Будь послушным, Брэд

Зал собрания гудел как потревоженный улей. Дешёвые лампы под потолком отбрасывали бледный, больничный свет на лица студентов, собравшихся здесь в последний раз перед выездом. Запах пота, дешёвого кофе из автомата и пластиковых стульев смешивался в тягучую, тревожную атмосферу. Брэдли вошёл последним. Он не хотел идти, но ноги сами принесли его сюда. Переступив порог, он на секунду замер, сканируя взглядом ряды. Сотни голов, мелькающие лица... где же? Гуф. Мысль пришла быстрее, чем он успел её подавить. Он искал взглядом эту дурацкую копну тёмных волос и пирсинг в брови. — Чего встал? Проходи, не загораживай проход, — буркнул кто-то сзади. Брэдли дёрнул плечом и быстро прошёл в самый дальний угол зала, подальше от всех, к стене. Сел на жёсткий пластиковый стул, скрестил руки на груди и уставился в пол. Он не хотел, чтобы кто-то видел, что он ищет кого-то. «Нахуй. Мне всё равно, где он.» Но через минуту он снова поднял глаза и нашёл его. Макс сидел в третьем ряду, рядом с Бобби и Пи Джеем. Он что-то говорил, жестикулируя, и улыбался. Улыбался так, будто у него не было ни одной проблемы в мире. Брэдли не заметил, как нахмурился. Он не позволит себе чувствовать что-то. Это просто... команда. Он просто проверял, что его капитан на месте. — Ну что, братва, гляньте на него! — раздался знакомый, громкий голос слева. — Сидит, как королева на балу. Брэдли медленно повернул голову. Гаммы. Они сидели в центре, нагло заняв лучшие места. Танк, как всегда, в центре, с довольной, самодовольной ухмылкой на лице. Он показал пальцем на Брэдли и громко расхохотался, оборачиваясь к своей команде. — Ой, гляньте, наш бывший командир забился в угол, как пёс! — Танк повысил голос, чтобы все слышали. — Будешь за нами наблюдать со стороны, Брэдли? Смотри, не обзавидуйся! Кто-то из Гамм громко хмыкнул, другой — свистнул. Смех прокатился по их рядам. Брэдли не шелохнулся. Он просто смотрел на них. На Танка. На эти лица, которые ещё год назад смотрели на него с восхищением. На лица, которые он когда-то считал друзьями последователями.. Внутри закипала злость. Но не к ним. К себе. К тому, что он позволил себе так глупо ошибиться. Он перевёл взгляд на их форму. Форма Гамм, которую они надели специально сегодня, чтобы покрасоваться перед стартом. Чёрно-красная. Обтягивающая. Блестящая. Дорогая. Она сидела на них идеально, подчёркивая мускулы и фигуры. Они выглядели как команда. Как хищники. Брэдли сглотнул. Горло пересохло. Его бывшая форма... она была такой же. Только он был в центре, а не Танк. Но сейчас он вспомнил, что форма его новой команды — жёлто-синяя, свободная. Та, в которой нельзя выделиться. Та, в которой он станет частью толпы. Омерзительно. — Эй, Сноберкраст, — донёсся до него шёпот Танка, — если захочешь потрогать настоящую форму, подойди после собрания. Мы тебе дадим подержать. Пока ты не прожег её своими глазами. Гаммы заржали. Брэдли сжал кулаки, но не ответил. Он просто смотрел прямо перед собой, туда, где сидел Макс. Успокойся, блять. Брэдли Сноберкраст Третий не будет тратить время на этих неудачников.

