acts of salvation

      К тому моменту, как он вновь переступил порог бального зала, его сердцебиение более-менее пришло в норму. Беглый взгляд по толпе не обнаружил Суа, и Тилл изо всех сил надеялся, что это означает, что принцесса прибыла раньше, а не то, что он просто разминулся с ней. Смутно Тилл осознавал, что следовало бы спросить об этом у Ивана, но одна лишь мысль о том, чтобы вернуться туда после своего, по сути, позорного бегства, вызывала неприятную дрожь, пронизывающую позвоночник. Да и вообще, теперь, когда адреналин немного отступил и кровь перестала стучать в висках с удвоенной силой, он понял, что должен был сказать Ивану множество вещей, вместо того чтобы…       Память предательски перенесла его в тот самый момент, о котором сейчас категорически не стоило думать. Не то чтобы ему не понравилось, на самом деле Тилл… он резко оборвал эту мысль на корню. Это напоминало те изысканные последние ужины, которые подают в тюрьмах: как ни украшай стол, эта трапеза всё равно будет последней. А после неё осужденного ждёт петля. — Ах, сэр! — смутно знакомый голос вырвал его из мрачных размышлений. К нему приближалась дама в маске с павлиньими перьями. В прошлый раз она согласилась на танец, но тогда их прервал Иван. — Вы закончили со своими делами? — осведомилась она.       Тилл поправил сбившийся набок галстук и кивнул, не зная, что ещё можно сказать.       Дама улыбнулась почти застенчиво: — Тогда, не желаете ли продолжить наш прежний разговор?       Тилл моргнул. Она имеет в виду танец, на который он пригласил, да? — А, эм… — отчаянно пытаясь выдумать хоть какую-нибудь отговорку, он отвёл взгляд в сторону. — Вообще-то, я жутко устал! Так что, да. Никаких танцев, ха-ха.       Она слегка нахмурилась, и её взгляд скользнул по лицу Тилла. В глазах на мгновение мелькнул шок, но она тут же взяла себя в руки. — Я… понимаю, — в её голосе послышалось разочарование, однако в глазах плясал лёгкий огонёк, словно она обнаружила нечто весьма занимательное. — Ничего страшного. Берегите себя.       С этими словами дама удалилась. Судя по её последнему взгляду, произошло какое-то недоразумение, но Тилл был просто счастлив выбраться из неловкой ситуации. Пробравшись на другой конец зала, он остановился у столов с угощениями. Усиленно отвлекаясь на разнообразие закусок, Тилл старательно делал вид, что не замечает остальную часть зала. (И если спустя несколько мгновений вошёл Иван с по-прежнему взъерошенными волосами, а затем завёл светскую беседу с кем-то на противоположной стороне зала, Тилл об этом так и не узнал).       Как раз на середине его третьего захода к столам с закусками, в поле его зрения мелькнул знакомый розовый силуэт. Обернувшись, он пресёк на корню робкую попытку Мизи подкрасться и сделать сюрприз. Принцесса слегка поникла от разочарования. Настроение у неё было хорошее, хоть за маской и были заметны припухшие глаза. — Ты виделась с Суа? — догадался Тилл.       Мизи кивнула, и по её щекам разлился лёгкий румянец. — Мне хотелось побыть с ней подольше, но для нашего плана ей нужно подготовиться… — Мизи вздохнула. — Всё ведь получится?       Тилл моргнул, его мысли вдруг остановились. Он никак не ожидал, что Мизи заговорит об этом плане, а судя по её словам… — Ты рассказала Суа?! — Ну конечно, — Мизи посмотрела на него так, словно он сказал глупость. — Разве не лучше вовлечь в это их обоих? Суа согласилась довольно легко, завтра она всё сделает. — Завтра?! — Тилл побледнел. Это… гораздо быстрее, чем он рассчитывал. Хотя, с другой стороны, чем быстрее, тем лучше. Просто он… надеялся, что у него будет больше времени. — Ладно, неважно, — Мизи перешла на заговорщический шёпот. — Я слышала, Иван тоже здесь.       Вопреки собственному желанию, взгляд Тилла невольно метнулся туда, где принц сейчас стоял, обмениваясь любезностями с кем-то в синей маске. Мизи тут же проследила за его взглядом и распахнула глаза. — Вы разговаривали?       Тиллу почему-то казалось, что под «разговаривали» Мизи подразумевает обсуждение плана, а не то, что он сбежал после… уши предательски запылали, и он вновь оборвал эту цепочку мыслей. — Не об этом.       Мизи нахмурилась, сдвигая брови. — Ничего не выйдет, если они оба не сделают это. — Я знаю! — выпалил Тилл, но тут же спохватился и продолжил уже тише: — Просто я не знал, что вы с Суа уже… — он и сам совершенно забыл об этой детали, в чём совсем не хотелось бы признаваться. — А о чём, по-твоему, я собиралась с ней разговаривать?!       Тилл отвёл взгляд: — О чувствах? — Я умею делать несколько дел сразу!       Ну, а Тилл, очевидно, не умел. — Ну, эм… а ты не могла бы попросить Суа немного отложить это? — спросил он.       Мизи посмотрела на него своим фирменным взглядом «ты что, дурак?». — А может, просто поговорим с Иваном прямо сейчас?       