Пленник поневоле, или Как приручить своего спасителя

Эбардо подождал три дня. Когда Сан-Фран принёс ему очередную порцию супа в глиняной миске, тёмный лорд щелкнул пальцами. Портал поглотил их обоих, не дав спасителю даже вскрикнуть. Они оказались в логове Эбардо — мрачном замке из обсидиана, с горящими фиолетовыми факелами и раздражающе громким храпом его прошлогоднего «трофея», спящего в углу. — Добро пожаловать домой, — усмехнулся Эбардо, отбирая у ошарашенного Сан-Франа миску с супом. — Зачем?! — Сан-Фран вжался в стену. — Я спас тебя! — Именно. Поэтому никто другой не имеет права на твою заботу. Теперь она моя. С того дня, как Эбардо впервые улыбнулся, прошло три месяца. Три месяца странного, неуклюжего, но такого тёплого сосуществования. Замок из обсидиана больше не казался Сан-Франу мрачной гробницей. У него появились свои привычки: по утрам он пил чай с мятой на подоконнике самой высокой башни, днём читал книги из библиотеки Эбардо (в основном про гербов и рыцарей, на что хозяин дома кривился), а вечером они вместе ужинали. Эбардо по-прежнему не выпускал его за пределы замковых стен. — Не потому, что ты пленник, — хмуро объяснил он однажды, когда Сан-Фран спросил прямо. — А потому, что снаружи опасно. Там есть… другие. Под «другими» Эбардо подразумевал весь мир. Потому что мир, как выяснилось, хотел забрать Сан-Франа обратно. Всё началось с письма. Крошечный голубь с красной лентой на лапке влетел в окно спальни, когда Эбардо как раз пытался научиться готовить омлет (и спалил три сковородки). Сан-Фран развернул пергамент и ойкнул. — Там… меня ищут, — растерянно сказал он. — Старые друзья. Пишут, что я пропал, объявили розыск. Эбардо выхватил письмо, прочитал и сжёг его на месте фиолетовым пламенем. — У тебя нет старых друзей. Есть я. — Эбардо… — Я сказал нет! Сан-Фран вздохнул и впервые за долгое время почувствовал укол тоски. Ему вдруг захотелось увидеть знакомые лица, услышать глупые шутки, почувствовать ветер не в замковых стенах, а там, в лесу, где он когда-то спас этого странного, дерзкого тёмного лорда. Эбардо заметил эту тоску. И она его напугала. На следующее утро Эбардо исчез. Сан-Фран проснулся от тишины — непривычно злой, пугающей. Эбардо не гремел посудой, не ругался с скелетами за окном, не ставил на тумбочку поднос с завтраком. Он вернулся через три часа. И привёл… кузнеца. Хмурый бородатый мужик, связанный по рукам и ногам, с молотом в зубах (зачем — непонятно), трясся от страха. — Это ещё кто? — испуганно спросил Сан-Фран. — Исполнитель желаний, — мрачно сказал Эбардо. — Ты хотел корону. Я похитил лучшего кузнеца трёх миров. Он сделает тебе самую красивую. — Я не хотел корону! — Захотел. Только что. Я решил за тебя. Кузнеца развязали, дали алмазов, незерита и приказ: «Если корона будет хоть чуть-чуть кривой — я сделаю из тебя шлем для следующего пленника». Кузнец работал три дня. Сан-Фран приносил ему еду, извинялся и тихо ненавидел Эбардо за эту жестокую заботу. А потом он увидел корону. Она была прекрасна: лёгкая, из белого золота (самого редкого сплава), с голубыми камнями, которые меняли оттенок в зависимости от настроения владельца. — На, — Эбардо надел корону на светловолосого мальчишку своими грубыми руками. — Теперь ты принц. Мой принц. Сан-Фран хотел сказать, что это ужасно. Что дарить корону пленнику — безумие. Но вместо этого у него защипало в глазах. — Спасибо, — прошептал он, уткнувшись носом в плечо Эбардо. Тёмный лорд растерянно замер, а потом осторожно, будто боясь раздавить, обнял в ответ. — Пожалуйста, — выдохнул он. И добавил совсем тихо: — Только никому не говори, что я умею быть добрым. Репутация пропадёт. Но друзья Сан-Франа не сдавались. Через неделю они попытались штурмовать замок. Это была жалкая попытка. Четыре храбреца с деревянными мечами и одним каменным топором против крепости из обсидиана, рвов с лавой и Эбардо, который проснулся не в духе. Эбардо вышел на стены, злой, нечёсаный, в растянутом свитере (который ему вязал Сан-Фран, — вышло ужасно, но Эбардо носил с гордостью). — Валите отсюда, — коротко сказал он. — Он мой. Спас — теперь мой. — Он человек, а не вещь! — закричал один из нападающих. — Вот именно, — неожиданно спокойно ответил Эбардо. — По этому поводу. Человек, который сам решил остаться. Сан-Фран, стоявший за его спиной, открыл рот, чтобы возразить — но не смог. Потому что это было правдой. Он мог бы сбежать сотни раз. Эбардо устраивал «проверки», якобы забывая запереть дверь. Он не бежал. Потому что привык. Потому что бояться перестал. Потому что, когда тебя ценят настолько сильно, что готовы похитить для тебя кузнеца — это… трогает. Ночью они сидели на крыше самой высокой башни. Сан-Фран болтал ногами в пропасть, а Эбардо сидел рядом, положив голову на руки, и смотрел на звёзды. — Ты правда никогда меня не отпустишь? — спросил Сан-Фран. — Нет. — А если я попрошу? Эбардо молчал минуту. Потом сказал, глядя куда-то вдаль: — Тогда я пойду с тобой. Ты будешь свободен. Но я буду рядом. На расстоянии руки. Чтобы, когда тебе снова понадобится помощь, не пришлось никого спасать. Я сам буду твоей защитой. Сан-Фран повернулся к нему. В свете двух лун глаза Эбардо были почти человеческими — тёплыми, уставшими, без капли той злобы, которую он демонстрировал остальному миру. — Ты странный, — мягко сказал Сан-Фран. — Ты злой со всеми, но добрый со мной. Так не бывает. — Бывает, — ответил Эбардо. — Если один человек для тебя значит больше, чем весь остальной мир. И тогда Сан-Фран сделал то, чего не делал никогда за всё это время. Он сам положил ладонь поверх руки Эбардо. — Тогда остаюсь, — тихо сказал он. — Но при одном условии. — Каком? — Перестань похищать кузнецов. Я не хочу корону. Я хочу… чтобы ты научился жарить яичницу без пожара на кухне. Эбардо фыркнул. А потом рассмеялся — громко, искренне, пугая своим смехом спящих летучих мышей. — Договорились, мой принц. Эпилог второй части На утро в замке пахло горелым маслом и надеждой. Эбардо в сотый раз пытался освоить кулинарию, Сан-Фран сидел на столе, болтал ногами и поправлял корону, которую так и не снял. Слуги шептались, что тёмный лорд стал мягче. На врагов по-прежнему рычал, но если кто-то случайно касался Сан-Франа, то исчезал бесследно. — Ты всё-таки монстр, — улыбнулся как-то Сан-Фран, увидев пустующую броню слишком наглого скелета. — Твой монстр, — ответил Эбардо и поджёг очередную сковородку. А за окном весенний лес Эндора шумел листвой, и в этом шуме слышалось то, что ни один из них не сказал вслух: Это называется «дом».