Кривая дорожка

      Жаркое летнее Солнце закатывалось за холмы, едва задевая багровыми лучами единственное окошко бедной старой избушки. В ней была всего одна комната, с облупившейся печкой, косоногими лавками и столом.       Несмотря на такую обстановку, жительница этого домика сейчас казалась самой счастливой девушкой на свете. София, крайне сильная светлая волшебница, ученица самой Голубой феи готовилась и сама стать феей, как наставница. Она восторженно мечтала о том, как поможет ещё большему количеству людей, избавит от бед. Ей самой то многого не надо – была бы крыша над головой.       Девушка встала с лавки, беспокойно топчась по комнате. Она остановилась перед окошком, ловя ладонью уходящий луч цвета крови.       На избушку опустилась темнота. София на ощупь нашла свечу, зажигая её каплей магии. Окружающая темнота расступилась, за пределом освещённого круга превращаясь во мрак.       Волшебница взяла старое зеркало. В нём отразилось её прелестное, как у всех светлых волшебников, личико, сейчас обрамлённое жуткими тенями, отражающими сомнения. Буквально вчера девушка узнала кое-что…нет, скорее просто услышала…из разговора проезжих рыцарей:       - Слыхал? Лорд то наш, того. После сделки с магом.       - Слыхал, все уже об этом твердят.       - А как оно случилось, слыхал? – мужчина выдержал небольшую интригующую паузу. – У меня родственник по матери в поместье Лорда службу несёт. Рассказывал: Тёмный пришёл плату свою забрать, да Лорд наш заупрямился, обмануть мага решил. Тот рассмеялся, говорит: «За магию надо платить», и исчезает. Так на Лорда той же ночью в спальне плита потолочная рухнула.       - Бесовщина. – рыцарь сплюнул на дорогу, невнятно выругавшись. - Правду люди говорят: сделку с Тёмным заключить - беду накликать.       - Во-во, и я о том же.       Обычная история. Однако София вдруг задумалась над словами Тёмного мага. Припомнила случаи, когда после её помощи к несчастным приходила иная беда.       - Нет, не может такого быть – девушка отчаянно не хотела верить в страшную правду. - Светлая магия несёт в мир добро. Обладатели светлой магии помогают нуждающимся в помощи, не прося ничего взамен, и делают жизнь лучше. – словно мантру повторяла она. Еле-еле заставила себя заняться делами по дому.       Но ночью, смотря на тёмное отражение в старом зеркале, будущая фея поняла, что не успокоится, пока не разберётся с сумбурными мыслями.       Все, кто имеет дело с магией знает: за неё надо платить. Не раз это повторяла и покойная бабушка, тоже светлая волшебница, и наставница. Незабвенный Тёмный маг, Румпельштицхен, повторял это каждому, с кем заключал сделку, да только слова пролетали мимо ушей. Так правы ли те, кто называют Тёмного чудовищем?       София задумалась.       Румпельштильцхен всегда был безукоризненно честен, по крайней мере в выполнении сделок, которые скреплял подписью, давая прочитать весь текст соглашения. И всё равно его боялись и ненавидели. Называли злом во плоти и самым ужасным существом из всех.       Феи же олицетворяют истинное добро. Но кто из них предупреждает обратившихся за помощью? Кто из них хоть раз говорил матери больной девочки, что за её выздоровление сгорит дом?       Есть ли вообще разница между тёмной и светлой магией, если плата берётся за любое чудо?       «Нет. Её нет.» - стоило мелькнуть этой мысли, разочарование заставило девушку сломанной куклой упасть на стул в своём маленьком домике. Картина мира, относительно чётко поделенная на чёрное и белое, рухнула, и собираться обратно не желала.       София усомнилась в том, чем занималась всю сознательную жизнь. Усомнилась даже в незыблемом авторитете: Голубой фее. Припомнила, что Фея помогала далеко не всегда, хотя вполне была способна на это. Да и являлась только «когда это действительно необходимо». Разве так поступают добрые существа?       - Но как же так? Я же, выходит, хуже самых жестоких убийц…Ни слова о цене чуда, а они всё равно заплатят, даже не зная за что…- слёзы тонкими хрустальными ручейками потекли из прекрасных глаз. – Почти стала феей. Какая же дура! Мечтала она, радовалась! Дура, дура, дура!       Свеча полыхнула ярче, отгоняя тени с побледневшего лица. Вдруг, в застилаемое слезами поле зрения попало отражение: по длинным волосам от макушки до кончиков ползла тьма, окрашивая их в ночной мрак. Девушка, пораженно закрыла рот рукой. Синие глаза блеснули непривычным цветом обсидиана.       - Нет…нет-нет-нет…Отступница? Как Чёрная фея? Я не могла…       «Могла» - мелькнула язвительная мысль.       Нельзя остаться светлой, разочаровавшись в своей магии. Свет, делающий светлых магов более категоричными – читай твердолобыми - и верными своим убеждениям, не приемлет глубоких сомнений; приходящая ему на смену тьма же ожесточает и позволяет наслаждаться чужими страданиями.       Порыв бежать за советом к Голубой фее был откинут в сторону как несусветная глупость. Жить пока хотелось, а светлые с тёмными не церемонились – как раз из-за влияния магии на сознание – взмах волшебной палочки, и горстка пепла. Добро победило, все танцуют, смеются и пьют до позеленения.       А куда тогда бежать? Оставаться в родных краях нельзя – найдут, как пить дать. Страх прошёлся по телу табуном мурашек.       «Да куда угодно, лишь бы подальше отсюда!»       Скидав все невеликие пожитки в потёртую сумку, девушка накинула плащ с глубоким капюшоном. Уходя под тусклым светом Луны по узкой тропинке в лес, она в последний раз оглянулась на дом покойной бабушки.       - Прости меня. И прощай.       Может, существовал другой выход, однако девушка его не видела. А действовать надо быстро.       В далёкое королевство стремительно шла уже не могущественная светлая волшебница София, а Кассандра: одинокая путешественница, ищущая работу, без родни и связей; бывшая травница из глухой деревеньки.