Мимик

Скрип прогнивших половиц практически болезненно врезался в барабанные перепонки. Кровь пульсировала в висках, а сердце под натиском адреналина поднималось к глотке. Гнетущая тишина отражалась от стен и смешивалась с запахом сырости, и лишь мягкий свет пламени не позволял забыть об истинной причине его нахождения здесь. Хлопок. Одна из межкомнатных дверей с грохотом закрылась, и темновласый парень, вздрогнув, инстинктивно отпрыгнул назад, наблюдая за тем, как заменявший стеклянную вставку сгнивший кусок фанеры рухнул вниз, не выдержав удара. От поднявшегося ветра пламя потухло. Щелчок, второй — ничего. — Черт, — раздосадованно выругался Линч себе под нос, — давай же... Сколько бы парень не противился, зажигалка мольбам так и не вняла. Лишь встряхнув ее, Линч поймал себя на краткой мысли: «Не заправил...» Неяркий лунный свет едва просачивался сквозь плотно заколоченные окна и падал на местами просевший пол тонкими полосами. Передвигаться по взвывающему от каждого порыва ветра дому в потемках — идея самоубийственная, но здравый смысл отходил на задний план, когда речь шла о людских жизнях. Глубокий вдох. Кровь насытилась кислородом, а вместе с этим в мысли вернулась ясность. В ушах все еще звенело, но Линч уже рефлекторно двинулся в сторону захлопнувшейся двери. Толчок — не поддалась. Взгляд упал на рукоять, но очертил лишь ее отсутствие. Над решением возникшей «проблемы» долго гадать не пришлось: убедиться в отсутствии стекла, да пролезть через проем — делов-то. По ту сторону деревянной преграды в глаза тут же бросилось продувающее окно с деревянной рамой, заколоченное так же плотно, как и каждое из окон, проверенных Линчем ранее. Если бы мысли зеленоглазого сейчас не были заняты странным дизайнерским решением, вероятно, сравнение с кротом само собой сорвалось бы с уст. Пальцы непроизвольно сомкнулись, а дыхание легко сбилось, когда парень неуверенно шагнул вглубь пустой комнаты. Мебель в остальных частях дома выглядела старой и потрепанной, но главное: она была. В этом же помещении, в четырех голых стенах с побелкой, пожелтевшей у потолка, висело лишь одно высокое зеркало, а напротив него стоял лакированный стул со сломанной спинкой. Жуткая картина. Проверять стул на прочность Линч не стал, но от соблазна украдкой заглянуть в зеркало не удержался — должна же быть причина, по которой оно висит здесь? Из Зазеркалья пытливому взору предстало расплывшееся черное пятно с одинокой горящей красной точкой — светодиодным индикатором. — Камера!.. — осознание градом свалилось на голову, и Линч ударил себя пястью по лбу. Как можно было забыть о режиме ночного видения? Знакомый звук переключения режима унял мелкую дрожь в пальцах и восстановил неровное дыхание — все же, разглядывать дырявый пол сквозь ночной фильтр было приятнее, чем пробираться по коридорам практически на ощупь. Линч вновь поднял объектив на зеркало, и кровь в мгновения ока застыла в жилах. Сквозь зернистый монохромный экран парень отчетливо различал черты своего лица, но нечто, что стояло за его спиной, нельзя было классифицировать никак, кроме неопознанного чернильного сгустка, отдаленно напоминающего человека. Линч резко обернулся, и чуть не взвизгнул, когда в десяти сантиметрах от своего лица обнаружил его. — Джон! — прикрикнул парень раздосадованно, лишь крепче вцепившись в корпус камеры. — Джон! — повторил обладатель шатеновой шевелюры. — Ты что творишь?! — он отшатнулся и чуть не опрокинул стоявший позади него стул. — Не подкрадывайся! — Че ты орешь, Линч? — на лице Джона отразилось недовольство. — Я звал тебя, но ты не отвечал, — слабо оправдался он, поправляя очки. Зеленоглазый недоверчиво вскинул бровь, но поспешил перевести тему. — Нашел что-нибудь? Джон утвердительно кивнул. — Люк. Чуть не провалился в него, представляешь? — с возмущением проговорил он. — Это ж надо было додуматься люк посреди комнаты отбабахать! Названый железный люк оказался ненадежно спрятан под ковром в прихожей. Линч задался вопросом: «Зачем Джон застрелил ковер обратно?» — но вслух так и не произнес. Механизм открывания заржавел — пришлось приложить силу, чтобы попасть внутрь. Открывшаяся взору ржавая лестница не внушала доверия, но раздавшийся снизу женский вопль, подобный тому, что и привел их в этот дом, отбросил остатки сомнений. Обстановка внизу кардинально отличалась от картины, представавшей сверху: всюду царила чистота, а новая мебель, будто снятая со страниц магазинного каталога, радовала глаз. Помещение заливал холодный клинический свет, исходивший от нескольких торшеров и напольных ламп. Линч, с непривычки, тут же зажмурился, лишь ступив на белоснежный