Смерть отца была еще свежа в памяти, но долгие годы разлуки смягчили удар. Хотя потеря последнего из родителей — это особая боль. Боль, о которой Алисента старалась не думать. Забавно, но она подозревала, что ее отец был бы против ее романтических отношений с Рейнирой гораздо меньше, чем ее мать. Не из-за терпимости или любви к ней, а из-за того преимущества, которое это могло бы дать. Он не замедлил отправить ее в постель к королю, цинично подумала Алисента. Почему бы и не к королеве? Спичка коснулась фитиля новой свечи. Это должна была быть свеча в память о Визерисе. По крайней мере, так Алисента объясняла свой ежедневный визит в Великую Септу: она хотела совершить траурные обряды в память о муже и короле. Однако наедине с собой она не видела смысла притворяться, что действительно скучает по Визерису или испытывает что-то, кроме облегчения от его смерти. — Эймма Аррен. Королева Эймма всегда была добра к ней. Она тепло приняла Алисенту при дворе, когда та была застенчивой, заикающейся девочкой. Она утешала ее после смерти матери. Она не заслужила той участи, которая постигла ее по приказу Визериса. На мгновение она задумалась о том, как бы отреагировала королева Эймма, если бы узнала о романтических чувствах своей дочери к другой женщине. Хотя королева Эймма не была такой же набожной, как мать Алисенты, она следовала Вере Семи и ее догматам. Но, несмотря на то, что королева Эймма всегда стремилась привить дочери чувство приличия, она всегда снисходительно относилась к выходкам Рейниры. С любовью. Алисенте до сих пор помнилось, как отчаянно она прижимала Рейниру к себе после того тайного первого полета на Сиракс. Как она суетилась из-за сломанного запястья дочери. Была ли эта любовь к Рейнире важнее убеждений, в которых ее воспитывали? Аккуратно задув свечу и положив ее на алтарь, Алисента снова оперлась локтями на алтарь и сложила руки. Хотя она и убеждала себя, что просто ищет ясности в этом месте, которое и раньше давало ей много ясности, в глубине души Алисента жаждала какого-нибудь божественного знака или внезапного озарения. Чего-то, что подсказало бы ей, какой путь выбрать вместе с Рейнирой. Следовать за сердцем или за разумом. В комнате открылась дверь. Алисента, хорошо знавшая здешние звуки, поняла, что это не главный вход, а небольшой проход, ведущий в задние помещения септы. Им пользовались септы, септоны, сестры и братья, которые заботились об этом месте и управляли им. По каменному полу раздались шаги, и кто-то опустился на колени слева от нее. Алисенте пришлось подавить вспышку раздражения. Она никогда не возражала против того, чтобы представители духовенства молились в этой комнате в ее присутствии, но для этого было много других мест, не так близко от нее. Это чувство усилилось, когда в нос ей ударил запах застарелого пота. Невольно сморщившись, Алисента открыла глаза и повернулась, увидев рядом с собой фигуру в септоновом одеянии... и встретилась взглядом с сиром Кристоном Коулом. Она моргнула, уверенная, что ее глаза обманывают и перед ней какой-то дорнийский септон, но нет, это был сир Кристон. Теперь, когда она обратила на него внимание, сир Кристон откинул капюшон, закрывавший его голову, и склонил голову. — Ваша светлость. У него были короткие волосы — короче, чем когда-либо видела Алисента. Это было единственное, на чем она могла сосредоточиться, потому что сира Кристона здесь быть не должно. Его отстранили от службы в Королевской гвардии Визериса и отправили на Стену почти два месяца назад. Сир Кристон должен был быть на замерзшем Севере, а не преклонять перед ней колени в Великой септе Королевской Гавани. — Что ты здесь делаешь? Сир Кристон поднял голову. — Я должен был увидеться с вами, ваша светлость. Его губы