«Blood and Salt»

      Гермиона спустилась в гостиную Гриффиндора утром, ещё не до конца проснувшись.       В гостиной было тепло — камин только что растопили, и огонь весело трещал, отбрасывая оранжевые блики на стены. Несколько первокурсников возились у окна с взрывными картами, Колин Криви сидел на полу, перебирая фотографии. Старшекурсники пили чай, листая газеты.       Гарри сидел в кресле у камина, перед ним на низком столике дымилась кружка. Рядом с ним — Рон. Рон чинил метлу — старую «Чистую молнию», на которой он уже летал два года. Гермиона знала каждую царапину на её древке. Джинни сидела на подлокотнике кресла Гарри, болтая ногами. Она что-то рассказывала про вчерашнюю тренировку, Гарри слушал, кивал.       Гермиона подошла к ним. — Доброе утро, — сказала она, опускаясь на диван напротив. — Привет, — Гарри поднял голову. — Ты как? Выглядишь помятой. — Спасибо за комплимент, — усмехнулась она. — Не спала. — Опять? — Рон поднял голову от метлы. — Ты вообще спишь когда-нибудь? — Когда нет домашних заданий. — Их никогда нет, — Рон покачал головой. — Ты сама их придумываешь. — Неправда. — Правда. Ты читаешь учебники за следующий курс, — Рон отложил метлу, потянулся к кружке с чаем, которая стояла на полу. — Я видел у тебя на столе книгу по трансфигурации для седьмого года. — Не для седьмого, — поправила она. — Для шестого, продвинутый уровень. — Вот! — Рон ткнул в неё пальцем. — Ты даже на каникулах учишься. Тебя это беспокоит? — Нет, — она улыбнулась. — А тебя? — Беспокоит, что у меня нет твоих мозгов, — Рон отхлебнул чай.       Гарри засмеялся. Джинни тоже улыбнулась, но как-то отстранённо, будто думала о своём. — Слушай, — Гарри отставил чашку. — Гермиона, ты знаешь, зачем тебя МакГонагалл вызывает?       Она замерла. — Когда? — Сова прилетала около часа назад. Я думал разбудить тебя, но ты выглядела такой уставшей, что я решил подождать, пока ты сама спустишься. — Спасибо, — Гермиона нахмурилась. — А она сказала, зачем? — Нет, — Гарри пожал плечами. — Просто просила прийти. До завтрака, — он бросил взгляд на часы. — У тебя есть полчаса.       Рон нахмурился. — Может, ты влипла во что-то? — Во что я могу влипнуть? — Гермиона развела руками. — Не знаю, — Рон почесал затылок. — Ты же Грейнджер. Ты вечно ходишь туда, куда не надо. — Я хожу в библиотеку, Рон. И в классы. Иногда в гостиную. — И в Выручай-комнату, — буркнул Рон.       Гарри посмотрел на него. — Рон, — сказал он тихо. — Что? — Рон поднял глаза. — Я ничего такого не сказал. — Ты следишь за мной? — Гермиона прищурила глаза.       Рон молчал. — Ты сказал достаточно, — Джинни спрыгнула с подлокотника, села на диван рядом с Гермионой. — Гермиона ходит туда, куда ей нужно. И не твоё дело куда. — Она моя подруга, — огрызнулся Рон. — Тогда веди себя как друг, а не как       ревнивый бывший.       Рон покраснел, открыл рот, чтобы ответить, но Гарри положил ему руку на плечо. — Хватит, — сказал он. — Гермионе надо к МакГонагалл. Не отвлекайте её.       Рон замолчал, но сжал челюсть и отвернулся. — Не обращай внимания, — Джинни взяла Гермиону за руку. — Он сегодня встал не с той ноги. — Я всегда встаю с той ноги, — буркнул Рон. — Вот именно, — Джинни закатила глаза.       Гермиона высвободила руку, встала. — Ладно, пойду. Узнаю, что ей нужно. — Держись! — Гарри поднял большой палец.       Она вышла из гостиной.       Кабинет МакГонагалл находился на втором этаже, в конце короткого коридора с портретами бывших директоров. Гермиона постучала. — Войдите.       Профессор сидела за столом — прямая, в зелёной мантии, поверх которой была накинута клетчатая шаль. Перед ней лежал длинный пергамент с гербом Хогвартса вверху. Она подняла глаза, сняла очки. — Мисс Грейнджер. Садитесь. — Доброе утро, профессор, — Гермиона села на стул напротив. — Доброе, — МакГонагалл помолчала, разглядывая её. — Как ваши дела, мисс Грейнджер? Как учёба? — Всё в порядке, профессор. — А сон? — МакГонагалл наклонила голову. — Выглядите вы так, будто не спали неделю. — Бессонница, — призналась Гермиона. — Но я справляюсь.       МакГонагалл кивнула, что-то записала в блокнот. — У меня для вас новость, — она отложила перо. — Профессор Дамблдор и преподавательский состав обсуждали кандидатуры старост.       Гермиона пристальнее посмотрела на профессора. — Учитывая вашу успеваемость, дисциплину и ответственность, — МакГонагалл помолчала, — мы решили назначить вас старостой девочек.             