Будущее, которому ещё предстоит сбыться/The Future Yet to Come

—Я собираюсь устроить пир в честь сира Гвейна. — Нет. —Будут ряженые, столько вина, что королевский флот утонет, столько еды, что столы рухнут под ее тяжестью… Рейнира старалась не обращать внимания на бормотание Лейнора и продолжала расхаживать из угла в угол в общей комнате их покоев. Когда ей сообщили, что в Великой септе произошло какое-то возмущение, что с Алисентой что-то случилось, она испугалась худшего: бунта, похищения, клинка убийцы, который сир Рикард не смог остановить. Чего она не ожидала, так это того, что Алисенте вернется в Красный замок с новостью о том, что этот ублюдок Кристон Коул приставал к ней в септе. Ей следовало приказать убить его, как только она станет королевой, и сделать это по-тихому. Она должна была предвидеть нечто подобное Согласно короткому посланию, полученному от сира Рикарда, сир Кристон пытался уговорить Алисенту уехать с ним. Боги, Рейнира едва сдерживалась, чтобы не отправить сира Рикарда и всех остальных стражников, сопровождавших Алисенту в тот день, на Стену. Сир Кристон вообще не должен был приближаться к Алисенте. Рейнира с содроганием представила, что могло бы произойти, если бы в септе на нее напал кто-то другой, с более коварными намерениями. Как долго сир Кристон скрывался в городе, чтобы узнать, что Алисента каждый день после полудня отправляется в Большую септу? Несколько дней? Неделю? Мисария должна была знать о его присутствии и сообщить ей. Какой смысл был в том, что ее мастер над шептунами фактически находилась в городе, если такая важная информация ускользала от ее внимания? Замерев, Рейнира сделала несколько глубоких вдохов и попыталась успокоиться. Алисента была в безопасности, ей не причинили вреда. По крайней мере, физически. Сир Рикард писал, что она видела, как ее брат убил сира Кристона, и это не могло ей понравиться. Алисента никогда не любила кровопролития и часто цеплялась за руку Рейниры во время турниров, на которых они вместе бывали в юности. И это при том, что она видела, как причиняли боль незнакомым ей мужчинам, а не тем, с кем она была близка более десяти лет. Лично Рейнира не могла сказать, что ее огорчает смерть сира Кристона, разве что испытывала тихое удовлетворение. В те годы, когда ее отец объявил о своей помолвке с Алисентой, а она сама вышла замуж за Лейнора, сир Кристон был единственным, кто действительно был на ее стороне. Однако с тех пор их отношения испортились, и все нежные чувства, которые она когда-то испытывала к нему, угасли. Теперь Лейнор достал, как она поняла, свою самую дорогую бутылку пряного рома. С наслаждением сломав восковую печать на пробке, он вытащил ее одним движением руки и налил приличную порцию. Он предложил Алисенте сбежать с ним... Рейнира с годами начала подозревать, что сир Кристон испытывает к Алисенте больше чувств, чем подобает их положению, и по собственному опыту знала, что сир Кристон не боится переступать черту, но она никак не ожидала, что он сделает еще одно предложение. Если он так сильно хотел жениться, зачем вообще подавал прошение о вступлении в Королевскую гвардию ее отца? Не то чтобы она могла осуждать его вкусы. В дверь постучали. — Ваша светлость? — позвал сир Харрольд. — Входите, — ответила Рейнира, уже направляясь к двери. Получив разрешение, сир Харрольд вошел в комнату и поклонился. Поднявшись, он сказал: — Королева Алисента вернулась в свои покои, Ваша светлость. Рейнира вздохнула с облегчением. — Спасибо, что сообщили мне, сир Харрольд. Я сейчас пойду к ней. Оставив мужа наедине с сиром Гвейном, она пошла по крепости в сопровождении своей королевской стражи. Вскоре Рейнира оказалась перед дверью Алисенты, а сир Рикард, стоявший рядом, даже не мог встретиться с ней взглядом. Она разберется с ним позже. — Не могли бы вы доложить обо мне, сир, — с явной издевкой в голосе попросила она. Сир Рикард покраснел. — Конечно, ваша светлость, — он постучал в дверь. — Королева Рейнира, ваша светлость! Наступила такая тишина, что Рейнира подумала, не прогонит ли ее Алисента, но та сказала: — Впусти ее. Войдя в комнату, Рейнира увидела, что Алисента стоит у окна и смотрит в него, обхватив рукой горло. Быстрый осмотр не выявил никаких повреждений, ее черное платье было целым и невредимым. При виде здоровой Алисенты Рейнира почувствовала облегчение, и ей стало легче дышать. Однако, когда Алисента повернулась к Рейнире, ее рука опустилась, а спина выпрямилась. — Я удивлена, что ты не празднуешь с сиром Лейнором. — В ее голосе слышалась едкая нотка, которую Рейнира не слышала уже несколько недель. Это был голос не Алисенты, а Королевы, которая долгое время была ее соперницей. Рейнира рефлекторно вздернула подбородок. — Не буду отрицать, что мне все равно, что сир Кристон мертв, но я бы не стала праздновать его смерть. Она не стала уточнять, что именно этим в данный момент и занимается Лейнор. Алисента усмехнулась. — Нет, конечно, тебе не все равно. Тебе все равно, что хороший человек, прослуживший короне более десяти с половиной лет, мертв. От этого обвинения у Рейниры в горле встал ком. — Должна ли я это делать, — ответила она, — после того, как он так быстро отвернулся от меня? После убийства любовника моего мужа? После тринадцати лет мрачных взглядов и испепеляющих взглядов? После того, как он издевался над моими детьми? — Ты прекрасно знаешь, в чем была причина его недовольства. Боги, как же она ошибалась. Если бы Рейнира знала, чего ей будет стоить эта ночь веселья, она бы легла в постель