***

Харрисон наконец поднялся на сцену, и гул в зале начал стихать. Он подошёл к микрофону, поправил очки и окинул всех своим цепким взглядом. — Рад видеть, что все живы и здоровы, — начал он сухо. — Теперь к делу. В субботу в восемь утра вы выезжаете. В зале пронеслось оживление. Кто-то захлопал, кто-то засвистел. — Игры пройдут в штате Орегон. — Харрисон сделал паузу, давая всем осознать. — Конкретно — в городе Бенд. Там сейчас сухая, тёплая погода, идеально для соревнований. Дождей не ожидается. Брэдли выдохнул. Орегон. Не слишком далеко от их университета, но достаточно далеко, чтобы сменить обстановку. Сухой, тёплый октябрь — это было хорошо. Его доска любила твёрдый, сухой асфальт. — Адрес вы получите сейчас в бумажках. Добираться будете самостоятельно, но на месте для вас приготовлено жильё. Спонсоры позаботились, — продолжил Харрисон. — Это старая студенческая общага, переоборудованная для команд. Комнаты на четыре человека. Все детали, включая питание и расписание, вам расскажут на месте. Харрисон махнул рукой, и его помощники начали раздавать листовки с адресом. — И последнее, — Харрисон снова подошёл к микрофону. — Сегодня вы получите вашу новую форму. Я вижу, некоторые одели прошлогодние — сказал он, намекая на Гамм. — В этом году качество улучшилось, так что, то что на вас не подходит. — после он перевёл взгляд на всех, — Я приглашаю капитанов команд в соседний кабинет, чтобы забрать комплекты. Остальные ждите здесь. Брэдли почувствовал, как внутри похолодело. Форма. Вот оно. Он посмотрел на Макса. Тот уже встал и направлялся к выходу из зала. Остальные капитаны потянулись за ним. Брэдли остался сидеть. Он не хотел идти. Он не хотел надевать эту жёлто-синюю мешковину. Но он знал, что должен. Через пять минут Макс вернулся в зал. В руках он держал несколько больших пакетов с логотипом университета. — Команда, ко мне! — крикнул он, и Бобби с Пи Джеем сразу подошли. Брэдли поднялся с места медленно, словно его ноги наливались свинцом. Он прошёл к остальным, стараясь не смотреть по сторонам, но всё равно краем глаза видел, как Танк и Гаммы смотрят на него. С насмешкой. С предвкушением. Макс раздал пакеты. Брэдли взял свой, чувствуя, как от него пахнет новой тканью. — Пошли переодеваться, — сказал Макс, кивая в сторону гардеробной. — Харрисон сказал, мы можем проверить размеры там. В гардеробной было шумно и тесно. Студенты толпились, перекрикивались, кто-то уже натягивал форму, кто-то смеялся над тем, как она сидит. Зеркала на стенах отражали десятки фигур в новой одежде. Макс и его команда заняли угол у дальней стены. Брэдли разорвал упаковку, вытащил форму. Жёлто-синяя. Она выглядела так, будто была сшита для того, чтобы в ней нельзя было выиграть. В ней нельзя было чувствовать себя уверенно. Он начал переодеваться. Футболка с коротким рукавом, шорты и шлем такого же цвета. Когда он посмотрел на себя в зеркало, он чуть не выругался вслух. Он выглядел как первокурсник, который перепутал размеры. Как неуклюжий дурак. Форма висела на нём, как на вешалке. Она не подчёркивала ничего. Она скрывала всё. — Отлично смотрится, — сказал Пи Джей, надевая свою. На нём она сидела вполне нормально, хотя и была чуть великовата. — Как мешок на палке, — буркнул Брэдли себе под нос. Он повернулся, чтобы снять её, чтобы сказать «размер не подходит» и уйти, но его руку перехватил Макс. — Стой, — сказал Макс, глядя на него в упор. — Не снимай. — Она мне велика, — процедил Брэдли, пытаясь выдернуть руку. — Она сидит свободно, чтобы не сковывала движения, — спокойно ответил Макс. — Так нужно. Мы все так выглядим. Это нормально. — Нормально? — Брэдли усмехнулся, в его голосе прорезалась горечь. — Ты называешь это нормальным? Я выгляжу как идиот. — Ты выглядишь как член нашей команды, — твёрдо сказал Макс, сжимая его запястье чуть крепче. — Запомни это. Брэдли смотрел на него. В его глазах была эта невыносимая уверенность, которая бесила его больше всего. Но под ней — что-то ещё. Поддержка? Прежде чем он успел ответить, раздался громкий, насмешливый голос: — О, смотрите-ка! А кто это у нас тут в