Лепестки и перья

Джолла ворвалась в комнату Амаполы с решительностью, которой позавидовал бы любой шторм. За ней семенила Детка, толкая перед собой пустую тележку, ту самую, на которой ещё вчера Кора-сан возил «сокровища» Ама-тян. — Всё! — объявила Джолла, уперев руки в бока. — Я достаточно терпела. Твоя комната — это свинарник, дорогуша. Сви-нар-ник! Здесь не пройти, не повернуться. Ты спишь в обнимку с ржавыми железками? — Это не ржавые железки! — возмутилась Амапола, вскакивая со стула. — Это ценные детали! Вот это, смотрите! — она схватила с полки небольшой латунный цилиндр. — Редукционный клапан от паровой турбины «Морская звезда-3». Их больше не выпускают! А вот это — распределительный вал, его можно восстановить! А это... — Это хлам! — перебила Джолла и смахнула цилиндр в тележку. — Детка, грузи всё, что видишь! — Ага! — Девочка радостно схватила с верстака пригоршню гаек и с победным видом бросила их в тележку. Железо грохнуло так, что Амапола поморщилась. — Стой! Это крепёжные гайки! Они ещё послужат! — она попыталась выхватить их обратно, но Детка уже метнулась к следующей полке. — Дорогуша, — Джолла скрестила руки на груди и посмотрела на неё тем самым взглядом, который не предвещал ничего хорошего, — Либо ты сейчас сама разберёшь этот филиал помойки, либо за ужином я всё выскажу Донкихоту-сама. В красках. Как ты спишь среди ржавчины. Как тащишь на базу всякую дрянь. Как... — Всё, всё, хватит! — Амапола вскинула руку, сдаваясь. — Поняла я! Она обречённо опустилась на стул и замерла, глядя на то, как Джолла и Детка методично опустошают полки. Вот улетел в тележку погнутый манометр, она была уверена, что его можно откалибровать. Вот отправился следом набор шестерён, она планировала использовать их для нового проекта. Вот покатился по дну тележки ржавый, но всё ещё рабочий регулятор подачи пара. Каждая деталь, брошенная в эту чёртову тележку, отдавалась в её сердце тупой болью. Она вложила в них столько сил. Она их очистила, рассортировала, разложила по полочкам. А теперь их вышвыривали, как мусор. Детка злорадно хихикала, хотя ещё вчера сама таскала ей запчасти со свалки. — Детка, — не выдержала Амапола, — Ты же мне помогала! Ты приносила мне эти детали! — Так то было вчера, — девочка пожала плечами с той беззаботной жестокостью, на которую способны только дети. — А сегодня Джолла-сама сказала, что это мусор. А Джолла-сама знает лучше! Джолла одобрительно кивнула. — Хоть кто-то в этой Семье меня слушает. Когда тележка была забита доверху и ещё немного сверху, потому что Джолла утрамбовала содержимое ногой, женщина вытерла руки и приказала: — А теперь, дорогуша, ты лично отвезёшь это на свалку. И чтоб я больше не видела здесь ничего подобного. Амапола тяжело вздохнула, но спорить не стала. Спорить с Джоллой было всё равно что спорить с тайфуном — потратишь силы, а результат не изменится.

