Глава 1 — Мы почти семья… правда неблагополучная
28 апреля 2026 г., 23:34
Удивительная, если не сказать пугающая, идея пришла в голову Илье. Этот оборотень опять заскучал. А когда скучно кому-то из оборотней, остаётся только бежать. Быстро. Очень и очень быстро. И то, не факт, что поможет. Потому что оборотни в состоянии скуки подобны стихийным бедствиям: они либо сносят всё на своём пути, либо организовывают «посиделки», после которых ты три дня отходишь. Либо просто предлагают, казалось бы, благую идею, которая заканчивается разрушением половины Санкт-Эринбурга и выпускание на свободу какого-нибудь монстра.
В этот раз, к облегчению всех, кто знал Илью, всё должно было быть безобидно. Илья, вдохновлённый внезапным приливом коллективизма (или чем-то покрепче, но нет, он был трезв, что пугало ещё больше), предложил встретиться всем их почти дружеским коллективом.
«Мы же как семья», — убеждал он Никиту, позвонив ему в час ночи. Голос у Ильи был такой проникновенный, будто он читал стихи на выпускном. Или просил прощения за разбитую машину.
«Неблагополучная только», — фыркнул Легостаев, который только-только решил исправить режим, лёг в двенадцать и теперь лежал с открытыми глазами, потому что звонок Ильи его выдернул из первой фазы сна. Пантера внутри недовольно заворочалась и показала Илье мысленный средний палец.
Никита согласился. Потому что Илья умел уговаривать. Умел так, что отказ казался более мучительным, чем согласие. К утру — точнее, к полудню следующего дня, потому что все нормальные люди в субботу спят до одиннадцати — договорились встретиться.
Собрались Никита, Антон, Татьяна, Илья, Тесса, Тимофей, Наташа и Серафима. Восемь человек. Почти что взвод. Почти что вечеринка. Почти что конец света, если всё пойдёт не по плану.
Остальных, как они знали, не было не то что в Санкт-Эринбурге, но и в его окрестностях. Кто-то уехал в командировки, кто-то просто не брал трубку, а кто-то, по слухам, вообще ушёл в запой после очередного отчёта.
Наконец, все собрались дома у Никиты. Под слабые, почти символические протесты самого Легостаева.
— Я вообще-то рассчитывал провести выходные в тишине, — проворчал Никита, открывая дверь и впуская внутрь галдящую толпу.
— Кто тебе мешает? — искренне удивился Илья, проходя мимо и скидывая обувь прямо в прихожей, как у себя дома. — Ты просто сиди и тихо радуйся, что у тебя есть друзья.
— Это не друзья. Это стихийное бедствие.
— Ты нас любишь, — пропела Тесса, шлёпая по коридору в носках с кошачьими мордами.
— Спорный вопрос.
Квартира у Никиты была большая. Целая. Без родителей, без соседей снизу, которые жаловались на топот (потому что под ним был нежилой подвал, и это было лучшим решением в его жизни). Гостиная легко вместила всех: диваны, кресла, журнальный столик, на который мгновенно водрузили чипсы, колу и что-то подозрительно напоминающее домашнее печенье.
Народ рассеялся по мягким поверхностям. Кто-то сразу полез в холодильник. Кто-то сгруппировался у окна. Кто-то просто рухнул в кресло и сделал вид, что его нет — это Никита, который уже жалел, что согласился.
— Ну, как жизнь? — поинтересовалась Татьяна, развалившись в кресле с ногами. — Тим, Сима, вам же из Клыково ехать пришлось?
— Нет, мы в Санкт-Эринбурге были, — усмехнулся Тимофей.
— А зачем? Что-то я новостей об ограблениях пока не видел, — фыркнул Никита.
— Иди к чёрту, — от души посоветовала ему Серафима.
— Дела были, — туманно пояснил Тимофей.
Серафима откинулась на спинку дивана, сложила руки на груди и с самым невинным видом выдала:
— К вам в отдел работать устроились.
В комнате на секунду стало тихо. А потом все — кроме Тимофея — рассмеялись.
— Сима, ты великолепна, — покачала головой Наташа. — Я чуть не поверила.
— Представила её в отделе, — хихикнула Тесса. — Они бы за неделю все секретные документы рассекретили.
— И вообще, — продолжила Серафима, явно войдя во вкус, — мне предложение сделали.
Тут народ заулыбался ещё шире.
— Климу передать, что ты его замуж зовёшь? — лениво уточнил Илья.
— Он сам уже всё передал, — парировала Серафима.
Антон, дожевав леденец, поддакнул:
— Ага, а я папа Римский. Сима, ты бы ещё сказала, что завтра на Луну улетаешь.
— А это уже третья шутка, не перебарщивай, — усмехнулась Серафима, и все снова рассмеялись.
Громко, легко, беззаботно. Только Тимофей не смеялся.
Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел на Серафиму. Долго. Внимательно. С таким выражением, которое трудно прочитать — то ли он просто устал, то ли ждёт продолжения, то ли знает что-то, чего не знают остальные.
Никита поймал этот взгляд и на секунду замер с кружкой у рта. Но потом пожал плечами — мало ли, у каждого своё настроение — и отхлебнул чай.
— Сима, — лениво протянула Татьяна, подцепляя печенье, — а Клим вообще в курсе, что ты его здесь женихом выставляешь? Или ему отдельно докладывать?
— Клим в курсе, что я всегда шучу, — легко ответила Серафима. — И ты в курсе. Все в курсе.
Она улыбнулась — громко, заливисто, с нотками «вы все идиоты, но я вас люблю». И добавила:
— Мы к вам трезвые пришли, так что никаких свадеб, никакой работы на горизонте. Мы просто отдыхать.
— Трезвые — это факт, — поддержал подругу Тимофей. Коротко, без улыбки. И снова посмотрел на неё — как-то особенно.
Все рассмеялись. Тесса хихикнула в кружку. Илья заржал. Антон достал новый леденец.
Никита поднял свою кружку:
— Ну, за то, чтобы работать никогда!
— Никогда! — поддержали все хором.
Чокнулись кружками, стаканами и одним леденцом Антона — потому что он опять забыл взять кружку и пил из горла бутылки.
Чай разлили. Печенье пошло по кругу. Разговор разбился на несколько параллельных: Тесса с Татьяной обсуждали что-то своё, Антон травил байку про проверку, Илья пытался стырить у Наташи печенье и получал по рукам.
И в этой идиллии — восемь друзей, смех, чай, полное отсутствие работы и хотя бы иллюзия спокойствия — было что-то почти правильное.
Почти.
Потому что Тимофей почти не участвовал в общем веселье. Он сидел, попивал чай и время от времени бросал на Серафиму короткие взгляды. А она — слишком ярко улыбалась, слишком громко смеялась, слишком быстро переводила тему, когда речь заходила о чём-то серьёзном.
Никита, который пантера и который привык замечать мелочи, пару раз ловил эти взгляды и каждый раз думал: «Что-то здесь не так». Но спрашивать не стал — не его дело. Пантера внутри потянулась и уставилась на происходящее с ленивым любопытством.
После того, как все разошлись, Никита поднялся, собрал кружки и понёс на кухню. Пантера внутри свернулась клубком и довольно прищурилась — завтра будет что обдумывать.
Но это уже совсем другая история.