неудовлетворенной или сама бы уняла боль, которую оставил после себя Деймон. — Разве я не могу отплатить ему той же монетой за все, что он сделал со мной и моими людьми? Алисента глубоко вздохнула, словно собираясь возразить, но тут ее словно подменили, и плечи ее поникли. — Зачем ты здесь, Рейнира? — тихо спросила она, утратив былой гнев, — я не настроена на спор. Она и сама была не настроена. Не после того, как ее сердце сжала тревога. — Я не хотела этого, — ответила она, чувствуя, как напряжение покидает ее, и шагнула ближе к Алисенте. — Я хотела узнать, как у тебя дела, убедиться, что с тобой все в порядке. Может, я и не была близка с сиром Кристоном в последние годы, но ты была. Это не могло быть легко... видеть, как он умирает. Взгляд Алисенты затуманился. Теперь Рейнира видела, что глаза у нее красные. — Он бросил все ради меня, — призналась она. — Вот почему он сбежал от Черных братьев, отказался от всякой надежды вернуть себе честь и приехал в Королевскую Гавань. Чтобы мы могли сбежать вместе и оставить все это позади. — Это не значит, что ты виновата, — ответила Рейнира, подозревая, что чувство вины может усиливать смятение Алисенты. — Сир Кристон сам сделал свой выбор. — Это не... — Алисента замолчала, и на ее лице появилась гримаса. Рейнире с трудом удалось подавить желание протянуть руку и разгладить морщины на ее лбу. Она подождала несколько мгновений, чтобы понять, не раскроет ли Алисенту, что ее беспокоит, но та молчала. — В таком случае дай мне знать, если тебе что-то понадобится, — сказала Рейнира, не желая давить на нее. Алисента в ответ покачала головой. — Сейчас я не могу об этом говорить. Через полсвечи у меня встреча с сиром Халлином, а сначала мне нужно поговорить с детьми, сообщить им о смерти сира Кристона, пока они не узнали от кого-то другого. Услышав последнее заявление, Рейнира едва сдержала гримасу. Ей и в голову не приходило, что смерть сира Кристона может причинить боль ее братьям и сестрам, ведь они выросли рядом с рыцарем, который был другом их матери. Черт возьми, они, скорее всего, видели его гораздо чаще, чем отца, особенно учитывая, что сир Кристон обучал ее братьев фехтованию. — После всего этого ты, конечно, можешь отдохнуть до конца дня, — ответила Рейнира. Алисенте не нужно было сразу возвращаться к работе после случившегося, а потом еще и сообщать об этом детям. Алисента недовольно фыркнула. — Как это будет воспринято? Присутствовавшие стражники наверняка рассказали всем в крепости, что сир Кристон пришел ко мне в Большую септу. Уверен, уже поползли слухи, что я взяла его в любовники. — По крайней мере, все твои дети сереброволосые, — не удержалась Рейнира от шутки. По поводу их происхождения никогда не возникнет тех слухов, что когда-то окружали её собственных сыновей. Алисента одарила её уничтожающим взглядом. — Не шути о подобных вещах. Это именно тот скандал, который сейчас совершенно не нужен короне. Особенно накануне твоей коронации и с учётом того, что нам необходима поддержка Верховного септона. Она снова начинала волноваться. Её руки скрестились перед животом — Рейнира уже знала, что это верный признак: ещё немного, и Алисента примется теребить собственные пальцы. — Никакого скандала не будет, — мягко сказала Рейнира, протягивая руку и накрывая ладонь Алисенты своей. Та оказалась холодной, и Рейнира машинально принялась осторожно её поглаживать. — Если кто-нибудь посмеет заявить, что ты изменила своему мужу, я велю вырвать ему язык. — Ты не можешь отвечать подобным образом на каждый неприятный слух, который до тебя доходит. — Могу, если речь идёт о государственной измене высшей степени. — Возражения Алисенты ничуть не поколебали Рейниру. — Мой отец позволил таким слухам разрастись, но я этого не допущу. Алисента несколько мгновений смотрела на нее, а затем кивнула в знак согласия. После этого она быстро разжала их руки. — Мне все еще нужно выполнить оставшиеся на сегодня обязанности, — сказала Алисента. — Нет смысла без необходимости раздувать слухи. Хотя Рейнира не была с этим согласна, по поджатым губам Алисенты она поняла, что та непреклонна. — Что ты будешь делать, если кто-то спросит тебя о сире Кристоне? — спросила Рейнира. — О том, что произошло раньше? Алисента задумалась на несколько мгновений, а затем пожала плечами. — Буду говорить правду, — просто сказала она. — Что чувства сира Кристона ко мне были глубже, чем я думала, и теперь, когда я вдова, он хотел взять меня в жены. Что его... убили за то, что он сбежал от Ночного Дозора. Если бы придворные видели в сире Кристоне такую же преданность Алисенте, как и она сама, то, по мнению Рейниры, они бы без труда поверили в эту версию событий. — Очень хорошо, — согласилась она. — Но дайте мне знать, если до тебя дойдут какие-то слухи о том, что твоя верность королю подвергается сомнению. После долгих объятий, от которых Рейнира не смогла удержаться, чтобы не насладиться ощущением того, что Алисента в безопасности в ее руках, она ушла. Но далеко она не ушла и остановилась в коридоре у дверей покоев Алисенты, как только за ней закрылась дверь. — Сир Лорент, — сказала она, повернувшись к стражнику королевы, ожидавшему снаружи, — прошу вас пока охранять королеву Алисенту. Сир Рикард, сир Харрольд, нам с вами нужно поговорить о том, что пошло не так сегодня днем и как этого можно избежать в будущем. Надо отдать должное сиру Рикарду: он не выказал ни малейшего смущения от выговора, который наверняка ожидал от своего лорда-командующего и королевы. — Да, ваша светлость.