Тилл замер. — Что?       Мозг снова заработал, когда Мизи легко коснулась его плеча. — Ты чего такой? — воскликнула она. — Так выглядишь, словно я только что предложила тебе покончить с собой.       Если бы не подступающая к горлу тревога, он бы, пожалуй, оценил иронию. Но пока ему хотелось только провалиться сквозь землю. К несчастью, пол в зале был мраморным, так что провалиться сквозь него было задачей невыполнимой. — Просто… — Тебе неловко? Разве вы уже не поговорили? — Мизи нахмурилась. — Я пойду с тобой, ничего страшного.       Потому что я никогда не целовал Мизи!       Мысль о том, что Мизи пойдёт с ним, звучала ещё хуже. — Нет! — выпалил Тилл. — Я сам справлюсь.       Её хмурый взгляд стал ещё серьёзнее: — Ты уверен? — Да! — воскликнул он с напускной бравадой. — Не переживай, он… он всё равно мне должен.       Краем глаза Тилл заметил, что Иван с натянутой улыбкой завершает свой текущий разговор и направляется к той же двери, через которую в прошлый раз вышла Мизи. Тилл перевёл взгляд обратно на Мизи, которая до сих пор хмурилась. — Мне всё-таки нужно немного пообщаться с гостями, — пробормотала она, — но ты точно уверен?       Тилл не был уверен. Тилл вообще не хотел снова разговаривать с Иваном. — Ага, — вместо этого ответил он, натягивая на лицо подобие ухмылки. — Я уговорю этого глупого принца в два счёта.       С этими словами Тилл обошёл Мизи и почти механически зашагал через зал.       (И если по пути он прихватил со стола и залпом выпил пару бокалов шампанского… что ж, он просто надеялся, что Мизи не заметит).

***

      Дверь, через которую вышел Иван, вела в сад, где тёплый ночной воздух овевал свежим ветерком. Сад наполнял густой аромат роз, а звуки живого оркестра по-прежнему доносились издалека. Почти забавно, что всё здесь было так похоже на прошлое и на самом деле так от него отличалось. Сады оказались куда безлюднее, чем он ожидал, почти уединёнными, и разглядеть фигуру Ивана вдали было нетрудно. Тяжело вздохнув и надеясь, что несколько глотков жидкой храбрости сделают своё дело, Тилл направился к нему.       Луна сияла ярко, и когда Иван обернулся на приближающиеся шаги, его чёрные глаза отразили серебро лунного света. У Тилла перехватило дыхание. — Привет, — собственный голос звучал почти по-идиотски. — Привет, — отозвался Иван после долгой паузы. — Я думал, мне не велено тебя помнить, — уголки его губ почти насмешливо дрогнули после этих слов. И всё же Тиллу показалось, что насмешка была адресована не ему. — Так оно и есть, — ответил Тилл и тут же поспешно добавил: — Я всё-таки преступник. — Боишься, что арестуют? — Нет, — не задумываясь, ответил он. Потому что это была правда: он не боялся ареста, не боялся расплаты. Он боялся другого… — Но у тебя появятся проблемы, разве нет?       Иван моргнул, его взгляд опустел. — Впрочем! — Тилл поспешно сменил тему. — Та, эм, вторая услуга… Хочу воспользоваться ей, — он невольно залился краской. Набежал ветерок, и аромат роз стал ещё гуще.       Иван молчал. — Что хочешь попросить? — наконец спросил он.       И Тилл замер. Одно дело — обсуждать это с Мизи, слушать об этом от Луки, и совсем другое — просить Ивана. Потому что это было по сути несправедливо — требовать жертву, не имеющую ничего общего с простой услугой.       И тут, смутно, в глубине души он понял, что это происходит в последний раз. Что стоит ему только произнести эту просьбу, и если Иван согласится — а принц должен согласиться, иначе какой смысл Тиллу здесь быть? — всему придёт конец. И потому Тилл позволил себе быть эгоистом. В который раз.       Он огляделся: в поле зрения никого не было, и Тилл надеялся, что слух не подведёт его и он услышит шаги, если кто-то появится. Поэтому, глядя сквозь Ивана, он начал говорить, словно рассказывал простую детскую сказку. — Когда я был маленьким, я упал с дерева. Глупо вышло — я и сам не знаю, зачем вообще полез туда, но полез, и сорвался. Упал и сломал руку. Думаю, для меня тогда это была самая сильная боль, какую я когда-либо испытывал. Мне казалось, я умираю: кость торчала под каким-то диким углом, всё выглядело неправильно. Моя мама работала в аптекарской лавке… ничего особенного, подметала полы и стояла за прилавком. Она на коленях умоляла хозяина дать мне лекарство. Он согласился, но сказал, что это разовая услуга, — Тилл замолчал, переводя дыхание. — А в следующем месяце пришла чума. Не знаю, знали ли о ней во дворце, но… — Та, что с Востока, — перебил Иван тихим, нарочито бесстрастным голосом. — Я знаю о ней.       Тилл нервно рассмеялся. — Что ж, так, пожалуй, будет легче объяснить. Пришла чума, и моя мать заразилась, — пауза, короткое мгновение, чтобы взять себя в руки, чтобы голос не дрогнул. — Сначала мы не поняли, подумали, что это обычная лихорадка… она ведь продолжала ходить на работу? Нам нужны были деньги. Только когда проступили багровые пятна, мы осознали, что это.       («Не плачь, Тилл, мама поправится, хорошо?») — Хозяин лавки отказался дать нам лекарство. Он сказал, что оно слишком дорогое и всё уже распродано, а цветы, из которых его делают, давно скупили знатные семьи, — Тилл выдавил из себя смешок. — Так что моя мама умерла. Моя мама умерла, и тогда я не мог не думать: может, если бы я не сломал руку… не полез на то дерево, хозяин дал бы ей лекарство. — Тилл… — маска на лице Ивана дрогнула. — Ты не виноват, что… — Я знаю, — перебил его Тилл. — Я знаю, — короткая пауза. — Сейчас я это понимаю. Это была не моя вина. Лекарства просто не было в наличии. Дочь самого хозяина умерла от той же болезни, не в силах оплатить собственный товар и не сумев его раздобыть. Так что я не виню себя, Иван. В этой истории есть куда более явный злодей. Но тогда я себя винил, как и отец… или, по крайней мере, я использовал это как оправдание. Что это я виноват в том, что он меня бил. Так легче, чем думать, что отец может делать это без причины. Хотя и от этой мысли я со временем отказался. Дело было скорее в алкоголизме, а не в чём-то другом… или, может, в разбитом сердце. А может, просто такая у него была натура, — Тилл снова выдавил смешок. — Впрочем, теперь это не имеет значения.       Дальше было продолжение истории, следующий переломный момент в жизни Тилла. Носовой платок в холодный день, последовавшие за ним дни, перелом, тот самый миг, когда был избран нынешний путь. И всё же Тилл не мог заставить себя произнести это вслух, даже понимая, что говорит в последний раз. Это должно было остаться тайной, уязвимой частью его сердца, надёжно спрятанной от чужих глаз. Он выдержал паузу после своих слов, пока фоновый оркестр нарастал к крещендо. И резко оборвался вместе с финалом мелодии. — Потому что я убил его.       Признание. Предупреждение. Мольба. Может быть, он хотел, чтобы Иван как-то понял. Остановил его. Но ведь Тилл и не хотел, чтобы его останавливали, правда? И потому в тишине сада Тилл продолжил говорить. Он не смотрел на Ивана, не мог заставить себя поднять глаза. — Я толкнул его. Было много крови. Я не стал проверять тело — был уверен, что сделал это. Поэтому я убежал, бежал и бежал, и снова встретил тебя и Мизи, — на этот раз он не стал выдавливать из себя смех. — Забавно, да? Я отнимаю жизнь, а взамен спасают меня.       Музыка зазвучала вновь, раздались звуки знакомого вальса из далёкого прошлого. — А дальше, ну, остальное ты знаешь, — между ними воцарилась тишина, пока музыка эхом отдавалась на фоне, почти утешая. Тилл поднял взгляд вверх, на яркую луну и звёзды, затмеваемые её сиянием. — Если бы не ты, я бы умер, — тогда, в тот зимний день, он тщетно молился о спасении и его услышали. А затем понеслись бесконечные дни, когда он сжимал в руке носовой платок, верил, надеялся. Бесчисленные разы, когда он должен был умереть на улицах, но не умер, потому что оказался во дворце. Рассказ о голоде, о котором он узнал лишь потом. Холодные зимы, которые он смог провести в тепле. А потом тот день, поцелуй, толчок, мольба жить… И как-то так вышло, что он выжил. — Если бы не ты, я бы умер, — тихо повторил Иван. — Но я уже был мёртв.       Тилл повернулся к принцу, но Иван уже не смотрел на него, его взгляд был устремлён в небо, к яркой луне в зените. — Ты как луна, Тилл, а я — звезда.       И Тилл подумал о том, что свет луны — лишь отражение солнца. Луна холодно сияет, согретая теплом дневного светила. Ему показалось, что эта метафора подходит. — Возможно, — произнёс он, не в силах подобрать слова. — Возможно.       Иван вновь опустил взгляд, встретившись с Тиллом глазами, и на его лице заиграла лёгкая улыбка. Искренняя, но грустная, и где-то в глубине груди у Тилла сжалось сердце. — О какой услуге ты хотел попросить? — спросил Иван, и тишина разлетелась на осколки, словно стекло.       Тилл невольно вздрогнул, чувствуя, как его охватывает смущение. — Точно… да, — услуга. Просьба. Он откладывал этот момент, вопреки себе желая, чтобы время остановилось, но он должен… Ради всех, ради всего, что он сделал. Он отвёл взгляд от Ивана, слишком боясь произнести следующие слова прямо принцу в глаза. — Это… это, пожалуй, слишком, и я пойму, если ты не захочешь… но, но это важно, и… — оправдания трусливо и эгоистично сыпались с его губ, как камни. Но Иван молчал и ждал. Он всегда ждал.       Тилл вдохнул. — Пожалуйста, — наконец выдавил он, опуская голову. — Пожалуйста, перестань быть принцем.       Тилл ждал отказа, готовясь к грядущему спору, собираясь с силами, чтобы убедить Ивана, что он должен, что это важно… — Хорошо.       Тилл резко вскинул голову от изумления. — А?! — Хорошо, — повторил Иван с невозмутимым видом.       