Гермиона моргнула. Она не ожидала — хотя, наверное, должна была. В глубине души она надеялась, но никогда не говорила об этом вслух. — Старостой? — переспросила она. — Я не правильно выразилась? — в уголке губ МакГонагалл мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Нет, я… — Гермиона запнулась. — Спасибо, профессор. Я просто не ожидала. — Похвально, — МакГонагалл протянула ей пергамент. — Честно говоря, мисс Грейнджер, ваша кандидатура была единственной, которую мы обсуждали. Остальные вопросы — формальность. Вы справитесь.       Гермиона взяла пергамент. Подпись Дамблдора, герб школы, её имя, написанное каллиграфическим почерком. Она провела пальцем по чернилам — они ещё не высохли до конца. — Ваши обязанности прописаны здесь, — МакГонагалл открыла ящик стола, достала небольшой значок в виде буквы «P» на тёмно-синем фоне. — Кроме того, вы переезжаете. — Переезжаю? — Гермиона подняла глаза. — В башню старост. Она находится на седьмом этаже, за гобеленом с танцующими троллями. У вас будет собственная комната. — Собственная комната, — повторила Гермиона. В голове уже крутились мысли — свой стол, свои книги, можно не просыпаться от храпа Лаванды. — Да, — МакГонагалл протянула ей значок. — Но гостиная будет общей. Думаю, проблем не возникнет.       Гермиона взяла значок, повертела в пальцах. — А кто староста мальчиков? — спросила она. — Пока никто. Эрни Макмиллан отказался от должности по семейным обстоятельствам. Его бабушка заболела, он уезжает помогать родителям. Профессор Дамблдор подберёт кандидата в ближайшие дни. — Понятно, — кивнула Гермиона. — Ваши вещи уже перенесли эльфы, — МакГонагалл откинулась на спинку кресла. — Можете забирать их в любое время.       Гермиона встала. — Спасибо, профессор. — Не за что, — МакГонагалл снова взяла очки. — Я знаю, что последнее время было непростым. Если вам нужно с кем-то поговорить — мой кабинет всегда открыт.       Гермиона улыбнулась — впервые за много дней. — Спасибо, профессор.       Она вышла. В гостиной Гриффиндора её ждали.       Гарри сидел в том же кресле, но уже без газеты — отложил её на столик. Рон перестал чинить метлу и теперь просто держал её на коленях, глядя в пустоту. Джинни сидела на подлокотнике кресла Гарри, как и раньше. — Ну что? — спросил Гарри, как только она переступила порог.       Гермиона подошла к ним. Сделала глубокий вдох. Показала пергамент. — Я староста, — сказала она. — Староста девочек.       Гарри вскочил с кресла. — Гермиона! — он улыбнулся широко, открыто. — Это же здорово! Я знал, что они тебя выберут. Я говорил Рону, помнишь? Я говорил, что она единственная кандидатура. — Ты говорил, — буркнул Рон.       Гарри обнял её — быстро, по-дружески, и отстранился. — Молодец, — сказал он. — Ты это заслужила. — Спасибо, — Гермиона улыбнулась.       Джинни подошла, взяла её за руку, сжала. — Поздравляю, — сказала она. — Ты будешь лучшей старостой за всю историю Хогвартса. — Переоцениваешь. — Неа, — Джинни усмехнулась. — Я просто знаю тебя. — И ты переезжаешь? — спросил Рон. Он всё ещё не смотрел на неё. Смотрел на свои руки, сжимающие древко метлы. — В башню старост, — ответила она. — Отдельные комнаты? — спросил Гарри. — Да. Но гостиная общая. — Классно, — Гарри улыбнулся. — Твоя жизнь налаживается.       Джинни помолчала, потом взяла Гермиону за руку. — Пойдём, покажешь мне свои хоромы? — спросила она. — Хочу сравнить с нашей дырой. — Пойдём.       В коридоре, когда они отошли достаточно далеко от гостиной, Джинни замедлила шаг. — Гермиона, — сказала она. — Я знаю, что ты не хочешь говорить. Но я скажу один раз. — О чём? — Гермиона насторожилась. — О Малфое, — Джинни остановилась, развернулась к ней. Её глаза сузились. — Я не знаю, что между вами происходит. И не хочу знать. Но если этот гадёныш сделает тебе больно — я сама его кастрирую. Не Гарри. Не Рон. Я. Потому что они будут сопли жевать, а я возьму и сделаю.       Гермиона моргнула. — Джинни… — Я не закончила, — Джинни подняла палец. — Ты моя подруга. Лучшая. Я видела, как ты страдала из-за Рона. Я не позволю какому-то слизеринскому ублюдку делать то же самое. Если он тебя обидит — он ответит. Мне плевать, кто его папаша. Мне плевать на Тёмного лорда. Он ответит.       Она говорила горячо, быстро, с рыжими искрами в глазах. Гермиона не могла сдержать улыбку. — Ты опасная, — сказала она. — Знаю, — Джинни усмехнулась. — Поэтому не беси меня. — Не буду, — Гермиона взяла её под руку. — Пошли, покажу тебе башню.       