__________________

Нелегко было сообщить детям о смерти сира Кристона. Реакция Хелейны была такой же непроницаемой, как всегда, и Алисента не знала, насколько Эйгон был потрясен этой утратой, но у Дейрона дрожала губа, хотя он не видел королевского гвардейца с тех пор, как тот уехал в Старомест больше полутора лет назад. А Эймонд… Алисента едва успела закончить свой краткий пересказ событий, как он вскочил с места и выбежал из комнаты с мрачным выражением лица, в котором читались одновременно печаль и ярость. Алисенте хотелось пойти за ним, но, как она и сказала Рейнире, если бы она отклонилась от запланированного на этот день распорядка, при дворе поползли бы всевозможные слухи. Поэтому она отправилась на встречу с сиром Халлином, а затем с лордом Бисбери, чтобы утвердить смету расходов на первый месяц кампании на Ступенях. Не успела она опомниться, как уже шла из главной башни в Башню Десницы в сопровождении леди Роэль. — Что говорят придворные о том, что произошло в Великой Септе? — Спросила Алисента, стараясь сохранять беспечное выражение лица ради тех, мимо кого они проходили. — В основном говорят о том, как бесчестно поступил сир Кристон, сбежав из Ночного Дозора, — ответила леди Роэль. — И какова причина, по которой он разыскал меня? Леди Роэль колебалась, глядя себе под ноги и закусив губу. — Я не могу пресекать сплетни, если не знаю, о чем они. — Алисента старалась не выдавать своего нетерпения, но не была уверена, что ей это удалось, судя по тому, как вздрогнула ее фрейлина. — Слухи о чувствах сира Кристона к вам ходили по меньшей мере с тех пор, как я появилась при дворе, — призналась леди Роэль. — То, что произошло сегодня, подтвердило для многих, что он был влюблен в вас. Именно такого вывода Алисента и ожидала от придворных, хотя, возможно, и не так быстро. Когда они подошли к башне, дежурные стражники поклонились Алисенте и открыли двери, чтобы они могли войти. — Не знаю, кто первым высказал эту мысль, — продолжила леди Роэль, когда двери закрылись и они снова остались наедине, — но к концу дня все сошлись во мнении, что король Визерис узнал об этих чувствах. Что именно из-за них он забрал белый плащ сира Кристона и отправил его на Стену. Когда они подошли к винтовой лестнице и начали подниматься, Алисента на несколько мгновений задумалась. Ее держали под стражей, когда сира Кристона отстранили от службы в Королевской гвардии, поэтому она не знала, какие слухи ходили при дворе в то время. Если Визерис ничего не говорил по этому поводу, неудивительно, что придворные связали воедино те скудные сведения, которые у них были. Даже если в данном случае они пришли к неверному выводу. — Нет никаких предположений, что на самом деле произошло что-то… неподобающее? — осторожно спросила Алисента. — Разумеется, нет, ваша светлость! — несмотря на то, что леди Роэль не видела стоящую позади нее женщину, в ее голосе слышалось потрясение. — Никто не усомнится в том, что вы были верной женой его светлости. Ее пыл был трогателен. Хотя, если бы Визерис застал ее и сира Кристона в компрометирующей ситуации, даже его милосердие не спасло бы их от королевского правосудия. Пощады бы не было — ни в виде помилования, ни в виде казни. Не за то, что она наставила королю рога. — Леди Ровена Белмор также дала понять, что королева Рейнира будет в ярости, если на честь десницы королевы и ее дорогой подруги падет тень. Рейнира всегда была прямолинейна, как боевой молот, наверняка это она попросила свою кузину распространить такие слухи. К тому времени, как они добрались до второго по высоте уровня башни, оба уже тяжело дышали. В юности, когда Алисента жила здесь, она не обращала внимания на подъем, но сейчас ей все еще приходилось привыкать к нему. Пройдя мимо еще одной пары стражников, Алисента провела леди Роэль в свой кабинет, оставив сира Рикарда снаружи. Как она и ожидала, ее внимания ждала аккуратная стопка бумаг и запечатанных писем. — Возможно, вам стоит сначала прочитать это, ваша светлость, — сказала леди Роэль, протягивая верхнее письмо. — Оно от вашего дяди, лорда Редвина. И действительно, на обратной стороне конверта гордо красовалась бордовая сургучная печать с изображением виноградной лозы. Выдохнув с облегчением при мысли о том, что, скорее всего, речь идет о ситуации на Ступенях, которая по-прежнему мешает торговле, Алисента вскрыла конверт и начала читать. Когда она закончила просматривать свою корреспонденцию, прошло уже несколько свечных часов, и небо окрасилось в яркие розовые тона заката. На маленьком столике в другом конце комнаты стояла тарелка с жареной свининой и корнеплодами, которые уже давно остыли. Алисента не просила их. Видимо, слуга незаметно вошел и поставил тарелку на стол. Она была почти уверена, что это дело рук Рейниры. Несмотря на то, что жест был незначительным, он согрел ее душу. Неужели так и будет, если она станет любовницей Рейниры? Всю жизнь ее будут окружать такая забота и внимание? Но как только эта мысль пришла ей в голову, ее тут же сменило воспоминание о теле сира Кристона, лежащем у септы, вокруг которого медленно растекалась кровь. Вся теплота, которую она ощущала, исчезла в мгновение ока, и Алисенте с трудом удалось подавить дрожь. Задув свечи в кабинете, она взяла шаль и спустилась с башни. Во внутреннем дворе стало тише, так как большинство придворных либо ужинали, либо уже разошлись по своим покоям. Когда Алисента шла по двору, ей встретилось всего несколько стражников, патрулировавших территорию. Однако вместо того, чтобы вернуться в Цитадель Мейгора, Алисента обнаружила, что ноги сами несут ее в сторону садов. В это время суток Королевский сад выглядел совсем иначе. Многие листья свернулись, а заходящее солнце отбрасывало на землю длинные тени. Но здесь по-прежнему витал тот же успокаивающий аромат и царила тишина, которую редко можно было услышать в Красной крепости. — Если вы не против, сир Рикард, — сказала она, указывая на порог сада. — Я бы хотела побыть одна. Алисента ожидала, что стражник тут же согласится, но вместо этого он неловко переступил с ноги на ногу. — Прошу прощения, ваша светлость, — сказал он, — но мне приказано не спускать с вас глаз ни в одном незащищенном месте. О, ради всего святого. Неужели Рейнира думала, что среди азалий может прятаться убийца? Возможно, заметив раздражение на ее лице, сир Рикард поспешил продолжить: — Я могу держаться в стороне, быть как можно менее навязчивым, но я должен сопровождать вас, ваша светлость. Поняв, что спорить с приказами королевы бессмысленно, Алисента решила не обращать внимания на рыцаря, который шел за ней по пятам, пока она шла по саду. Уединившись настолько, насколько это было возможно, Алисента села на каменную скамью и какое-то время просто дышала ночным воздухом. Отсюда ей был виден маленький каладиум, который она посадила несколько недель назад. Растение явно процветало: оно заметно подросло, а его листья ярко блестели даже при тусклом свете. Оглядываясь назад, она понимает, насколько нелепым казалось то, что еще месяц назад самым непристойным поступком, который она могла совершить, был сбор земли голыми руками. Теперь Алисенте подумывала о том, чтобы вступить в запретную связь с другой женщиной. И не просто с какой-то женщиной, а с Рейнирой. Будут ли ее волосы такими же шелковистыми и гладкими, если она проведет по ним пальцами? Будут ли ее губы такими же мягкими, с едва уловимым привкусом лимона? Выгнется ли Рейнира навстречу ее прикосновению… Сир Кристон, невидящий взгляд устремлен в небеса. Алисента вздрогнула на своем месте. Было ли это предзнаменованием, знаком? Что сир Кристон должен был пренебречь честью и долгом ради своих желаний и из-за этого его постигла такая участь. Что это произошло в то самое время, когда Алисента раздумывала, не пойти ли ей по тому же пути. Предупреждали ли боги ее, чтобы она не сближалась с Рейнирой? Поучительная история, разыгравшаяся у нее на глазах. Если бы она когда-нибудь решилась на романтические отношения с Рейнирой, не нависли бы над ней тревога и чувство вины, словно топор палача? А что было бы в противном случае: тоска и неудовлетворенность, преследующие ее до конца дней? Возможно, ей просто не суждено было быть счастливой.