Тилл раскрыл рот, как рыба, выброшенная на берег. — Ты уверен?! Я… я прошу тебя отказаться от наследства… ты больше не будешь принцем, у тебя не будет… — Я же согласился, верно? — ухмыльнулся Иван той самой ухмылка, от которой Тиллу всегда хотелось съездить ему по физиономии. — За мной всё ещё числятся земли, не коронные… Я не останусь нищим только потому, что отрекусь от своего титула, — и тут принц шагнул вперёд, нежно положив ладонь на щёку Тилла. — К тому же, ты теперь будешь рядом, да?       Иван произнёс это с такой надеждой и радостью, но всё равно словно ждал подтверждения. К горлу Тилла подступила тошнота, омерзительное отвращение к самому себе. Он отстранился, не в силах смотреть Ивану в глаза. — Да, — сказал он, надеясь, что хоть раз ложь не будет столь очевидной. А затем, попытался сменить тему: — Завтра. Ты сможешь сделать это завтра? — Так скоро? — Суа сделает то же самое, — объяснил Тилл. — Нужно, чтобы это произошло одновременно. — Можно спросить почему?       Тилл вновь повернулся к Ивану, и на мгновение его посетила мысль объяснить. Признаться. Но при виде этих глаз, обычно пустых, а теперь искажённых тревогой, слова застряли в горле. Потому что если Иван узнает, если Иван поймёт, он никогда не отречётся от своего положения. Если Иван узнает, всё пойдет прахом. И что тогда останется Тиллу? Кем он в итоге станет?       Никем. Ответ на риторический вопрос. Никем. Тем, кем он был сейчас, тем, во что превратился. Но благодаря этому плану Тилл смог обрести цель, обрести смысл, стать частью чего-то большего.       И потому Тилл промолчал. Он мог бы рассказать Ивану то, что Мизи наверняка рассказала Суа, то, что Хёна рассказала Мизи. Но это была бы удобная ложь, сглаженная правда. — Суа знает причину? — спросил Иван, встретив молчание Тилла.       Она думает, что знает, — подумал Тилл. А может, она догадывается, что тут не всё так просто. — Нет, — наконец произнёс он, не в силах больше лгать. — А потом сможешь мне рассказать? — спросил Иван, и в этом вопросе почти слышалось обещание, что Тилл будет рядом после всего этого.       И потому Тилл во второй раз солгал, глядя Ивану в глаза. Возможно, потому, что часть его всё еще надеялась, что это станет правдой. — Да. — Тогда хорошо, — наконец сказал Иван. — Значит, завтра.       Тилл расслабился, чувствуя, как неведомое ему до этой секунды напряжение покидает плечи. — Увидимся, — Тилл повернулся, собираясь уйти, но чья-то рука схватила его за запястье.       Он обернулся, и в его голове эхом отозвалась случайно вырвавшаяся фраза. Он оговорился. Но, несмотря на взгляд в глазах Ивана, принц не стал допытываться. — Ночь только начинается, — вместо этого сказал Иван. — Останешься со мной?       И Тилл должен был отказаться, должен был вернуться в бальный зал, должен был пойти обратно и уйти вместе с Мизи. Но ведь это будет в последний раз, да? В последний раз, когда он сможет побыть рядом с Иваном. И потому Тилл не отдёрнул руку. — Конечно, — он эгоистично шагнул ближе. — Я не против.

***

      Как ни странно, по возвращении в посольство Мизи их встретили хорошо. Поначалу, чего греха таить, в воздухе витал откровенный гнев, но стоило Мизи объяснить, что им удалось уговорить и принца, и принцессу, как раздражение мигом улетучилось. Акорн же, не теряя времени, тут же снарядил Флита в дорогу на новой лошади и, невзирая на ночную тьму, отправил его с вестью для Луки: час пробил.       Сверхсжатые сроки изматывали не одного лишь Тилла. И хотя его чуть ли не силком уложили в постель, сон обходил его стороной, сменяясь лишь тревожным эхом торопливых шагов. В конце концов он всё же задремал, но, очнувшись в липком холодном поту, обнаружил, что с рассвета прошло уже несколько часов.       Тилл смотрел на свои чистые руки и гадал, удастся ли ему когда-нибудь ещё выспаться. Он привёл себя в чувство, плеснув в лицо ледяной водой, и, немного поразмыслив, схватил лежащий на комоде гребень и принялся расчёсывать волосы. Под шлемом они, скорее всего, снова превратятся в привычный беспорядок, но сейчас Тилл старался отвлечься, кропотливо распутывая мелкие узелки. Из зеркала на него глядело едва узнаваемое лицо, и Тилл почти через силу растянул уголки рта в улыбке. Получилось жутковато и неестественно, словно приклеенная маска, поэтому улыбка так же быстро сошла с его лица. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Ты сделаешь это.       Затем он схватил с края комода шлем, проигнорировав чёрный парик, который надевал накануне, и водрузил его себе на голову. Металл сомкнулся, почти лишая воздуха, но в то же время даря странное, почти утешительное чувство покоя.       Он мельком глянул в зеркало: оттуда на него смотрел рыцарь. И Тилл принялся едва слышно шептать молитву.       О чём именно, он и сам не ведал.