дрогнули в легкой улыбке, а взгляд скользнул по ее лицу, словно впитывая его. — Тебе нужно уйти. — Алисента бросила взгляд на дверь, за которой всего в нескольких метрах стоял сир Рикард. — Если тебя здесь обнаружат, тебе не поздоровится. Он покачал головой. — Я не могу уйти, не без тебя. Не без нее? О чем, черт возьми, говорил сир Кристон? Он что, думал, она отправится с ним на Стену? Должно быть, замешательство отразилось на ее лице, потому что он продолжил: — До нас дошли вести о кончине короля, ваша светлость. Примите мои искренние соболезнования. — Сир Кристон сжал зубы, и его щетинистая челюсть напряглась. — Мы также слышали, что она была провозглашена королевой. Я должен был вернуться, чтобы убедиться, что с вами все в порядке. Глупый, благородный глупец. Как бы неуместно ни звучали эти слова, забота сира Кристона согрела ее. Он всегда был для нее более надежным союзником, чем лорд Ларис, ее верный побратим. Однако эта теплота быстро сменилась тревогой. Бегство из Ночного Дозора каралось смертью. Рейнира не проявила бы снисходительности к сиру Кристону, если бы его схватили, учитывая, что сир Лейнор все еще не мог смириться с убийством сира Джоффри. — Как видите, сир Кристон, со мной все в порядке, — поспешила заверить его Алисента. — А теперь вам нужно как можно скорее покинуть Вестерос. У нее не было при себе денег, но Алисента могла бы вернуться в Красный замок, раздобыть небольшой кошелек и передать его сиру Кристону. Он мог бы пойти в порт, найти корабль, идущий в Эссос… Рука сира Кристона накрыла ее руку на алтаре. Она была теплой, но не такой теплой, как у Рейниры, и влажной. Алисента все еще не оправилась от неожиданного прикосновения, от фамильярности, с которой сир Кристон взял ее за руку, когда он сказал: — Пойдем со мной. Его глаза сияли, а на лице читалась надежда. Алисенте стало не по себе. — Что ты имеешь в виду? Она попыталась осторожно высвободить руку, но сир Кристон не отпускал ее. — Пойдем со мной, — повторил он. — Мы сможем начать новую жизнь вместе, где-нибудь подальше отсюда. Чувство тревоги усилилось. Алисенте всегда было известно, что сир Кристон относится к ней с большим почтением. Он не скрывал, что восхищается ее благочестием, добродетелью и преданностью долгу. Он считал ее гораздо более достойной, чем Рейнира. Но Алисенте всегда думала, что чувства сира Кристона к ней ограничиваются восхищением и уважением. Однако теперь, когда он смотрел на нее не как рыцарь на свою королеву, а как мужчина на женщину, она поняла, что ошибалась. Алисента с силой вырвала руку. На этот раз сир Кристон ее отпустил. — Я не могу просто взять и уехать с тобой из Королевской Гавани, сир Кристон. Она и сама этого не хотела, но ей было неприятно говорить ему об этом вслух после стольких лет верной службы. — Да, можешь, — настаивал сир Кристон. — Разве ты не видишь, что король снял с меня белый плащ и сказал, что я больше не королевский гвардеец? — На его лице вспыхнула ярость, как будто это воспоминание причиняло ему боль, но тут же исчезла. — Он освободил меня от клятвы. А с его смертью ты тоже свободна. Свободна снова выйти замуж. Свободна выйти замуж за меня. О боги. Алисента попыталась вспомнить, не говорила ли она за все эти годы чего-то такого, что сир Кристон мог истолковать превратно, решив, что она хочет быть с ним в таком смысле. Да, она несколько раз говорила, что Визерис не выполняет свои обязанности мужа и отца, и в этом вопросе она опиралась на поддержку сира Кристона. Особенно хорошо он ладил с Эймондом, учил его фехтованию и тому, как стать истинно верующим человеком. Однако она никогда не говорила, что хотела бы, чтобы ее мужем стал сир Кристон. — Прошу прощения, если у вас сложилось неверное впечатление, но я