____________________

Когда Рейнира согласилась, чтобы муж научил ее фехтованию, она не ожидала, что ей придется столько стоять неподвижно, пока он бьет ее по голове. — Помни: взгляд на клинке, — сказал Лейнор, демонстративно замахнувшись тренировочным мечом, прежде чем нанести удар со скоростью, составляющей примерно две трети от его максимальной. Следуя наставлениям, Рейнира сквозь тонкий окуляр шлема сосредоточилась на клинке, приближавшемся к ее лицу. Ближе. Ближе. Даже зная, что сталь затуплена и Лейнор никогда не причинит ей вреда, она с трудом удерживалась на месте, не моргая, хотя все ее рефлексы требовали увернуться от меча. С лязгом, к которому Рейнира уже начала привыкать, плоская часть клинка ударила ее по шлему. — Хорошо, хорошо! — похвалил ее Лейнор. — В этот раз ты почти не шелохнулась. И снова. Он отступил и высоко поднял меч. Рейнира подумала, что ее муж пошутил, когда впервые упомянул об этом упражнении, и не могла понять, какой смысл в том, чтобы позволять ему снова и снова наносить ей удары. Однако Лейнор объяснил, что во время первых тренировок многим мальчикам приходится преодолевать инстинкт моргать и отворачиваться, когда меч партнера оказывается у них перед лицом. В обычных обстоятельствах это разумный инстинкт, но в реальном бою он может стать смертельным, если из-за него противник останется без защиты. Таким образом, еще до того, как дать ей в руки затупленный меч, Лейнор пытался выработать у нее этот рефлекс. Несмотря на то, что Рейнире не терпелось научиться сражаться на мечах, она не могла не признать, что тренировки приносят свои плоды. Когда на первом занятии Лейнор на полной скорости бросился на нее, Рейнира отшатнулась на полшага назад и пригнулась, спрятав лицо за плечом. Теперь, на третьем занятии, он снова наращивал темп, но его удары почти не вызывали у нее никакой реакции. Если не считать звона в ушах. После еще примерно двадцати ударов Лейнор объявил, что на сегодня хватит. Стянув с себя душную маску, Рейнира не смогла сдержать вздох облегчения, когда прохладный воздух коснулся ее щек. Ну, по крайней мере, воздух в пещерах под Драконьей Ямой был прохладным. Чтобы занятия проходили в уединении — и ради гордости Рейниры, и для того, чтобы сохранить преимущество, ведь никто не ожидал, что она умеет обращаться с мечом, — они решили проводить их здесь, а не на тренировочном дворе крепости. Таким образом, они составили график, по которому несколько раз в неделю на рассвете они с Сиракс и Морским Дымом вылетали на тренировку, которая длилась около часа. Затем они возвращались в Красный замок, когда большинство придворных только-только заканчивали свой пост, чтобы приступить к дневным обязанностям. Рейнира не могла отрицать, что к концу первых двух тренировок чувствовала себя измотанной, но это была приятная усталость, заслуженная усталость. После того как Рейнира разогрела мышцы, поработав взад-вперед и из стороны в сторону, Лейнор перешел к другому навыку, которым, по его мнению, ей следовало овладеть в первую очередь, — работе ног. Эта часть тренировки была похожа на игру. Муж несколько раз бросался на нее с деревянной палкой длиной с меч, а Рейнира должна была уворачиваться, сохраняя при этом стойку. Во время этого упражнения они также разговаривали, потому что, по словам Лейнора, идея заключалась в том, чтобы правильные движения ног вошли у неё в привычку и она могла выполнять их не задумываясь. Не сводя глаз с мужа, Рейнира успела заметить лишь легкое движение его правого плеча, прежде чем он бросился вперед и замахнулся на нее посохом. Помня о том, что стена пещеры находится всего в нескольких метрах позади нее, и не желая оказаться в ловушке, Рейнира сделала шаг вправо — полушаг левой ногой; шаг правой ногой; не скрещивайте ноги и оставайтесь на цыпочках. Лейнор быстро развернулся, чтобы продолжить движение в ее сторону, но Рейнира уже отступила за пределы досягаемости — сделала шаг правой ногой назад и в сторону; развернулась влево, чтобы смотреть вперед. Она ждала, что он снова нападет, но Лейнор снова начал кружить вокруг нее. — Есть ли в твоем расписании на остаток дня что-нибудь интересное? — спросила Рейнира, отступая еще на полшага, когда палка Лейнора внезапно взметнулась вниз. Однако это оказался ложный выпад. Половина успеха в бою — это держать себя в руках. Лейнор застонал, но не сдвинулся с места, продолжая делать ложные выпады и кружить вокруг нее. — Я бы не сказал, что это интересно, но сир Россарт хочет еще раз встретиться, чтобы обсудить условия проведения вашей коронации. Приедет больше тысячи лордов и леди, не считая их вассалов, и нам нужно найти место для всех. Как ты думаешь, не поздно ли перенести коронацию в Харренхол? Рейнира фыркнула, и ее муж, воспользовавшись тем, что она на мгновение отвлеклась, снова бросился на нее. Ей едва удалось увернуться от его палки, но она все же чуть не врезалась в один из факелов, которые они воткнули в землю для освещения. — Всегда смотри по сторонам, — упрекнул ее Лейнор. Он нарочно подводил ее к факелу. Она кивнула в знак согласия, и они продолжили кружить по площадке. Рейнира старалась не упускать из виду возможные препятствия. — Не думаю, что Селия обрадуется, если мы взвалим на нее обязанности хозяйки, — пошутила она. — К тому же Харренхол в плачевном состоянии. — Справилась во время Великого совета, — пробормотал Лейнор, прежде чем нанести три быстрых удара один за другим. Рейнира успела увернуться от первых двух, но третья палка задела ее за плечо. Будет синяк. — Смотри на мои глаза, а не на оружие, — наставлял Лейнор. — Часто можно понять намерения человека еще до того, как он начнет размахивать оружием. Она кивнула. — Учитывая, что в нашем распоряжении нет такого большого замка, как Харренхол, вам придется обойтись тем, что есть. Через несколько атак, когда они снова начали кружить, Лейнор спросил: — Не возражаешь, если мы пригласим смотрителей и лордов-наместников остаться в крепости? Это немного снимет напряжение. Рейнира помнила, что то же самое происходило, когда лордов и леди королевства вызывали, чтобы они присягнули ей как наследнице, но мысль о встрече с Джейсоном Ланнистером в коридорах крепости была не из приятных. Но что поделаешь. — Хорошо, — согласилась она. — Но не подпускай их к верхним этажам, где у нас у всех комнаты. — Рейнира сделала паузу, уклоняясь от нескольких выпадов Лейнора, пока обдумывала его слова. — Кроме леди Джейн. В конце концов, она моя кузина. Рейнира не могла сказать, что они с Джейн были