***

      Его провели во дворец в свите Мизи, как одного из её сопровождающих, а после этого ускользнуть было до смешного просто. Расписание смен не изменилось за последние два года, хотя Тиллу даже не пришлось пользоваться этим знанием — уверенной поступи обычно достаточно, чтобы рассеять любые сомнения. Пройдя мимо места, куда, как он знал, королевская стража выходила покурить, Тилл заметил свою цель — одного из церемониальных стражей короля.       Оказавшись в одиночестве, страж в штатском рухнул от короткого, точного удара по затылку. Годы, проведённые во дворце, не прошли даром, и оттащить связанного стража в ближайший чулан не составило никакого труда.       Дальнейшее проникновение прошло как по маслу, и вскоре Тилл уже стоял за троном в парадных дворцовых доспехах, с мечом на бедре.       Король вершил дневной суд, и Тилл позволил происходящему отойти на второй план, словно на дворе был день двухлетней давности и он стоял за спиной Ивана во время завтрака. Он вытянулся в струну и глядел прямо перед собой сквозь забрало. Тилл ненавидел эту неподвижность, но ради плана… ради этого стоило потерпеть.       Тилл заставил себя вернуться в реальность, когда Суа твёрдо шагнула вперёд с уверенным взглядом. Вот и всё, тот самый момент. К горлу невольно подступила тошнота. Принцесса опустилась на колено, но головы не склонила. Тиллу не было видно лицо короля, но он почти мог вообразить его — безразличное, может быть, с лёгким отвращением к тому, что у него отнимают время. — Ваше Величество, — уверенный и непреклонный голос Суа ясно прозвучал в зале, и глаза Тилла метнулись назад, к Мизи. Она стояла, сложив руки почти в молитвенном жесте, и смотрела на Суа. Только на Суа. И тут Тилл осознал, что Мизи будет здесь в тот самый момент. Мизи всё увидит. Тошнота захлестнула его с новой силой.       Он выпал из реальности на несколько мгновений, а когда очнулся, король Унша уже поднимался с трона, сжав кулаки. — Повтори? — и впервые в голосе короля, обращённом к дочери, не было и следа безразличия, лишь чистый гнев. По залу пробежал шёпот, даже Мизи потрясённым видом приоткрыла рот.       Но Суа оставалась спокойна, её фиолетовые глаза смотрели прямо. — Это я приказала совершить покушение на принца Ивана, Ваше Величество, — повторила она, и Тилл замер.       Тилл понимал, что это была ложь, ведь Суа никогда бы на такое не пошла — он знал её, знал, как отчаяние затуманило ей разум в той тюремной камере, как она любила своего брата, любила Ивана. Значит, это определённо была ложь, повод для лишения наследства, и всё же, несмотря на понимание, что это вымысел, кровь в жилах заледенела.       (Или, быть может, это оттого, что он знал, что план Суа сработает, её лишат наследства, и тогда песочные часы начнут отсчёт, медленный, но верный путь к…) — Это государственная измена! — воскликнул король Унша. — Ты смеешь строить козни против собственного брата! — Простите меня, Ваше Величество, — ответила Суа, — но разве Вы когда-нибудь считали меня сестрой принца Ивана?       Её слова разнеслись по притихшему залу, и король не стал их отрицать. Да и как бы он стал, если Суа говорила лишь правду? — Тебя следовало бы казнить! — воскликнул он с ещё большим гневом в голосе. На долю секунды Тилла пронзил страх. А вдруг?.. Вдруг король прикажет казнить Суа? Тилл не мог этого допустить. Он бы этого не вынес. И всё же Тилл знал, что сказал бы Лука. Ждать. Главное, чтобы не осталось наследников. Но мог ли Тилл бездействовать? Мог ли Тилл ждать?       Его мысли вельможа, выбежавший к трону и распростёршийся ниц. — Помилуйте, Ваше Величество! — взмолился он. — Это я отдал приказ! Принцесса узнала об этом лишь после! — И кто ты?       Суа ответила за него по прежнему ровным голосом. — Граф Готорн, Ваше Величество. — И его слова правдивы? — Граф Готорн действительно отдал приказ о покушении, — плавно ответила Суа, а затем, скользнув взглядом в сторону, жестом позвала слугу. Тот сорвался с места, низко поклонился и поднёс королю стопку бумаг. Король взял их, а слуга юркнул обратно. — Вот доказательства. Граф Готорн прав в том, что я не знала об этом, но он был одним из моих людей, и я виновна не меньше.       Король Унша воссел обратно, пробегая взглядом по бумагам. — Готорн, — произнес король, — она говорит правду?       Павший ниц аристократ кивнул, заливаясь слезами. — Да. — Понятно, — король подал знак страже, к счастью, не включавшей Тилла. — Уведите его, завтра его повесят.       Услышав это, вельможа начал биться лбом о пол: — Пощадите, Ваше Величество! Помилуйте!       Но король не ответил, и стража быстро утащила его прочь, оставив на полу бледное кровавое пятно от его лба. Суа продолжала стоять на коленях с каменным выражением лица. — Ты отрицаешь свою вину? — король снова обратился к Суа. — Ты тоже будешь просить о пощаде? — Нет, Ваше Величество. — Грех неведения тяжёл, — он сделал паузу, — однако не настолько, чтобы казнить.       