пижамке? Брэдли знал, что так будет. Медленно повернул голову. Перед ним стоял Танк. А за ним — вся его команда. Все в своих чёрно-красных, обтягивающих, блестящих формах. Они выглядели как команда мечты. Как уверенные в себе победители, черт возьми. Танк окинул взглядом Брэдли с ног до головы. Его взгляд задержался на свободной футболке, на синих шортах, на том, как форма висит на Брэдли. — Вау, — сказал Танк, медленно и протяжно, с притворным восхищением. — Я смотрю, у твоего нового командира отличное чувство стиля. Синий и жёлтый? Очень... школьно. Гаммы засмеялись, а кто-то фыркнул. — Эй, Брэдли, — продолжил Танк, делая шаг ближе. Он стоял прямо перед ним, огромный, уверенный, в своей идеально сидящей форме. — Ты как там? Не грустно, что тебя выгнали? Брэдли молчал. Он смотрел на Танка, на его форму, на то, как уверенно он стоит. И чувствовал, как в груди разливается холодная, тягучая боль. Он скучал по этому. По чувству команды. По уверенности. По тому, что он был частью чего-то великого. Но он не мог признаться в этом. Не сейчас. Не перед Танком. — Меня не выгнали, — сказал он наконец, и его голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я ушел. Танк ухмыльнулся ещё шире: — Ой, ну какая разница? Итог один: ты уже не с нами. Ты — с ними. — он кивнул на Макса, стоявшего рядом. Гаммы заржали громче. Брэдли сжал кулаки. Он чувствовал, как гнев закипает в груди, как готов вырваться наружу. Он хотел закричать. Хотел ударить. Хотел сорвать эту дурацкую форму и швырнуть её в лицо Танку. Но он не мог. Потому что где-то внутри он знал: Танк прав. Он променял. И не знал, на что. — Эй, Танк, — раздался спокойный голос Макса. Все повернулись к нему. Макс стоял рядом с Брэдли. В своей такой же сине-жёлтой форме. Она тоже висела на нём также мешковато. Но в его позе была такая уверенность, что форма казалась не слабостью, а униформой воина. — Мы тут все в одинаковой форме, — сказал Макс, глядя прямо на Танка. — И нам похрен, нравится она тебе или нет. Иди и хвастайся своей перед своими, а моего члена команды не трогай. Танк перевёл взгляд на Макса. В его глазах мелькнула злоба, но он быстро взял себя в руки. — Ого, — усмехнулся Танк. — Капитан защищает своего... «мальчика на побегушках»? Смотри, Брэдли, не привыкай к хорошему. Он развернулся и пошёл обратно к своей команде, уводя их за собой. Гаммы ещё раз оглянулись на Брэдли, посмеиваясь, но Танк махнул рукой, приказывая им отстать. Брэдли стоял, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он не знал, что сказать. Стыд, злость, благодарность — всё смешалось в один огромный комок. Макс повернулся к нему: — Не слушай его. Он просто мудак. — Я знаю, — ответил Брэдли. Голос его дрогнул, но он взял себя в руки. — Но он прав. Я выгляжу как идиот. — Ты выглядишь как человек, который готов выиграть, — сказал Макс. Он сделал шаг ближе, так что между ними осталось всего полметра. — И знаешь что? Я бы не хотел никого другого в этой форме. Ты нам нужен. Брэдли поднял глаза. Он посмотрел в лицо Макса — честное, открытое, без капли насмешки. — Ага, — сказал он тихо, почти неслышно. Ты нам нужен... ты нам нужен... ты нам.. ложь. Макс улыбнулся: — Просто покажи на трассе, чего ты стоишь. В синей и жёлтой форме. Покажи им. Брэдли кивнул. Он посмотрел на свою форму, потом снова на Танка, который стоял в другом конце гардеробной и громко обсуждал что-то со своей командой. И вдруг внутри что-то перевернулось. Стыд начал уходить, уступая место чему-то новому... Макс хлопнул его по плечу и уже хотел что-то сказать, как рядом раздался приглушённый голос Бобби: — ...