особенно близки. Они разговаривали, когда ее кузина приезжала в Красный замок на церемонию вступления в должность, и поддерживали переписку в последующие годы. Джейн даже прислала ей кое-что из Орлиного Гнезда, принадлежавшее ее матери и бабушке. Однако переписка сошла на нет примерно во время ее свадьбы с Лейнором, на которой Джейн не присутствовала, и Рейнира была слишком занята, чтобы продолжать общение. Взойдя на престол, Рейнира нуждалась во всех возможных союзниках, и казалось разумным возобновить отношения с могущественной кузиной. — Кстати, — сказал Лейнор, — сир Россарт довольно осторожно спросил, не планируем ли мы в ближайшее время переезжать. О боги. Поначалу она не решалась занять покои, которые обычно занимал король, из-за неловкости при мысли о том, что ей придется разбирать вещи отца. Потом она была слишком занята, чтобы думать об этом. Поскольку в крепости должны были остановиться гости, ей нужно было занять покои как можно скорее, чтобы соблюсти приличия. — На этой неделе я перееду в покои королевы, — ответила Рейнира. — Я и так слишком долго там не была. Лейнор кивнул. — Ты не будете против, если я останусь в наших нынешних покоях? Просто я предпочитаю быть рядом с мальчиками, пока они еще маленькие. — Конечно. — Это была простая просьба, на которую легко согласиться, учитывая, что она не хотела, чтобы их сыновья оставались одни. Хотя Рейнира ожидала, что Джейс скоро попросит отдельную комнату. — Отлично. — Лейнора охватила горькая усмешка. — Осталось разобраться с остальной знатью. Как ты отнесешься к тому, чтобы отправить лорда Хайтауэра в конюшню? — Он ринулся вперед, обрушив на него шквал ударов. Рейнира была довольна тем, что ей удалось ускользнуть от них и при этом не споткнуться о брошенный шлем, когда Лейнор сказал: — Ты там занесла ногу. Помни, что... — Выбивает из колеи, — закончила она за него. Уже зная, какое наказание предписано за эту ошибку, Рейнира начала двигаться из стороны в сторону, соблюдая правильную технику. — То, что лорд Хайтауэр остановился в конюшне, кажется довольно несправедливым по отношению к лошадям, — сказала она, закончив. — В подземельях есть несколько довольно уютных комнат, которые подошли бы ему больше. Ее муж ухмыльнулся, но затем его лицо стало более задумчивым. — Лейнор, ты не можешь сажать лордов в темницу! — Ладно, ладно! — на его лице появилось обиженное выражение, очень похожее на то, какое было у Люка, когда он был чем-то недоволен. — Просто кошмар какой-то: нужно решить, кому из лордов выделить место в крепости, а кому придется остаться в городе. — Знаешь, — ответила Рейнира, отступая назад, чтобы не попасть под его удар, — если тебе тяжело, ты мог бы попросить… — Нет, — перебил ее Лейнор. — Ты же знаешь, Алисента давно считает меня некомпетентным. Я не доставлю ей такого удовольствия и не стану просить у нее помощи в решении моей первой серьезной задачи в качестве короля-консорта. Это было бы унизительно и лишь подтвердило бы все оскорбления, которые она когда-либо мне бросала! — …свою мать, — закончила она. — Я хотела сказать, что ты можешь спросить у своей матери. — О. — Ее муж опустил палку и расслабился, но она не теряла бдительности на случай, если он блефует. — Это почти так же плохо: придется идти за помощью к матери, как будто мне снова шесть лет. Рейнира выдохнула. — Нет ничего плохого в том, чтобы обратиться за помощью к тому, кто лучше разбирается в какой-то области, чем ты сам. Именно это ты сейчас и делаешь для меня. Она указала на них обоих. Однако Лейнор уже качал головой. — Это не одно и то же. Умение вести войну — важная составляющая правления, но есть и многое другое. Во многом ты хорошо разбираешься. Но главная обязанность супруги короля — устраивать королевские приемы, — На его лице появилось мрачное выражение. — И рожать наследников. В этом я уже потерпел неудачу, но в этом не подведу. Рейнира невольно вспомнила своих родителей. То, как одержимость отца идеей идеального наследника мужского пола затмила все остальное, что должна была значить для него мать. До такой степени, что он поставил это выше здоровья жены и, в конце концов, ее жизни. — Ты не провалился. Ты не гребаный племенной жеребец, от которого мне нет никакой пользы, кроме твоего семени. — Слова прозвучали резче, чем хотела Рейнира, и Лейнор вздрогнул от ее напора. Сделав над собой усилие, чтобы успокоиться и смягчить тон, она продолжила: — Тебе не в чем винить себя. Просто… так было суждено. Поначалу тот факт, что они с Лейнором не могли зачать ребенка, вызывал у нее горечь — к которой добавлялись шепотки придворных о том, что она пошла в мать, — но теперь Рейнира не испытывала ни капли сожаления. Если бы не Харвин, родивший их мальчиков, Джейс, Люк и Джофф не были бы теми, кто они есть. Как она могла желать, чтобы ее любимые сыновья были другими? Лейнор не выглядел убежденным. На самом деле выражение его лица слишком напоминало то, какое было у него в течение нескольких недель после смерти сира Джоффри, когда он с трудом вставал с постели. — Как ты думаешь, в чем заключается роль супруги короля? — спросила Рейнира, сменив тему. — Одним словом. — Ммм... — ее муж оборвал себя, задумчиво наморщив лоб. — Поддержка, — наконец сказал он. — Поддерживать правителя. — Разве не этим ты сейчас занимаешься? Поддерживаешь меня, обучая сражаться и вести войну? Лейнор покачал головой. — Это только между нами. Я не хочу, чтобы меня считали не справляющимся со своими непосредственными обязанностями. Так что дело было в гордости. Не то чтобы Рейнира могла осуждать мужа за это, боги знают, как она презирала саму мысль о том, что двор считает ее недостойной королевой. — Ты по-прежнему можешь обратиться за помощью, — ответила Рейнира. — Королеве-консорту всегда помогали фрейлины. Разумеется, ты не сможешь действовать так же, но при дворе нет недостатка в людях, которых ты мог бы привлечь к работе. Вскоре ей нужно будет заняться собственным двором. Теперь, когда Селия стала леди Харренхолла и не могла вернуться к Рейнире, как она давно планировала, а Санса стала ее мастером над законом, из фрейлин у нее осталась только Ровена. А Ровена и так разрывалась, пытаясь организовать распорядок дня и переписку Рейниры. Будем надеяться, что во время коронации она сможет найти подходящих молодых леди. Их будет немало, учитывая, что в Красной крепости сейчас живут шесть принцев, не состоящих в браке. Каждый лорд в королевстве, скорее всего, привезет с собой незамужних дочерей. Эта возможность, похоже, еще больше