Часть 31
23 июня 2026 г., 12:42
На губах Алисенты ощущался вкус медового чая.
Это была последняя связная мысль, которая пришла в голову Рейнире, прежде чем она оправилась от шока, вызванного внезапным прикосновением, и подняла голову, чтобы ответить на поцелуй Алисенты.
Поцелуй получился неидеальным. В порыве страсти Алисента прервала Рейниру на полуслове, прижав верхнюю губу к ее клыку. Кроме того, в нос Рейниры ударил резкий запах конского пота, а не нежный аромат лаванды, к которому она привыкла. Движения Алисенты тоже казались неопытными: ее сомкнутые губы прижимались к губам Рейниры мелкими, неумелыми движениями, а их носы соприкасались.
Несмотря на все это, сердце Рейниры бешено колотилось в груди, а жар разливался от губ по всему телу, когда Алисента Хайтауэр поцеловала ее.
Нежно, о, так нежно Рейнира обхватила губами нижнюю губу Алисенты и слегка пососала.
В ответ Алисента издала звук, нечто среднее между всхлипом и вздохом, и не успела она опомниться, как Рейнира обняла ее. Одной рукой она обхватила Алисенту за талию, а другой зарылась в роскошные волосы, которые так долго очаровывали Рейниру. Пряди были густыми и гладкими, и Рейнира не удержалась, чтобы не провести по ним рукой, пока они целовались.
Когда ее легкие начали жаждать воздуха, Рейнира медленно убрала руку с волос Алисенты, отстранилась и открыла глаза — когда она успела их закрыть? — и увидела, что Алисента пытается восстановить прерванный контакт. Не найдя Рейниру, Алисента моргнула, и ее глаза открылись, обнажив красивый теплый оттенок карего, хотя сейчас взгляд был затуманенным, а зрачки расширенными. Ее щеки раскраснелись, и румянец резко контрастировал с обычной бледностью кожи.
Боже, она была прекрасна.
— Не могу сказать, что ожидала такого приветствия, — пошутила Рейнира, даже не пытаясь скрыть переполнявшее ее счастье. Алисента, конечно, не поцеловала бы ее так, если бы сначала не развеяла ее сомнения по поводу их возможного романа. Наконец-то, после стольких десятилетий, Рейнира может быть с тем, кого желала больше всего на свете.
— О боги, — ответила Алисента, ещё сильнее заливаясь румянцем и выглядя при этом очаровательно смущённой. — Прости. Я собиралась ещё поговорить с тобой о том, что между нами... а не...
— ...сбить меня с ног, словно краснеющую благородную девицу? — поддразнила её Рейнира, чувствуя, что улыбается как последняя дурочка. — Не могу сказать, что я возражала.
Они всё ещё стояли так близко, что дышали одним воздухом. Каждый выдох Алисенты касался губ Рейниры, вызывая сладкую, почти мучительную дрожь. Это ощущение лишь сильнее разжигало в ней желание вновь ощутить тот медовый вкус.
Закатив глаза, Алисента уже приоткрыла губы, собираясь ответить, но Рейнира не видела смысла и дальше сопротивляться своему новому желанию. Подняв руку, она нежно коснулась ладонью щеки Алисенты и мягко вновь сократила расстояние между ними.
На этот раз, ожидая поцелуя, Рейнира смогла проявить больше изящества и медленно коснулась губами губ Алисенты, поглаживая ее щеку большим пальцем. Тело Алисенты буквально прильнуло к ней, и Рейнире пришлось обхватить ее за талию, чтобы она не упала.
Алисента, похоже, не разделяла этих опасений и начала повторять движения Рейниры, сначала робко, но вскоре более уверенно, после чего Рейнира не смогла сдержать низкий стон, вырвавшийся из глубины ее груди. Боги, она чувствовала каждый изгиб тела Алисенты, прижимавшегося к ней. Их губы все еще были плотно сжаты, и как раз в тот момент, когда Рейнира хотела лизнуть Алисенту в уголок губ, та отстранилась, тяжело дыша. При виде этого Рейнира самодовольно ухмыльнулась.
Как только Алисента перевела дыхание, Рейнира заметила, что она снова начала наклоняться к ней, но вовремя спохватилась. Затем Рейнира услышала, как она пробормотала что-то себе под нос о времени и разговорах, после чего взгляд ее прояснился.
— Как бы здесь ни было чудесно… и, боги, как же она при этом самодовольно улыбалась — я пришла сюда поговорить, а Малый совет соберется совсем скоро, — сказала Алисента.
Рейнира как раз размышляла, стоит ли отложить заседание или вовсе распустить Малый совет, когда Алисента вернулась и села на маленький шезлонг у изножья кровати. Сдерживая стон — ей хотелось снова услышать этот жалобный вздох Алисенты, — Рейнира подошла к ней.
Когда они оба сели, Алисента сказала:
— Прости меня за мою нерешительность и за то, что это заняло так много времени…
Рейнира тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли, и потянулась к руке Алисенты, желая сохранить физический контакт.
— Тебе не нужно извиняться. Я знаю, что тебе нелегко.