***

На улице ей стало только хуже. Тележка была тяжёлой, неровной, и вечно застревала в грунте. Амапола толкала её, упираясь плечом, потом пыталась тянуть, но колёса то и дело натыкались на камни и куски металла. С одной рукой это было почти невозможно. Она запыхалась, пот заливал глаза, и в какой-то момент она просто обвисла на держателе, тяжело дыша. И тогда она увидела его. Мальчик сидел на ржавой трубе неподалёку, ссутулившись и засунув руки в карманы. Та самая пятнистая шапка, бледное лицо, чёрные круги у глаз. Трафальгар Ло. Тот, кто позавчера стоял посреди цеха с гранатами и обещал уничтожить всё живое. Сейчас он был без оружия, но от этого не становился менее пугающим. Он просто сидел и смотрел на неё — внимательно, изучающе. Амапола поёжилась. Ей вдруг стало стыдно; она не могла объяснить, почему? Может, потому что он был свидетелем её беспомощности. Может, потому что его взгляд был слишком взрослым, слишком цепким для ребёнка. Она отвела глаза и снова налeгла на тележку, делая вид, что не заметила его. — Эй. Голос прозвучал неожиданно. Она вздрогнула и обернулась. Ло даже не пошевелился, всё так же сидел, ссутулившись. — Ты часть этой Семьи? — спросил он. — Или просто прислуга? — Я мастер, — ответила она и сама удивилась, как ровно прозвучал её голос. — Корабельный плотник. Ло прищурился. Его взгляд скользнул по её левому плечу, по пустому рукаву, заправленному в карман, и остановился на том месте, где раньше была рука. — И как Дофламинго взял тебя? С одной-то рукой? Лицо Амаполы вытянулось в недоумении. Это было сказано без злобы, без жалости, почти с интересом, но прозвучало как пощёчина. — Я не всегда была такой! — ответила она резче, чем собиралась. — И между прочим, тебя это не касается. — Не касается, — согласился он легко. — Просто странно. Он не похож на того, кто держит бесполезных людей. — Я не бесполезная. — Ну да, — Ло кивнул на тележку. — Вижу. Амапола разозлилась. Она сама не понимала, почему её так задел этот разговор. Может, потому что мальчик был прав в своей прямоте. Может, потому что она сама себе это повторяла каждую ночь. Она снова налeглa на тележку, но колесо застряло в очередной рытвине, и одна из деталей со звоном вывалилась на землю. Ло хмыкнул. — Далеко собралась? — На свалку, — бросила она, не оборачиваясь. — И если тебе нечем заняться, можешь идти... куда-нибудь ещё. — Я помогу, — вдруг сказал он. Она замерла и обернулась. Мальчик спрыгнул с трубы и подошёл ближе. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в нём изменилось, какая-то едва уловимая тень интереса. — Я помогу тебе с тележкой, — повторил он. — И разгружу. Куда скажешь. — А взамен? — Замолвишь за меня словечко перед Дофламинго. Чтобы приняли. Амапола уставилась на него. Потом на тележку. Потом снова на него. — Я не буду просить Молодого господина принять в Семью человека, который угрожает всех убить! Ты опасен. — Я опасен для врагов. Тебе-то что? — Мне ничего. Но я не знаю, кто для тебя враг. — Те, кто разрушил мой город. Остальные меня не интересуют. Он сказал это ровно, без эмоций, и от этой ровности у Амаполы мурашки побежали по спине. Она смотрела на него маленького, больного, одинокого, и не могла понять: он опасен для Семьи или Семья опасна для него? — Хорошо, — сказала она медленно. — Я поговорю с кем-нибудь. И мысленно добавила: «Возможно». Ло кивнул и взялся за тележку. Он не спрашивал, куда именно нужно спрятать детали. Он не комментировал, что это, по сути, возвращение «мусора» обратно. Он просто делал — молча, сосредоточенно, умело. Когда тележка опустела во второй раз, Амапола вытерла пот со лба и посмотрела на своего неожиданного помощника. — Спасибо. — Мне не нужна благодарность, — отрезал он. — Я сообщу о тебе за ужином, — сказала она. — А пока жди. И ушла, чувствуя его взгляд спиной.