заинтриговала Лейнора. — Просто искать людей, которые могли бы помочь? Рейнира кивнула. — Через месяц тебя коронуют как короля-консорта. Никто из них не вправе отказывать короне в помощи. Многие придворные только и делали, что сплетничали, так что это дало бы им возможность хоть раз оказаться полезными. — Очень хорошо. — Он поднял палку и снова принял боевую стойку. Рейнира последовала его примеру и сказала: — Хотя, скорее всего, тебе в какой-то момент придется поговорить с Алисентой. Она не пользуется ни одной из нескольких спален в Башне Десницы, и они вполне подойдут для твоих целей. — Возможно, лорд Редуин сможет там остаться, — задумчиво произнес Лейнор. — Он ее дядя… — Палка ее мужа взметнулась в воздух, описав широкую дугу, и, перешла в колющий удар. — И его флот будет полезен в борьбе с Триархией. Было бы разумно проявить к нему благосклонность. Несмотря на боль в плече, куда пришелся удар, Рейнира улыбнулась мужу. — Звучит неплохо. Главное, чтобы ты не взял с собой Хайтауэров. Она бы предпочла, чтобы сир Ормунд Хайтауэр, отправившийся с отцом в Королевскую Гавань, держался как можно дальше от Алисенты после того, как он намекнула на их помолвку. Лейнор согласно кивнул, но затем его лицо стало задумчивым. — Раз уж мы заговорили об Алисенте, я не мог не заметить, что ты снова носишь ее кольцо. Рейнира инстинктивно взглянула на свою правую руку, хотя, учитывая то, чем она занималась этим утром, еще не надела кольцо Алисенты. За эту секундную заминку она поплатилась тем, что палка мужа ударила ее по бедру. Рейнира сверкнула глазами на Лейнора, хотя по легкому покалыванию в руке поняла, что он сдержался и не ударил ее в полную силу. — Это было нечестно. Он пожал плечами, не собираясь извиняться. — Не стоило отвлекаться. А теперь кольцо? Я поражен, что ты хранила его все эти годы, несмотря ни на что. Рейнире пришлось подавить стон. Иногда было очень неудобно иметь мужа, который вырос рядом с ней и был в курсе почти всех аспектов ее жизни. — Ты говорила, что вы с ней восстанавливаете вашу дружбу, — настаивал Лейнор, — но, похоже, дело не только в этом. Я считаю, что как твой муж и отец твоих детей имею право знать. Тем более что она сейчас проводит много времени с Джейсом и Джоффом. — Ты разыгрываешь карту мужа и отца своих детей? Это грязно. Сделав ложный выпад вправо, она резко развернулась влево, и Лейнор, последовавшего за ней, встретила пустота. Иногда их тренировки напоминали танец: они скоординированно реагировали на движения друг друга. Лейнор усмехнулся. — Как будто ты не допрашивала Карла, когда наши отношения вышли за рамки постели. Рейнира не назвала бы это допросом. Да, она вызвала Карла в свой кабинет для разговора, когда стало ясно, что его отношения с Лейнором становятся серьезными и что рыцарь часто появляется в компании Джейса и Люка. Ее муж не участвовал в подобных делах со времен сира Джоффри, и в обязанности Рейниры входило следить за тем, чтобы тот вел себя подобающе и не заигрывал с ее мужем, что могло навредить им всем. Возможно, это привело к нескольким угрозам в его адрес Сиракс, но… Рейнира почувствовала, как на ее лице появляется гримаса. Возможно, Лейнора и правда стоит выслушать. К тому же больше не с кем было свободно поговорить об Алисенте. — Ладно, — заявила она. — Я все объясню, но не вздумай бить меня этой чертовой палкой, пока я буду говорить. Лейнора это устроило, он кивнул, бросил палку и сосредоточился на ней. — Хорошо. — Рейнира глубоко вздохнула и решила выложить все как есть, как можно быстрее. — На прошлой неделе мы с Алисентой признались друг другу в романтических чувствах. — То, что именно было сказано, казалось слишком личным, чтобы делиться этим даже с Лейнором. — Но Алисента все еще сомневается, стоит ли ей вступать со мной в отношения. Она попросила дать ей время, и я с радостью согласилась. То, что она снова надела кольцо, подтверждает это. Лейнор глубоко вздохнул, выражение его лица было непроницаемым. — В общем, я, пожалуй, удивлен, что она смогла поступиться своими хвалеными моральными принципами и сделать хоть что-то. — Я знаю, ты, наверное, считаешь меня глупой, — продолжила Рейнира. — Но я люблю ее уже два десятка лет, и мои чувства вряд ли изменятся в ближайшее время. — Даже если она решит, что никогда не сможет быть с тобой? — ответил Лейнор. — Я встречал нескольких мужчин с таким же характером, как у меня, но они так и не решились ничего предпринять. По правде говоря, за последние дни эта мысль несколько раз приходила ей в голову. После смерти сира Кристона Алисента стала другой. Они по-прежнему вместе обедали, Алисента по-прежнему ответственно относилась к своим обязанностям десницы, но, казалось, витала в облаках. Теплота и близость, которые царили между ними после их ночных признаний, исчезли. Возможно, Алисента просто скорбела, но Рейнира гадала, не сказал ли ей что-то сир Кристон в Великой септе. Что-то, что заставило Алисенту задуматься о предпринятых шагах. Честно говоря, ей стоило много лет назад выбросить сира Кристона из окна и покончить с этим. Рейнира пожала плечами. — Тогда я буду рада, что она моя подруга и правит бок о бок со мной, — это будет больно — боги, это будет больно, — но, по крайней мере, она сможет утешиться тем, что ей не придётся смотреть, как Алисента выходит замуж за другого. Только не снова. — О, Рейнира, — с сочувствием произнес Лейнор, раскрывая ей объятия. Она прижалась к нему, ощущая знакомое тепло его тела, и он притянул ее к себе. Примерно через минуту Рейнира отстранилась, но не вышла из объятий Лейнора, а лишь вытерла несколько слезинок, выступивших на глазах. — От тебя воняет потом и драконом, — сказала она. Наклонив голову, Лейнор демонстративно принюхался. — От тебя тоже. Оттолкнув его, Рейнира сделала шаг назад и взяла себя в руки. — Спасибо. Мне это было нужно. — Всегда. — Ее муж улыбнулся, но улыбка быстро сменилась ухмылкой. — А знаешь, какое верное средство от душевной боли? — Не успела она ответить, как Лейнор сказал: — Тренировка! Беги. Из всех упражнений, которые придумал ее муж, тренировка на выносливость нравилась ей меньше всего. Рейнира считала, что благодаря верховой езде на Сиракс она в относительно хорошей форме, но, когда она бегала по этой пещере, а Лейнор заставлял ее чередовать бег трусцой, бег и спринт, она начинала задыхаться быстрее, чем ей хотелось бы. Но, наверное, именно поэтому это было необходимо. Лучше бы в крепости меня ждала тарелка с жареным хлебом, яйцами и беконом, — подумала Рейнира, срываясь с места.

