Легенды и рассказы острова Содор

Ночь на острове Содор была тихой и прохладной. Эдвард и Джеймс стояли на запасном пути под старым навесом, ожидая утренней смены. Их топки почти погасли, отдавая последнее уютное тепло, а пар лениво поднимался к звёздному небу. Внезапно в тишине раздалось мягкое «Мяу». Из тени кустов вышли две кошки. Одна была белоснежной с изящным розовым ошейником, а вторая — угольно-чёрной с крошечным золотым бубенчиком, который мелодично позвякивал при каждом шаге. Они выглядели удивительно ухоженными, но в их движениях была грация вольных ночных охотниц. — Ой, смотрите-ка, — прошептал Джеймс, стараясь не выпустить лишнюю струю пара, чтобы не напугать гостей. — У них ошейники. Наверное, сбежали из уютных домов ради ночного приключения. Кошки, ничуть не смущаясь огромных железных машин, подошли ближе. Белая кошка с любопытством обнюхала блестящий буфер Джеймса, а затем начала тереться мордочкой о его красную краску, оставляя на ней едва заметные волоски. — Эй, осторожнее, это свежий слой лака! — притворно возмутился Джеймс, но на его лице расплылась довольная улыбка. — Хм, а она знает толк в стиле. Выбрала самый красивый паровоз на линии. Тем временем чёрная кошка запрыгнула на сцепку Эдварда. Она ловко прошлась по железному рычагу, словно по ветке дерева, и, добравшись до самого «носа» паровоза, легла прямо на теплую сталь, довольно замурчав. — Она чувствует, что я старый и надежный, — тихо засмеялся Эдвард. — Кошки всегда находят самое теплое и спокойное место. Весь следующий час паровозы боялись пошевелиться. Белая кошка начала играть с цепочкой сцепки Джеймса, пытаясь поймать её лапками, а чёрная свернулась клубком у Эдварда, её мурлыканье сливалось с мерным гулом его остывающего котла. — Знаешь, Эдвард, — прошептал Джеймс, наблюдая, как кошка ластится к его колесу. — Иногда приятно просто постоять и быть для кого-то... просто теплым местом для сна. Без расписаний и грузов. — Это и есть настоящая жизнь, Джеймс, — ответил старый паровоз. Когда забрезжил рассвет, кошки, словно по команде, потянулись, потерлись напоследок о лица своих огромных друзей и бесшумно скрылись в высокой траве, возвращаясь к своим хозяевам до того, как те проснутся. На красном боку Джеймса осталась пара белых шерстинок — маленькое напоминание о том, что даже у самых гордых паровозов есть сердце, которое тает от одного кошачьего мурлыканья. *** Джеймс скосил глаза, стараясь не шевелиться, пока белая кошка ластилась к его переднему брусу. Розовый ошейник был совсем рядом, и в свете тусклого фонаря депо он смог разобрать изящные буквы на серебряном кулоне. — Эй, Эдвард, — шепотом позвал он, — мою гостью зовут Белла. Красивое имя, правда? Под стать моей краске. Она явно из какого-то богатого дома в Кнапфорде. Эдвард, который в этот момент почти засыпал под мерное мурлыканье черной кошки, приоткрыл один глаз. Черная кошка, свернувшаяся прямо на его «носу», была почти невидима в темноте, только золотой бубенчик поблескивал на ее шее. — А твою как зовут? — с любопытством спросил Джеймс. — Ты можешь разглядеть надпись? Эдвард осторожно, стараясь не напугать кошку даже легким вздохом, присмотрелся к крошечному жетону на ее ошейнике. — Её зовут Луна, — улыбнулся старый паровоз. — И, кажется, имя ей очень подходит. Она такая же тихая и загадочная, как эта ночь. — Белла и Луна, — задумчиво повторил Джеймс. — Знаешь, я никогда раньше не задумывался, что у этих пушистых созданий есть свои имена, свои дома и свои маленькие приключения, о которых мы даже не догадываемся. — В этом и прелесть жизни на Содоре, Джеймс, — тихо ответил Эдвард. — Мы все — часть одного большого мира, даже если кто-то из нас весит сто тонн, а кто-то помещается на ладони. Когда кошки на рассвете бесшумно спрыгнули на землю, Джеймс еще долго смотрел им вслед. Его машинист, пришедший на смену, удивился, почему Джеймс так бережно просит не протирать передний брус слишком сильно. — Оставь как есть, — пробормотал Джеймс, чувствуя на металле отзвук тепла Беллы. — Сегодня у меня особенное настроение. Это останется их маленьким ночным секретом — тайным свиданием с Беллой и Луной, о котором никогда не узнает Толстый Инспектор. *** Когда первые лучи солнца коснулись крыш депо, Белла и Луна дали последний ласковый «бочок» своим огромным друзьям и, синхронно вильнув хвостами, исчезли в утренней дымке. Джеймс весь день работал с особым усердием, но каждый раз, когда он видел в толпе на платформе белую кошку или слышал звон маленького колокольчика, его котел обдавало приятным теплом. Он больше не ворчал на остановки и не злился на медлительных рабочих — в его памяти всё еще звучало нежное мурлыканье маленькой гостьи. Эдвард же, проезжая мимо садов Кнапфорда, иногда замечал на заборе знакомый черный силуэт с золотым жетоном. Он не давал громкого гудка, чтобы не напугать прохожих, а лишь выпускал маленькое, едва заметное облачко пара — их тайное приветствие. Остров засыпал и просыпался, поезда сменяли друг друга, но эта ночь навсегда осталась в их памяти как момент самой чистой и бескорыстной дружбы между сталью и пушистой нежностью.