«Blood and Salt»

      В гостиной башни было тихо. Камин потрескивал, отбрасывая оранжевые блики на стены, делая тени мягче, а углы темнее. Гермиона сидела в кресле, поджав ноги, и смотрела на огонь. Драко — напротив, вытянув длинные ноги, откинувшись на спинку, не читал, не листал газету, не пил чай — просто сидел и смотрел на неё. — Ты чего уставился? — спросила она, не поворачивая головы. — Думаю о том, как мы до этого докатились, — он помолчал, усмехнулся уголком губ. — Сидим в одной комнате, не убиваем друг друга, даже разговариваем почти вежливо. — Я с тобой всегда вежлива. — Ты всегда грубишь, но сейчас — нет, — он наклонил голову. — И это меня пугает. — Тебя пугает моя вежливость? — она наконец повернулась к нему. — Меня пугает, когда ты перестаёшь бороться. Когда ты вежливая, я не понимаю, что у тебя в голове. А когда ты грубишь — я знаю, что ты в порядке. — Я в порядке, — она посмотрела на него. — Просто устала бороться с тобой. Я выбрала другие способы. — Какие? — Оставаться. Не убегать. Даже когда хочется. — А тебе хочется? — Иногда, но сейчас — нет, — она помолчала. — Грейнджер, ты хотела что-то сказать, я вижу.       Она смотрела на него долго, так долго, что он уже открыл рот, чтобы спросить снова. Но она опередила. — Я не хочу разрывать связь, — сказала она. — Ни сейчас, ни потом, никогда.       Он замер. Камин потрескивал. В комнате стало тихо так, что слышно было, как горели угли. — Ты с ума сошла, — сказал он. — Возможно, — она не отвела взгляда. — Но это не меняет того, что я сказала. — Грейнджер, это опасно. Если они узнают, что мы связаны, если увидят, как ты на меня смотришь, если кто-то из Пожирателей заметит… Беллатриса не будет разбираться. Она убьёт тебя на месте. Не спросит, не выслушает. — Тогда не дай им заметить. — А если я не смогу? Если они увидят, потому что я сам не смогу спрятать то, что чувствую?       Она встала, подошла к нему, опустилась на подлокотник его кресла. — Тогда умрём вместе, — сказала она просто, без надрыва. — Но не от того, что мы связаны, а от того, что мы есть.       Он смотрел на неё. В его глазах было что-то, чего она раньше не видела — не страх, не злость, не отчаяние. Потерянность. — Ты не должна была в это ввязываться, — сказал он. — А ты? — Я не выбирал. Меня втянули, когда мне было пятнадцать. Отец, метка, Тёмный лорд, мать, которую держат под дулом палочки. А ты — ты могла уйти. В ту ночь, когда я похитил тебя в библиотеке, ты могла закричать. Ты могла рассказать Дамблдору. Ты могла не давать мне кровь. Но ты не сделала ничего из этого. И теперь ты здесь. И я не знаю, как тебя защитить. — Я и не прошу тебя меня защищать, — она взяла его за руку, сжала. — Я прошу тебя быть рядом. — Рядом — это где? В башне? В Хогвартсе? В могиле? — Пока — здесь, — она не отпускала его руку. — А дальше посмотрим. — Ты веришь в то, чего нет. — Я верю в тебя.       Он замолчал. Смотрел на неё. Потом выдохнул — тяжело, как после долгого бега. — Идиотка, — прошептал он в её волосы. — Знаю.       Замок вздрогнул. Сначала едва заметно — как будто где-то в подземельях кто-то тяжело вздохнул. Потом сильнее. С потолка посыпалась пыль, закапало с люстры. — Что это? — спросила она, поднимая голову. — Не знаю, — он встал, подошёл к окну, прижался лбом к холодному стеклу. За окном было темно, но внизу, в глубине замка, мелькали вспышки — красные, зелёные, жёлтые. Крики. Далеко, но отчётливо. — Шкаф открылся, — сказал он, не оборачиваясь. — Но ты говорил, что он ещё не готов. — Был не готов. А теперь — готов. Кто-то из них не выдержал, может, магия сработала сама, не знаю. Неважно. Пожиратели в замке. — Что ты собираешься делать? — Идти на башню. — Зачем? — Я должен быть там, чтобы попытаться защитить Дамблдора или хотя бы не дать им сделать то, что они задумали. Если я не пойду, они убьют мою мать. А потом меня. А потом тебя, когда узнают, что ты для меня значишь. — Если ты пойдёшь на башню, тебя убьют. — А если не пойду — убьют не только меня.       