бетонный пол. Распахнуть ресницы заставил запах, резко ударивший в нос, — тяжелый, тягучий, напоминающий сгнившее мясо, пролежавшее под солнцем не менее двенадцати часов. Вкупе со внешней стерильностью подвала, судя по оснащению, оборудованного под домашний бункер, это вызывало диссонанс. — Ну и вонь... — пробормотал Линч, бросив краткий взгляд на подозрительно притихшего Джона. Уловив на периферии какое-то мельтешение, зеленоглазый переключил свое внимание на небольшой обеденный стол, стоящий в дальнем углу бункера. Он несколько раз моргнул и даже протер глаза, прежде чем еще раз оглянуться на Джона. Последний совершенно не казался удивленным, хотя едва ли они встречали когда-нибудь нечто подобное... Шагнув навстречу невиданному существу, Линч убедился, что зрение его не обманывает. — Что за... Заприметив приближение громадной человеческой фигуры, Апельсин?.. вскочил на короткие спичечные ножки и резво бросился наутек. Линч на мгновение опешил, но тут же бросился вдогонку за странным существом. Не менее трех минут они петляли по извилистым коридорам, пока фрукт не начал выдыхаться. Брюнет сделал резкий выпад и схватил беглеца. Апельсин завизжал подобно свинье на убое и взмолился о пощаде: — Постой! Одумайся, не ешь меня, я невкусный! Совсем-совсем! Неспелый, кислый!.. Лучше... Лучше съешь моего брата, чтобы квартира наших родителей по наследству перешла мне. Линч тряхнул головой и неверяще уставился на своего весьма... экстравагантного собеседника. — Не собираюсь я тебя... — попытался уверить брюнет, но оборвался на полуслове. — Какая еще квартира? — разговаривать с живыми фруктами журналисту приходилось не часто, но цитрусовый, претендующий на наследство... Это было уже за гранью абсурда. Видимо, даже апельсины не застрахованы от высоких цен на жилье. Странный собеседник, отмахнувшись от слов Линча, как от белого шума, продолжил свою браваду. — Пойми же, мне она нужнее! Мою жену на прошлой неделе съел сантехник, на плечи взвалилась ипотека на дом, кредит на машину, десять голодных спиногрызов... Смилуйся! Возьми моего брата, а меня отпусти! Линч моргнул, проследил за тонкой фруктовой рукой и тупо уставился на корзинку с цитрусовыми, удачно разместившуюся на кухонной тумбе. Ничего есть здесь он не собирался, но разобраться в происходящем нужно было, поэтому, тяжело вздохнув, парень поставил Апельсин рядом с корзинкой и, протянув руку, схватил один из плодов. Наклонившись, чтобы разглядеть его поближе, Линч не рассчитал расстояние и ударился лбом о приоткрывшуюся дверцу навесного шкафа. Шкаф затрясся, и с него прямо на темную макушку приземлилась банка, которая тут же с грохотом повалилась на пол. Под треск стекла Линч рефлекторно зажмурился. Ушибленное место болезненно запульсировало. Когда он вновь открыл глаза, взгляд сфокусировался не сразу. От белого света и свежего ремонта не осталось и следа: с потолка свисал оголенный провод с подвешенной мигающей лампочкой, излучающей неприятное желто-зеленое свечение, а некогда ухоженный бункер превратился в заплесневелый подвал, заваленный сломанной гниющей мебелью, коробками с доисторическим барахлом и протухшими консервами. К удивлению, в руке у себя Линч обнаружил не апельсин, а стеклянный флакончик с ободранной этикеткой, на которой выцветшими буквами едва различалось «Мышьяк». «Надышался бензином?» — первым делом мелькнуло в голове Линча. — «Нет, вряд ли.» С ходу найти логичное объяснение сложившейся ситуации не представлялось возможным, но и версию с токсичными испарениями, попавшими в легкие, воспринимать всерьез не получалось. Даже если представить, что одна или несколько из бензоколонок на заправке были повреждены, Линч провел вблизи них не более трех минут, прежде чем услышал истошный вопль, доносившийся из гниющего дома на окраине леса, загреб вернувшегося из уборной Джона и ринулся на звук. Переступив через осколки, Линч кратко оглянулся. — Джон! Ответа не последовало. Тогда темноволосый, смутно припоминая дорогу, вернулся ко входу в бункер. Его приятель стоял на прежнем месте, будто ничего не произошло. — Какого хрена ты не отвечаешь, Джон? — едва повысил голос Линч. — Да я, чет, обомлел. Ты ни с того ни с сего бросился куда-то, сломя голову. Я тебе кричу, кричу, а ты будто не слышишь, — ответил Джон, но движения его губ словно опережали речь... — Чего уставился, Линч? Будто призрака увидел. — Обомлел... ага, — буркнул журналист себе под нос, но на возмущенное «Что ты там бормочешь?» лишь отшутился. — Нужно разделиться и осмотреть здесь все. Крик точно шел снизу. На удивление, привычного протеста и драматичных речей про повторение сцены из хоррор-фильма