ну, я серьёзно, Пи Джей. Когда мы последний раз заправляли фургон? Я помню, что мы заливали полный бак, но это было ещё в прошлом году, когда мы ездили на тот дурацкий концерт в... — В Спрингфилд, — подхватил Пи Джей, и в его голосе слышалась лёгкая паника. — И мы тогда чуть не заглохли посреди трассы. Если мы поедем в Орегон на полбака, то... — То мы будем толкать фургон до самого Бенда, — закончил Бобби мрачно. — А у меня спина больная, я не собираюсь толкать эту груду металла. — У тебя нет больной спины, — возразил Пи Джей. — Ты просто не хочешь толкать фургон. — И это тоже! Макс закатил глаза, но на его губах заиграла улыбка. Он повернулся к друзьям: — Парни, вы серьёзно сейчас обсуждаете бензин? — А что нам ещё обсуждать? — Бобби развёл руками, и его голос стал громче, чтобы перекрыть шум. — Тут такая драма разворачивается с формой, а я думаю о практических вещах! Знаешь, сколько стоит бензин в Орегоне? Там же налоги! Мы разоримся, пока доедем! — Бобби, у нас есть деньги на бензин, — вздохнул Пи Джей. — Мы же копили на поездку. — Копили? — Бобби приподнял бровь, глядя на друга так, будто тот сказал что-то невероятное. — Пи Джей, мы копили на еду. Мы планировали питаться нормально, а не дошираком. А теперь придётся выбирать: либо бензин, либо бургеры. — Я выбираю бургеры, — немедленно ответил Пи Джей. — Вот! Я тоже! — Бобби ткнул пальцем в него. — А значит, нам нужно заправиться здесь, пока цены не кусаются. И взять запасные колёса. И масло. И ещё... Брэдли стоял в стороне, наблюдая за этим цирком. Бобби размахивал руками, расписывая маршрут, который должен был включать обязательную остановку в «том самом бургерном». Пи Джей закатывал глаза и вздыхал, они спорили о бензине, о колёсах, о том, стоит ли брать с собой термос или можно купить кофе на заправке. Они обсуждали такие мелочи, такие незначительные, такие... обыденные вещи, будто игры не имели значения, которые могут изменить всё. Брэдли смотрел на них, и внутри него боролись два чувства. С одной стороны, это казалось ему невероятно глупым. Как можно тратить время на споры о бензине, когда через несколько часов они будут мчаться по трассе, когда от них зависит всё? Он привык к чёткости, к дисциплине, к тому, что перед соревнованиями команда должна быть сосредоточена только на победе. А эти трое... они вели себя так, будто ничего особенного не происходило. Будто это был просто обычный день. Будто они просто собирались в дорогу, а не на главную гонку своей жизни. И в этом было что-то... странное. Что-то, чего Брэдли не мог понять. Но в то же время, глядя на них, он чувствовал, как внутри отпускает та тяжёлая, тягучая тревога, которая душила его последние недели. Они не думали о Танке. Не думали о слухах. Не думали о том, как всё это выглядит со стороны. Нормальные люди так не делают. Нормальные команды перед геймиадой сосредоточены на победе. Они не тратят время на обсуждение того, где купить самый дешёвый бензин и стоит ли брать с собой термос. И всё же... Брэдли поймал себя на том, что не хочет уходить. Что ему интересно, чем закончится этот разговор. Что он почти готов вставить своё слово — сказать, что в Орегоне налоги дешевле, чем несколько лет назад. Он даже открыл рот, чтобы сказать это. Но в тот же момент его взгляд упал на дверной проём. Рейчел. Она стояла у выхода, прислонившись плечом к косяку, и смотрела на него. Её лицо было спокойным, но в глазах горел тот самый холодный, выжидающий огонёк. Она ждала его. Брэдли почувствовал, как внутри что-то сжалось. Только что он почти влился в этот дурацкий разговор, почти почувствовал себя частью чего-то. А теперь Рейчел стояла там, и он вспомнил, кто он на самом деле. Брэдли Сноберкраст Третий. Тот, кто не обсуждает бензин с такими, как Бобби и Пи Джей. Тот, кто выше этого. И зачем мне это? — подумал он, глядя на Бобби, который уже вовсю жестикулировал. — Слушать их бесконечную болтовню? Говорить с ними? Это было смешно, так же смешно, как его жёлто-синяя форма. Рейчел была другой. Рейчел понимала, что такое победа. Рейчел знала, как надо выглядеть. Рейчел не тратила время на ерунду. Он перевёл взгляд на Макса. Тот всё ещё улыбался, слушая Бобби, и в этой улыбке было что-то тёплое, что-то, что заставляло Брэдли чувствовать себя неловко. Как будто Макс видел в нём что-то, чего не было на самом деле. Нет. Это не его мир. Его мир — это победа. Трофеи. Взгляды, полные восхищения. Отец, который наконец-то скажет «молодец». Компания, которую он унаследует. — Я... мне нужно идти, — сказал он, и его голос прозвучал ровно, почти равнодушно. Макс поднял голову. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Брэдли, и в нём мелькнуло понимание — он увидел Рейчел у выхода. — Всё в порядке? — спросил Макс тихо. Брэдли усмехнулся — холодно, снисходительно: — Конечно. Дел немного. Не забудьте, завтра последняя тренеровка. Последняя... В последний раз он будет с командой не принудительно... Макс хотел что-то сказать, но передумал. Он просто кивнул: — Договорились. Брэдли сжал свою старую одежду в руках, ещё раз посмотрел на Бобби, который всё ещё что-то обсуждал. Бобби даже не заметил, что он уходит. Пи Джей в основном слушал, и добавлял деталей. Им всё равно, — подумал Брэдли. — Им всегда было всё равно. Брэдли запихнул свою одежду в пакет от формы, развернулся и пошёл к выходу, туда, где ждала Рейчел. Когда он подошёл к ней, она улыбнулась своей загадочной улыбкой: — Я знала, что ты выйдешь. Брэдли почувствовал облегчение. Правильное решение. Он уходит от этого безумного хаоса к чему-то понятному и знакомому. К Рейчел, которая не тратит время на ерунду. — Что тебе нужно? — спросил он, и в голосе уже не было той колючей настороженности. Только лёгкое любопытство. Она не ответила. Просто повернулась и пошла по коридору, жестом приглашая его следовать за собой. Брэдли вздохнул — с облегчением, как ему казалось. Он оглянулся на дверь гардеробной, из которой доносился смех Бобби, и покачал головой. Бедные идиоты. Даже не знают, что их ждёт завтра. Он шагнул следом за Рейчел, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Он сделал правильный выбор. Он всегда делает правильный выбор. Он не заметил, как уголки его губ дрогнули, когда он услышал за спиной голос Пи Джея: «А может, всё-таки возьмём с собой аптечку? Вдруг что-то случится?» Он не заметил, как его шаг на секунду замедлился. И он не заметил, как в груди кольнуло что-то острое и холодное, когда дверь за ним закрылась, отрезая его от смеха и тёплого света гардеробной. Он шёл за Рейчел и чувствовал себя уверенным. Правильным. Тем, кем он должен быть. Брэдли шёл за Рейчел по пустому коридору. Его шаги эхом отдавались от стен, смешиваясь с её тихими, почти неслышными шагами. Она вела его куда-то вглубь здания, мимо закрытых аудиторий и тусклых ламп, которые мигали с интервалом в несколько секунд. — Куда мы идём? — спросил он, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Тихо, — ответила она, не оборачиваясь. — Скоро узнаешь. Они свернули за угол и остановились у двери с табличкой «Клубный зал — для членов спортивных команд». Рейчел достала ключ — откуда он у неё, Брэдли не знал — и открыла дверь. Внутри было темно. Она щёлкнула выключателем, и тусклый свет залил небольшую комнату с диваном, столом и парой кресел. На стенах висели плакаты с прошлогодними чемпионами. Брэдли узнал несколько лиц. Среди них было и его. Он стоял на пьедестале, с кубком в руках, в чёрно-красной форме. Высокомерный. Увеверенный. Он отвернулся от плаката. Смотреть на себя прошлого было слишком больно. — Садись, — сказала Рейчел, указывая на диван. Брэдли не сел. Он остался стоять, скрестив руки на груди, глядя на неё сверху вниз. — Хватит игр. Что тебе нужно? Рейчел вздохнула, словно ей надоело его упрямство. Она прошла к столу, села на край, закинула ногу на ногу. Её поза была расслабленной, но в глазах горел мягкий, почти нежный свет. Она смотрела на него так, будто он был самым важным человеком в её жизни. — Я просто хочу поговорить, Брэдли, — сказала она тихо. — Ты всё время убегаешь. А я хочу быть рядом. — Зачем? — спросил он, и в голосе проскользнула усталость. — Тебе не нужно быть рядом. Я не тот, кто тебе нужен. Рейчел поднялась с края стола и медленно подошла к нему. Она встала совсем близко — почти вплотную. От неё пахло чем-то сладким и терпким одновременно. Она подняла руку и коснулась его плеча — легко, почти невесомо. — Ты потерял себя, Брэдли — сказала она, и в её голосе появилась та мягкость, которая всегда заставляла Брэдли чувствовать себя неловко. — Ты перестал верить в победу. Ты перестал верить в себя. — Я верю, — ответил он, но голос прозвучал неуверенно даже для него самого. — Нет, — она покачала головой. — Ты просто делаешь вид. Я вижу, как ты смотришь на Гуфа. Как ты позволяешь ему вести тебя. Ты стал слабым, Брэдли. А я помню тебя другим. Сильным, уверенным, тем, кто не отступает. Брэдли смотрел на неё, и внутри закипала злость. Она говорила правильные слова. Слишком правильные. Она знала, где нажать, чтобы задеть его за живое. — Ты не знаешь меня, — сказал он холодно. — Ты думаешь, что знаешь, но это не так. Рейчел улыбнулась — мягко и нежно. Она подошла ещё ближе, и теперь между ними было всего несколько сантиметров. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — сказала она. — Я знаю, что ты скучаешь по тем временам, когда победа была твоей. Когда ты стоял на пьедестале, и все смотрели только на тебя. Я знаю, что ты хочешь этого снова. — Я не скучаю, — соврал Брэдли. — Врёшь, — тихо констатировала та. — Ты врёшь себе, Брэдли. Но я вижу правду. И я хочу помочь тебе её вернуть. Брэдли почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Она говорила именно то, что он хотел услышать. Именно то, что он боялся признать самому себе. Она взяла его за руку — осторожно, как будто боялась испугать жертву. Её пальцы были тёплыми и мягкими. — Я поеду на игры, — сказала она. — Буду в зрительском зале. Буду смотреть на тебя. И ты покажешь всем, кто ты на самом деле. Ты выиграешь, Брэдли. Я знаю это. Брэдли смотрел на неё, и внутри него боролись два чувства. С одной стороны, ему хотелось верить ей. Хотелось, чтобы кто-то действительно верил в него. С другой стороны, что-то подсказывало ему, что здесь что-то не так. Слишком правильно и гладко. Как будто что то созданное искусственно. Как будто медленно что то приближается к горлу, а Рейчел отвлекала, чтобы он не смог увирнуться. Что то знакомое... И вдруг Брэдли показалось, что с ним говорит отец. Те же слова. Та же интонация. Та же холодная, требовательная убеждённость, которая не оставляла места для сомнений. Он смотрел на Рейчел — на её мягкую улыбку, на её нежные глаза — и слышал голос отца, который звучал в его голове с тех пор, сколько он себя помнил. «Ты должен выиграть, Брэдли. Ты Сноберкраст. Ты не имеешь права проигрывать.» Отец никогда не говорил «я верю в тебя». Он говорил «ты должен», «ты обязан», «не опозорь имя семьи». И когда Брэдли проиграл в прошлом году, отец даже не взглянул на него. Просто отвернулся и ушёл, оставив сына стоять на пустой трассе с разбитым лицом и ещё более разбитым сердцем. А теперь Рейчел стояла перед ним и говорила те же слова. Те же, но в другой упаковке. В мягкой, заботливой упаковке, которая должна была заставить его поверить, что она делает это из любви. «Ты потерял себя, Брэдли. Я хочу, чтобы ты снова стал собой. Я верю в тебя.» Но Брэдли слышал за этими словами другое. «Ты должен выиграть, потому что я хочу быть рядом с победителем. Ты не имеешь права проиграть, потому что я вложила в тебя свои надежды. Не подведи меня. » И в этот момент Брэдли понял. Он понял, что Рейчел — это та же самая ловушка, в которую он попадал всю свою жизнь. Те же цепи, только с другим узором. Тот же голос, только мягче. То же требование победы, только прикрытое словами о вере и поддержке. Он смотрел на неё и чувствовал, как внутри рушится что-то последнее. Та маленькая надежда, что кто-то действительно верит в него, а не в его победу. Та крошечная искра, что теплилась в груди и говорила: «Может быть, она другая. Может быть, она видит тебя, а не твой кубок». Но она не видела. Она видела только то, что он мог ей дать. — Ты такая же, как он, — сказал Брэдли, и голос его дрогнул. Брэдли быстрыми шагами вышел из комнаты, оставляя Рейчел одну в тусклом свете. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, оно выпрыгнет наружу. Но внутри было странно спокойно. Как будто груз, о котором он не знал, свалился с плеч. Пошли все нахер. Он шёл по пустому коридору, сжимая в руках свою старую одежду, и чувствовал, как внутри разливается холодная, отрезвляющая ясность. Слова Рейчел всё ещё звучали в голове. Её мягкий голос, её заботливые глаза, её тёплые пальцы на его плече. И за всем этим — холодный расчёт. Но вдруг Брэдли остановился. Мысль пришла внезапно, как удар под дых. А что, если она не сама? Он замер посреди коридора, глядя на тусклую лампу, которая мигала над головой. В голове крутилась одна и та же фраза, как заезженная пластинка: А что, если отец отправил её? Он вспомнил, как Рейчел появилась в его жизни. Сразу после того, как он проиграл геймиаду. Сразу после того, как отец отвернулся от него. Она пришла тихо, незаметно, как тень. Сначала просто сидела рядом на лекциях. Потом начала заговаривать. Потом стала появляться везде, где был он. Брэдли тогда не задумывался. Он был слишком разбит, слишком пуст, чтобы видеть очевидное. Ему казалось, что она просто... есть. Что она заботится о нём. Что она — единственная, кому не плевать. А теперь он думал: А вдруг это был план? Отец знал, что Брэдли сломлен. Знал, что он отказывается от геймиады, от скейта, от всего, что раньше составляло его жизнь. И он отправил Рейчел, чтобы вернуть его в игру. Чтобы заставить его снова захотеть победу. Чтобы он снова стал тем, кем его хочет видеть отец. Брэдли почувствовал, как внутри закипает злость.Она растекалась по венам жидким пламенем, обжигая каждую мысль. Отеу не мог так просто проиграть. Он не мог позволить сыну сдаться. Потому что Сноберкрасты не сдаются. И он отправил её, чтобы она сделала его снова победителем. Брэдли провёл рукой по волосам, сжимая пальцы в кулак. Он хотел разбить что-нибудь. Хотел закричать. Хотел позвонить отцу и сказать всё, что накопилось за эти годы. Но он не мог. Потому что внутри была пустота. Холодная, тягучая, как та тёмная вода в канале, на которую он смотрел несколько недель назад. Брэдли прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. В голове крутились обрывки воспоминаний. Отец, который смотрел на него с ледяным равнодушием. Отец, который говорил: «Сноберкрасты не проигрывают». Отец, который отвернулся и ушёл, когда Брэдли стоял на трассе в синяках, в ушибах. Отец, который был строг с самого детства, который наказывал за всё... И Рейчел была его инструментом. Его пешкой. Его способом вернуть сына в игру. Брэдли открыл глаза. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Но он знал, что должен двигаться. Должен идти. Должен что-то делать. Нельзя стоять на месте, когда мир рушится вокруг. Он оттолкнулся от стены и пошёл к выходу из здания. Ноги несли его автоматически — мимо знакомых дверей, мимо тусклых ламп, мимо плакатов с чемпионами. Он не смотрел по сторонам. Он просто шёл. Когда он вышел на парковку, холодный октябрьский воздух ударил в лицо. Брэдли глубоко вдохнул — и понял, что внутри пусто. Ни злости. Ни страха. Ни надежды. Только тишина. Он подошёл к своему серебристому седану, открыл дверь и сел внутрь. Кожаное сиденье было холодным. Он завёл двигатель — машина мягко заурчала. Брэдли положил руки на руль и уставился в пустоту перед собой. В голове крутилась одна мысль: Она была его пешкой. И я повелся. Но где-то внутри, глубоко, закипало что-то новое. Не злость. Не обида. А холодная, твёрдая решимость. Он хочет, чтобы я выиграл. Хорошо. Я выиграю. Но не для него. И не для неё. Для себя. Для тех, кто действительно видит меня, а не мои победы. А потом я поставлю точку. Брэдли выдохнул, сжал руль и включил передачу. Серебристый седан мягко тронулся с места. Он выехал с парковки и направился в сторону дома. Фонари за окном мелькали один за другим, оставляя за собой жёлтые полосы. Брэдли смотрел на дорогу. Всё, что он знал о Рейчел, оказалось ложью. И вместе с этой болью приходило облегчение. Теперь он знал. Теперь он не должен был гадать верить ей или нет. Он припарковался у своего подъезда, выключил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на тёмные окна квартиры. Брэдли взял доску и рюкзак, вышел из машины и закрыл дверь. Поднялся по ступенькам, открыл дверь квартиры и зашёл внутрь. В гостиной было темно. Он не стал включать свет — прошёл к дивану, бросил рюкзак и сел в кресло. За окном горели огни города. Он смотрел в темноту и думал о том, что будет завтра. И о том, что послезавтра он поедет в Орегон. Брэдли закрыл глаза. Завтра будет новый день.