Она сомневалась, что Алисента когда-нибудь сможет решиться действовать в соответствии со своими желаниями. Что они так и останутся в подвешенном состоянии, зная о чувствах друг друга, но не развивая отношения. От облегчения, которое она испытала, когда поняла, что это не так, у нее закружилась голова. А может, это было из-за их поцелуев. В любом случае она не ожидала, что Алисента так быстро справится со своими внутренними противоречиями.
— Да, ты права, — подтвердила Алисента, печально покачав головой. — Но недавние события заставили меня понять, что без тебя мне будет хуже, чем с тобой. Что риск того стоит. — В ее глазах заблестели слезы. — С тобой я счастлива. Так, как никогда и ни с кем.
Как бы приятно ни было это слышать, у Рейниры щемило сердце за Алисенту. За то, как одиноко ей, должно быть, было все эти долгие годы разлуки. Рейнира придвинулась к ней, обняла за плечи и поцеловала в висок.
— Ты тоже делаешь меня счастливой, — прошептала она, уткнувшись в волосы Алисенты, и наконец уловила знакомый аромат лаванды, смешанный с запахом лошади и свежего воздуха. — Я не забываю о рисках. Клянусь, я позабочусь о нашей безопасности. Больше не будет слухов, которые ходили вокруг… вокруг меня и Харвина.
Рейнира знала, что недостаточно осторожна была с Харвином. Даже если бы у их сыновей не было каштановых кудряшек, он слишком часто бывал рядом с ней и мальчиками, особенно для неженатого мужчины. Они с Алисентой, будучи двумя женщинами, не подвергались бы такому пристальному вниманию — подавляющее большинство придворных были слишком недальновидны, чтобы заподозрить что-то предосудительное в отношениях без участия мужчины, — но даже в этом случае они не могли позволить себе безрассудства. А если бы поползли слухи или их бы разоблачили, Рейнира могла бы обрушить на них всю мощь короны, чтобы пресечь любые разговоры.
Несмотря на эту необходимость, Рейнира презирала тот факт, что им приходилось скрывать истинные масштабы их отношений. С Харвином, когда первоначальный азарт от совершения чего-то запретного прошел, эта уловка начала тяготить их обоих. Алисента не заслуживала такого. Не заслуживала того, чтобы ее прятали, как какой-то грязный секрет, как шлюху Рейниры.
Нет, Алисенту следовало чествовать, и любой, кому посчастливилось бы стать ее избранником, мог бы с гордостью заявить об этом. Если бы это зависело от Рейниры, она бы с радостью предстала перед лордами и леди королевства и взяла Алисенту в свои вторые супруги, как сделала бы это в Старой Валирии. Даже понимая, что это невозможно, Рейнира испытывала искушение поступить именно так: взять Алисенту в жены и позволить всем, кто захочет протестовать, сделать это вопреки воле дома Таргариенов и их драконов.
Коронация стала бы идеальным временем. После свадьбы она могла бы короновать Алисенту как свою королеву-консорта.
Но, несмотря на то, что Рейнира так ясно представляла себе эту сцену и чувствовала правильность происходящего, она понимала, что не может взять Алисенту в жены, если хочет сохранить власть и защитить свою семью. Ее правление и так вызывало немало споров из-за ее пола и братьев, она не могла усугубить ситуацию.
— Я знаю, — прошептала Алисента. — Я тебе доверяю.
Рейнира не стала бы принимать это доверие как должное. Не после того, сколько времени и сил потребовалось им с Алисентой, чтобы снова сблизиться и прийти к этому моменту. Тот факт, что Алисента хотела быть с ней, несмотря ни на что, что она была готова пренебречь учением Веры и широко распространенным в королевстве мнением о том, что их отношения греховны, значил для Рейниры больше, чем она могла выразить словами. Она должна была доказать, что достойна этой чести.
Несколько минут они молча сидели, прижавшись друг к другу. Рейнира наслаждалась теплом, которое ощущала во всех местах, где соприкасалась с Алисентой.
— Что теперь будет? — спросила Алисента все тем же тихим голосом, словно не хотела нарушать повисшую между ними тишину. — Я не совсем понимаю, как все это работает.
Действительно. Вряд ли эти отношения между ними могли сложиться по-другому. Не так, как если бы они развивались при свете дня.
— Я хотелa бы ухаживать за тобой, если ты позволишь. Я не могу предложить тебе королевскую свадьбу в Великой септе или Драконьем Логове, которой ты заслуживаешь, как смог бы, будь я мужчиной. — Эта мысль до сих пор жгла Рейниру: представить, как она набрасывает на плечи Алисенты плащ чёрного и алого цветов, объявляя перед всем королевством, что та принадлежит ей. — Но я могу предложить тебе себя. Если это хоть чего-то стоит.
Алисента подняла руку и ласково коснулась ладонью щеки Рейниры. На её губах появилась мягкая улыбка.
— Однажды у меня уже была королевская свадьба. Со всей полагающейся ей роскошью и церемониями. И это был один из худших дней в моей жизни.
— Для меня тоже.
