Глава 13: бурей
29 мая 2026 г., 01:21
Тилл сидел у камина, когда всё началось. Иван наконец уснул в кровати, а Тилл бездумно разглядывал пламя, всё ещё сидя в своей уличной одежде. Меч лежал рядом, на расстоянии вытянутой руки. В комнате царили тишина и покой, если не считать мыслей Тилла, которые метались по кругу с тех пор, как Иван ушёл переодеваться.
От этих мыслей в памяти невольно всплыл голос Суа, называющей его идиотом. Он и сам не знал, откуда тот взялся в его голове, но после третьей попытки понять, почему улыбка Ивана кажется ему красивой, голос проявился сам собой.
В результате после возвращения Ивана они почти не разговаривали, но общение было гораздо менее неловким, чем днём. Очевидно, Иван его простил, и всё вернулось в прежнее русло. И если цена за это — эмоциональный срыв, от которого у Тилла чуть не лопнули сосуды, — он был готов её заплатить.
К этому моменту его внутренний кризис уже остался позади: большая часть была задвинута в дальний угол сознания, чтобы он больше никогда к ней не возвращался. Вместо этого Тилл с несколько излишним усердием разглядывал игру огня. Полная и яркая Луна проглядывала сквозь облака, смешиваясь с отблесками пламени. В комнате стало так светло, что можно было рисовать. Тилл только хотел потянуться за альбомом, как за дверью послышался шорох. От внезапного звука Тилл мгновенно напрягся. Его резко накрыло плохое предчувствие, смутное понимание, что сейчас что-то случится.
Рука на автомате схватила рукоять меча. Следом двинулись ноги: он бесшумно, но быстро шагнул к кровати. Тилл встряхнул спящего Ивана и зажал ему рот ладонью.
Глаза Ивана мгновенно раскрылись, и взгляд скользнул вниз, на руку Тилла. Приложив палец к губам в немом требовании молчать (довольно сложно подать такой жест, когда другая рука сжимает эфес меча) и кивнув в сторону двери, Тилл убрал ладонь.
Принц кивнул, приподнимаясь на кровати.
В этот момент замок в двери начал отпираться: послышался сухой лязг ключа, входящего в скважину, и поворот. Дверь открылась, и Тилл сделал ещё несколько широких, но бесшумных шагов навстречу.
Дверь со щелчком отворилась, и в залитую огнём комнату вошла фигура. Тилл мгновенно взмахнул мечом, ударив непрошеного гостя плоской стороной клинка по голове.
Внезапная атака удалась: фигура рухнула на пол, повернув голову в сторону. Тилл потрясённо узнал хозяина постоялого двора. Потому что не было ни единой причины, по которой он мог явиться в одиночку.
Худшие опасения подтвердились, когда руку пронзила острая боль. Тилл успел развернуться в последний момент, поняв, что хозяин не один. Клинок оставил неглубокую, но всё же рану — багровую полосу на предплечье.
Не вступая в бессмысленную схватку, Тилл отпрыгнул назад. К счастью, ранение пришлось на не ведущую руку, и он перехватил меч здоровой кистью, сжимая рукоять ещё крепче.
В комнату вошёл второй непрошеный гость — высокий мужчина с до боли знакомой фигурой. Когда свет камина и луны упал на лицо нападавшего, Тилл даже не особо удивился.
— Ричардсон? — вырвалось у него.
— Сэр Ричардсон, — процедил мужчина сквозь зубы, выхватывая меч. Кровь (Тилла) капала на пол. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента.
И, словно злодеи из дешёвого спектакля, из-за его спины выступили ещё четыре фигуры в длинных рясах и с одинаковыми крестами на шее.
Церковь. Осознание пришло мгновенно, а секундой позже — вопрос: зачем?
— Предатель не заслуживает титула «сэр», — раздался за спиной Тилла голос Ивана. Невероятно холодный и спокойный.
— Да что ты вообще знаешь о рыцарстве?! Назначить простолюдина своим телохранителем — это позор для всех нас! — Ричардсон сверлил его взглядом, пока церковники медленно расступались за его спиной. Тилл сделал ещё шаг назад, здоровой рукой схватив Ивана за предплечье, игнорируя пульсирующую боль и стекающую по руке кровь. Принц уже набросил плащ поверх ночной рубахи — очевидно, наспех за эти считаные секунды. — Ваша политика — позор для дворянства! Вы не принесёте королевству ничего, кроме позора и разорения!
