ГЛАВА XXVIII. Тлен
7 мая 2026 г., 22:15
Ночь перед похоронами была самой длинной в жизни Гермионы.
Она не спала. Сидела на подоконнике в комнате Драко, смотрела, как луна ползёт по небу, и слушала его дыхание. Он спал — впервые за много дней. Связь пульсировала ровно, спокойно, как будто он наконец-то позволил себе отдых. Она не будила.
За окном Нора спала. Храпел Рон на втором этаже, кашлял мистер Уизли в своей комнате, миссис Уизли ворочалась — тоже не спала. Гермиона знала: она думала о завтрашнем дне. О том, что нужно надеть чёрное. О том, что нельзя плакать при всех. О том, что Дамблдор был для неё не просто директором — он был тем, кто дал её детям безопасный дом на семь лет в году.
Драко пошевелился, открыл глаза.
— Не спишь? — спросил он хрипло.
— Не могу.
— Боишься?
— Не знаю. Может быть.
Он сел, обхватил колени.
— Ты должна была стать старостой. Дамблдор выбрал тебя.
— Он выбрал нас обоих.
— Меня — чтобы спасти. Тебя — чтобы ты спасла меня.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю.
Гермиона подошла, села рядом.
— Завтра будет тяжело.
— Знаю.
— Ты справишься?
— А у меня есть выбор?
— Нет.
— Тогда справлюсь.
Она взяла его за руку. Он не отнял.
Утро было серым, холодным. Дождь не шёл, но тучи висели низко, и воздух был тяжёлым, как перед грозой.
Гермиона надела чёрное платье, которое миссис Уизли одолжила у кого-то из соседей. Драко — свою школьную мантию, единственную тёмную вещь, которая у него была. Он стоял у окна, глядя, как аппарируют члены Ордена, и сжимал край подоконника так, что костяшки побелели.
— Ты волнуешься? — спросила она.
— Я боюсь.
— Чего?
— Что кто-нибудь из них закричит. Что скажет: «Вот он, Пожиратель». И тогда мне некуда будет бежать.
— Ты не побежишь.
— Ты уверена?
— Уверена. Ты слишком гордый.
Он усмехнулся — беззвучно, одними уголками губ.
Миссис Уизли вошла, поправила ему воротник. Он не сопротивлялся. Она убрала невидимую пылинку с его плеча, и у неё задрожали губы.
— Держись, мальчик, — сказала она. — Все держатся. И ты держись.
— Спасибо, миссис Уизли, — ответил он. И, помедлив, добавил: — Молли.
Она посмотрела на него, кивнула и вышла, вытирая глаза.
Гермиона взяла его за руку.
— Идем.
Все собрались на берегу. Профессора в мантиях, студенты в чёрных лентах, члены Ордена — около тысячи человек, может, больше.
Гермиона стояла между Гарри и Джинни. Драко — чуть позади, почти в тени старого дуба. Она не видела его, но чувствовала — связь пульсировала глухим, настойчивым ритмом.
Кто-то плакал. Многие.
Хагрид — в голос, уткнувшись в носовой платок величиной с скатерть. Профессор Спрут — тихо, пряча лицо в воротник мантии. Флитвик стоял, опустив голову, и его маленькие плечи дрожали.
Мадам Максим, директриса Шармбатона, положила руку на плечо Хагрида — он не отстранился.
Гарри смотрел на саркофаг. Лицо его было каменным, но Гермиона видела, как дрожит его рука, сжимающая палочку.
— Ты как? — спросила она.
— Думаю о том, что он не заслужил умереть в одиночестве, — ответил Гарри.
— Он был не один. Вы были с ним. Все мы.
— Этого мало.
— Это всё, что у нас есть.
Джинни взяла Гарри за руку.
— Он знал, — сказала она.
— Что? — спросил Гарри.
— Что вы его любите. Все вы.
Гарри не ответил.
Гермиона посмотрела на Драко. Он стоял под дубом, прислонившись спиной к стволу, и смотрел на саркофаг. Лицо его было спокойным, но она чувствовала — внутри него всё кипит. Связь пульсировала так сильно, что у неё самой защемило в груди.
— Хочешь уйти? — прошептала она, чуть отойдя к нему.
— Нет, — ответил он. — Я должен это видеть.
— Что?
— Как хоронят человека, которого я не смог спасти.
— Драко…
— Не надо. Я знаю. Я не виноват.
— Тогда…?
— Он доверил мне свою жизнь. А я не смог её защитить. Меня оттолкнули, как нашкодившего щенка, и сделал это Снейп — тот, кому он верил больше, чем кому-либо.
Она подошла ближе, взяла за руку.
— Он доверил тебе не жизнь. Он доверил тебе выбор. И ты сделал его.
— Стоял и смотрел.
— Не убивал. Это и есть выбор.
— Для тебя.
— Для всех.
Рон, стоявший рядом с отцом, покосился в их сторону, но ничего не сказал.
После церемонии, когда народ начал расходиться, Гермиона заметила в толпе знакомое лицо. Профессор Трелони, вся в чёрном, с траурной вуалью, стояла у старого дуба и плакала так громко, что на неё оглядывались.
— Они никогда не ценили его при жизни, — рыдала она. — А теперь плачут!
Никто не стал её утешать.
Они вернулись в Нору уже затемно. Миссис Уизли накрыла на стол — скромно, без обычных пирогов и запеканок. Суп, хлеб, сыр. За столом было тихо.
Гарри сидел, уставившись в тарелку. Рон ковырялся в супе. Джинни смотрела в окно.
— Вы должны поесть, — сказала миссис Уизли. — Все должны поесть.
— Я не голоден, — ответил Гарри.
— Я знаю, но поешь.
Драко сидел в конце стола, не прикасаясь к еде. Гермиона подвинула к нему хлеб.
— Ешь, — сказала она.
— Не хочу.
— Надо.
— Миссис Уизли?
— Да, мальчик?
— Спасибо за ужин.
— Не за что, — она посмотрела на него, и в глазах её мелькнуло что-то тёплое, почти материнское. — Держитесь все. Завтра будет новый день.
После ужина Гермиона вышла на крыльцо. Драко вышел за ней.
— Не спится? — спросил он.
— А тебе?
— Не могу. Каждый раз закрываю глаза и вижу его.
— Дамблдора?
— Да. И зелёный свет.
Она села на ступеньку, он — рядом.
— Сколько ещё это будет продолжаться? — спросил он.
— Не знаю.
— А когда кончится?
— Тоже не знаю.
— Ты многого не знаешь, Грейнджер. Не похоже на тебя.
— Я знаю, что ты не один.
— Этого мало.
— Это всё, что у меня есть.
Он смотрел на неё. Потом взял за руку.
— Ладно, — сказал он. — Хватит на сегодня.
— Чего?
— Откровенностей.
— Ты начал.
— Я закончил.
Она усмехнулась.
— Идём в дом.
— Ты иди. Я посижу.
Она встала, пошла к двери.
— Грейнджер.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не бросила.
— Я не бросаю.
— Угу.
Она закрыла дверь.
Связь пульсировала. Он сидел на крыльце, смотрел на луну, и она знала — он думает о ней.