С начала свадебного пира в честь её отца и Алисенты едва прошёл час, когда Рейнира поняла, что больше не в силах этого выносить, и покинула пир, отправившись в Драконье Логово. Мысль о том, что ей придётся стать свидетельницей обряда проводов новобрачных в брачные покои, остаться в замке, зная, что произойдёт этой ночью, что Алисента потеряна для неё навсегда, — всё это оказалось невыносимым. Вместо этого она провела всю ночь в полёте, отчаянно борясь с желанием улететь в Эссос и больше никогда не возвращаться.
— И я предпочитаю тебя такой, какая ты есть, а не в мужском обличье, — продолжила Алисента, сморщив нос от этой мысли. — Ты всегда делала меня счастливой. Думаю, мне бы понравилось, если бы ты за мной ухаживала.
Рейнира выпрямилась. Значит, ухаживания, но как это сделать правильно? Алисента сможет появиться на публике в чем-то, кроме траурного черного, только в следующем году, но Рейнира могла бы раздобыть рулоны ткани и заказать несколько роскошных платьев на этот период.
Алисента всегда прекрасно смотрелась в голубом.
И какие-нибудь украшения. Она была уверена, что в королевском хранилище и на Драконьем Камне остались вещи, которые подойдут. И, конечно, цветы…
— А ты знала, что у тебя между бровями появляется очаровательная морщинка, когда ты сосредотачиваешься? — спросила Алисента, отвлекая Рейниру от ее планов. — Вот здесь. — И Алисента погладила большим пальцем ее переносицу.
Рейнира не смогла удержаться и подалась вперед, заметив, как Алисента перевела взгляд на ее губы, прежде чем облизать свои. Решив, что лорд Корлис, лорд Бисбери и остальные могут подождать, пока их королевы ублажают друг друга, Рейнира наклонила голову и снова прильнула губами к губам Алисенты.
____________________
Когда начались вступительные формальности на утреннем заседании Малого совета, Алисенте с трудом удалось подавить желание облизнуть губы. Они все еще были припухшими и нежными после страстных поцелуев, которыми они с Рейнирой обменялись утром, но она не хотела привлекать к ним внимание других членов совета. Они с Рейнирой и так опоздали на заседание — не настолько, чтобы это вызвало замечания, но достаточно, чтобы лорд Корлис посмотрел на свечу, по которой в зале отсчитывали время. Она даже не успела искупаться, чтобы смыть с себя следы утренней прогулки, — только быстро ополоснулась, прежде чем надеть свежее платье. Тем не менее Алисента не могла заставить себя сожалеть о том, что они опоздали. На самом деле некоторые поцелуи, из-за которых они задержались, были по ее вине. Она не знала, то ли время притупило ее память, то ли что-то еще изменилось, но поцелуи, которыми они с Рейнирой обменялись тем утром, вызывали гораздо большее привыкание, чем тот единственный поцелуй в их юности. Жар губ Рейниры, прикосновение ее тела, гладкость ее кожи… — Я хотела бы начать с обсуждения Дорна, — объявила Рейнира, выведя Алисенту из неуместных раздумий. — Мы с Королевой Алисентой решили, что лорд Гормон Мэсси — наиболее подходящий кандидат на роль нашего посланника в переговорах о прекращении поддержки Триархией принца Корена. Он должен прибыть ко двору в ближайшие дни, где его ознакомят с задачей и нашими ожиданиями, прежде чем он отправится в Дорн. Лорд Корлис медленно кивнул. — За долгие годы я не раз имел дело с лордом Мэсси. Он хороший человек, надежный и преданный. — Чтобы справиться с дорнийцами, ему понадобится вся его смекалка, — сказала леди Санса с ноткой неприязни в голосе. — Мы уже получили ответ от принца Корена? — Ворон прилетал вчера, — ответила Алисента, вспомнив о письме, которое сейчас лежало на столе в ее кабинете. — Он готов принять небольшую дипломатическую делегацию без драконов. Судя по тону письма, принцу Корену не терпится узнать, что мы хотим с ним обсудить. Это вполне объяснимо, учитывая давнюю напряженность в отношениях между королевством и Дорном. — Если вы не против, что я спрашиваю, ваши милости, — сказал Великий мейстер, потирая руки и глядя то на одного, то на другого, — что вы планируете использовать, чтобы добиться капитуляции принца Корена в этом вопросе? Учитывая нашу… бурную историю, Дорн не захочет, чтобы его считали обязанным отчитываться перед короной. Подавив волнение, вызванное тем, что ее и Рейниру назвали «вашими милостями», как будто они правили вместе, Алисента задумалась о том, что они обсуждали несколько недель назад. Они знали, что Дорн не сдастся без боя, особенно когда принц Корен рисковал потерять поддержку собственной знати. Но по причинам, которые Алисента до конца не понимала, Рейнира была полна решимости наладить хорошие отношения с Дорном, чтобы однажды он добровольно присоединился к королевству. С этой целью Алисента предложила обсудить возможность коронации Рейниры как королевы Шести королевств, тем самым подтвердив независимость Дорна. Рейнира колебалась, опасаясь, что такой поступок будет воспринят как проявление слабости с ее