Будь послушным, Брэд

Макс проснулся и удивился,что в комнате было тихо. Вентилятор не шумел — его отключили. Окно было зашторено, но даже сквозь дешёвую ткань пробивался серый обеденный свет. Стоп! Обеденный свет?! Какого черта? Голова гудела, но уже не так, как вчера — не раскалывалась, а просто ныла, как застарелая травма перед дождём. Он попытался сесть — и едва не упал обратно на подушку. Мир качнулся, поплыл, потом замер. — Только попробуй встать, — раздался голос Бобби со стороны его кровати. Макс повернул голову. Бобби сидел , скрестив ноги, и смотрел на него с таким выражением, будто готовился к долгому допросу. На коленях у него лежал чужой конспект — опять не слушал пару, и запрашивает у девчонок. — Сколько времени? — спросил Макс. Голос хрепел словно он проглотил песок. — Одиннадцать. Ты проспал две пары. — Бля. — Именно, — Бобби кивнул, как судья, выносящий приговор. — И третью ты тоже проспишь. Потому что ты никуда не идёшь. Макс провёл рукой по лицу, наткнулся на пирсинг в брови — тот слегка припух, но ничего страшного. Вчерашняя слабость никуда не делась, но сидеть в четырёх стенах, когда до геймиады оставалось всего ничего… это было выше его сил. — Я в порядке, — сказал он и сдвинул ноги с кровати. Пол был холодным. Макс поёжился, но удержался. — Сядь, — сказал Бобби. Голос был спокойным, но в нём появилась та нотка, которую Макс знал с детства — когда Бобби переставал шутить и начинал говорить серьёзно, спорить с ним было себе дороже. — Я встал только чтобы… — Сядь, блять, — повторил Бобби. Макс сел. В комнату зашёл Пи Джей. В руках он держал поднос с чашкой чая, тарелкой с тостами и маленькой баночкой мёда. Поставил на тумбочку рядом с кроватью Макса, и мягко улыбнулся своему другу детства. — Там лежат твои лекарства, — сказал он указывая на полку в тумбочке. — Мы не знали, что ты за ними пошёл. Сказал бы нам, Макс. Почему ты мучаешь себя? Макс посмотрел на Пи Джея, и думал стоит ли рассказать, что купил их Брэдли, или не стоит? Если расскажет — будет ли Брэдли злился, ведь, этот парень не из тех, кто о таком говорит. А с другой стороны... это ведь улучшит отношение друзей к Брэдли? Он просто попросит их не говорить ему. Макс решил. Он хочет рассказать, хочет с кем то поделиться. — Да нет, стипендия завтра. У меня ж денег нет. — Макс сказал это и сразу понял, что прозвучало глупо, будто он хотел, чтобы его пожалели. Бобби и Пи Джей переглянулись. Этот взгляд — быстрый, многозначительный — Макс ненавидел, потому что он всегда означал одно: они сейчас начнут его жалеть. — Чувак, — начал Бобби. — Не надо, — перебил Макс. — Всё нормально. Я не жалуюсь. Просто… Он замолчал. Слова застряли где-то в горле, потому что сказать правду было одновременно и легко, и страшно. Легко — потому что друзья, страшно — потому что речь шла о Брэдли. О том, кого они все ещё не приняли, о том, кто был врагом. — Что? — спросил Пи Джей тихо. Макс взял кружку с чаем. Жёлтая жидкость пахла имбирём и мёдом. Он сделал глоток — горло обожгло, но сразу стало легче. — Вчера, — сказал он, не глядя на друзей. — Когда я вышел из универа, я думал, что дойду до площадки. Думал, если разгонюсь, то меня проветрит и станет лучше. — Идиот, — беззлобно вставил Бобби. — Не перебивай, — Макс поднял на него глаза. — Я вышел, а там… ну, я чуть не рухнул. И Брэдли меня увидел. Тишина повисла в комнате такая плотная, что стало слышно, как за стеной кто-то