Его силуэт

Часть 1. Холодные дни Питер проснулся от того, что голова болела. Он плохо спал — опять. Ворочался, смотрел в потолок, думал. Думал об Уэйде. О его словах. О том, как он смотрел — пусто, отстранённо. О том, как сказал: «Ты просто стал чаще смотреть». «Что это значит? — спрашивал он себя в сотый раз. — Что он видит? Почему отдаляется?» Ответов не было. Он сел на кровати, потёр лицо. Уэйд уже ушёл — постель пуста, одеяло сброшено на пол. На столе — кружка с кофе. Одна. Без записки. Питер встал, взял кружку. Кофе был ещё тёплым. Он сделал глоток — горький, крепкий. Таким Уэйд всегда его оставлял. «Зачем ты это делаешь? — подумал Питер. — Зачем оставляешь кофе, если всё равно молчишь?» Ответа не было. Нед ещё спал, разметавшись на кровати. Питер посмотрел на него — на беззаботное лицо, на руку, свесившуюся с кровати. Завидовал. Неду не нужно было думать о странных соседях, о холодных взглядах, о кофе без записок. Питер сел за стол, медленно пил кофе. Смотрел в стену. Думал. Нед проснулся через полчаса. Вскочил, посмотрел на часы — и выругался. — Чёрт, я опаздываю! Он заметался по комнате, хватая учебники, тетради, зарядку. — Ты идёшь в столовую? — спросил он, натягивая куртку. — Нет, — ответил Питер. — Я сегодня останусь в комнате. — Ладно, — Нед кинул взгляд на его кружку, на пустую кровать Уэйда. Не спросил, почему. — Пока. Он вылетел за дверь. Тишина снова заполнила комнату. Питер допил кофе, поставил кружку. Взял учебник, попытался читать — не пошло. Слова сливались, строчки прыгали. Закрыл, отложил. Смотрел в окно. За стеклом было серо, низко, снегопад. Бостон давил на него своей серостью, своей тишиной. Время тянулось. Час. Два. В полдень дверь открылась. Уэйд вошёл. Не посмотрел на Питера. Не сказал «привет». Просто прошёл к своей кровати, лёг, отвернулся к стене. Как обычно. Питер смотрел на его спину. На плечи. На руки. «Почему ты такой? — думал он. — Почему не смотришь на меня? Почему молчишь?» Он сжал край стола. — Уэйд, — сказал он. — М? — ответил Уэйд, не оборачиваясь. — Что с тобой? — Ничего. — Не ври. Уэйд повернулся на спину, посмотрел в потолок. — Не вру, — сказал он. — Ты изменился. — Не изменился. — Ты стал холодным, — Питер встал. — Ты не смотришь на меня. Ты не говоришь со мной. Ты просто... уходишь и возвращаешься. Как будто меня нет. Уэйд молчал. — Я устал, — сказал Питер. — Я устал ждать, устал не понимать, устал гадать, что я сделал не так. — Ты ничего не делал, — ответил Уэйд. — Тогда почему? Уэйд сел на кровати. Посмотрел на Питера. — Потому что, — сказал он. — Потому что я не могу. — Что — не можешь? Уэйд встал, взял куртку. — Я пойду. — Куда? — Не важно. Он направился к двери. --- Часть 2. Срыв Питер бросился вперёд. Загородил выход. — Нет, — сказал он. — Не уйдёшь. — Отойди, Паркер. — Не отойду. — Питер шагнул вплотную. — Ты скажешь, что происходит. Прямо сейчас. Уэйд смотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — раздражение? Усталость? Боль? — Ты не понимаешь, — сказал Уэйд. — А ты объясни. — Не могу. — Не хочешь. — Не могу, — повторил Уэйд. Питер взял его за плечи. Крепко. — Уэйд, — сказал он. — Я не отстану. Даже если ты будешь молчать. Даже если будешь уходить. Я не отстану. Уэйд дёрнулся, попытался оттолкнуть. Питер не отпустил. — Пусти! — рыкнул Уэйд. — Не пущу! — Отвали, Паркер! — Нет! Уэйд толкнул его в грудь — сильно, с силой. Питер пошатнулся, но не отпустил. Они сцепились — неловко, зло, отчаянно. — Ты не знаешь, чего ты хочешь! — крикнул Уэйд. — А ты знаешь? — крикнул в ответ Питер. Они кружили по комнате, задевая стулья, сбивая книги. Стол заскрипел, что-то упало — Питер не смотрел. — Ты всё время врёшь! — крикнул Уэйд. — А ты? — Питер толкнул его. — Ты думаешь, я не замечал? Твои взгляды, твои вопросы, то, как ты смотрел на мои руки! — Я не следил! — Следил! Уэйд рванулся, попытался оттолкнуть. Питер не пускал. Он вцепился в его куртку, прижал к стене. — Отпусти! — рыкнул Уэйд. — Нет! Уэйд толкнул его в плечо, Питер пошатнулся, но не отпустил. Они сцепились снова. Кто-то ударился о кровать, кто-то упал — Питер не понял, как оказался на полу. Сверху нависал Уэйд, тяжело дыша, сжимая кулаки. — Ты думаешь, это легко? — сказал Уэйд. Голос был хриплым, срывающимся. — Думаешь, легко смотреть, как ты уходишь? Как ты возвращаешься с синяками? Как ты врёшь всем вокруг? Питер смотрел на него. Не отводил взгляд. — Я знаю, кто ты, — сказал Уэйд. — Я знаю, что ты делаешь по ночам. Я знаю, почему ты не спишь. Я знаю, почему у тебя руки в царапинах. Питер сжал кулаки. — И ты молчал, — сказал он. — Молчал, — ответил Уэйд. — Почему? — Потому что ты не хотел, чтобы кто-то знал. Потому что я боялся, что ты меня выгонишь. Потому что я... — он замолчал. — Что? — спросил Питер. — Потому что я привык к тебе, — сказал Уэйд. Голос дрогнул. — К тому, как ты пьёшь кофе по утрам. К твоим вечным учебникам. К тому, как ты смотрит в окно, когда думаешь, что никто не видит. Питер молчал. — Я знал, — продолжал Уэйд. — С того вечера в переулке. Я не был уверен до конца — но когда ты вернулся в Нью-Йорк, когда я увидел тебя на той крыше... я понял. — Ты следил за мной, — сказал Питер. — Да. — Зачем? — Чтобы знать, что ты вернулся, — Уэйд опустил голову. — Чтобы быть рядом. Даже если ты не знаешь. Питер смотрел на него. На человека, который знал его тайну. Который молчал. Который был рядом. — Ты идиот, — сказал Питер. — Знаю. — Почему ты не сказал сразу? — А ты бы сказал? Питер не ответил. Они сидели на полу, тяжело дыша. Тишина больше не была холодной. — Я думал, ты меня выгонишь, — сказал Уэйд. — Не выгоню, — ответил Питер. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Уэйд усмехнулся. Покачал головой. — Ты тоже идиот, — сказал он. — Знаю. Они остались сидеть на полу, прислонившись к кровати. Плечо к плечу. Дышали. Молчали. Питер закрыл глаза. «Он знал, — думал Питер. — Всё это время. И не сказал. Не предал. Не ушёл». Он открыл глаза, посмотрел на Уэйда. — Я не один, — сказал он. — Нет, — ответил Уэйд. — Не один.