«Blood and Salt»

      Рон не разговаривал с ней три дня. Гермиона не знала, что хуже — его молчание или его крики. Когда он кричал, она могла ответить, могла защититься, могла злиться. А теперь он просто смотрел сквозь неё, как сквозь пустое место. За завтраком садился с другого конца стола — подальше, чтобы даже случайно не встретиться взглядом. На занятиях делал вид, что её не существует. Гарри пытался быть посредником, но у него плохо получалось — Рон отмахивался, Гермиона пожимала плечами, и они расходились по разным углам. Джинни сказала: «Остынет». Гермиона не была в этом уверена. Рон не умел остывать. Он умел кипеть, взрываться, а потом замораживать всё вокруг на неопределённый срок.       Вечером она сидела в гостиной Гриффиндора с книгой на коленях, но не читала — просто смотрела в одну точку на противоположной стене. Гарри чинил метлу у окна, изредка поглядывая на неё. Рон сидел в кресле у камина и делал вид, что листает «Ежедневный пророк», хотя уже десять минут не переворачивал страницу. В комнате было тихо, только угли потрескивали. — Гермиона, — Гарри отложил метлу. — Ты сегодня ужинала? — Не хотелось, — ответила она, не отрывая взгляда от стены. — Ты всегда не хочешь, когда злишься, — он встал, подошёл к ней. — Я знаю, что ты злишься. — Я не злюсь, — она наконец посмотрела на него. — Я устала. — От чего? — От всего. От того, что мы не разговариваем, от того, что он на меня даже не смотрит, от того, что ты пытаешься нас мирить, а у тебя не получается, и ты от этого тоже устал. — Я пытаюсь, потому что вы мне оба нужны, — Гарри сел рядом. — Ты — нужна, он — нужен, и не хочу выбирать. — Никто и не просит тебя выбирать, — она вздохнула. — Просто… не всегда можно всё исправить. — Можно попробовать. — Пробуй.       Рон поднял голову, перевёл взгляд с газеты на них, с них на газету. Ничего не сказал, но сжал газету так, что побелели костяшки. Гермиона заметила, но промолчала. — Я пойду, — сказала она, закрывая книгу. — Завтра рано вставать. — Куда ты пойдёшь? — спросил Гарри. — В башню. Посплю. — В башню? К нему? — Рон наконец-то заговорил. — В свою комнату, которая в башне. Да, к нему, потому что он там живёт, как и я. — Ты могла бы попросить другую комнату, — буркнул Рон, не поднимая головы. — А ты мог бы не лезть в мою личную жизнь, — ответила она, уже стоя в дверях. — Но мы оба не получаем того, чего хотим.       Она вышла, не дожидаясь ответа.       В башне было темно. Драко не зажёг свечей — сидел в кресле у погасшего камина, вытянув ноги, и смотрел в потолок. — Ты чего в темноте? — спросила она, зажигая свечи щелчком палочки. — Лампочки перегорели, — ответил он, не меняя позы. — У нас нет лампочек. — Вот видишь, как плохо. Даже соврать нормально не могу.       Она села напротив. — Ты сегодня какой-то… не такой. — А какой? — он повернул голову. — Дёрганый. — А ты — нет? — Я — да. А ты всегда был спокойным, даже когда злился, а сейчас ты как натянутая струна. — Может, потому что меня вызывали, — он сел прямо, упёрся локтями в колени. — К нему, Грейнджер, к Тёмному лорду.       Она ждала. — Срок — конец учебного года, — он говорил ровно, как будто читал вслух параграф из учебника. — Если Дамблдор не умрёт, он убьёт мою мать. — А тебя? — Меня — тоже. И тебя, если узнает. — А он может узнать? — спросила она тихо. — Не знаю. Но он сказал, — Драко посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела — не страх, нет. Тоска. — Он сказал: «Я чувствую, что ты что-то скрываешь, Драко. Не заставляй меня искать самому, мне это быстро наскучит». — Что ты ответил? — Что ничего не скрываю, что занят шкафом и что нужно время. — Он поверил?       Драко усмехнулся — коротко, горько. — Он не верит никому, Грейнджер. Ни мне, ни Снейпу, ни даже Беллатрисе, которая готова умереть за него. Он просто дал отсрочку.       Он встал, подошёл к окну. — Ты не должна быть здесь, — сказал он, глядя на звёзды. — Что, опять начинается? — она тоже встала. — Опять. И ты опять не слушаешь. — А ты опять говоришь глупости. Он повернулся. — Ты не понимаешь, Грейнджер. Если я не убью — нас убьют. Если я убью — я стану убийцей. Это дерьмовый выбор, и ты в нём не участвуешь. — Это ты так решил? — Да, я. — А я не согласна. — Твоё право. — Я остаюсь. — Зачем? — он шагнул к ней. — Чтобы посмотреть, как меня размажут по стенке или как я сам размажу Дамблдора? — Чтобы быть рядом. — Ты мне не нужна, — он остановился в двух шагах. — Не нужна? Ты врешь.       