Когда Принц умер, Шарли не плакал. Он сидел у его смертного ложа и просто смотрел, как жизнь уходит из тела того, кого он так яростно оберегал от всего мира. Со смертью брата смысл существования Шарли исчез, но сама жизнь — нет.
Прошло сто лет. Королевство пришло в упадок. Династия прервалась, замок захватили сорняки и пыль. Шарли всё так же бродил по залам, одетый в свой истлевший белый камзол. Его красота оставалась безупречной, но теперь она казалась ему гротескной маской.
Он заходил в свои бывшие покои к Зеркалу. Артефакт за сотни лет покрылся трещинами, его магия истощалась, но голос всё еще звучал.
— Кто... на свете... всех... — хрипело Зеркало.
— Замолчи! — кричал Шарли, бросая в него золотой кубок. — Скажи мне, как умереть! Почему я не могу уйти вслед за ним?!
Он пытался вонзить в себя кинжал, но рана затягивалась за секунды, не оставляя даже шрама. Он прыгал с самой высокой башни, но магия вечности подхватывала его, бережно опуская на землю, словно драгоценную куклу.
Реальность превратилась в бесконечную пытку. Шарли видел, как люди рождаются, любят и умирают, а он оставался запертым в своей «идеальности». Он начал вспоминать Золушку. Не с ненавистью, а с завистью. Она умерла мгновенно, оставшись в памяти брата вечным сиянием. А он, Шарли, стал вечным пятном, гнилью, завернутой в красивую обертку.
Его высокомерие превратилось в прах. Каждую ночь ему снился хрустальный звон разбитой туфельки. Этот звук теперь преследовал его повсюду, напоминая о том, что он сам разбил свою судьбу в тот день.