Он подошёл к двери, взялся за ручку, обернулся. — Ты должна идти вниз, к Поттеру и остальным. Там безопаснее. — Нигде не безопасно, когда Пожиратели внутри замка. — Тогда хотя бы будь с теми, кто сможет тебя прикрыть. — А ты? — Я справлюсь. — Не справишься. — Грейнджер… — Я пойду с тобой. — Нет. — Да, — она подошла к нему, взяла за руку. — Я не останусь здесь, не зная, что с тобой происходит. Я должна видеть. — Если Беллатриса тебя увидит… — Она не увидит, я буду в тени. Я буду ждать. — Чего? — Не знаю, но я должна быть там.       Он смотрел на неё долго, потом покачал головой. — Ты упрямая, Грейнджер. — Я знаю.       Он поцеловал её — не нежно, а почти грубо, торопливо, как будто это могло быть в последний раз. — Идём, — сказал он.       Они вышли.       Она бежала по коридорам, стараясь не отставать. Он был впереди, высокий, бледный, сжимающий палочку. Где-то рядом взрывалось, где-то кричали. У лестницы, ведущей на башню, он обернулся. — Дальше я один. — Драко… — Один. Ты ждёшь здесь. — Но… — Ждёшь. Если я не вернусь… — Ты вернёшься.       Он ничего не ответил. Поднялся по лестнице и исчез в темноте. Она осталась, прижавшись к стене, сжимая палочку так, что побелели костяшки.       Крики приближались. Где-то совсем рядом раздался взрыв, и Гермиона услышала шаги — не его, чужие, тяжёлые. Она приготовила палочку, но из темноты вынырнул Гарри. — Гермиона! Ты жива. — А ты? — Пока да. Рон и Джинни внизу, выводят первокурсников. Я искал Дамблдора. Ты не знаешь, где он? — На башне, Драко там. — Зачем? — Пытается остановить то, что уже не остановить. — Что ты имеешь в виду? — Шкаф открылся, пожиратели в замке и они идут сюда. — Тогда нам нужно наверх.       Она хотела ответить, но в этот момент на лестнице снова раздались шаги — мягкие, крадущиеся. Она узнала их. — Снейп, — прошептала она. — Что? — Тише.       Они прижались к стене. Снейп прошёл мимо, не заметив их, и поднялся на башню. Гермиона замерла, считая секунды. — Надо идти, — сказал Гарри. — Поздно, — ответила она.       Сверху раздался голос Дамблдора — спокойный, почти ласковый. — Ты не хочешь этого делать, Драко. — У меня нет выбора. — Выбор есть всегда. — Они убьют мою мать и меня. И её, если узнают. — Её? — Не важно. Я должен. — Ты не должен, ты не убийца, Драко.       Зелёная вспышка осветила лестницу. Гермиона зажала рот рукой. Связь взорвалась болью — чужой, такой сильной, что у неё подкосились ноги. Гарри поддержал её. — Что там? — спросил он. — Он мёртв, — прошептала она. — Дамблдор мёртв.       Наверху загрохотало. Шаги. Снейп и Драко спустились, не заметив их, и исчезли в коридоре. — Надо за ними, — сказал Гарри. — Знаю.       Они побежали.       Рон и Джинни уже были у входа в туннель. Драко стоял в стороне, бледный, с пустыми глазами. Снейпа не было. — Ты жива, — сказал Рон. — Да.       Джинни схватила Драко за руку. — Идём. Быстро.       Он вырвался. — Куда? Зачем? Вы не понимаете, я должен… — Ты должен выжить, — сказала Гермиона, подходя к нему. — Они убьют тебя, если ты останешься. — Мать… — Мы вытащим её потом. Сейчас — ты. — Как вы вытащите её из Малфой-мэнора? — Придумаем.       