стороны, и они так и не смогли принять окончательное решение. С тех пор Алисенте приказала леди Роэль осторожно выяснить, как придворные отреагируют на то, что Дорн больше не считается частью королевства. Что из семи королевств стало шесть. Результаты ее изысканий, мягко говоря, были неоднозначными. Сама леди Роэль и многие из тех, с кем она общалась, не испытывали симпатии к дорнийцам, по правде говоря, не считали их частью королевства и не возражали бы, если бы корона отказалась от притязаний на этот регион — при условии, что это не повлияет на безопасность Дорнийских маршей. Алисенте была понятна такая позиция, хотя она и означала, что Рейнире в будущем будет непросто наладить отношения с Дорном, учитывая сложившиеся негативные настроения. По сравнению с родством, которое сложилось между другими шестью королевствами после Завоевания – не считая Железных островов – многое отличало Дорн от других: хотя на нем говорили на обычном языке, это был особый диалект, на который повлияли ройнары; большинство дорнийцев поклонялись Семи, но догматам Веры не следовали с таким упорством, как в большинстве Вестероса; законы о наследовании отдавали предпочтение старшему ребенку, независимо от пола. Алисента не могла припомнить, когда в последний раз дорнийский лорд искал себе невесту за пределами своих земель, и наоборот. Не было лордов и леди, владевших землями в обоих регионах. В Дорне не было ресурсов, в которых так нуждалось королевство. В общем, Алисента вполне могла понять, почему тех, с кем тихо беседовала леди Роэль, мало волновало, что Дорн больше не является частью Семи королевств. Более того, среди лордов Простора и Штормовых земель были и те, кто предпочитал, чтобы так и оставалось. Однако идея изменить именно это название — Семь королевств — вызвала больше споров. Ограниченные расспросы, которые леди Роэль могла провести, не раскрывая своей истинной цели, показали, что многие были против сокращения числа до шести. Учитывая сакральность числа семь, многие считали коронацию Эйгона королем Семи королевств Верховным септоном доказательством божественного права Таргариенов на власть. Леди Роэль совершила ошибку, заговорив об этом с септоном Юстасом, и в результате получила лекцию о святости Семерых, которая длилась больше часа. Кроме того, были и те, кто воспринял сокращение числа королевств в королевском титуле с семи до шести как признак ослабления короны, независимо от того, изменилось ли что-то на самом деле. Об этом в свое время говорила Рейнира, и ее опасения оправдались, учитывая негативную реакцию знати на эту идею. Даже возможность переименовать королевство в Восемь королевств после завоевания Ступеней — о чем леди Роэль упомянула лишь для того, чтобы скрыть свои истинные намерения, — вызвала недовольство. Люди просто привыкли быть частью Семи королевств и не хотели, чтобы что-то менялось. Поскольку Рейнира все еще пыталась что-то предложить принцу Корену — как в качестве стимула для Дорна отказаться от поддержки Триархии, так и для улучшения отношений в будущем, — осознание того, что она не может стать королевой Шести королевств, поставило их в затруднительное положение. В конце концов решение предложила леди Селия Стронг. Пока Рейеира жаловалась подруге на педантичную приверженность лордов к словам и традициям, леди Селия заметила, что название «Семь королевств» с самого начала было не совсем верным. Поскольку во времена Завоевания Железными островами и Речными землями правил дом Хоаров, они вошли в состав королевства как единое целое. Однако исторически сложилось так, что Заливные земли были отдельным независимым королевством вплоть до высадки Эйгона. Судя по всему, в Заливных землях до сих пор есть те, кто возмущается тем, что их королевство не учитывалось отдельно от Железных островов, несмотря на то, что род Талли был провозглашен верховным лордом. — Принц Корен вряд ли захочет отказаться от поддержки Траархии, — начала Рейнира. — Если мы захватим Ступени, то будем контролировать Узкое море и получим территорию, с которой сможем напасть прямо на Дорн. Однако, как я уже говорила, я не хочу ввязываться в войну на два фронта. Поэтому мы с королевой Алисентой обсуждаем, как убедить Дорн выйти из этого конфликта до того, как он разразится по-настоящему. Алисента выпрямилась в кресле, когда Рейнира представила их стратегию. В груди у нее разлилось знакомое чувство гордости. За эти годы она несколько раз предлагала Визерису решения проблем, которые в то время беспокоили корону. Он брал эти идеи и представлял их Малому совету так, будто придумал их сам. Она пыталась утешить себя тем, что ей не нужно признание и что, по крайней мере, проблема была решена, но все равно это ее задевало. Она чувствовала себя ничтожеством. Рейнира, напротив, смотрела на нее с одобрительной улыбкой. Алисенте захотелось поцеловать ее. — На наш взгляд, лучше всего было бы действовать с двух