Тилл выдохнул с облегчением. — И всё же я не могу позволить своим детям сражаться друг с другом, как варварам, — почти прорычал король Унша. — Ты мне больше не дочь, ты больше не принцесса. С глаз моих долой!       Суа поднялась и сделала реверанс. — Благодарю за милость, Ваше Величество. — Прочь!       Суа снова поклонилась, и на мгновение Тилл смог разглядеть короткую улыбку, прежде чем она снова скрыла её. После этого Суа выпрямилась и направилась к выходу из зала. — Запишите это, канцлер, — сказал король Унша. — Вычеркните её из фамильных записей. У меня никогда не было дочери, и принцессы никогда не существовало. — Как будет угодно, Ваше Величество, — канцлер поклонился, и если бы не прежние слова Луки о том, что канцлер — подставная фигура, которую он сам и подослал, Тилл бы поверил, что перед ним тот же человек, что и два года назад. Может быть, верный помощник и придержал бы исполнение, зная, что слова короля, скорее всего, сказаны в пылу гнева и будут отменены на следующий день, но канцлер не был ему верен, да и король никогда не отменял своих слов. Краем глаза Тилл увидел, как Мизи выскальзывает из зала, явно чтобы последовать за Суа, и проигнорировал охватившее его слабое чувство облегчения.       Король откинулся на троне, с его губ сорвался тихий вздох. — У кого-нибудь ещё есть прошения? — спросил он чрезмерно резким голосом. Большинство аристократов восприняли бы это как знак уходить, учитывая, что гнев короля уже иссяк, но после этих слов из дверей, через которые только что ушла Суа, вперёд выбежала фигура и быстро опустилась на колени перед королём. — Ваше Величество… Ваши сады… — гонец еле дышал и обливался потом, стоя на коленях. — Что с моими садами? — ответил явно раздражённый король. — Они сгорели дотла!       В зале воцарилась мёртвая тишина, и, видимо, чтобы развеять её, гонец заговорил снова, выпаливая слова на ходу: — И это сделал принц!       Что. Тилл моргнул и снова оцепенел. Под садами гонец, скорее всего, подразумевал личный сад короля, полный экзотических цветов, за которыми тот часто ухаживал сам. Охрана была строгой, но, будучи принцем, Ивану было легко туда попасть. Тилл просто не мог понять, зачем. Точно так же, как и признание Суа в покушении, этот поступок мог запросто привести к казни или тюремному заключению вместо обычного лишения наследства. — Что, — король, казалось, озвучил мысли Тилла, и, несмотря на обычные пересуды, которые всё время разносились по залу, все молчали, не смея даже дышать. — Ты же прекрасно осознаёшь последствия лжи? — Так точно, Ваше Величество! — пот продолжал стекать по спине гонца. — Я видел это своими собственными глазами. — И сады? — повторил король ледяным тоном. — Все до единого сгорели? — Мы… мы пытались его остановить, но… — гонец сглотнул. — Но? — Но… но принц пригрозил покончить с собой, если мы не отступим! — слова прозвучали на весь зал, и снова воцарилась мёртвая тишина, никто не смел даже вздохнуть.       Король нарушил тишину, ударив кулаком по подлокотнику трона. — Вы, никчёмные глупцы! — взревел он, и гонец быстро упал ниц, рассыпаясь в извинениях. — Приведите его ко мне! — воскликнул король. — Приведите ко мне этого дурного сына! — В этом нет нужды, отец, — по залу разнёсся голос, который Тилл узнал бы где угодно: сам принц, которого король проклинал, встал на входе и направился к трону. В отличие от Суа, Иван не опустился на колени, а остался стоять, держа спину прямо. — Я здесь.       Гонец, похоже, воспринял это как сигнал и быстро улизнул — вероятно, чтобы собрать вещи и бежать, пока король не приказал его казнить. Но никто при дворе не обращал на гонца внимания, все взгляды были прикованы к Ивану. Тилл не был исключением, и когда глаза Ивана обежали зал и остановились на Тилле, на лице принца мелькнула лёгкая тень удивления. Но она так быстро исчезла, что Тилл почти убедил себя, что ему показалось, — как Иван вообще мог узнать его через такие доспехи? — Ты!.. — выпалил король Унша. — Что ты наделал! — Я сжёг Ваш сад, — ответил Иван, а затем добавил с секундной задержкой, словно это была просто запоздалая мысль. — Ваше Величество.       Тиллу хотелось бы видеть в этот момент лицо короля, однако даже со спины казалось, что мужчину вот-вот хватит удар. — Ты с ума сошёл?! — А в чём проблема? — Иван моргнул, натянув на лицо притворную невинность. — В конце концов, всё так или иначе достанется мне.       В голове у Тилла начал вырисовываться примерный план Ивана — он был похож на то, что сделала Суа, и всё же, казалось, так же балансировал на грани между лишением наследства и казнью. Но теперь, по сравнению с предыдущим разом, в душе Тилла было меньше тревоги — казнь должна следовать за лишением наследства, а раз Суа уже была лишена наследства, он мог позаботиться о том, чтобы казни не случилось. — Ты!.. — повторил король Унша, словно превратившись в сломанный механизм. — Ты!.. — король встал с трона и сделал шаг вперёд. — Я… я отказываюсь! Ты, неблагодарный щенок!       Иван склонил голову набок, по-прежнему сохраняя вокруг себя невинный и почти раздражающе фальшивый образ. — Но я же Ваш сын, верно? Я просто ускорил то, что случилось бы, когда я стану королём.       