***

Прошло три дня. Муки совести её не грызли, и это было странно. Она пообещала помочь мальчику, но с каждым днём находила всё новые оправдания. «Это ради семьи», — говорила она себе. Мальчишка опасен. Он слишком зол, слишком одержим, и она не знает, что случится, если дать ему то, чего он хочет. Пусть лучше остаётся на свалке — целее будут. Семья обедала. Общий зал был забит едой, купленной в лучшем ресторане Спайдер-Майлз. Жареные окорока, запечённая рыба, пироги с мясом, горы фруктов и, разумеется, выпивка. Буффало крутился у стола, Детка с кем-то спорила, Диаманте рассказывал байку, размахивая бокалом. Джолла, как всегда, следила за порядком. Требол что-то бубнил про «мальчика Доффи», размазывая сопли по скатерти. Амаполе кусок в горло не лез. Настроения не было. Её комната, некогда бывшая хранилищем сокровищ, теперь была девственно чиста, и от этой чистоты становилось тоскливо. Джолла тщательно следила за тем, что она приносит на базу. Кора-сан куда-то ушёл, наверное, выполнял поручение брата. Сгорбившись и попивая сок, она рассеянно слушала разговор остальных. Было скучно. Уж лучше бы они вышли в море. Там хотя бы ветер, волны, качка, что-то настоящее. А здесь — ржавчина и гарь. Ничего не предвещало беды. И вдруг один из матросов завёл в зал знакомую фигуру. Пятнистая шапка. Бледное лицо. Гирлянды гранат, к счастью, сегодня обошлось без них. Трафальгар Ло стоял в дверях и смотрел прямо на неё. Амапола подавилась соком и закашлялась, склонив голову. Джолла, цокнув языком, похлопала её по спине, сильно, почти шлепком. — Вечно ты, дорогуша, — проворчала она. — Пить надо аккуратно. Требол, увидев мальчика, недовольно фыркнул: — Опять этот. Бехехе... У Доффи нет времени на всякую мелюзгу. А этот ещё и подозрительный. Шляется где-то, вынюхивает. Ло не дрогнул. Он обвёл глазами зал и громко, чтобы все слышали, произнёс: — Я слышал, в этой Семье за каждого нового члена кто-то должен заручиться. У меня есть такой человек. Амапола замерла. Она попыталась аккуратно спрятаться за широкой спиной Лао Джи, который сидел рядом и невозмутимо жевал. Меньше двигаться, тише дышать, слиться с обстановкой... Ло поднял руку и указал прямо в её сторону. Дофламинго, который до этого рассеянно резал стейк, замер. Положил приборы. Медленно, как хищник, повернул голову в нужную сторону. — Неужели? — протянул он, откидываясь на спинку стула. — Кто же этот таинственный заступник? — Вот она, — Ло не опустил руку. Его палец всё ещё указывал на неё. Диаманте, попивая из рюмки, хмыкнул: — Надо же. Ама-чан за нашими спинами что-то решает? Без нашего ведома? — Она обещала, — чётко произнёс Ло, — что поговорит с кем нужно, чтобы меня приняли. Дофламинго глумливо улыбнулся и перевёл взгляд на девушку. — Что ж, Ама-тян. Раз обещала — говори. И тогда наступила тишина. Та самая, звенящая, когда каждое слово падает, как камень в воду. Взгляды всех старших офицеров, Джоллы, Детки, Буффало, матросов — скрестились на ней. Ама-тян нервно улыбнулась, пытаясь скрыть панику. Мысленно она уже сто раз прокляла свой язык. «Зачем? Зачем я согласилась? Что теперь говорить? Как выкручиваться?» Но её мозг, привыкший решать задачи под давлением, уже искал выход. — Я... — она прочистила горло, — я действительно хотела поговорить с кем-то из старших офицеров. Но из-за их занятости не успела. Однако... если Семья в ближайшее время готовится к отплытию, а я слышала, что так и есть... — она бросила быстрый взгляд на Молодого господина, надеясь хоть на какую-то подсказку, но тот лишь продолжал улыбаться, — ...то мне понадобится помощь. Требол хмыкнул: — А на что тебе тогда Детка с Буффало? Бехехе... они же твои помощники. Детка тут же надулась: — Мы помогаем мастеру! — Ага! — поддакнул Буффало. — Помогаем! Только Кора-сан нас выгоняет! — Потому что вы не слушаетесь, — парировала Амапола, нащупав наконец твёрдую почву. — Они приходят в мастерскую только для того, чтобы всё опрокинуть, а когда я пытаюсь им что-то показать, они убегают. — Мы не убегаем! — возмутилась Детка. — Мы просто... мы... — Вы не желаете учиться,— закончила Амапола. Ло мгновенно ухватился за эту возможность. — Я способен учиться, — сказал он громко и чётко. — Я был лучшим в своём классе. — В классе? — Дофламинго поднял бровь. — И где же находится твоя школа? Ло замолчал. Его пальцы сжались в кулаки. — Флеванс. Слово ударило о стены, и в зале стало тихо. Проклятая страна. Белый город, стёртый с лица земли янтарным свинцом. Страна, которой больше не существовало. Джолла в испуге прижала ладонь к груди: — Там же была зараза! Она убила всех! Говорят, болезнь заразна — передаётся через воздух, через прикосновения... Детка с Буффало закричали в унисон и спрятались за спину Джоллы. — Не приближайся к нам! — Не подходи! А-а-а! Дофламинго поднял руку, и шум стих мгновенно. — Свинцовая болезнь не заразна. Хватит разводить панику, — он опустил руку и посмотрел на Ло в упор. — Сколько тебе осталось? — Три года и два месяца, — ответил мальчик, не дрогнув. Амапола была шокирована не меньше остальных. Три года. Всего три года. Она смотрела на этого худого, бледного мальчика, и внутри что-то сжималось — не жалость, нет, скорее странное, болезненное узнавание. Он тоже был брошен. Тоже никому не нужен. Тоже готов на всё ради своей цели. Дофламинго повернулся к ней. — Ама-тян, — его голос был обманчиво мягок, — Будет ли пацан полезен тебе за такой ничтожный срок? Она поняла, что её ответ поставит точку. Не в её решении; её решение никто не спрашивал. В решении, которое Дофламинго уже принял для себя. Мысли метались. Минусы: он опасен. Его слова, его глаза, его одержимость — всё это пугало её больше, чем пушки вражеских кораблей. Ему плевать на Семью. Ему плевать на себя. Такие люди непредсказуемы. Плюсы: он умён. Он хочет учиться — не играть, как Детка с Буффало, а по-настоящему. И главное — у него никого нет. Совсем никого. — Мне бы не помешала помощь дополнительных... рук, — тихо сказала она, и это «рук» прозвучало почти как шутка. Дофламинго хмыкнул. Оценил. — Раз мастеру нужны руки... пусть так и будет. Принимаем. В зале пронёсся гул. Требол недовольно забулькал, Диаманте пожал плечами, Детка с Буффало продолжали жаться к Джолле, бросая на Ло испуганные взгляды. А сама Амапола поняла, что только что взвалила на свои плечи ещё одного ребёнка. Третьего по счёту. Того, кто, возможно, станет её самой большой головной болью. Или, наоборот, самой большой надеждой.