сторон, — продолжила Рейнира. — Предложить принцу Корену то, чего он хочет, чтобы он отступил, не потеряв поддержки своих лордов, и в то же время пригрозить торговыми санкциями, если он не подчинится. Затем мы подпишем с Дорном договор о ненападении, чтобы предотвратить подобные ситуации в будущем. Когда Рейнира закончила говорить, Алисента оглядела стол, чтобы понять, как восприняли их предложение. Лорд Бисбери кивал; она ожидала, что он с радостью ухватится за любой план, который позволит избежать расходов на войну с Дорном и Триархией. Принц Джейкаэрис сосредоточенно хмурил брови, слушая мать, а великий мейстер, похоже, сгорал от любопытства. Однако лорд Корлис и леди Санса были недовольны. — Какую уступку вы планируете предложить принцу Корену? — спросила мастер над законом. — Могу сказать вам прямо сейчас, что ни мой отец, ни любой другой лорд Марки не согласятся уступить Дорну земли. Алисента покачала головой. — Мы думали пойти на уступки, которые носили бы более... символический характер. — По сути, — подхватила Рейнира, — Семь королевств будут включать в себя королевства Севера, Долины, Речных земель, Западных земель, Железных островов, Штормовых земель и Простора. — Она перечисляла их, загибая пальцы. — А также Королевские земли, но без Дорна. — Вы хотите изменить границы королевства? — спросил лорд Корлис с явным недоверием в голосе. — Не менять наши границы, — уточнила Рейнира, вертя в руках одно из своих колец в поисках нужных слов. — Просто признать, что Дорн не является частью Семи королевств сейчас, как это и есть на самом деле. — Ни один Хранитель Песков не правил там от имени короны с тех пор, как лорд Росби был убит всего через несколько месяцев после того, как король Эйгон назначил его на эту должность, — добавила Алисента. — Более того, Дорн не пытались завоевать уже больше ста лет. Я не слышала, чтобы кто-то в этом замке считал, что он должен подчиняться короне. А вы? Различные советники переглянулись, лорд Бисбери открыл рот, но быстро закрыл его снова. — Совершенно верно, — подтвердила Рейнира. —Это то, что мы можем предложить принцу Корену, по правде говоря, ничего не стоя короне. Лорд Корлис все еще не выглядел счастливым. — Я не уверен, что.. Его прервал стук в дверь. — Леди Лейна, ваша светлость! — Огласил сир Харрольд. Алисенте показалось, что она услышала, как Рейнира пробормотала какое-то ругательство, прежде чем крикнуть: — Впусти ее! — Затем она снова повернулась к столу. — Прошу прощения. Леди Лейна хотела поговорить с советом, но я думала, что сначала мы обсудим Дорн. Мы можем вернуться к этому позже. К этому моменту Лейна поднялась по небольшой лестнице в комнату и сделала Рейнире реверанс. — Ваша светлость. — Леди Лейна, — официально поприветствовала Рейнира, жестом указывая на свободное место за столом по другую сторону от принца Джейкаэриса. — Вы сказали, что хотели бы обсудить с советом кое-что, касающееся Ступеней? Это была новая информация для Алисенты, которая с любопытством посмотрела на Лейну, пока та расправляла юбки и усаживалась за стол. Несмотря на то, что Алисента могла бы условно назвать Лейну своей подругой — до такой степени, что Лейна попросила ее не обращаться к ней по титулу, — ничего подобного не обсуждалось, когда они в последний раз пили чай вместе. — Да, — уверенно подтвердила Лейна, сложив руки перед собой. — Вряд ли можно скрыть, что вскоре после коронации вы начнете кампанию по отвоеванию Ступеней у Триархии. Я хотела обсудить возможность поиска союзников за пределами королевства для этого начинания. Союзники? Алисента посмотрела на Рейниру, та слегка покачала головой. Лейна тоже не упоминала об этом. — К каким союзникам нам стоит обратиться? — спросила Алисента, быстро перебирая в уме возможные варианты. — К другим Вольным городам? Поскольку Дорн в настоящее время в союзе с Триахией, это был единственный реальный вариант — Залив Работорговцев и Летние острова находились слишком далеко от Узкого моря, чтобы вмешиваться в этот спор. Лина кивнула. — Мы не единственные, кого беспокоит деятельность Триархии. Принц Реджио был настолько обеспокоен, что предложил мне и Деймону земли, чтобы мы могли предотвратить или отразить нападение на Пентос со стороны его южных соседей. Кроме того, есть Волантис, который до сих пор не оправился после поражения в Пограничной битве и опасается, что в будущем Триархия может захватить новые территории. Я уверена, что Триархия внимательно следят за тем, не готовится ли что-то новое. Чувства, которыми можно было бы воспользоваться. Пентос находился на берегу Узкого моря и, вероятно, испытывал те же трудности в торговле, что и королевство, учитывая сложности с прохождением через Ступенчатые острова. Торговля Волантиса была в большей степени ориентирована на восток, чем на Вестерос, но город располагался слишком близко к Триархии, чтобы игнорировать растущую угрозу с той стороны. Пентос и