Башня старост находилась на седьмом этаже. Они завернули за гобелен с танцующими троллями — пёстрое полотнище, на котором крошечные фигурки выделывали замысловатые па. Гермиона остановилась у дубовой двери. — Пароль? — Не знаю, — Гермиона нахмурилась. — МакГонагалл не сказала.       Она потянула ручку. Дверь не поддалась. — Может, «Свобода»? — предположила Джинни.       Гермиона попробовала. Дверь щёлкнула, но не открылась. И тут совершено случайно ее посетила идея. — Blood. — Угадала, — Джинни усмехнулась. Гермиона побледнела.       Внутри было светло и просторно. Гостиная — круглая, с высокими окнами, выходящими на озеро. Камин горел — огонь уже разожгли. Книжный шкаф до потолка, заваленный старыми фолиантами. Мягкие кресла, низкий столик, на столе — свежий пергамент и чернила.       Джинни прошлась по комнате, провела рукой по корешкам книг. — Неплохо, — сказала она. — Лучше, чем наша гостиная. Чище. — Меньше народа. — И меньше Лаванды, — Джинни скривилась. — Рай.       Она повернулась к дверям — две, одна направо, другая налево. — Которая твоя?       Гермиона толкнула правую дверь. Комната оказалась небольшой, но уютной. Кровать с балдахином — полог тёмно-синий. Письменный стол у окна, стул с высокой спинкой. Шкаф — пустой, дверцы открыты. На столе — стопка чистого пергамента, чернильница, новое перо. На подоконнике — ничего. Только пыль на стекле. Джинни вошла, огляделась. — Скучновато, — сказала она. — Но можно обжить. — Угу. — Ты грустишь? — Нет, — Гермиона подошла к окну. — Просто думаю. — О чём?       Гермиона не ответила.       Джинни не стала спрашивать. — Ладно, — сказала она, похлопав Гермиону по плечу. — Я пойду. Осваивайся. Если что — я внизу. — Спасибо. — Не за что. — обняв, Джинни ушла. Гермиона осталась одна.       Она прошлась по комнате — проверила замок на двери, заглянула под кровать. Всё было новым, чистым, чужим. Она села на кровать, положила пергамент на тумбочку. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она. Дверь открылась.       Драко Малфой стоял на пороге. В школьной форме, без мантии. С сундуком — тяжёлым, обитым серебряными уголками.       Он оглядел комнату, перевёл взгляд на неё. — Грейнджер, — сказал он, и в его голосе прозвучало не удивление — скорее, насмешка. — Малфой, — она встала. — Что ты здесь делаешь?       Он вошёл, поставил сундук у стены. Осмотрелся — оценил размеры комнаты, окна, кровать. — Живу, — сказал он. — Староста мальчиков. Не поздравляешь? — Тебя не могли назначить старостой. Ты — Пожиратель смерти. — Видимо это не считается , — он поправил её. — Теперь я — образцовый студент. Дамблдор так решил. — Эрни Макмиллан староста. — Был, — Драко подошёл к окну, посмотрел на озеро. — Эрни уехал. Бабушка заболела, мать вызвала. А Дамблдор… — он повернулся к ней, — видимо, решил дать мне шанс. Или проверить. Или просто посмеяться. — Это не смешно. — Это и не шутка, — он усмехнулся. — Меня назначили старостой мальчиков. Тебя — девочек. Нас поселили в одной башне. Скажи, Грейнджер, ты веришь в совпадения? — Это не совпадение. — Конечно нет, — он шагнул к ней. — Это связь. Она — как паук. Плетёт сети, в которые мы попадаем, даже не замечая. — Ты сам сюда пришёл. Тебя никто не тащил. — А ты? — он остановился в шаге от неё и продолжил, — Ты могла отказаться от должности старосты. Могла попросить другую комнату. Но ты не попросила. — Я не знала, что старостой назначат тебя. — Знала бы — отказалась?       Она молчала. — Вот и я о том же, — он усмехнулся. — Не волнуйся, Грейнджер. Я не буду лезть к тебе. Если ты не захочешь. — А если захочу? — Она играла с огнем. Не видя его сутки, связь рвала и метала внутри нее. Нутро горело. И теперь, видя ясно его перед собой, она не осознавая того сама, тянулась к нему, как мотылек на свет. Рисковала.       Он смотрел на неё долго, не мигая. В его глазах — смесь насмешки и чего-то ещё, чего она не могла разобрать. — Тогда дверь моей комнаты всегда открыта, — сказал он. — Но ты не захочешь. Ты слишком умна для этого.       Он взял сундук, зашёл в левую комнату. Дверь закрылась. Гермиона осталась стоять. — Идиот, — прошептала она.       Никто не ответил.       Она прошла в свою комнату, закрыла дверь, опустилась на кровать. Связь пульсировала — ровно, спокойно. Она не знала, что он чувствует. Но хотела знать.