передвинул стул. — И что он? — спросил Пи Джей. Макс отставил кружку. Керамика тихо звякнула о дерево тумбочки. — Сказал, что я похож на труп. И что если я свалюсь, команда проиграет. А потом… — он на секунду замялся, будто проверял, можно ли это говорить вслух. — Потом сказал, что оставит лекарства у вахтёрши. И оставил. Бобби присвистнул. — Брэдли купил тебе лекарства? Тот самый Брэдли? Который хотел тебя поджарить на прошлой геймиаде? — Тот самый, — тихо ответил Макс. — Ну охренеть, — Бобби откинулся на спинку кровати, уставился в потолок. — Просто охренеть. Я не знаю, что с этим делать. Он что, решил стать человеком? Пи Джей молчал. — Он сказал: «Я не предлагаю, я обеспечиваю боеспособность команды». — Но ты ему всё равно сказал спасибо? — спросил Пи Джей. — Сказал. — И он? — Ушёл. Бобби хмыкнул. Не зло, скорее удивлённо. — Ладно, — сказал он. — Допустим, он купил тебе таблетки. Допустим, он сделал это не ради того, чтобы потом шантажировать. Допустим, он просто… не хотел, чтобы капитан подох. Это не делает его хорошим человеком. Но это делает его… как минимум не врагом.. может быть. — Может быть, — согласился Макс. — Ты же говоришь это не просто так? — спросил Пи Джей. — Ты хочешь чтобы мы относились к нему по другому? Макс задумался. Честно — он не знал, он не хотел, чтобы друзья внезапно полюбили Брэдли, это было бы странно. — Просто… не трогайте его, — сказал он наконец. — Ему и так тяжело. Вы видели, как он смотрит на Танка? А та девчонка… она висит на нём, а он терпит. Бобби и Пи Джей переглянулись. — Откуда ты знаешь? — спросил Бобби. — Может он не терпит, а возможно, они встречаются. — Не знаю, — Макс пожал плечами. — Чувствую. В комнате снова стало тихо, только за окном проехала машина, и шум шин растаял в стенах общежитии. — Ладно, — сказал Бобби, поднимаясь. — Я пойду на кухню, сварю тебе ещё чай. Ты тут, главное, не вздумай вставать. Он вышел, Пи Джей остался. — Ты изменился, — сказал он, глядя на Макса. — Я? — Ты раньше не замечал таких вещей, ну типа чужих чувств. Макс усмехнулся. — Может, болезнь делает меня добрее. — Может, — Пи Джей улыбнулся уголками губ. — А может, ты просто стал старше. Макс задумался. Пи Джей встал, поправил плед на кровати Макса и вышел следом за Бобби. Макс остался один. Допивать чай, который уже начал остывать. И думать о том, что сказал Пи Джей. Ты стал старше. Или просто понял, что враги — это слишком просто. Что за фасадом «мальчика на побегушках» и «богатого мажора» есть кто-то ещё. Кто-то, кто покупает лекарства тому, кого должен ненавидеть. И уходит, не дожидаясь благодарности. Макс не знал, что с этим делать. Но знал, что завтра на собрании скажет Брэдли ещё одно «спасибо». И посмотрит ему в глаза. А там — будь что будет. Вечером друзья ушли на тренеровку с Брэдли, без Макса. Он сильно нервничал, ведь знал характер своего определенного друга — Бобби. Возможно те сказанные слова что то и изменили, но не так быстро. Макс был бы менее обеспокоен, если бы не знал Брэдли, который обычно в конфликте с такими, как Бобби не молчал бы. Последняя надежда была на Пи Джея, который был мягче Макса, но более понимающим. — Братец, пожалуйста, присмотри за ним, — просил он, указывая на Бобби. — Я сделаю все возможные, — не уверенно ответил тот. — Если все хорошо пройдёт, я тебе торт куплю — не унимался Макс. Друзья ушли, оставив больного друга. После ухода было тихо. Так тихо, что Макс подумал, что