нужна здесь. Сир Кристон усмехнулся. — Она держит тебя в плену? Угрожает принцами и принцессой? Я слышал, что твоего отца казнили за измену, и молился, чтобы с тобой ничего не случилось. Он окинул ее взглядом, словно выискивая синяки или другие следы жестокого обращения. Если бы она была пленницей, вряд ли бы она отправилась в Большую Септу посреди дня. — Благодарю вас за заботу, но не стоит так волноваться. Да, мой отец был… был предан Королевскому правосудию за то, что замышлял убийство королевы Рейниры и её сыновей, но с остальными членами моей семьи обошлись достойно их положения. Алисента не знала, как сир Кристон отреагирует на новость о примирении ее и Рейниры, учитывая его давнюю неприязнь к ней, поэтому решила, что лучше не упоминать об этом. К тому же это не его дело. Сир Кристон недоверчиво покачал головой. — Как долго продержится ее добрая воля? — спросил он риторически. — Поехали со мной. Можешь взять с собой детей. Мы будем счастливы вместе. Я могу сделать тебя счастливой. Теперь она была счастлива. Счастлива своим положением в Красном замке и в Малом совете. Счастлива рядом с Рейнирой. — Оставьте Вестерос его шлюхе-королеве, — продолжил сир Кристон, и в его голосе зазвучала горечь. — Пусть все пожинают то, что посеяли. Услышав это, Алисента, не раздумывая, вскочила на ноги. Он и раньше говорил ей такое, но она не обращала на это внимания. Однако теперь она не потерпит пренебрежительного отношения к Рейнире. — Возможно, я виновата в том, что обращалась с тобой более фамильярно, чем подобает твоему положению, — холодно ответила Алисента, глядя на рыцаря, все еще стоявшего перед ней на коленях. — Но я не потерплю подобных оскорблений в адрес королевы Рейниры. Сир Кристон поднялся на ноги с недоверчивым выражением лица. — Ты знаешь, кто она такая, не хуже меня, ваша светлость. Ядовитая шлюха, которая вот-вот превратит Красную крепость в свой бордель. Алисента прекрасно знала, в чем причина его гнева, что произошло между ним и Рейнирой до того, как ее поспешно выдали замуж за сира Лейнора. Тем не менее сир Кристон говорил так, словно рана была свежей. Или как будто она слишком долго гноилась. — Я знаю, что Рейнира плохо с тобой обошлась, но ей было восемнадцать, — защищала ее Алисента. — Прошло больше тринадцати лет, она уже не та, что была тогда. В те времена Рейнира была дерзкой, импульсивной и действовала, не задумываясь о рисках и последствиях. Именно из-за этого пострадал сир Кристон. Но хотя эти качества не исчезли из ее характера полностью, время смягчило их. Лицо сира Кристона исказилось в уродливой усмешке. — Чуть больше полугода назад она родила очередного бастарда. С тех пор ее представления о чести и порядочности не улучшились. Алисента вспомнила женщину, которая изо всех сил старалась быть справедливой и милосердной правительницей. Которая ради Алисенты устроила своему отцу быструю казнь без лишнего шума, хотя ей было бы гораздо выгоднее устроить показательную казнь. Которая не отказалась от щедрых уступок, предложенных сыновьям Алисенты в обмен на поддержку ее притязаний, несмотря на то, что до смерти Визериса никакого официального соглашения заключено не было. Та, что убила собственного отца, хотя его действия обеспечили бы ей беспрепятственное восхождение на престол, потому что это было правильно. — Честь и порядочность — это не только то, кого ты приводишь в свою постель. Сир Кристон посмотрел на Алисенту так, словно не понимал, о чем она говорит. Затем его взгляд остановился на ее груди, на броши в виде руки королевы, которая резко выделялась на фоне траурно-черного платья. Выражение лица сира Кристона сменилось на жалостливое. — Я не знаю, какие сладкие речи она нашептывала тебе на ушко, — сказал он, делая