— Допустим, и? — внезапно вмешался Тилл. — И какого хрена вы решили на нас напасть?
Ричардсон выглядел слегка озадаченным, но Тилл не собирался тратить силы на анализ чужих эмоций.
— Как я уже сказал, принц — это язва в теле королевской эпохи! Он не более чем…
— Значит, ты сговорился с ними, чтобы убить его?
Ричардсон удивлённо моргнул:
— Убить? Я бы никогда не поднял руку на принца Ивана, он просто… — рыцарь осклабился, и в улыбке застыла чистая злоба. — Нуждается в перевоспитании. Именно тогда со мной связались Сыны Божьи. В конце концов, наши цели совпадают.
Упомянутые «Сыны Божьи» начали медленно расходиться в стороны, делая осторожные шаги вперёд. Тилл, в свою очередь, тоже отступал, пятясь вместе с Иваном. Осталось совсем немного, ещё чуть-чуть…
— Вы хотите сделать из него марионетку, — выплюнул Тилл. Сначала он хотел отвлечь внимание, но слова прозвучали с большей желчью, чем он рассчитывал. — Приручить его для своих больных политических игр.
— Некрасиво так выражаться, — усмехнулся рыцарь, и на его лице вновь застыла зловещая улыбка. — Честно говоря, я получу огромное удовольствие, пока буду убивать тебя.
Оставалось всего пару шагов.
— Ха, — сплюнул Тилл. — И как такой бездарный ублюдок, как ты, собирается это сделать? Думаешь, папины грязные денежки тебе помогут? В бою они тебе ничего не дадут, предательский сучёныш.
Улыбка мгновенно слетела с лица Ричардсона. Культисты уже заходили с флангов, выстраивая клещи. Тилл с Иваном отступили ещё на шаг, оказавшись спиной к окну.
Как раз в тот момент, когда Тилл собирался привести в действие свой наспех продуманный план, Ричардсон рванул вперёд, занося меч и готовясь ударить Тилла. Чувствуя замах, Тилл шагнул навстречу — его прежние слова не были пустым хвастовством. Он был сильнее и быстрее рыцаря даже с раненой рукой.
Чистая физика: меч Тилла опустился первым.
Ричардсон рухнул, а его меч бессильно скользнул по полу. Из тела хлынула кровь, но Тиллу было некогда обращать на это внимание. Культисты тоже не стали медлить: обе группы сорвались с места, обнажая странное, похожее на серп оружие.
И в этот момент все замерли.
— Я бы на вашем месте этого не делал, — раздался холодный и спокойный голос Ивана.
Тилл отвернулся от тела, которое уже превратилось в труп, и увидел Ивана, стоявшего у окна. Лунный свет красиво очерчивал его силуэт, а у самого горла блестело лезвие.
И, как ни странно, первой мыслью Тилла было: откуда у него нож? Второй — немой крик в голове. Третья выразилась не в словах, а в действии.
Меч в его руке полетел вперёд, разбивая оконное стекло ровно в тот самый момент, когда Тилл сам бросился вперёд. Серебряное лезвие всё ещё мерцало у шеи Ивана, а спокойное лицо принца сменилось полным изумлением.
Всё произошло одновременно: меч ударил в окно, рассыпая хлипкое стекло на тысячи осколков, а Тилл, обхватив Ивана, вылетел на улицу. Тилл изо всех сил пытался перевернуться в воздухе, а Иван, с безвольно опущенной рукой, в которой был нож, и с широко раскрытыми от удивления глазами, даже не пытался сопротивляться.
Спина Тилла с грохотом ударилась о землю, а тяжёлое тело Ивана прижало его сверху. У Тилла не было времени на размышления: он быстро скинул принца и схватил упавший рядом меч. Спина ныла, рана на руке до сих пор кровоточила, но адреналин уже полностью вытеснил кровь из вен. Тилл схватил за руку торопливо поднимающегося Ивана, и они бросились бежать.