Она не помнила, как спустилась. Ноги несли сами, но перед глазами всё плыло. Связь пульсировала так, что казалось — рёбра сейчас треснут. Драко был где-то рядом, она чувствовала его — но не как обычно, не теплом, не тяжестью. Он был пустым, как выжженная земля.       Он шёл, как слепой — смотрел в пол, спотыкался, задевал плечом стены. Она шла рядом, держа его за руку, направляя.       Внизу, у входа в туннель, их уже ждали.       Гарри стоял, сжимая палочку, смотрел в темноту коридора. Рон — рядом, с перекошенным от злости лицом, но молчал. Джинни — чуть в стороне, с картой в руках, проверяла путь. — Живой? — спросил Рон, глядя на Драко. — Почти, — ответил Драко, и в его голосе не было ни усмешки, ни злости. Только усталость.       Рон хотел сказать что-то ещё, но Джинни толкнула его локтем. — Не сейчас, — сказала она. — Идём.       Она вошла в туннель первой. Гарри — за ней. Рон пропустил Драко и Гермиону вперёд, пошёл последним, оглядываясь.       В туннеле было темно и сыро. Джинни освещала путь палочкой. Шли быстро, почти бежали — время поджимало.       Драко споткнулся о корень, торчащий из стены. Гермиона поддержала его. — Я в порядке, — сказал он. — Не в порядке. — Я могу идти. — Можешь, но не надо делать вид, что тебе не больно. — А что ещё мне делать? — Идти и молчать.       Он не ответил.       Через некоторое время он снова пошатнулся, и на этот раз ноги отказали — он упал на колени, опершись руками о сырую землю. — Драко. — Я не могу, — он поднял на неё глаза. — Грейнджер, я не могу. Он смотрел на меня. Он сказал, что я не убийца, а я стоял и смотрел, как его убивают. Я ничего не сделал. — Ты ничего не мог сделать. — Мог. Я мог выстрелить. Я мог крикнуть. Я мог оттолкнуть кого-то. Но я просто стоял и смотрел.       Рон подошёл, помог ему встать. — Вставай, — сказал он. — Хватит раскисать. — Ты не понимаешь. — И не хочу понимать, — Рон взвалил его руку себе на плечо. — Идём.       Драко не сопротивлялся. Они пошли дальше — Рон тащил его, Гермиона держала за руку, Гарри и Джинни шли впереди и сзади.       Туннель вывел их к подвалу пивоварни. — Это здесь, — сказала Джинни, осветив палочкой камин.       Гарри кинул в огонь летучий порох. — Нора, — сказал он.       Пламя вспыхнуло зелёным. — По одному, — скомандовала Джинни. — Быстро.       Она шагнула в камин. Исчезла. Гарри — следом. Рон посмотрел на Драко. — Ты следующий. — Я не… — Ты следующий, — Рон подтолкнул его к камину. — Скажешь «Нора» и шагнёшь.       Драко посмотрел на Гермиону. — Она будет там? — спросил он. — Она будет там, — Рон кивнул.       Драко шагнул в камин и назвал адрес. Исчез. Рон повернулся к Гермионе. — Иди, — сказал он. — Я за тобой. — Ты же… — Иди, Грейнджер.       Она шагнула в камин, бросила порох, выдохнула. — Нора.       Пламя обвило её. Она зажмурилась. Когда открыла глаза, вокруг была Нора — гостиная, ёлка, запах пирогов. Джинни и Гарри уже стояли у камина, Драко — в стороне, бледный, как мел, прижимался спиной к стене.       Рон появился через секунду, отряхнулся. — Все здесь? — Все, — ответила Джинни.       Она подошла к Гермионе, взяла за руку. — Ты как? — Жива. — Это главное.       Гермиона посмотрела на Драко. Он стоял у стены, закрыв глаза, и дышал тяжело, прерывисто. Никто не подходил к нему. Никто не знал, что сказать.       Она подошла сама. — Драко.       Он открыл глаза. — Ты в Норе, — сказала она. — Ты в безопасности. — Нет таких мест, — повторил он. — Сегодня — есть.       Она взяла его за руку. — Идём. Нужно обработать раны. — Нет ран. — Есть, — она посмотрела на него. — Не только снаружи.       Он не ответил. Но пошёл за ней.