Король Унша сделал ещё один шаг вперёд и оказался прямо перед Иваном. — Ты?! Королём?! После того, что ты только что натворил?! — теперь он почти выплёвывал каждое слово, брызжа слюной Ивану в лицо. Картина выглядела бы весьма грозно, если бы не тот факт, что Иван был на несколько сантиметров выше отца, и на фоне пустого, притворно-невинного лица король казался невероятно мелким. — Ты мне больше не сын! — воскликнул король.       Рука Тилла скользнула к рукояти меча. Он сделал шаг вперёд. Маленький, незаметный. — Запишите это, канцлер! — король обернулся, скривившись в гневе. Ярость. Ненависть. Смятение. Человеческие чувства. Так непохоже на его обычный холодный фасад. Тилл сделал ещё один шаг вперёд. — Иван больше не мой сын! Он никогда не станет королём!       Может быть, настоящий канцлер запротестовал бы. Может быть, настоящий канцлер спросил бы, кто теперь наследник, раз обоих вычеркнули из рода. Однако канцлер не проронил ни слова, лишь записал эти слова на пергаменте. Чернила расплывались по странице.       Тилл сделал ещё один шаг.       Король снова повернулся к Ивану, и Тилл почти мог вообразить хмурое выражение его лица. Гнев. (Маленький, покосившийся домик, внушительная, возвышающаяся над ним фигура. Тёмная комната, силуэт одного с ним роста, почти меньше. Нож, сжатый в руке).       Его рука стиснула рукоять. Он не чувствовал холода кожи, его ладонь была скрыта серебряной латной перчаткой, и всё же он мог это представить. На мгновение холодный кожаный ремешок рукояти заменило тепло того ножа. — А теперь что! — кричал король, плюясь в Ивана. Тилл сделал ещё шаг. — Ты, безумец… Я прикажу тебя казнить!       Иван всё с тем же невинным выражением лица открыл рот, чтобы ответить. Может быть, он хотел выкинуть ещё одно язвительное замечание, или извинение, но так или иначе, бывший принц не произнёс больше ни слова. Брызнула кровь. Красное на чёрном. Красное на лице Ивана. Бездонные глаза распахнулись. Зрачки стали красными.       Он собирался что-то сказать. Вставить остроумную реплику, что-то прошептать королю на ухо. Прощальное слово. Но горло Тилла странно пересохло. Ни одно слово не могло сорваться с его губ. Мир стал беззвучным, и так, в тишине, в эхе ненавистных слов из элегантных пурпурных одеяний хлынула кровь. Она обагрила серебро, просочившись сквозь плоть. Из сердца торчал клинок.       Кровь брызнула на серебро. Доспехи окрасились в красное. Король закашлялся кровью, и его тело тут же обмякло.       Тилл выдернул меч, оставив после него пустоту. Тело рухнуло вперёд, навалившись на того самого сына, которого покойник только что лишил наследства. А за трупом стоял Тилл, вытянувшись в струну и скрыв лицо забралом, но его глаза пересеклись с глазами Ивана. И при виде этого шока, при виде неподдельных эмоций на лице бывшего принца, Тилл почти почувствовал сожаление.       А затем, в одно прерванное криком мгновение, мир снова пришёл в движение. Стража бросилась к убийце, и он, не сопротивляясь, опустился на колени. Затылка коснулась холодная сталь, чьи-то руки вдавили его в пол, пока кто-то вырывал меч из его хватки. Он сам позволил этому случиться, ему было всё равно. Его роль сыграна, король мёртв, не осталось ни одного наследника. Кульминация завершилась, и оставался только финал.       С его головы сорвали шлем, и он отлетел в сторону, с грохотом упав на мраморный пол. По залу пробежал ропот. А может, слова звучали громче? А может, они всё еще кричали? Тело короля оттащили от Ивана, и двое лекарей тут же склонились над раной в груди мужчины. Это было бесполезно — Тилл знал, что король давно мёртв, несмотря на то, что тело ещё было тёплым. Тилл не нашёл в себе сил заметить что-либо ещё. На него до сих пор смотрело запятнанное кровью лицо Ивана, и Тилл не мог отвести взгляд. Его голос пропал в момент атаки, но теперь, глядя на залитое кровью лицо бывшего принца, его бывшего принца, одного из его немногих друзей, его самого давнего друга, человека, чья значимость для Тилла не укладывалась в рамки простой дружбы, он вдруг понял, что может говорить.       Голос так и не сорвался с его губ, и всё же, не отрывая взгляда от этих кроваво-красных зрачков, он смог хотя бы беззвучно произнести слоги.       Прости.       А затем его лицо с силой вдавили в пол. В голове всё зазвенело, а в затуманенном взоре вместо всего остального мира оказался лишь каменный пол. Ему заломили руки за спину, растопырив локти в стороны, и начали связывать группы верёвкой. — Приведите его сюда, — голос канцлера прорезался сквозь панические крики, и, возможно, непривычному уху он мог бы показаться почти расстроенным. А затем, когда Тилл, не шевелясь, почувствовал, как холодная сталь врезается глубже в шею, голос повторил: — Приведите преступника!       Тилла, не поднимая с колен, протащили и бросили на ступенях перед канцлером. Он поднял глаза и встретил взгляд двойника. В его выражении промелькнул намёк на ликование, и Тилл подумал, не сияют ли его собственные глаза таким же восторгом.       