иногда ради этого умиротворение стоит поболеть. Тишина помагало думать. И думал он обо всем. Не врёт ли он друзьям, говоря что они победят, ведь, казалось в команде желали кубок только Бобби и Пи Джей. Брэдли в порыве эмоции сказал, что ему победа не нужна. Но был вопрос: в тот момент он сказал правду, или просто хотел отвязаться? Макс и в нём не был уверен. Аххх, как же сложно. Макс решил, что поговорит об этом с друзьями, но не зависимо от их ответа, он будет кайфовать от соревновании. До вечера Макс пил чай, принимал лекарства, чтобы быть уверенным, что сможет пойти завтра на официальные тренеровки. Это были последние, так что ни в коем случае нельзя пропустить. Вечером друзья вернулись вместе. Макс слышал их шаги в коридоре — тяжёлые, уставшие. Бобби что-то бурчал себе под нос, Пи Джей мягко что то объяснял другу. Дверь открылась, и в комнату ввалился запах улицы, холодного бетона и пота. Бобби сразу плюхнулся на свою кровать, даже кроссовки не снял. Пи Джей аккуратно повесил рюкзак на спинку стула и только потом сел. — Ну как? — спросил Макс. Он уже допил второй чай, съел ещё один тост и чувствовал себя человеком. — Нормально, — ответил Бобби в потолок. — Бобби, — Пи Джей посмотрел на него с лёгким укором. — А что я? Всё правда нормально. — Ты орал на Брэдли первые полчаса, — спокойно сказал Пи Джей. — Это нормально? Макс перевёл взгляд с одного на другого. — Орал? — Не орал, — Бобби приподнялся на локтях. — Я просто… высказывал ему свои мысли. О том, что если он не будет кататься в команде, то какой смысл? О том, что он всё ещё держится как чуждый и это бесит. Нормальные такие мысли. — И что он? — спросил Макс. Пи Джей вздохнул: — Ничего, сначала промолчал, потом снял наушники и спросил: «Ты закончил?». Бобби сказал: «Нет». Тогда Брэдли встал на доску и уехал на дальнюю рампу. Катался один до конца. — И всё? — Макс не мог поверить. Брэдли — и просто уехал? Не огрызнулся? Не сказал что-то ядовитое? — И всё, — подтвердил Пи Джей. — Он просто делал свои трюки. Круг за кругом. А потом, когда уже заканчивали, подошёл к Бобби. Я думал, будет драка. — Я тоже, — признался Бобби. Он сел, свесил ноги с кровати. — Он подошёл, посмотрел на меня, и я приготовился. А он говорит: «Мне все равно на твое мнение. Держи его при себе. Давай без истерик до окончания игр». И ушёл. Макс моргнул. — Он так примерился? — Он мне сказал, что я устраиваю истерику, — поправил Бобби, но в голосе кроме злости было и что-то другое — растерянность. — Как будто он… как будто это не он начал... — И он теперь ещё больше истерит — сказал свой вердикт Пи Джей, кивком головы указывая на Бобби. Макс откинулся на подушку. Внутри было странное чувство — будто он смотрит фильм, где все персонажи меняются, а он не успевает за сюжетом. — А он спрашивал про меня? — спросил он. И сам не понял, зачем спросил. Бобби и Пи Джей переглянулись. — Нет, — сказал Бобби. — Я хотел сам рассказать о тебе, но, сам понимаешь, я же "истерил" — последнее слово Бобби произнёс с таким сарказмом, что Макс невольно поморщился. — Ты сам виноват, — сказал Пи Джей негромко и без осуждения. Бобби вскинул голову: — Чего? — Ты начал. Он просто катался. Ты подошёл и начал высказывать ему всё, что накипело. Ты ждал, что он будет молчать? Или ты ждал, что он согласится с каждым твоим словом и скажет «прости, я больше не буду»? Бобби хотел возразить, но Пи Джей продолжил: — Я не защищаю Брэдли, он