_____________________

Служанки разбудили Алисенту в час волка, на рассвете в день похорон сира Кристона. На улице было еще темно, но она без труда встала с постели, хотя большую часть ночи ворочалась с боку на бок. По традиции она не должна была есть до окончания похорон, но одна из служанок поставила на стол поднос с дымящимся чайником, чашкой, несколькими ломтиками лимона и баночкой меда с черпачком. Алисента уже собиралась поблагодарить служанку за то, что та приготовила чайный сервиз с ее любимыми закусками, но тут девушка присела в реверансе. — От королевы Рейниры, ваша светлость. Конечно. На мгновение Алисенту охватила волна гнева по отношению к Рейнире. Все было бы гораздо проще, если бы она не была такой внимательной. Если бы каждый ее заботливый жест не согревал сердце Алисенты. Септон Юстас не хотел проводить похороны клятвопреступника, но Алисента напомнила ему, что судить должен Отец Небесный, а не они, земные. Она также довольно многозначительно упомянула, что обращается с этой просьбой как вдовствующая королева и десница человека, который не пропустил ни одной службы в Седьмом храме с тех пор, как стал ее щитом. Септону Юстасу ничего не оставалось, кроме как уступить. Так получилось, что за час до рассвета Алисента вошла в септу Красного Замка в сопровождении Эймонда и Дейрона. Накануне она пригласила и своих старших детей, но они отказались. Эйгон сказал, что никогда особо не ладил с сиром Кристоном, а Хелейна просто ответила «нет» и вернулась к вышивке. Несмотря на все преступления сира Кристона, Алисента с удивлением обнаружила, что скамьи в церкви пусты. Она не сообщала никому о похоронах, но в Красном замке слухи распространялись со скоростью света, так что никто из придворных не мог остаться в неведении. Алисента надеялась увидеть кого-то из близких сира Кристона: возможно, друга из числа слуг или стражников. Но в церкви были только они трое. Их шаги эхом разносились по полу септы. Алисента отвела младших сыновей в центр зала и усадила их, не зная, будут ли они чувствовать себя комфортно так близко к телу сира Кристона, лежавшему перед первыми скамьями. Вскоре послышались шаркающие шаги, и в зал вошел септон Юстас с Семиконечной звездой в руках и поднялся на кафедру. Он открыл священный текст и, казалось, собирался начать проповедь, но громкий скрип заставил Алисенту обернуться. Увидев, как сир Харрольд входит в приоткрытую дверь, Алисента первым делом оглянулась в поисках Рейниры. Она не помнила, чтобы лорд-командующий Королевской гвардии хоть раз после смерти Визериса отлучался от своих обязанностей — за исключением времени, проведенного на Драконьем Камне. Однако сир Харрольд был один. Он закрыл за собой дверь и опустился на скамью с непроницаемым выражением лица. Алисента снова сосредоточилась на септоне Юстасе, который начал читать стихи о важности Неведомого в «Семиконечной звезде», о том, почему смерть должна следовать за жизнью. После нескольких гимнов, довольно скучной проповеди и помазания в комнате начало светать — приближался рассвет. Затем, когда солнце поднялось над горизонтом и осветило окна, выходящие на залив Черноводной, септон Юстас высоко поднял граненый кристалл, и радужный свет затанцевал вокруг септы и над телом сира Кристона. Алисента сложила руки и склонила над ними голову. — Пусть свет Семерых унесет его душу. Она надеялась, что он обретет покой, которого была лишена его жизнь. Эймонд и Дейрон вторили ее молитве с обеих сторон, и ей показалось, что она заметила, как сир Харрольд присоединился к ним в глубине септы. Закончив службу, септон Юстас вышел, чтобы позвать безмолвных сестер и забрать тело. Алисента договорилась, чтобы сира Кристона перевезли в Чернотопье, где его отец по-прежнему служил управляющим у лорда Дондарриона. Он не удостоился бы тех почестей, которые ему полагались бы, если бы он умер, будучи членом Королевской гвардии, но, будем надеяться, этот жест смягчит сердце Колей. У сира Кристона была младшая сестра, которой он иногда писал и с которой был близок в юности. Ни Эймонд, ни Дейрон не задержались и вместе вышли из септы, переговариваясь вполголоса. Алисента, в свою очередь, встала со скамьи и направилась не к выходу, а к телу в передней части зала. Сир Кристон лежал на простом деревянном катафалке, одетый лишь в белую льняную рубашку и бриджи, его руки, ноги и голова были обнажены. Алисента заметила блеск на его лбу в том месте, куда септон Юстас нанес святое масло. Алисента услышала шаги и лязг доспехов, и прежде чем сир Харрольд подошел к ней, он уже стоял рядом и задумчиво смотрел на сира Кристона. — Не думала, что застану вас здесь, сир Харрольд, — сказала она. — После того, как сир Кристон так подло нарушил свою клятву. Лоб сира Харрольда прорезала глубокая морщина. — Нельзя отрицать, что я в какой-то мере несу ответственность за промахи сира Кристона. Я был его лордом-командующим, и в мои обязанности входило подавать ему пример. Наставлять его на путь истинный. Алисента полностью развернулась в сторону человека, который был рядом с ней с самого ее появления при дворе, сначала рядом с Рейнирой, а затем с Визерисом. Этот рыцарь всегда был стойким и верным. — Какими бы недостатками ни обладал сир Кристон, это не твоя вина, — заверила Алисента. — Я знаю тебя четверть века, и твоя честь безупречна. На лице сира Харрольда промелькнуло что-то похожее на боль, прежде чем он с