***
Тилл позволил себе перевести дух лишь тогда, когда они оказались далеко от постоялого двора, прижавшись друг к другу за грудой мусора в глухом переулке. Это чувство было до боли знакомым: погоня, укрытие, бегство. Но теперь рядом был кое-кто ещё. Иван. Стоило ему хоть немного расслабиться, как боль вернулась, вырвав из груди невольный стон. Кровь сочилась из руки всю дорогу, и было лишь вопросом времени, когда преследователи пойдут по кровавому следу. Тилл попытался подняться, чтобы перебраться в более безопасное место, но ноги подкосились. Иван резко толкнул его, прижимая к стене переулка. Сквозь затуманенную болью пелену казалось, что на лице принца застыла неподдельная тревога. — Хватит так рисковать, — сказал Иван, ныряя рукой в карман плаща и доставая платок. Парой отточенных движений он туго перемотал рану, останавливая кровотечение. Взгляд Тилла инстинктивно скользнул к наспех наложенной повязке. Зелёный. До боли знакомый оттенок. Стоило лишь захотеть, и ему почти почудился тот самый, давно выветрившийся цветочный аромат. Он резко отвёл глаза. — Кто бы говорил?! — выплюнул он. — Что ты вытворял с тем ножом?! — Ты выпрыгнул из окна, Тилл! Ты мог погибнуть! — А ты угрожал перерезать себе горло! Они оба уже перешли на крик и тяжело дышали. Тилл метнул в Ивана последний злой взгляд. — Я должен защищать тебя! Это, блять, моя работа, а твоя — оставаться в безопасности! А не приставлять грёбанный нож к собственной шее! Иван замолчал. В глазах всё ещё тлел огонь, но теперь он стал тише, мрачнее, каким-то неохотно покорным. Повисла долгая пауза, которую наконец прервал Тилл: — Нужно идти. Они пойдут по следам моей крови и придут прямо сюда. Не дождавшись ответа, Тилл поднялся. Рука ныла, спина горела от боли. Ранами он займётся потом, сейчас главное — уйти. Когда Тилл зашагал прочь по переулку, слегка пошатываясь от потери крови, Иван последовал за ним, всё время не сводя с него глаз.***
Заброшенное здание стало настоящим спасением, но Тилл инстинктивно ему не доверял. Никакие места просто так не бросают, а то, что тут даже бездомных не было, стало ещё подозрительнее. Впрочем, его затуманенный болью разум подсказывал, что всё дело в чистках, которые церковь устраивала на улицах. Раньше подобные места были пристанищем для нищих, и церковники наверняка об этом знали. Притаившись за стеной, в слепой зоне окна, Тилл нервно перебирал пальцами рукоять меча. Когда первоначальный порыв сбежать отступил, в голове остался лишь один, кричаще очевидный вопрос: Что дальше? — Давай уйдём из города, — произнёс Иван рядом, как будто почти прочитал его мысли. Голос его звучал низко и тихо, и Тилл ответил в том же тоне. — Как? — короткая пауза. — Не знаю, как ты, но я точно заблужусь. Несмотря на темноту, разбавленную лишь тусклым лунным светом, Тилл легко представил ухмылку Ивана. — О, но ты так отчаянно бежал, что я был уверен, что у тебя есть план. От насмешливого тона Тилл ощетинился: — Мой план заключался в том, чтобы уйти от этих культистов. И он сработал. — Культистов? — голос Ивана слегка взметнулся вверх, почти издевательски. Это было знакомо — привычная игра в поддразнивание, за которую Тилл ухватился, лишь бы не думать о происходящем. — Ты, кажется, был очень сговорчивым перед тем мальчишкой. Разве не собирался обращаться в их веру? Тилл проигнорировал большую часть укола, лишь слегка дёрнувшись при воспоминании о том моменте (пощёчина и как изменилось лицо Ивана после неё). — Я верю только в одного Бога, — ответил он вместо этого. — Ты хотел сказать «в Богиню»? Тилл замер, и оставшаяся в теле кровь прилила к лицу. Подтекст слов Ивана был предельно ясен, и Тилл не знал, что ответить. Ивану же нравилась Мизи, нравилась богиня Тилла, так зачем он об этом заговорил? Это издёвка из-за предстоящей помолвки? Новый способ задеть за живое? Но тон Ивана не был насмешливым, в нём не было ни капли ехидства. Он звучал ровно, больше как констатация факта. И Иван не ошибся: у Тилла был лишь один Бог, один спаситель. Тот платок принадлежал Мизи, его