Кульминация завершилась, но занавес ещё не опустился. Одна жизнь, один мир встретили свой конец одним движением его руки, но его собственная пьеса продолжалась — пьеса о сыне-отцеубийце, о подданном-цареубийце. Спасителе для некоторых, но более того — убийце. О том, кто мог дважды убить собственного отца, и единожды — отца друга. — Кто тебя подослал??!! — воскликнул канцлер, начиная разыгрывать тщательно прописанный сценарий.       И Тилл… или, возможно, это был уже не Тилл, ведь настоящий всё еще находился в тёмной комнате, всё ещё неподвижно глядел на залитое кровью лицо Ивана. Лучше сказать, что ответил Волк — прописной убийца и безупречный мученик. — Никто, — выдержанная пауза. — Все. Крики всех, кого прокляла эта страна. Молитвы тех, кто отправился к Богу.       Ему дали пощёчину. А может, это был удар кулаком. Ему было всё равно, и всё же боль остро пронзила одну сторону лица. Голова закружилась. — Ты действовал в одиночку?! — Волк всегда охотится в стае, — улыбнулся он, обнажив окровавленные клыки. — Волк никогда не ходит один.       За это ему дали ещё пощёчину, хотя, возможно, они просто били его забавы ради. Тилл удивился, что его до сих пор не убили, но за это он должен был благодарить канцлера — ему ведь не полагалось умирать здесь, в комнате, полной вельмож. Нет, Волк должен был умереть на открытом месте. На глазах у всего народа, как мученик. — И кто были твои сообщники?!       Он открыл рот, чтобы продолжить этот сценарий и медленно приблизиться к финалу, к занавесу… к собственной гибели, которую он приветствовал бы с распростёртыми объятиями. — Стойте! — голос разнёсся по залу, и, несмотря на звон в ушах, Тилл услышал его так, словно тот звучал прямо рядом. — Стойте, стойте, стойте, стойте… — это был голос Ивана. От ровного монотонного голоса и притворной невинности не осталось ни следа. В его тоне звучали лишь растерянность и боль. — Стойте, это бред. Тилл… Тилл бы не… это недоразумение. Это… — Мы все видели, как этот юноша собственными руками заколол короля, прин… бывший принц Иван, — спокойно ответил канцлер. — Не вижу здесь никакого недоразумения. — Я… я… — его голос треснул. — Это… это…       Тилл обернулся, несмотря на то, что прекрасно понимал, что от этого станет только хуже. Но, возможно, у него никогда не было другого выбора, точно так же, как у Орфея и Эвридики. Тилл обернулся в порыве эгоизма и самобичевания. И Иван… — Этого… этого не может быть.       Иван плакал.       Что-то щёлкнуло. Тилл вышел из той тёмной комнаты, выпустил из рук окровавленный нож и перешагнул через остывшие трупы.       И на свету, в залитом солнцем тронном зале, Тилл свернул со сценария. — Может, — Тилл не узнавал свой голос. Он всегда так звучал? Что это был за голос? Кто он? — Я убил его, Иван.       Солёные слёзы смывали кровь с лица бывшего принца. — Нет… нет… — Я сделал это. Я убил короля. Я хотел сделать это с первой же встречи с тобой. — Нет, нет, нет, нет… — Иван не смотрел на него, упорно уставившись на собственные руки. — Нет, нет, нет…       Ещё одна струна лопнула. — Чего ты не понимаешь??!! — его голос почти сорвался на крик. — Что ты отрицаешь?!?!       Вместо ответа бывший принц покачал головой, поднеся руки к лицу. Когда его руки опустились, он больше не плакал. — Нет… нет, ты не мог… ты… ты должен был остаться рядом со мной! А теперь…       А теперь Тилл умрёт. Цареубийство. Покушение. Государственная измена. Казнь. Завернуть всё в красивый бантик, и будет просто идеально. Всё, к чему Тилл стремился за последние два года, всё планирование, все бессонные ночи, все трупы во имя грандиозного плана… так кто Иван такой, чтобы это отрицать?! Кто Иван такой, чтобы отрицать единственное, за что Тилл хватался изо всех сил?! Кто Иван такой, чтобы отрицать его конец?! — Теперь всё кончено! — ах, он всё-таки сорвался на безумный крик, абсолютно не подходящий персонажу в сценарии. Но того Волка отбросили в сторону — остался только Тилл, сломленная фигура из тёмной комнаты. — Я лгал, Иван! Это был план с самого начала! Вот и всё! Твоя роль окончена, так что проваливай!       Покрасневшие от слёз глаза распахнулись шире. Он отшатнулся на полшага, но это всё равно считалось за отступление. Тилла расплылся в победной улыбке, и с его губ сорвался резкий смех. — Теперь понял, да?! Это конец! Всё кончено! Кончено!       Рёбра болели от смеха. А может, они уже были сломаны? Тилл смеялся истерично, безумно, даже когда его лицо снова вдавили в кафельный пол. Канцлер что-то говорил. Может быть, Иван тоже что-то говорил, но Тилл не слышал ни слова сквозь собственный смех, раздиравший лёгкие.       Всё ещё заливавшегося смехом Тилла выволокли из зала. С тем же смехом его пнули в одиночную камеру, так и не развязав руки. Только потом, в удушающей темноте, смех прекратился. И вслед за ним, в оглушительной тишине, Тилл наконец позволил себе заплакать.       Кульминация завершилась, оставалось лишь дождаться, когда опустится занавес.