Волантис могли бы предоставить больше кораблей и людей, что снизило бы нагрузку на корону. Кроме того, Триархия стала бы менее привлекательной для Дорна, если бы другие Вольные города были готовы выступить против нее. — Думаете, их можно убедить прислать людей и корабли? — спросил лорд Корлис, подавшись вперед. Алисента невольно прищурилась, осознав, что Лейна тоже не обсуждала это заранее со своим отцом, несмотря на то что значительная часть ответственности за Ступени лежала именно на нём как на мастере над кораблями. Возможно, ещё одно последствие долгих лет, проведённых вдали друг от друга? Лейна лишь слегка пожала плечами. — Принц Реджио, во всяком случае, достаточно обеспокоен, чтобы всерьёз рассматривать такую возможность. В последнее время я меньше общалась с Волантисом, но его союз с Триархией уходит корнями в далёкое прошлое. Когда я в последний раз разговаривала с триархом Тичано и триархом Брахелосом, оба с нетерпением ждали, когда этот союз наконец распадётся. Переведя взгляд на Рейниру, Алисента увидела, что та глубоко задумалась, постукивая пальцами по столу. Между её бровями вновь появилась эта очаровательная складочка. Алисенте пришлось сдерживать почти непреодолимое желание наклониться и осторожно разгладить её кончиками пальцев. Почувствовав, как щёки начинают пылать, она поспешно отвела взгляд. — Если привлечь Пентос и Волантис, это уменьшит нагрузку на нас, — заметил лорд Бисбери. — Если их силы помогут быстрее разгромить Триархию, нам придётся финансировать кампанию гораздо меньше времени. — Он начал перебирать лежавшие перед ним бумаги, пока не нашёл нужный лист. — Даже если сократить её продолжительность всего на одну пятую, корона сэкономит... — Именно, лорд Бисбери, — перебила его Лейна, и, пожалуй, это было к лучшему, потому что в глазах мастера над монетой уже появился тот самый блеск, который неизменно предвещал часовой доклад о состоянии королевской казны. Лекции, на которых даже самой Алисенте бывало непросто удерживать внимание. — Но дело не только в деньгах. Это также спасёт человеческие жизни. Я не хочу, чтобы повторилось то, что произошло во время войны с Кормильцем Крабов на Ступенях. Почти каждая семья на Дрифтмарке потеряла тогда отца, брата или сына. — Её лицо омрачила тень. — Люди приходили в Приливный Замок просить мать о помощи. А король Визерис сидел в Королевской Гавани и ничего не делал, пока мы истекали кровью. — Были опасения… — начал лорд Бисбери, но Рейнира жестом велела ему замолчать. — Хорошо, лорд Бисбери, — сказала она, глядя прямо на Лейну. — Вы правы, корона должна была сделать больше. На этот раз дом Веларион не пойдет на войну в одиночку. Он присоединится к королевскому флоту и другим кораблям, которые мы сможем собрать по всему королевству. — Но корабли Веларион все равно будут в авангарде, — возразила леди Лейна. — Жители Дрифтмарка первыми высадятся на Ступенях. Они лучшие моряки в королевстве. Лорд Корлис кивнул, с гордостью глядя на дочь. — Боги знают, что потребуется время, чтобы привести королевский флот в порядок после того, как им более десяти лет командовал сир Тайланд. Мой брат прибудет в Королевскую Гавань в ближайшие дни, чтобы помочь с подготовкой, но против Траархии я буду использовать в основном свои собственные корабли, которым я доверяю. Алисенте не казалось, что сир Тайланд так уж плохо справлялся с управлением королевским флотом, но она признала, что у лорда Корлиса гораздо больше опыта в качестве адмирала. — Вы правы в том, что на дом Веларион возлагают большие надежды, — сказала Рейнира, глядя то на своего доброго отца, то на добрую сестру, — и что мы должны облегчить это бремя, если сможем. Не могу сказать, что знакома с принцем Реджо или триархами Волантиса. Но вы явно знакомы, и если вы считаете, что стоит обратиться к Пентосу и Волантису, я поверю вам на слово. — Последние слова были обращены непосредственно к Лейене. Получив согласие Рейниры, Лейна с облегчением откинулась на спинку стула. — Спасибо, Р... Ваша Светлость.___________________
После этого встреча продлилась еще примерно на две свечи. Рейнира поручила Лейне связаться с принцем Реджо и триархами Волантиса от имени короны, чтобы узнать, готовы ли они предоставить людей и корабли для изгнания Триархии со Ступеней. Затем разговор перешел на подготовку флота, а потом и на коронацию Рейниры. По всему королевству лорды, леди и рыцари-землевладельцы направлялись в Королевскую Гавань на самое масштабное собрание с тех пор, как Рейнира была объявлена наследницей. К неудовольствию лорда Бисбери, были выделены дополнительные средства, чтобы помочь сиру Халлину и городской страже поддерживать порядок в условиях наплыва людей. Когда они закончили обсуждение, Алисента поспешила уйти, не желая, чтобы Рейнира отвлекала ее от остальных дел на сегодня. Хотя это было бы приятным отвлечением. Алисента резко мотнула головой. Нет, ей нужно было отправить