спасло её прикосновение, а улыбка дала сил жить дальше. Но соглашаться со словами Ивана казалось неправильным. — Сейчас это не имеет значения, — жалкая попытка увести разговор, которая только подтвердила слова принца, но Тилл не знал, что ещё сделать, что ещё сказать. Иван не стал давить и сменил тему. — К твоему счастью, я выучил карту города наизусть, — в его голос вернулись эмоции. — Сейчас мы должны быть на окраине, осталось лишь пробраться через ворота. Тилл кивнул, изо всех сил стараясь совладать с предательским румянцем на лице. Едва Тилл собрался предложить двигаться, по всему городу разнёсся колокольный звон. Раз. Два. Три. Звон оборвался, сменившись жуткой тишиной. Время словно остановилось. По венам Тилла пробежала волна дурного предчувствия. Колокол гремел громко — настолько, что разбудил бы его посреди ночи. Это был явно не какой-то обычный ночной звон, а нечто особенное. И раздался он в ту же ночь, когда на них напали культисты, в ту же ночь, когда они бежали. Власть церкви над городом была очевидна, так что не составило труда прийти к выводу, что необычный звон колокола был делом рук сектантов. Но зачем? С какой целью? Что означал этот звон для жителей? Что он предвещал? Видимо, явно ничего хорошего. Тилл не верил в приметы, но и идти против суеверий не собирался. — Нам нужно уходить, — голос дрожал сильнее, чем он ожидал. — Что бы это ни значило, ничего хорошего в этом нет. Едва слова сорвались с губ, мир словно ожил. В здании рядом послышался шаркающий звук — топот множества ног по брусчатке. Вместе с шагами доносились обрывки фраз, которые Тилл едва улавливал. — Ради чего нас подняли?.. — Ещё одно откровение… — Надеюсь, этих еретиков скоро поймают. У Тилла кровь в жилах застыла, сравнявшись по температуре с морозным зимним воздухом. Речь шла о них. — …гости… хорошо? — …на нашей стороне. Шёпот нарастал, превращаясь в оглушительную симфонию. Тилл дышал часто и поверхностно, рука намертво сжалась на рукояти меча. В худшем случае он убьёт горожан и обеспечит Ивану безопасный путь к отступлению. Шаги не напоминали походку тренированных солдат, поэтому Тилл был уверен, что сможет проложить путь. Но мысль о том, чтобы убивать невинных, пусть даже они и состояли в культе, претила ему. К тому же рука всё ещё ныла, мешая действовать в полную силу. А слова горожан подтверждали догадку, которая и так уже крутилась в голове: остальные стражники тоже были в сговоре и участвовали в плане Ричардсона по похищению Ивана. Он убьёт их, вспорет, как Ричардсона… Как они смеют ставить себя выше всех, как они смеют пытаться навредить… — Они уже ушли, — прошептал Иван, вырывая Тилла из мыслей. Он был прав: звуки шагов стихли, осталось лишь далёкое эхо. — Двигаемся, — так же тихо ответил Тилл. Вдали виднелись ворота, и город уже залил свет: в каждом окне горели лампы. Хоть это и мешало скрытному отступлению, Тилл с облегчением отметил, что при свете Иван немного расслабился. Они осторожно выбрались из заброшенного здания, перемещаясь от одной слепой зоны к другой, пробираясь к высоким стенам вдали. Путь на удивление прошёл без приключений, что лишь усилило тревогу Тилла. Им везло слишком сильно, а Тилл знал, что за удачей всегда следует расплата. Он мог лишь надеяться, что везение продержится до тех пор, пока они не покинут город. А потом… пусть вся неудача обрушится только на него. Они добрались до стен и мгновенно замерли. Ворота тщательно охранялись, вокруг патрулировали часовые. Тилл был уверен в своих навыках, но понимал, что этот бой ему не выиграть. Иван был безоружен, Тилл ранен, а все часовые отдохнувшие, невредимые и вооружённые. Тилл почувствовал лёгкое касание и оглянулся на Ивана. Принц кивнул в сторону других участков стены. Смысл был ясен: стена сложена из грубого булыжника, и перелезть через неё не составит труда, даже если Тилл сможет действовать лишь одной рукой. Спускаться будет проще… к тому же при правильном приземлении высота не убьёт, даже если прыгнуть. На этот раз вёл Иван, а Тилл следовал за ним, огибая охраняемые