Семья вне протокола: Мир созданный Джоном.

Семья вне протокола: Мир, построенный Джоном. Глава:3 Давление со стороны Совета нарастало, превращаясь в невидимую удавку. На очередном собрании в котором на этот раз Рейвен сочла не участвовать, Эбби снова подняла вопрос о «генетическом разнообразии», и Кларк, охваченная идеей спасения человечества, слишком рьяно поддержала мать. Это стало последней каплей. Беллами и Эко переглянулись — в их глазах читалось явное неодобрение. Монти и Харпер, которые уже ждали ребёнка и были счастливы, чувствовали острую горечь от того, что их интимная радость превращалась в политический инструмент для принуждения друзей. Но громче всех прогремела Эмори. — Если вы ещё раз произнесёте имя Рейвен в контексте ваших лабораторных планов, — голос Эмори был тихим, но вибрировал от ярости, — я выйду к народу и расскажу, что их лидеры  не спасители, а манипуляторы, которые видят в нас скот для разведения. Посмотрим, как тогда сработает ваш план «Нового начала». После слов Эмори  в зале воцарилась гробовая тишина. Мёрфи, стоявший у стены, едва заметно усмехнулся. Он гордился Эмори в этот момент, но знал, что они все равно не остановится и эти слова не исцелят ту брешь, которая уже образовалась в душе Рейвен. Поэтому он решил поговорить сней после заседание. Однако вес вечер Майлз крутился вокруг неё, а она по всякому отталкивала его своими словами. Мёрфи конечно бы мог просто подойти и хорошенько врезать пилоту, но тогда он лишил бы её возможности постоять за себя давая понять что она на это не способно. А это было последнее чего  он хотел делать.  Пока пилот не переходил границы не было причин в мешиваться в их разборки. Он знал Рейвен и знал как она любит свободу. Если он просто проучит пилота  грубой силой когда в этом нет необходимости он только усугубить   их отношение, чего он не хотел. Сделать из пилота жертву в глазах Рейвен? Нет, это просто не входила в его планы. Его целю был не Майлз, а Рейвен которая нуждается в настоящей  защите, а не  в самоутверждение через грубую силу. Поздно вечером Мёрфи нашёл Рейвен на наблюдательной вышке. Она сидела на самом краю, свесив   обе ноги вниз и глядя на спящую долину. Она казалась такой маленькой и хрупкой на фоне огромных гор, словно маленкая раненная кукла, которую забыли починить. — Не боишься свалиться, Птичка? — Мёрфи сел рядом, стараясь не делать резких движений. — Иногда мне кажется, что это было бы самым лучшим решением всех моих проблем. — безжизненно отозвалась она. — Все бы сразу отстали. Нет Рейвен — нет проблемы. И никого не придется убеждать и уговаривать участвовать в их абсурдном проекте. – Сказала она смотря на пальцы своих рук и сдувая прядь челки которое падала ей на лицо. В этот момент  Мёрфи наблюдавший за каждым её движением  и  каждым без жизненном вздохом  почувствовал, как внутри всё сжалось от боли за неё. Он никогда не видел её такой опустошённой, такой безнадежной и такой растерянной. Она словно потеряла надежду на будущие  и чувствовала себя лишней в мире в которую она вернула их спустья 6 лет. Кто  кто, а она не заслуживала такой участьи. Она заслуживала счатья и покой больше чем они. Но этот проклятый совет  лидеров  разрушали её покой. — Рейвен, посмотри на меня. – Сказал он с нежным голосом и она медленно повернула голову. Её глаза были красными от бессонницы и слёз, которые она больше не пыталась скрывать. — Я хочу спросить тебя. Но ответь только честно. Забудь про Совет, про проблему с численности население, про Эбби, про долг перед человечеством. Просто подумай и ответь честно. Чего бы хотела ты? Ты сама хочешь иметь  ребёнка? В глубине души, когда ты одна и не слышишь чужих  голосов ты хочешь стать матерью? – Спросил он  самым деликатным образом что бы это не выглядела настойчиво. Он знал что Рейвен не против детей. Они когда то все мести обсуждали эту тему на кольце и каждый  говорил свое мнение по поводу будущего. И на сколько он помнит Рейвен  была не против когда то иметь своего ребенка, если конечно жизненные условия этого позволят. Поэтому он пытался напомнить ей её желание в надежде что она  вспомнит. И она вспомнила . Рейвен долго смотрела на звёзды, прежде чем ответить. — Хочу, Джон. Я всегда об этом мечтала, но боялась даже признаться себе. Так как боялось что не справлюсь.  В начале причиной моего страха было отсутствие хорошего примера и  отстойная мать на которую я боялось стать похоже, а потом к этому страху добавилось неуверенность. Я боялось физически не справится с этим. Думаю сам знаешь почему.. Я и правда хотела бы увидеть, как кто-то маленький растёт в мире, где не нужно бежать от смерти. Но я не хочу делать это по чьем то приказам. Я не хочу чувствовать, что моё тело  это собственность общины. И я не хочу...  — она запнулась на несколько секунд, но потом все же призналось лучшему другу. — Я не могу сделать это с Шоу. Он хороший, но он не понимает меня. Он не слышит и не видет меня. Он видит только задачу которую нада решить. Так как ему тоже хочется завести детей, ему это идея не кажется абсурдным. Ему  это выгодна и он забывает о главном. Забывает о чувствах. Так что вариант с  пилотом полности отпадает. Я не хочу что бы нас сним что либо связывала на всю оставшуюся жизнь. А ребёнок довольно серьезная связь. И я не смогу лечь под незнакомца ради «генофонда». Это убьёт меня изнутри. Вариант с искуственным оплодотворением тоже не для меня. Не хочу чтобы мой ребёнок был зачат в лабораторных условиях. Возможно многим это покажется  отсталым взглядом, но это моё мнение . И я немогу обяснить причину. Просто я так чувствую. Мёрфи кивнул, принимая её правду. Он не осуждал, так как разделял её чувство. И не считал это отсталым взглядом. Потому что это  не отсталость а норма. Так было заложено природой. Вот почему она так чувствовало. К тому же она не было против что бы человеческий род продолжался. Просто она хотела что бы  это было естественным образом и только по желанию, а не по плану. Поэтому он глубоко вдохнул, понимая, что сейчас  самый подходящий момент и  решил поговорить с ней на чистоту. Он знал что наступил момент, который изменит всё. — Мне тоже не нравится этот план, Рейвен. Я в ярости от того, как они на тебя давят. Но я тоже хочу семью. Свою собственную. Знаешь, я потерял родителей очень рано. Всю жизнь я был один, даже когда был с кем-то. Я всегда был живучим тараканом, который спасал только свою шкуру. Но в этом новом мире мне хочется чего-то настоящего. Я хочу просыпаться и знать, что есть кто-то, кто принадлежит мне, а я — ему. Но я хочу этого только с тем человеком, который для меня по-настоящему особенный. Рейвен грустно улыбнулась, всё ещё не понимая, к чему он ведёт. Она почувствовала как её сердца сжалось от осознание, что даже у Джона Мёрфи есть такой особенный человек,  которого у неё нет. — У тебя есть Эмори, Джон. Она любит тебя. Она станет прекрасной матерью, если когда-нибудь передумает. — Мы расстались, Рейвен, — тихо произнёс он, и она вздрогнула от неожиданности. — Душевно  уже давно. Наши отношение это просто удобная привычка. Больше нет той искры. К тому же я хочу детей, а Эмори не хочет детей из-за своей мутации. Она боится передать это наследство ребенку, и я уважаю её выбор. Но дело не только в этом. Мы поняли, что нас связывала только борьба за выживание. Когда война закончилась, мы обнаружили, что нас больше не тянет друг к другу как мужчину и женщину. Мы остались семьёй, друзьями, но не парой. И она сама сказала мне что нам пара официально поставить точку. А ещё она сказала мне позаботиться о тебе. Рейвен замерла, её сердце пропустило удар. — О чём ты говоришь? Какая ещё забота? – Растерялось она и Мёрфи заметив её волнение осторожно взял её за руку. Его ладонь была такой тёплой и надёжной. — Я хочу предложить тебе свою помощь, Рейвен. И свою поддержку. Я хочу, чтобы ты знала: ты и твой ребёнок никогда не будете обузой. От кого бы ты ни решила родить, я всегда буду рядом. Я буду защищать вас обоих, я буду носить тебя на руках в прямом и переносном смысле, если понадобится. Я буду твоей опорой против всего Совета. После сказанных на одном дыхание слов он сделал короткую паузу, его голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Но я буду самым счастливым человеком в этом проклятом мире, если это будет мой ребёнок. Это было очень громкое признание. Рейвен широко открыла глаза, в которых отразилось чистое, неразбавленное потрясение. Она смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Джон Мёрфи? Тот самый парень, с которым они прошли через ад, который знал все её слабости, который видел её в самые худшие моменты предлагал ей не просто сделку, а часть своей жизни. Это было больще чем предложение сделки или  признание чувств. Он открыта предлагал ей разделить их общую мечты и дальнейшую жизнь. — Мёрфи... — прошептала она, — ты серьёзно? Ты и я? — Только если ты этого захочешь. Мне плевать на законы совета. Для меня твое желание это еденственный  закон к которому я готов подчиниться — нежно сказал он, поглаживая большим пальцем её запястье. — Никаких лабораторий, Рейес. Никаких вмешательств со стороны   совета и врачей. Только мы с тобой. Я обещаю тебе, что это будет только по любви и самым естественным образом когда мы оба будем к этому готовы. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя желанной, а не частью проекта. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Думаю мы можем справиться и без их помощи. Ведь ты  птичка, а я  таракан. Мы оба знаем, как выживать. Так давай попробуем не просто выживать, а создавать новую жизнь? После таких неожиданных слов Рейвен почувствовала, как по щекам снова покатились слёзы, но на этот раз это были не слёзы отчаяния. Внутри неё, где ещё минуту назад была выжженная пустыня, вдруг пробился крошечный росток надежды. Она видела в его глазах такую нежность и заботу, какой не видела никогда прежде. — Ты с ума сошёл, Джон Мёрфи, — всхлипнула она, уткнувшись лбом в его плечо. — Возможно, — он обнял её, бережно прижимая к себе, вдыхая запах её волос. — Но я никогда не был так серьёзен в своей жизни. Подумай об этом. Я не тороплю тебя. Просто знай, что ты больше не одна в этой битве. Сказал он поглаживая её волосы. Они обнявшись  просидели на вышке ещё какое то время. И в первые за долгое время Рейвен почувствовала, что шторм вокруг неё начинает стихать. Потому что рядом был человек, который не требовал от неё подвига — он просто предлагал ей своё сердце. Конец 3 главы.