воронов на Розовую дорогу и узнать, как продвигается Верховный септон к Королевской Гавани. По последним данным, он добрался до Старпайка и планировал провести несколько дней, отдыхая под гостеприимным кровом дома Пике. Несомненно, для молодого лорда Титуса Пике, который унаследовал титул совсем недавно, после того как его отец получил стрелу в живот во время трагической охоты, это было непростое испытание. Пересекая внутренний двор, ведущий к Башне Десницы, Алисента заметила седовласую фигуру, идущую в сторону тренировочных площадок. Присмотревшись, она поняла, что это Эймонд, и пошла ему навстречу. В тот день она еще не видела никого из своих детей, так как рано утром каталась с Гвейном. — Эймонд, — поприветствовала она его с улыбкой. — Как у тебя дела сегодня? — Неплохо, — ответил он, не глядя ей в глаза и глядя куда-то поверх ее плеча. Алисента почувствовала, что хмурится. Она не ожидала, что Эймонд обнимет ее на людях, но в его словах явно не хватало теплоты. Из троих ее старших детей Эймонд всегда лучше всех переносил ее материнскую заботу, и она не могла понять, что с ним происходит. — Ты уверен? — спросила Алисента, пытаясь поймать его взгляд. — Я сказала, что со мной все в порядке! — он произнес эти слова с такой яростью, что несколько придворных, проходивших мимо, обернулись в их сторону. Но Эймонд не обратил на это внимания. Он стиснул зубы и на долю секунды встретился с ней взглядом, прежде чем снова отвести глаза. Он явно был не в порядке, но Алисенте не хотелось давить на него в присутствии посторонних. — Я растила тебя не для того, чтобы ты так со мной разговаривал, — упрекнула его Алисенте. — Ты принц, а не крестьянский мальчишка. Несмотря на недавний гнев, Эймонд втянул голову в плечи и уставился на свои сапоги. Но извиняться не стал. За последние недели она привыкла к тому, что Эймонд стал легче, что с его плеч свалился груз, который он раньше носил. Однако это было возвращение к прежнему Эймонду — тому, в котором было столько обиды и меланхолии. — Пойдем, — сказала Алисента, полная решимости докопаться до сути того, что его беспокоило. — Окажи мне любезность, проводи меня в кабинет. Несколько мгновений она думала, что Эймонд откажется, но в конце концов он протянул ей руку. Алисента положила руку на сгиб локтя сына и позволила ему проводить себя в Башню Десницы. По дороге они не проронили ни слова, и Эймонд заметно скованно держался. Когда стражники впустили их в башню, Алисенте пришлось убрать руку, чтобы подняться по винтовой лестнице, но она внимательно прислушивалась, чтобы убедиться, что сын следует за ней. Дойдя почти до самого верха, она свернула в короткий коридор, ведущий в ее кабинет, и вошла туда. Эймонд все еще шел за ней, но остановился на пороге. — Мы пришли, мама, — сказал он с видом человека, поставившего точку в разговоре, и повернулся, чтобы уйти. — Подожди, Эймонд. К чести сына, он подчинился. — Иди сюда и сядь, — продолжила Алисента, усаживаясь за стол и жестом приглашая Эймонда занять место напротив. — Я хочу с тобой поговорить. Все с тем же упрямым выражением лица Эймонд вернулся в комнату, жестом приказав стражникам закрыть дверь и оставить их наедине. Подойдя к столу, Эймонд плюхнулся в кресло и скрестил руки на груди. — Так в чем же дело? — снова спросила Алисента. — Что-то случилось с Эйгоном? С вашими племянниками? Они стали причиной смятения, в котором Эймонд оказался в прошлом, и, хотя она знала, что принцы Джейкэрис и Люцерис помирились с ним, детские слова могут ранить. А Эймонд всегда был чувствительным мальчиком. — Нет, это не имеет к ним никакого отношения. Он сделал акцент на последнем слове, и этого было достаточно, чтобы Алисента догадалась, что проблема в ком-то. — Тогда кто же?.. — Я знаю, что ты сделала сегодня утром, — выпалил Эймонд, словно не мог больше сдерживаться. Наконец он встретился с ней взглядом, и Алисента увидела в его глазах ярость. От этих слов по спине Алисенты побежали мурашки, а в памяти всплыли поцелуи, которыми она обменивалась с Рейнирой. Как их так быстро раскрыли? Прошло всего несколько часов. Хотя это не стало неожиданностью, гнев и отвращение на лице сына пронзили Алисенту болью. — Эймонд, это не то, что ты думаешь, — сказала Алисента, утратив былую сдержанность и пытаясь найти объяснение. — Я не понимаю, как ты узнал… Он сердито фыркнул. — Ты и не скрывала! Половина замка знает, что вы вдвоем катались верхом чуть ли не с самого рассвета. Вместе катались верхом? Это так резко оборвало панику Алисенты, что она не смогла сдержать облегченный вздох. Гнев Эймонда не имел никакого отношения к Рейнире и тому, что произошло между ними ранее. Они были в безопасности. Эймонд все еще смотрел на нее, ожидая ответа. Что его так разозлило в ее поездке с Гвейном? — Да, я каталась верхом с Гвейном, — медленно ответила она, следя за каждым движением сына. — Он меня пригласил, а я так давно не каталась на