ворота. Вскоре они скрылись из виду часовых. Кое-где в стене выступали камни, поэтому вскарабкаться наверх будет не проблемой. Они переглянулись, и Тилл полез первым, готовясь тому, что наверху их ждёт засада. Подъём был мучительным: рука кричала от боли при каждом подтягивании, хотя он старался отталкиваться ногами. К счастью, он скоро добрался до вершины, бросил быстрый взгляд по сторонам (сделать это было сложно из-за темноты) и махнул Ивану, чтобы тот тоже поднимался. У Ивана ран никаких не было, поэтому стал он быстро залезать на стену. На последнем камне Тилл всё же протянул здоровую руку. Иван замер на мгновение, но всё же ухватился за неё, скрыв лицо в ночной тьме. Рука Тилла слегка дрожала, и он не мог не вспомнить ту ночь, когда впервые переехал в покои Ивана. Он всё же отпустил руку принца — надо же было как-то держать меч. Тилла охватило смутное чувство сожаления, и он не мог понять, откуда оно взялось. Иван ничего не сказал, вплотную прижавшись к Тиллу, пока они двигались к другому краю стены. Заглянув вниз, Тилл замер. Вместо травы там была вода — и благословение, и проклятие. Благословение, потому что прыжок в воду смягчит приземление, и проклятие, потому что стояла зима, вода была ледяной, а Тилл не умел плавать. Но времени не оставалось, а научиться можно было и по ходу дела… Что может быть проще, чем просто держать голову над водой? — Прыгаем, — почти шёпотом сказал Тилл Ивану. Принц бросил на него взгляд. — Ты не умеешь плавать. Это было утверждение, даже не вопрос. На эти правдивые слова Тилл сделал то, в чём не был силён — соврал. — Умею. Научился ещё в детстве. — На городских улицах? — голос звучал крайне скептически, даже несмотря на то, что Тилл не видел лица Ивана. Тилл удвоил ставки: — Мама выросла на побережье… Я родился там, — технически он не соврал: он действительно родился на побережье, просто их увезли оттуда до того, как у него сформировались хоть какие-то воспоминания об этом месте. Но прикрытие было удобным — в конце концов, большинство жителей прибрежных регионов учились плавать раньше, чем ходить. — А ты? — добавил Тилл. — Умеешь плавать? — Разумеется, — тут же ответил Иван, и Тилл знал, что это не ложь. Вероятно, это была обязательная часть королевского образования. Тилл снова посмотрел вниз, сделав чуть более глубокий вдох. Судя по всему, под ними была река, протекающая вдоль стен и уходящей за пределы города. И именно в тот момент, когда он раздумывал, успеет ли научиться плавать до того, как захлебнётся, послышались шаги. Тилл мгновенно протянул руку, чтобы схватить Ивана и прыгнуть, но его пальцы сомкнулись на пустоте. Резко обернувшись, он увидел, что Иван стоит в нескольких шагах позади него, а фигура в плаще одной рукой зажимает ему рот, а другой приставляет нож к горлу. Другие фигуры быстро приближались и, судя по топоту, их было не меньше дюжины. Тилла охватила ярость, но на самого себя за то, что не заметил. Облака рассеялись, и лунный свет осветил лицо Ивана. Он выглядел почти смиренным. По какой-то причине у Тилла сдавило грудь. — Шевельнись, и он умрёт, — произнёс человек в плаще. Кто-то из церкви, — отметил Тилл, увидев блеснувший в лунном свете крест. Его мозг словно регистрировал всё, кроме сцены перед глазами, всё, кроме того факта, что он подвёл Ивана. Он не мог пошевелиться, хотя и знал, что церковь не хочет смерти Ивана. Его душа заледенела, превратилась в глыбу льда, и какая-то часть его даже хотела, чтобы так и было, ведь тело до сих пор горело и кипело от ярости. К Тиллу подошли ещё несколько человек и окружили его. Двое повалили его на землю, и он с глухим стуком ударился коленями о твёрдый булыжник. Больно не было. Сталь, прижатая к шее, не холодила. Его взгляд был прикован только к Ивану, к ножу у его горла, к культисту, держащему принца в заложниках. И по какой-то причине, когда клинок впился в шею Тиллу, смиренное выражение лица Ивана исказилось. Тилл никогда раньше не видел на его лицо таких эмоций. Это можно было описать лишь одним словом — отчаяние. Странно, так