шаг в ее сторону, — но ты не должна позволять ей играть с твоим добрым сердцем. Рейнира — хитрая паучиха. Что бы она сейчас ни делала, это манипуляция, призванная усыпить твою бдительность, прежде чем нанести удар. Его постоянные оскорбления в адрес Рейниры и тон, которым он с ней разговаривал, заставили Алисенту насторожиться, чего раньше никогда не случалось с сиром Кристоном. Он обращался с ней как с заблудшим ребенком, которому нужно указать верный путь. — Ты ошибаешься, — ответила Алисента, придав своему голосу всю властность, которой научилась за время своего правления. — Рейнира совсем не такая. Сир Кристон покачал головой, не сводя с лица покровительственного выражения. — Я знаю, что она завлекла тебя в свои сети, вскружила тебе голову, но, Алисента, ты должна понять… Именно ее имя стало последней каплей для Алисенты. Она никогда не позволяла сиру Кристону произносить его без титула. Не раздумывая, она ударила его по лицу. Вряд ли это была сильная пощечина, не для такого опытного рыцаря, как сир Кристон, но Алисента все равно почувствовала разочарование, хотя и не подала виду. — Как ты смеешь… Дверь в комнату открылась. Алисента поняла, что их голоса становились все громче по мере того, как они спорили, но было уже слишком поздно что-то исправлять. — Ваша светлость, — произнес сир Рикард, нахмурив брови. — Мне показалось, я слышал... — Его взгляд остановился на сире Кристоне, и рука опустилась на рукоять меча. — Ты. — Сир Рикард. — В голосе сира Кристона не было той злости, что в голосе королевского гвардейца, но звучала холодность. Он тоже потянулся к поясу, задрав мантию, чтобы достать спрятанное под ней оружие. — Ты совершил ошибку, вернувшись сюда, Коул. — Сир Рикард сместился влево, не сводя глаз с сира Кристона. Он пытался занять позицию, при которой Алисента не оказалась бы между ними. — Король приказал тебе отправиться на Стену. Отказаться от службы в Ночном Дозоре нельзя. — То, чего у Его Величества не было причин делать, — выплюнул сир Кристон. — Должно быть, эта сука нашептала ему на ухо, и он отпустил меня из Королевской гвардии. Не было нужды спрашивать, кого он имеет в виду. Сир Рикард тоже знал ответ, и его челюсть напряглась. — Придержи язык, когда говоришь о королеве Рейнире, иначе я вырежу его из твоего черепа еще до твоей смерти. Алисента переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает с каждым новым замечанием. В какой-то момент она уже не была уверена, что удастся избежать драки между двумя рыцарями. По законам страны жизнь сира Кристона была вне закона, и сир Рикард, похоже, не собирался приводить приговор в исполнение. Однако, несмотря на оскорбления в адрес Рейниры и пренебрежительные высказывания, Алисента не хотела, чтобы сир Кристон погиб. Тем более что он был одним из немногих, на кого она могла положиться при дворе на протяжении многих лет. — Сир Рикард, — умоляюще начала Алисента, — я знаю, что сир Кристон должен быть на Стене, но после смерти короля он беспокоился только о моем благополучии. О благополучии моих детей. Может быть, в этот раз мы сохраним все в тайне? Если сир Кристон немедленно отправится на север? Алисента не настолько хорошо знала сира Рикарда, чтобы сказать, тронет ли его ее мольба. Возможно, если бы они обратились к Рейнире наедине, без сира Лейнора, у них был бы шанс на помилование. — Я не поеду на север, — прервал ее размышления сир Кристон, подошедший сзади. — Я не оставлю Ее Светлость в этом месте, где ее развратят. Неужели он не может помолчать? Она пыталась предотвратить кровопролитие. — Ты так легко рассуждаешь о греховности. — Сир Рикард стоял с прямой спиной, не выказывая никаких эмоций. — Но скольких черных братьев ты убил, чтобы сбежать, не добравшись до