Яблочке. — Значит, ты его простила? — ответил Эймонд, не дав ей договорить. — Сир Гвейн убил сира Кристона, не понес за это наказания, а теперь вы двое проводите время вместе, как ни в чем не бывало! Ах. Эймонд был самым близким из ее детей к сиру Кристону, и она собиралась поговорить с ним после его смерти, но в последнее время у нее было много других забот. — Все было не так просто, Эймонд, — сказала Алисента, протягивая сыну руку через стол. — Гвейн считал, что сир Кристон представляет угрозу для меня и сира Рикарда. Он не хотел подвергать нас опасности. Эймонд скрестил руки на груди и покачал головой. — Сир Кристон никогда бы не причинил тебе вреда, — возразил он. — Он был хорошим, преданным рыцарем. Это даже не был честный бой. Сир Гвейн убил сира Кристона, как… как собаку! Это было трусливо. И все же ты так быстро его простила. Боги, как объяснить случившееся ее сыну, который так почитал сира Кристона? — Не знаю, сколько слухов уже дошло до тебя, — ответила Алисента, убирая руку, — но сир Кристон, когда бежал, убил нескольких братьев Ночного Дозора. Его руки были не безвинны. Именно после этого Рейнира отправила на Стену более дюжины заключённых из королевских темниц — под охраной — вместе с денежной суммой в качестве возмещения. — Он вернулся ради нас. — Голос Эймонда звучал с непоколебимой уверенностью. — Мне всё равно, что шепчутся о том, будто сир Кристон испытывал к тебе чувства, выходившие за пределы дозволенного. Он вернулся ради нас. Чтобы убедиться, что мы в безопасности. За это его не должны были убивать. Рейнира должна была наказать сира Гвейна. Но, конечно, они с сиром Кристоном никогда особенно не ладили. Последние слова он произнёс почти шёпотом, и Алисента едва их расслышала. — Это была очень непростая ситуация. Я знаю, что ты был привязан к сиру Кристону, но Гвейн не виноват в его смерти. — Это он выпустил арбалетный болт ему в грудь! — Щёки Эймонда уже покрылись неровными красными пятнами. — Он должен был сам встретиться с топором сира Ортона. Или хотя бы отправиться на Стену. Алисента невольно вздрогнула от той ярости, что прозвучала в его словах. После приезда Гвейна в Королевскую Гавань Эймонд прекрасно с ним ладил, и потому услышать, как теперь он желает своему дяде предстать перед правосудием королевы, было особенно тяжело. — Гвейн по-прежнему твой дядя, — упрекнула его Алисента. — Подумай, какой участи ты ему желаешь. Он просто поступал так, как считал правильным. — Он мне не дядя! — Эймонд вскочил на ноги, и его голос зазвучал громче. — Я должен... — сын сжал зубы. Опасное заявление. Алисента бросила взгляд на дверь и с облегчением вздохнула, когда ни один из стражников не спросил, не нужна ли ей помощь. Не желая поддаваться гневу сына, она осталась сидеть на месте и сложила руки. — Я знаю, что сир Кристон был тебе дорог, и мне жаль, что его смерть так тебя огорчила. Я тоже скорблю по нему, ведь он был верен мне все эти годы, — она глубоко вздохнула. — Но Гвейн действовал не со зла. У него нет причин подвергаться наказанию за то, что он сделал в тот день. — Это не… это не справедливо! — Эймонд, похоже, понял, насколько по-детски это прозвучало, и отвернулся, еще больше покраснев. Алисента встала, обошла стол и положила руку на плечо сына. — В жизни часто так не бывает, — прямо сказала она. — Иногда происходят ужасные события, которые мы хотели бы изменить, — она вспомнила о чувстве беспомощности, которое часто охватывало ее после замужества с Визерисом. — Но это не повод терять контроль над своими эмоциями. Никто не будет тебя уважать, если ты не в состоянии себя контролировать и при этом ведешь себя как ребенок. Этот урок Алисенте преподал ее отец после того, как она позволила себе неподобающее поведение и неуместную вспышку гнева. Он преподал ей этот урок в этой самой комнате, подумала она, оглядывая главный кабинет Башни Десницы. Во многом отец ошибался, но в том, что важно не поддаваться низменным порывам, он был прав. — Ты что, думаешь, я просто так прощу сира Гвейна? — в голосе Эймонда уже не было прежней решимости, он звучал более смиренно, но все еще с нотками раздражения. — Не прощай его, если хочешь, но и не срывайся на него. — Она заправила прядь его волос за ухо. Эймонд глубоко вздохнул и сказал: — Я всё ещё злюсь на него. Алисенте была хорошо знакома эта эмоция. Она помнила, как в ее груди разгорался гнев из-за того, что Рейнира выставляла напоказ отсутствие у нее чести и чувства долга, из-за того, что Визерис закрывал глаза на недостатки своей старшей дочери, из-за того, что ее саму и ее детей не замечали. Этот гнев рос, пока ей не стало казаться, что она задыхается, и она едва сдерживалась, чтобы не закричать. — Спрячь ее, — посоветовала Алисента. — Он тебе не поможет. Несмотря на то, что Эймонд не выглядел до конца убежденным и поджал губы, он слегка кивнул. — Как скажешь, матушка. Это был ее мальчик. Алисента обняла Эймонда.