не похоже на Ивана, и всё же иного описания не подобрать. И Иван двинулся. Тилл не понял как и что именно сделал принц. Он видел лишь, что тот вырвался из рук культиста, но на его шее появилась багровая полоса. Капля крови скатилась вниз, и Тилл проследил за ней взглядом. Сталь глубже впивалась в шею, но он видел лишь ту самую багровую каплю, упавшую на серый булыжник. Перед глазами всё окрасилось в красный. Его захлестнули эмоции, а когда сознание прояснилось, он уже стоял перед грудой трупов. Плащи и серебряные кресты были залиты кровью. И всё же живых культистов было больше, чем бездыханных тел. Дыхание сбилось, рука кричала от боли, на теле стало ещё больше порезов. В голове было легко, как будто он парил в воздухе, но тело налилось свинцом. А Иван… Иван стоял перед ним. Меч Тилла был направлен на его окровавленную шею. Лихорадочно горячее тело мгновенно похолодело, когда Тилл встретился взглядом с принцем. — Ты остановился, — произнёс Иван почти с удивлением. Оставшиеся культисты начали подходить, но Тилл их не замечал… Просто не мог замечать, когда собственный меч был направлен на Ивана, словно он собирался его убить. — Ч-что я… — его голос дрожал, он сам не был уверен в своих словах. Иван мягко улыбнулся, и на его лице появилось странное, почти искреннее выражение. Принц сделал шаг вперёд, и Тилл не стал его останавливать, опустив руку с мечом. И только тогда он заметил культистов, стоящих всего в паре шагов. — Н-нам нужно… — Тилл огляделся. Они стояли у края стены над рекой. Тилла почти прижали к парапету. Стоящему перед ним Ивану будет сложно прыгнуть раньше, чем культисты доберутся до них, но если Тилл сделает шаг вперёд, выиграет время… Он снова перевёл взгляд на Ивана, видя на его лице непередаваемые эмоции. По щеке разлилось тепло от мягкого прикосновения, а потом — быстрый взгляд и резкий рывок за шею, прямо к Ивану, потому что принц сам схватил его. В голове мелькнули куча «почему», но они оборвались, когда Иван наклонился вниз. Все мысли мигом застыли. Их губы почти слились воедино, а рука, державшая Тилла за шею, скользнула вверх, к затылку, и вцепилась в серые волосы, словно это был спасательный круг. Тилл отшатнулся, отрываясь от губ Ивана, и инстинктивно упёрся свободной рукой ему в грудь, отталкивая. Казалось, Ивану было всё равно: он положил другую руку на щёку Тилла, вновь притягивая его к себе. Их губы встретились с такой силой, что чуть не оставили синяки. Но губы Ивана были тёплыми и мягкими, от них исходил едва уловимый, навязчиво-сладкий цветочный аромат, и Тилл только сейчас понял, где он его чувствовал. Иван отстранился, но руки с лица Тилла не убрал. Их взгляды встретились. Тилл не знал, какое выражение застыло на его лице… он даже не знал, что чувствует. В голове вихрем кружились и путались мысли. Сердце грохотало в ушах, но его заглушал шум крови. Тёмные фигуры в плащах вышли из оцепенения и снова стали приближаться. А на лице Ивана застыла лишь пугающая пустота. Принц снова подался вперёд, на этот раз лишь нежно коснувшись губ Тилла, а затем убрал с его лица. И тут безразличная маска раскололась на куски. Тиллу потребовалась секунда, чтобы понять, что значит эта эмоция. Но эта секунда размышлений оказалась фатальной, потому что руки Ивана уже были на его груди, и истощённый кровопотерей Тилл запросто пошатнулся от одного толчка. Лицо Ивана наложилось на лицо его матери перед тем, как она окончательно закрыла глаза. Тилл понимал, что она тогда хотела этим сказать, а значит, Иван… Ох. Тилл полетел вниз. Он всё ещё видел Ивана. Кто-то оттягивал принца за руки назад. Тот сказал что-то одними губами, а может, и произнёс вслух, но Тилл просто не мог услышать сквозь свист ветра в ушах. Живи. Вот что, казалось, сказал Иван, когда его оттягивали от стены. Живи. Вот что сказал Иван, когда Тилл ударился о ледяную воду. Это была единственная мысль, которая вертелась у Тилла в голове, пока тело пронизывал холод, вода заполняла лёгкие, а перед глазами всё темнело. Живи. И сознание Тилла утонуло в чёрной бездне.