Она подошла, взяла его за руку. Он не отнял. — Мы что-нибудь придумаем, — сказала она. — Не придумаем. — Придумаем.       Он сжал её пальцы. — Если ничего не выйдет, ты уйдёшь, — сказал он. — Не спорь. — Буду спорить. — Уйдёшь. — Не уйду. — Уйдёшь, — он посмотрел ей в глаза. — Потому что я тебя прогоню. — А я вернусь. — Я заколдую дверь. — А я её выломаю.       Он покачал головой. — Идиотка.       Он обнял ее, уткнулся лицом в её волосы, и они стояли так в темноте, пока за окном не начало светать.       Утром она собрала их в пустом классе. Гарри, Рона, и Джинни. Дверь закрыла, села на край парты.       Рон сидел в углу, скрестив руки. Он не смотрел на неё — но и не ушёл, что уже было победой. — Спасибо, что пришли, — сказала она. — Ты сказала «срочно», — Гарри сел напротив. — Мы пришли. — Я не пришёл, — буркнул Рон. — Меня притащили. — Рон, — Джинни толкнула его локтем. — Хватит. — Что «хватит»? Она встречается с Пожирателем смерти, а я должен радоваться? — Ты должен выслушать, — Гарри повысил голос. — Хотя бы ради того, что она наша подруга.       Рон замолчал. Гермиона выдохнула. — В начале учебного года Малфой похитил меня. Ему нужна была моя кровь для ритуала. — Что? — Гарри подался вперёд. — Как — похитил? — Он зашёл в библиотеку, — Гермиона говорила быстро, чтобы не замолчать. — Зажал рот, утащил в Выручай-комнату. Хотел использовать мою кровь для Шкафа Исчезновения, чтобы впустить Пожирателей. — Почему ты ничего не сказала? — Гарри смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Потому что ритуал пошёл не так. Ошибка в клятве. Теперь мы связаны. Эмпатическая связь. Я чувствую его эмоции, он — мои. — И ты поэтому… — начал он. — Поэтому. — Что за связь? — Рон подал голос из угла. — Что он чувствует? — Страх, — Гермиона посмотрела на него, — В основном страх. За мать, за себя и за меня теперь тоже. — Чего он за тебя-то боится? — Рон фыркнул. — Он боится, что меня убьют. — А сам чего боится? — он опять хмыкнул. — Сам боится, что придётся убивать. — Дамблдора? — Дамблдора. — И ты хочешь ему в этом помочь? — усмехнулся Рон. — Я хочу, чтобы он не стал убийцей. — Он уже убийца. — Нет. — А кто? Метка у него на руке. — У него на руке метка, которую он не выбирал. — Он мог отказаться. — Он мог умереть. — Хорошая смерть. — Рон! — рявкнула Джинни. — Что? Я сказал — хорошая смерть. Героическая. — Это не героическая смерть, — сказала Гермиона. — Это когда твоего отца пытают, матери угрожают, а тебе пятнадцать лет, и ты не знаешь, что делать. — Он знал, что делал. — Он был ребёнком. — Он Малфой. — Это не его вина. — Он выбрал метку сам. — А ты бы выбрал смерть? — спросила Джинни. — В пятнадцать лет?       Рон замолчал. — Я просто хочу, чтобы вы знали, — сказала Гермиона. — Не для того, чтобы вы его полюбили. Но.. — Что? — перебил Гарри. — Я не знаю, как это объяснить. Я не хотела и я не выбирала. Но он — часть меня, и я не могу от этого отказаться. — Ты влюблена в него, — сказала Джинни. — Да. — И не стыдишься. — Стыжусь. Но не могу ничего с этим сделать.       Гарри молчал. Смотрел на неё. — Какой план? — спросил он. — Ты серьёзно? — Рон повернулся к нему. — А у тебя есть лучше идея? Бросить её? — Она сама бросила нас. — Она здесь, — Гарри показал на Гермиону. — Она пришла к нам. Она просит помощи. — Она просит помочь Малфою. — Она просит помочь ей.       Рон сжал кулаки, но ничего не сказал. — Какой план? — повторил Гарри.       Гермиона покачала головой. — Я не знаю. Но если мы не придумаем что-то к концу учебного года, он убьёт Дамблдора или его убьют. Или нас убьют. — Это дерьмовый план, — сказал Рон. — Это не план. Это предупреждение. — Тогда давайте думать, — Гарри потёр лицо. — У нас есть время? — Немного. — Тогда не будем терять.       Джинни встала, подошла к Гермионе, взяла за руку. — Я с тобой, — сказала она. — Спасибо, — ответила Гермиона.       Гарри встал, положил руку на плечо Гермионе. Рон остался в углу. Не ушёл — но и не встал. — Рон, — позвала Джинни. — Я подумаю, — сказал он. — Не сегодня. — Завтра? — Может быть.       Он вышел. — Он придёт, — сказала Джинни. — Ты уверена? — Уверена.       Гарри посмотрел на Гермиону. — Ты как? — Жива. — Это главное. Так, каков план?