сделал достаточно дерьма в прошлом году. Я это не забыл. Но сейчас — сейчас он в нашей команде. И если мы будем вести себя как дети, которые не могут поделить игрушку, мы проиграем. Не потому что он слабый. Потому что мы сами развалим команду изнутри. Бобби молчал. Сжал губы, отвернулся к стене. В комнате повисла тишина. Макс переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как напряжение растекается по воздуху, как дым от сигареты — медленно, тяжело. — Я не забыл, — сказал Бобби вдруг. Голос стал тише, злость ушла, осталось что-то другое. — Как он отправил тебя в другой штат. Как ты пропадал два дня, а мы не знали, жив ты или нет. Пи Джей замер. — Я не забыл, — повторил Бобби, глядя в стену. — Ты вернулся злой и напуганный. Ты никому не рассказывал, что там было. Но я видел твои глаза, Пи Джей. И ты мне ничего не сказал. — Потому что нечего было говорить, — ответил Пи Джей. — Не ври. — Я не вру, — Пи Джей редко был в себе уверен, но прсле того как у него появилась девушка, он понемногу менялся. И эти изменения он демонстрова сейчас.— Это просто было… неприятно. Но со мной ничего не случилось. Я просто бродил на вокзале и ждал, когда меня найдут. Бобби повернулся к нему. В его глазах было что-то, чего Макс раньше не видел — не жалость, нет. Что-то вроде стыда. — А ты не злился? — спросил Бобби. — Злился очень. Я хотел приехать и разбить ему лицо. Но потом понял: злость не вернёт мне два дня. И она не сделает меня лучше. Она сделает меня таким же, как он. Макс смотрел на Пи Джея и чувствовал, как внутри переворачивается что-то. Он знал друга с детства, но никогда не слышал, чтобы тот говорил так… взросло. Так мудро. — Поэтому ты всегда такой спокойный? — спросил Макс. — Нет, — Пи Джей покачал головой. — Я спокойный, потому что не вижу смысла в ссоре. Он ничего не решает. Проблемы решаются словами. Или действиями. Бобби откинулся на подушку, уставился в потолок. — Ты слишком мудрый для своих лет, — сказал он. — Спасибо, — ответил Пи Джей улыбнувшись. — Это был не комплимент. — А я воспринял как комплимент. Макс усмехнулся. Напряжение в комнате разрядилось — не до конца, но достаточно, чтобы дышать стало легче. — Слушай, — сказал Макс, глядя на Бобби. — Ты не обязан его любить. Но если мы будем ссориться каждый раз, когда он открывает рот, мы ничего не выиграем. Договорились? Бобби помолчал. — Договорились, — сказал он наконец. — Но если он хоть раз… — Не начнёт, — перебил Пи Джей. — Он не дурак. Он понимает, что без нас он никто. Как и мы без него. Бобби хмыкнул, но спорить не стал. Макс посмотрел на Пи Джея. Друг сидел за столом, спокойный, как всегда. Но Макс знал: то, что он сказал про два дня на вокзале — это только половина правды. Вторая половина осталась за кадром. Может быть, навсегда. — Торт можешь не покупать, — вдруг сказал Пи Джей, глядя на Макса. — Я кажется не справился. — Друг, да ладно, ты справился — вдруг высказался Бобби. — Не будь там тебя я быдальше пошёл! Макс кивнул, соглашаясь. — Никогда не отказываюсь от торта, — ответил Пи Джей с лёгкой улыбкой. — Но сначала — геймиада. — Как думаете, что поменяется после этой игры? — вдруг спросил Макс вернувшиськ этой теме. Бобби пожал плечами: — Если победим — всё останется как есть. Если проиграем — будет как раньше. — Как раньше? — Макс приподнял бровь. — Типа не популярные и свободные. — Таким образом Макс хотел намекнуть на свое отношение к победе, но