трудом сглотнул. — Я оступился, ваша светлость, — эти слова прозвучали почти как вздох облегчения. Как будто они тяжким грузом лежали у него на душе, и теперь он наконец смог от них избавиться. — И с тех пор это не дает мне покоя. Алисента моргнула, не зная, что ответить. Она не могла представить, что сир Харрольд нарушит клятву так же, как сир Кристон: поддавшись своим низменным желаниям. Однако рыцарь и королевский гвардеец мог оступиться лишь в одном случае. Мог ли он выдать кому-то тайну Визериса? — Если вы хотите исповедаться, чтобы очиститься перед богами, я могу попросить септона Юстаса вернуться и выслушать вас, — предложила Алисента. Сир Харрольд покачал головой. — Не у богов мне следует искать прощения, — Затем боль на его лице сменилась решимостью. — Я должен перед вами извиниться, ваша светлость, — продолжил он. — Известно ли вам, что произошло в ночь смерти короля Визериса? От этих слов у Алисенты по спине побежали мурашки, а сердце бешено заколотилось в груди. Он не мог знать о том, что Рейнира сделала с Визерисом. Клятва, которую принес сир Харрольд, будучи рыцарем Королевской гвардии, заставила бы его действовать, если бы он узнал, что Рейнира убила его короля. Или же он имел в виду, что бездействовал, когда нужно было выступить против Рейниры? — Я не совсем понимаю, о чем вы, сир, — осторожно сказала Алисента, изо всех сил стараясь сохранять нейтральное выражение лица и не показывать охватившую ее панику. — Обвинения, которые король Визерис выдвинул против принца Эйгона, — уточнил сир Харрольд. — Было очевидно, что король не совсем... прав. Это было довольно сдержанное описание. По словам Эйгона, Визерис как сумасшедший твердил о том, что тот сделал с Рейнирой в этом проклятом сне. — Но когда король обнажил меч и попытался напасть на принца Эйгона, я не вмешался, — продолжил сир Харрольд, и в его голосе явно слышалось раскаяние. — Я не стал помогать королю, как того требовала моя клятва, — он взглянул на тело сира Кристона, — и не стал защищать принца от нападения. Слава богам. Алисенте стало легче от того, что сир Харрольд не выдвинул обвинений против Рейниры. Он не знал, что на самом деле произошло той ночью. Однако, когда ее сердце успокоилось, она поняла, что лорд-командующий все еще выжидающе смотрит на нее. — Я не виню тебя за то, что ты не вступился за Эйгона, — ответила Алисента. Это была правда: после всего, что произошло, она ни разу не задумалась о роли сира Харрольда в этих событиях. — Ты был верен своему королю. Это, похоже, не успокоило лорда-командующего. — Поклялся следовать за ним, когда он наносил удар своему безоружному сыну? — Да. Королевская гвардия не могла действовать вопреки воле своего короля. Сир Харрольд покачал головой. — Это было неправильно, ваша светлость. И до сих пор неправильно. Я вступил в Королевскую гвардию не для того, чтобы стать сиром Давосом Дарклином или сиром Оуэном Бушем. Алисента вспомнила двух рыцарей, которые служили лордами-командующими Королевской гвардии при Мейгоре. Они поддержали его в узурпации трона и по его приказу творили насилие. — Они уже совершили ошибку, встав на сторону Мейгора, а не законного наследника, — ответила она. — Ты не можешь сравнивать их с собой. Я знаю, что ты благородный человек, и не виню тебя за то, что ты сдержал клятву, данную королю Визерису. Тебе не нужно просить у меня прощения. Положив левую руку на рукоять меча, сир Харрольд продолжал мрачно смотреть на нее. — Боюсь, я не вижу в этом ничего хорошего, ваша светлость. Не думаю, что это достойно — смотреть, как человек убивает своего сына. Он мог бы ударить этим кинжалом и королеву Рейниру, пока они боролись. Отогнав от себя образ этого дьявольски острого клинка, вонзающегося в плоть Рейниры, Алисента ответила: — Клятвы не всегда даются легко, иначе в них не было бы смысла. Честь и долг должны идти рука об руку, — это вбивали в нее с самого детства и отец, и мать. — Мы не можем подчиняться только своим желаниям. Посмотрите, к каким разрушениям привело сира Кристона следование собственным желаниям. Посмотрите, к каким разрушениям это может привести ее саму и Рейниру. — Да, ваша светлость. Я не предлагаю полностью отказаться от чести. Просто иногда неясно, какой путь верный, а какой — нет. Иногда мы можем положиться только на свою интуицию, на свое сердце, чтобы понять, что правильно, а что нет. — Он повернулся и посмотрел в окно на залива Черноводной, где солнце уже поднялось над горизонтом и медленно поднималось все выше. — Впрочем, эту дискуссию лучше оставить философам. Возможно, вы не примете мои извинения за то, что я не защитил принца Эйгона. Прошу меня извинить, Ваша Светлость. Я должен вернуться к королеве Рейнире. Алисента рассеянно кивнула, и сир Харрольд, поклонившись в последний раз, удалился. В тишине Алисента опустилась на скамью в передней части молельни. Иногда не сразу понятно, какой путь верный, а какой — нет. Если даже сир Харрольд не считал, что существуют безупречные стандарты справедливости и чести, возможно, их и не существует. А те, кто в них верил и следовал им, не гонялись ли они за миражом? Иногда мы можем положиться только на свою интуицию, на свое сердце, чтобы понять, что правильно, а что нет. Ее сердце не верило, что быть с Рейнирой — это плохо. Погруженная в раздумья, она не вставала с места до тех пор, пока через час не пришли молчаливые сестры, чтобы унести сира Кристона.