не последовало. «Мы ведь уже разделялись, когда осматривались наверху,» — легко объяснил себе брюнет, и это звучало... здраво. Линч шагнул в сторону ближайшего дверного проема, излучавшего тусклый грязно-желтый свет. Как только он переступил порог узкого коридора, оранжевые тени на обугленных кирпичных стенах задрожали, а одинокая лампа, едва освещавшая царившую в этом месте обволакивающую темноту, с угрожающим треском перегорела. И без того узкий коридор, казалось, сжался. Попытки повторно включить режим ночного видения не увенчались успехом, и передвигаться пришлось на ощупь. Сердце заклокотало, адреналин ударил в голову, забился пульсацией крови в висках и спустился к глотке. Две минуты блужданий вдоль стен в перевозбужденном сознании превратились в долгие часы. Пальцы, наткнувшиеся на дверную ручку, вонзились в нее с практически отчаянным остервенением. Дверь. Что-то, не напоминающее кирпичную кладь и не оставляющее на подушечках пальцев сажи. И Линч, не задумываясь, толкнул преграду плечом, но, не встретив сопротивления, неуклюже ввалился в помещение. Все тот же подвал, то же помещение, в котором три минуты назад они с Джоном разминулись... Двери, из которой только что выпал Линч, прежде не было, в этом парень не сомневался. Он, озираясь по сторонам, прошелся вглубь. С каждым шагом, каждым неосторожным вздохом вопросов становилось все больше. Внезапно за спиной послышалось шуршание. Брюнет обернулся и замер на месте, подозрительным взглядом уставившись в коридор. — Джон, приятель? — с тенью неуверенности в голосе произнес Линч. — Ты все это время шел за мной? Он задавал вопросы, но ответов на них не слышал. Возможно, «Джон» даже не пытался ему ответить, лишь буравил взглядом и медленно приближался. Что-то неестественное прослеживалось в его движениях, в застывшей мимике и немигающем взгляде. Перед глазами все поплыло, и журналист сам не понял, в какой момент начал бежать. Чем бы ни было то, что притворялось его другом, настроено доброжелательно оно не было. Разбирать дорогу в полумгле было непросто. Линч периферическим зрением замечал, как пространство вокруг него странно вибрирует. Поначалу это был лишь навязчивый визуальный шум, обращать внимания на который не было времени — вся концентрация уходила на петляние по запутанным коридорам и попытки скрыться от молчаливого преследователя... Но потом произошло неожиданное: в момент, когда существо ускорило темп, Линч едва не врезался в возникшую словно из ниоткуда стену! Избежать столкновения удалось в самый последний момент. Существо тем временем становилось все активнее, все быстрее и ловчее, словно мотивация поймать журналиста росла в нем соразмерно каждому пройденному повороту. Игнорировать стремительно меняющееся пространство стало невозможно — из воздуха то и дело появлялись и исчезали предметы, стены, мебель... Подвал будто имел собственное сознание, настойчиво жаждущее его поимки. И вот, когда выход оказался обнаружен, Линч споткнулся о воздух и кубырем прокатился по бетонному полу. Лишь после падения парень обнаружил перед собой перевернутую табуретку, которая тут же растворилась в небытии. Пронзительные серые глаза, полные опасного блеска, уставились на него сверху вниз. Существо бросилось на него, и в крике, которое оно издало, Линч различил отчетливое: «Отдай нашу прелесть, наше сокровище!» Ни удара, ни соприкосновения не последовало... Фантомная плоть прошла сквозь него, а «Джон», отпрянув, замер. Повисла неловкая тишина. Все напряжение от ситуации испарилось, оставив за собой неприятный осадок чего-то непонятного, сбивающего с толку. — Про какое сокровище ты говоришь? — сдался Линч, смирившись с положением вещей. — В правом кармане. Сокровище, — в глазах существа проявилось острое, практически болезненное нетерпение. Брюнет порылся в кармане и выудил оттуда помятый фантик от конфеты неизвестного происхождения. Названное «сокровище» уже через мгновение оказалось зажато между чужими пальцами, и Линч искренне удивился тому, что предмет не прошел сквозь фантомную плоть. Мгновение — существо заискрилось, пространство вокруг зашипело, земля задрожала... Все закончилось так же внезапно, как и началось. «Джон» растворился, оставив парня в чистейшем недоумении и непонятках. Из оцепенения Линча вырвала навязчивая вибрация. Ответив на звонок, он притаил дыхание... — Где тебя черти носят, Линч? — возмущенно вопросил Джон. — У меня к тебе тот же вопрос, — облегченно вздохнул журналист. — Говорил же, что отлить отойду. Возвращаюсь, а тебя нет, еще и трубку не берешь. Ты где пропадаешь? Линч медленно обвел взглядом затхлый подвал. — Это... долгая история.