следующие слова друзей он точно не ожидал: — Да тебе ли не знать, — Бобби хмыкнул. — Хотя... ты всегда был нормальным. Не таким как мы. — В смысле? — Ну, — Бобби почесал затылок. — Помнишь, Пи Джей? Так же было. Мне говорили, что я странный и слишком громкий. Что бешу. А после победы — всё, норм. Я тот же самый, а они вдруг полюбили, как победа влияет на восприятие, а?! Пи Джей кивнул: — Да, помню. Но ты же тогда вообще не комплекcовал. Я думал, тебе всё равно. — Мне не всё равно, — Бобби уставился в потолок. — Я просто не показывал. А так бесило. Макс молчал. Он помнил. Ещё в школе Бобби никто не звал на дни рождения. Только он и Пи Джей. Потому что Бобби был... собой. Говорил странно, вел себя не как все, и люди этого боялись. — И Пи Джея обижали, — добавил Бобби. — Ты помнишь? Макс кивнул. Помнил. Как одноклассники дразнили его за вес. Как Пи Джей стеснялся есть при всех. Как прятался толпы, будто хотел стать невидимым. — В начале тут тоже так было, — сказал Пи Джей тихо. — Мне было стыдно. Я понимаю, что в моем внешнем виде я сам виноват, но все же. — А потом появилась она, — сказал Бобби. — Да, — Пи Джей улыбнулся уголками губ. — Мисс Моккаччино. Я перед ней тоже стеснялся. Думал, она смотрит и видит... ну, меня. А она смотрела и видела человека. После игр я как будто... не знаю... доказал, что я тоже норм. Стал увереннее. — Да, чувак, я заметил, — Бобби хлопнул его по плечу. — Я рад за тебя. И я тебя понимаю. Я всегда хотел общаться с людьми, но они меня считали странным. А после игр — нет. Теперь я могу быть собой, и им это нравится. — Или не нравится, но они молчат, — усмехнулся Пи Джей. — Тоже вариант, — Бобби развёл руками. — Да какая разница, главное ведь наш комфорт, а?! Друзья выдовили то ли смех, то ли звук согласие. Макс слушал и думал: он был другим. Не таким странным, как Бобби. Не таким стеснительным, как Пи Джей. Ему не нужно было ничего доказывать... Сначала его обидело, что Бобби сказали «Тебе ли не знать? Хотя... ты всегда был нормальным. Не таким как мы». Будто он не понимает. Будто он с другой планеты. Но потом он посмотрел на Бобби — довольного, что его наконец принимают. На Пи Джея — спокойного, уверенного, счастливого с Мисс Моккаччино. И понял. Победа для них — это не медаль. Это шанс быть собой. Без страха, что отвернут. Без стыда, что ты не такой. Макс не сказал, что ему победа не нужна. Не сказал, что он хочет просто кайфовать. Не потому что боялся. А потому что если они проиграют — друзья потеряют это. А он не хотел быть тем, кто у них это отнимает. — Ладно, — сказал он. — Завтра последняя тренировка. Потом геймиада. Потом — победа. — Ты прямо как в кино, — усмехнулся Бобби. — Ага, — Макс улыбнулся. — Ладно, — сказал он. — Завтра я иду. Чтобы вы ни говорили. — Мы и не будем, — ответил Пи Джей. — Ты уже большой мальчик. — Но если свалишься, — добавил Бобби, — я сниму на видео и выложу в сеть. Назову «Падение чемпиона: эпическая драма в трёх действиях». — Иди ты, — беззлобно ответил Макс и закрыл глаза. Они еще долго говорили. Обо всём на свете. Вспоминали детство, посмеялись от глупых идеи, которые они с радостью воплощяли в жизнь, напомнили друг другу о влюблённости тех годах. Смеялись до тех пор, пока соседи не постучались из за шумов. Впрочем, Макс провёл день на своей кровати, попивая чай. То ли чай помог, то ли лекарства задействовали, то ли настроение их общения, но Макс чувствовал себя хорошо.