Стены? Скольких, чтобы до Королевской Гавани не дошло известие о твоем дезертирстве? Увидев, что он молчит, Алисента повернулась к сиру Кристону. Она ожидала, что он опровергнет обвинения сира Рикарда, но вместо этого он вздернул подбородок. — Скорее всего, их отправили на службу, потому что они были убийцами или кем похуже, — сказал он. — Я поступил с ними так, как они того заслуживали. У Алисенты сжалось сердце, и она закрыла глаза. Он убивал людей, чтобы сбежать, — солдат Ночного Дозора, которые всего лишь выполняли свой долг. И утверждал, что делал это ради нее. Она этого не хотела. — Вы жестоко ошиблись, сир Кристон, — сказала она. — Я не хочу никуда с вами идти. Алисента двинулась в сторону сира Рикарда, но чья-то рука схватила ее за локоть. — Стой! Раздался глухой скрежет: сир Рикард вытащил меч из ножен на несколько дюймов. — Немедленно отпусти Ее Светлость» — Ты бы обнажил на меня меч здесь? — спросил сир Кристон, указывая свободной рукой на статую Матери, взирающей на них. — В этом святом месте? — Нет, — возразил сир Рикард. — Некоторые из нас не так быстро отрекаются от своей чести. Но если в вас еще осталась хоть капля благородства, отпустите Ее Светлость, и давайте покинем септу, чтобы все уладить. На мгновение Алисенте показалось, что она слышит шаги за пределами часовни, но этот звук заглушил стук ее сердца. Она не хотела, чтобы это превратилось в дуэль. У сира Рикарда, возможно, было преимущество в виде доспехов королевского гвардейца, и в свои лучшие годы он наверняка был грозным рыцарем, но он был на пятнадцать-двадцать лет старше сира Кристона. А сира Кристона в настоящее время считают одним из лучших фехтовальщиков в королевстве. Любой из них мог выйти победителем, а другой — погибнуть. — Тебе следовало позволить нам уйти, брат. — Хотя в словах сира Кристона слышалось раскаяние, на его лице играла улыбка, в которой сквозила маниакальная одержимость. — Но я не позволю тебе помешать мне увезти Ее Светлость отсюда. — Мне не нужна ваша защита, сир Кристон. — Алисента вырвала руку из его ладони. — Ты мне не брат, — ответил сир Рикард с нескрываемым презрением в голосе. — Посмотрим, кому из нас благоволит Воитель. — С этими словами он жестом велел сиру Кристону выйти из комнаты первым, возможно, опасаясь, что в противном случае ему в спину вонзится кинжал. Сир Кристон не стал сразу раздеваться, а сначала стянул через голову рясу септона, под которой оказались грубая рубаха и штаны. На поясе у него висел короткий меч, достаточно маленький, чтобы его можно было спрятать под рясой. На шее у него по-прежнему висело ожерелье в виде семиконечной звезды. Закончив приготовления, два рыцаря вошли в проход и направились к главному входу. Алисенте ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Почуяв напряжение между двумя мужчинами, мелкий люд и различные служители богов поспешили убраться с их пути. Вскоре они подошли к большим двустворчатым дверям, за которыми ярко светило послеполуденное солнце. Первым на свет вышел сир Рикард, за ним, на несколько шагов позади, сир Кристон. Когда Алисента переступила порог, сир Кристон резко остановился в метре от нее и прижал руку к груди. К арбалетному болту, который торчал из нее. Алисента ахнула, когда ее глаза наконец привыкли к солнечному свету и она увидела брата в нескольких десятках футов от себя. Арбалет, который он держал в руках, упал на землю. Затем золотые плащи по обе стороны от Гвейна тоже выстрелили. Оба удара пришлись в цель: один пришелся в правую грудь сира Кристона, другой — в живот. Он продержался на ногах ровно столько, чтобы прохрипеть «Алисента», а затем рухнул навзничь перед септой. Его грудь перестала вздыматься, а в ложбинке над семиконечной звездой собралась кровь.