«Blood and Salt»

      Записка жгла карман всю дорогу до замка.       Гермиона не перечитывала её — запомнила с первого раза. Каждое слово. Каждый завиток в букве «М». «Скучаю по твоим взглядам. Они такие… голодные». Она должна была злиться. Должна была порвать бумажку и выбросить. Она этого не сделала.       Гермиона поднялась в спальню, села на кровать, достала записку. Развернула. Прочитала в третий раз. Слова не менялись. Сложила бумажку, сунула под подушку и легла лицом вниз.       Не спалось.       В воскресенье она просидела в библиотеке весь день.       Учебники, конспекты, эссе. Она делала вид, что готовится к СОВ. На самом деле — просто не хотела никого видеть. Связь была тихой — он блокировался. Или был далеко.       К вечеру Гермиона собрала вещи и пошла в башню Гриффиндора. Коридоры были почти пусты — ужин закончился, большинство разошлось по спальням.       Она свернула за угол и врезалась в него.       Буквально — грудью в грудь. Драко стоял, прислонившись к стене, и ждал. Знал, что она пойдёт этой дорогой. Связь подсказала. — Грейнджер, — сказал он, не двигаясь с места. — Заблудилась? — Малфой, — она отступила на шаг. — Ты что, караулишь меня? — Зачем? — он усмехнулся. — Ты сама пришла. Связь привела. Или замок. Ему нравится нас сталкивать.       Она оглянулась. Коридор был незнакомым. — Отлично, — она развернулась, чтобы уйти. — Стоять, — его голос стал жёстче.       Она не послушалась. Сделала шаг. Он преградил дорогу — всем телом, вплотную. — Ты получила мою записку. — Да. — И что? — Ничего, — она смотрела ему в глаза. — Я выбросила её. — Врёшь, — он шагнул ближе. — Она у тебя под подушкой. Я чувствую. Ты перечитывала её. Водила пальцами по буквам. Сжимала край бумаги, когда доходила до последней строчки. Твоё сердце колотилось, как у загнанного кролика. — Ты не можешь этого знать. — Могу, — он наклонил голову. — Связь, Грейнджер. Я знаю, когда ты возбуждена. Когда у тебя пересыхает во рту. Когда кровь приливает к щекам. И к губам. И ниже. — Хватит. — Не хватит, — он прижал её к стене. Ладони на ее плечах прибили к камню. — Ты смотрела на меня в «Трёх мётлах». Все время. Смотрела так, будто хотела, чтобы я трахнул тебя прямо на столике. — Пошёл ты. — Уже, — он усмехнулся, скользнул бедром между её бёдер. — Чувствуешь?       Она почувствовала. Твёрдое, горячее, через ткань его брюк. Его эрекция прижималась к её бедру, и он даже не пытался скрыть это — наоборот, сильнее вжался, чтобы она поняла. — Это ты сделала со мной, — прошептал он ей в ухо. — Эта чёртова связь. Твоя близость. Твой запах. Я стою на тебя, Грейнджер, как на дешёвую шлюху. Нравится? — Отпусти, — голос дрогнул. — Не отпущу, — он провёл носом по её шее, вдохнул. — Ты горишь вся. Пульс — сто двадцать. Соски встали, я вижу даже через мантию. — Малфой… — Ты хочешь этого, — он прикусил мочку её уха, дёрнул зубом. — Твоё тело тебя выдаёт. Я чувствую. Там, внизу, у тебя всё мокрое. Течёт по ногам, да? — Нет, — прошептала она, чувствуя, как предательски жарко становится между ног. — Врёшь, — он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ты течёшь, Грейнджер. Я чувствую сквозь связь. Твою пульсацию, твою влажность, твоё отчаянное желание, чтобы я прижал тебя сильнее. Это отвратительно. И я хочу тебя ещё сильнее из-за этого. Ненавижу.       Его рука скользнула по её бедру, сжала юбку, потянула вверх. — Я могу войти в тебя прямо сейчас, — сказал он. — Прямо здесь, у стены. Ты бы не сопротивлялась, даже если бы хотела. Потому что ты хочешь этого. Твоё тело хочет. Твоя грязная, магловская, похотливая киска хочет. — Не смей… — Не смей? — он усмехнулся, сжал её бедро так, что ногти впились в кожу через ткань. — Ты вся мокрая от одного моего запаха. Ты кончишь, даже если я просто прижмусь к тебе сильнее. Я чувствую, как ты пульсируешь, Грейнджер. Это пошло. Это ниже плинтуса. И это заводит меня до скрежета зубовного.       Он прижался к ней всем телом — жёстко, грубо, без зазора. Его эрекция упёрлась ей в живот, и он двинул бёдрами — раз, другой, третий, имитируя движения, от которых у неё закружилась голова. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя? — прошептал он. — Скажи. — Нет, — выдохнула она. — Врёшь, — он впился зубами в её шею. В то место, где бьётся пульс. Сильно — до крови, до синяка.       Гермиона не сдержала стона. Тихого, горлового, сорвавшегося с губ помимо воли.       Драко замер. Его дыхание стало ещё тяжелее, ещё чаще. Он вжался лицом в её шею, зарычал — глухо, с надрывом, как зверь, у которого сдали нервы. — Мерзкая… — прохрипел он.       И впился в её губы.       Не поцелуй — атака. Злая, голодная, безжалостная. Он целовал её так, будто хотел сожрать. Языком — глубоко, грубо. Кусал, тянул, всасывал до хруста. Она отвечала так же — вцепилась в его волосы, впилась ногтями в затылок, укусила за нижнюю губу до хруста, до соли крови. Он застонал — в её рот. Прижал к стене ещё сильнее, вжался бёдрами, и она чувствовала каждое его движение. Каждый толчок. Каждую вибрацию его тела, которое дрожало от напряжения.       Они целовались, пока не кончился воздух. Пока у неё не закружилась голова. Пока его пальцы не впились в её ягодицы так, что она зашипела.Драко оттолкнул её. Отшатнулся, сделал два шага назад. Вытер губы тыльной стороной ладони — размазывая кровь по щеке. Смотрел на неё разбитую — припухшие губы, следы укусов на шее, рваное дыхание, юбка, задралась почти до талии. — Ты даже на вкус как магл, — сказал он. Брезгливо. С отвращением. — Дешёвое мыло и грязная кровь. — Тогда не целуй, — выдавила она. — Не буду, — он поправил мантию, одёрнул брюки — там, где его эрекция всё ещё выдавала желание. — Ты не стоишь того, чтобы пачкаться. — Иди к чёрту, Малфой. — Уже был, — он развернулся. — Ты меня туда послала.       Он ушёл. Быстро, тяжело. Плечи напряжены, кулаки сжаты.       Связь пульсировала — его злость, его желание, его ненависть. Он сходил с ума. Она чувствовала.       Гермиона сползла по стене на пол. Прижала колени к груди. Закрыла лицо руками.       Она текла. Прямо сейчас. Сидела на каменном полу в пустом коридоре и чувствовала, как её тело всё ещё дрожит, всё ещё хочет, несмотря на отвращение, несмотря на ненависть. — Ненавижу тебя, — прошептала она.       Связь дёрнулась. Он услышал.       Она не знала, что он чувствует. И знать не хотела.       Но знала — это не конец.