Двадцать вёсен

Королевство Эрдиан встречало своего повелителя холодным осенним дождём. Арден, двадцать лет от роду, пятый король из дома Альвегов, смотрел на серое небо через высокое окно тронного зала и думал о том, что ему совершенно не хочется быть здесь. Не то чтобы он не готовился к этому дню — отец готовил его с пелёнок. Тактику, историю, этикет, фехтование, дипломатию, языки. Всё, что положено наследнику. Но никто не подготовил его к одиночеству. Трон под ним был широким, холодным, вырезанным из чёрного дуба, с инкрустацией из серебра. Слишком большим для двадцатилетнего тела. Слишком древним для его молодых амбиций. Слишком тяжёлым для ещё свежей боли утраты — отец умер три месяца назад, мать — пять лет назад, и вот он остался один, окружённый сотнями людей, которые кланялись, улыбались и плели интриги у него за спиной. — Ваше Величество, — советник Торвальд, седой как лунь, склонился в низком поклоне, — прибыл человек, о котором вы просили. Арден медленно повернул голову. — Он согласился? — Сказал, что подумает. Но пришёл лично. Ждёт в приёмной. Король поднялся с трона, и даже это простое движение далось ему с трудом — нога затекла от долгого сидения. Он поправил край плаща с горностаевой оторочкой, провёл ладонью по коротко стриженным тёмным волосам. — Оставьте нас. — Ваше Величество, я не советую оставаться с ним наедине. Он же... — Колдун? — Арден криво усмехнулся. — Я знаю, кто он. Оставьте нас, Торвальд. Советник нехотя поклонился и вышел, бросив тревожный взгляд на дверь. Они остались в тронном зале вдвоём — король и тот, кто ждал за дубовой дверью с бронзовыми коваными ручками. Арден сделал глубокий вдох. — Входите. Дверь отворилась беззвучно, словно её толкнул не человек, а сама тишина. И вошёл он. Арден ожидал увидеть старца с длинной бородой, в поношенной мантии и с посохом, увитым магическими символами. Именно так изображали колдунов на гобеленах и в книжных миниатюрах. Именно так их описывали старые легенды. Вместо этого перед ним стоял парень. Его ровесник. На первый взгляд — обычный молодой человек, каких много в любом королевском городе. Среднего роста, худощавый, с тёмными, чуть вьющимися волосами, которые падали на лоб непослушными прядями. Одет просто — тёмно-синяя рубашка с закатанными до локтя рукавами, старые кожаные штаны, грубые сапоги. Единственное, что выдавало в нём необычное, — это глаза. Светло-серые, почти прозрачные, как лёд на весенней реке. И в них — ни страха, ни почтения, ни даже обычной вежливости, с которой простые люди обычно смотрят на королей. Он смотрел на Ардена как на равного. Или, может быть, чуть свысока. — Здравствуй, король, — сказал он, и в голосе его не было и тени подобострастия. Просто констатация факта. Арден невольно напрягся, но вида не подал. — Ты — Элиан, сын Эдрика? Тот, кого называют Ветром над Пропастью? — Меня называют по-разному, — колдун пожал плечами и без приглашения уселся на нижнюю ступеньку, ведущую к трону. — Ветром — да. Ещё Бродягой. Иногда — Поганой Ночью, но это уже от завистников. А ты, я смотрю, хорошо подготовился. Даже прозвище моё выучил. — Я король, — Арден постарался, чтобы голос прозвучал твёрже, чем он себя чувствовал. — И я привык знать тех, кого зову на совет. — На совет? — Элиан приподнял одну бровь. — А твой советник сказал, что ты зовёшь меня на службу. — Советник сказал лишнего. — Ну, тогда я пошёл. — Колдун сделал движение, чтобы подняться, но Арден шагнул вперёд. — Подожди. Элиан замер. В его ледяных глазах промелькнуло нечто вроде любопытства. — Говори, король. Только быстро. Я не люблю каменных мешков, даже если их называют тронными залами. Арден медленно обошёл трон и остановился напротив колдуна. Теперь они стояли почти вровень — ступеньки немного возвышали Элиана, но король всё равно смотрел на него сверху вниз, пользуясь своим ростом. — Мне нужен совет. Не служба. И не вассальная присяга. Мне нужен тот, кто понимает в магии больше, чем все советники вместе взятые. — А что, есть проблемы с магией? — Элиан скрестил руки на груди. — Есть проблемы с тем, что с севера идёт тьма, а мои маги не могут даже объяснить, что именно. Повисла тишина. Дождь за окном вдруг застучал сильнее, словно подчёркивая тяжесть сказанных слов. Элиан медленно выпрямился, и лёгкая небрежность исчезла с его лица. — Рассказывай подробнее, — сказал он уже другим тоном. Без насмешки. Арден помолчал секунду, решая, как много можно доверить незнакомцу. Но выбора не было. Лорды западных земель шептались о заговоре. Лорды восточных — требовали снижения налогов. Лорды южных — готовили свадьбы, надеясь породниться с королём и получить власть. А на севере люди пропадали. Деревни становились безлюдными за одну ночь. Из лесов выползали твари, которых не видели со времён прадеда. Отец знал об этом. Но умер, не успев ничего сделать. — Три месяца назад, — начал Арден, — в провинции Вайленд пропал патруль. Сорок опытных солдат. Их нашли через неделю — всех мёртвых, но не от оружия. Они засохли. Как высушенные цветы. Кожа обтягивала кости, глаза были открыты и... — И светились белым? — закончил за него Элиан. Арден вздрогнул. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел такое, — колдун отошёл к окну, и его отражение на миг двоилось в мокром стекле. — Два года назад, в северных болотах за Хальмстадом. Только тогда погибло девять человек. Твои цифры больше — значит, источник растёт. — Источник чего? — Не могу сказать точно, пока не увижу своими глазами. — Элиан повернулся к нему, и в серых глазах заплясали странные блики — то ли отблески молнии, то ли что-то магическое. — Но если это то, о чём я думаю... тебе понадобится не просто совет, король. Тебе понадобится чудо. — А ты можешь сотворить чудо? — спросил Арден, услышав в собственном голосе непривычную хрипотцу. Элиан усмехнулся, и в этой усмешке не было ни зла, ни высокомерия. Только странная, неуместная грусть. — Могу, — сказал он. — Но чудеса имеют цену, король. И чем старше чудо, тем выше цена. — Назови свою цену. — Свобода. Арден моргнул. — Ты свободен. Я не держу тебя в цепях. — Я говорю не о физических цепях, — Элиан подошёл ближе, и теперь они стояли лицом к лицу — король и колдун, двадцать лет каждому. — Я говорю о тех, что внутри. Тебе придётся довериться мне. Полностью. Без оглядки на советников, без тайных приказов страже. Если я скажу «бежать» — мы бежим. Если я скажу «спрятаться» — мы прячемся. Если я скажу, что нужно убить человека, которого ты знаешь с детства... ты должен будешь сделать это, не задавая вопросов. — Это много, — медленно сказал Арден. — Это цена, — ответил Элиан. — А теперь выбирай, король. Мёртвое королевство с достоинством — или живое с моим колдовством. За окном грянул гром, и на миг тронный зал осветился белым светом. В этой вспышке тени на стенах задвигались странно, словно живые, и Ардену на секунду показалось, что он видит не одного Элиана, а десятерых — все с одинаковыми серыми глазами и печальной усмешкой. Наваждение прошло так же быстро, как и возникло. — Я согласен, — сказал Арден. И протянул руку. Элиан посмотрел на раскрытую ладонь короля, потом на его лицо, потом снова на ладонь. — Ты странный, — сказал он без злобы. — Обычно короли не предлагают руки колдунам. Обычно они требуют клятв на крови и святой книге. — А ты не замечал, — ответил Арден, — что обычные короли обычно не доживают до двадцати? Элиан рассмеялся — коротко, отрывисто, словно отвык от этого звука. — Хорошо сказано, — он пожал королевскую руку, и Арден почувствовал лёгкое покалывание в пальцах, будто прикоснулся к слабому разряду молнии. — Тогда договорились. Но запомни, король: ты первым пожалел руку колдуна. Это кое-что значит. — Что именно? — Увидишь, — Элиан выпустил его ладонь и направился к двери. — И зови меня просто Эли. Друзья так зовут. — А мы друзья? — удивился Арден. Колдун обернулся на пороге, и в серых глазах вдруг мелькнула искра тёплого света. — Пока нет. Но у нас есть шанс. Они выехали на рассвете через три дня. Советник Торвальд был в ярости, когда узнал, что король собирается лично отправиться на север, да ещё в компании какого-то бродячего колдуна. Но Арден настоял на своём — впервые за всё время своего короткого правления он почувствовал, что принимает правильное решение, даже если все вокруг считали его безумцем. — Ваше Величество, вы рискуете троном! — чуть ли не кричал Торвальд в малом совете. — Трон, который стоит на мёртвой земле, не стоит ничего, — спокойно ответил Арден. — Я уезжаю на две недели. Вы справитесь без меня. — Справимся, — мрачно буркнул командующий гарнизоном, старый генерал Вальдемар. — Вопрос в том, вернётесь ли вы. Элиан, сидевший в углу на подоконнике с яблоком в руке, прокомментировал негромко: — Оптимист ваш генерал. — Молчать, колдун! — рявкнул Вальдемар. — Не для того мой король надевал корону, чтобы его теперь водили за нос шарлатаны! — А ваш король, — Элиан невозмутимо откусил яблоко, — надевал корону ровно на один день всего раз в жизни. И, насколько помню, она ему до сих пор великовата. Так что давайте не будем о достоинстве, а? Ардену пришлось вмешаться, чтобы советники не передушили друг друга. В итоге они всё-таки выехали — король, колдун и небольшой отряд из двенадцати лучших королевских гвардейцев. Гвардейцы были подобраны лично Арденом — те, кому он доверял больше остальных. Молодые, преданные, не обременённые семейными связями с аристократией. Дорога на север заняла четыре дня. Всё это время Элиан держался особняком — ехал чуть в стороне от отряда, разговаривал только с лошадьми (и, к удивлению Ардена, лошади его слушались), спал отдельно от костра и почти не ел прилюдно. На четвёртый день они въехали в Вайленд. И мир изменился. — Дыши носом, — тихо сказал Элиан, поравнявшись с Арденом. — Чувствуешь? Король принюхался. Воздух был тяжелее, чем должен быть осенью. В нём чувствовалась горечь — не дыма, нет, что-то другое. Сладковато-гнилостный привкус, от которого начинала кружиться голова. — Похоже на... — Арден запнулся, не находя сравнения. — На разложение без смерти, — закончил колдун. — Здесь что-то сгнило. Сама земля. Гвардейцы нервничали. Лошади фыркали и косили глазами. Дорога, которая обычно была оживлённой — Вайленд славился своими мельницами и сырами — теперь казалась мёртвой. Ни одного крестьянина, ни одной повозки. Дома вдоль обочины стояли подпертыми изнутри, ставни наглухо закрыты. На одной из дверей Арден заметил странный знак — три перечёркнутые линии и круг. — Что это? Элиан нахмурился. — Защитный знак. Деревенская магия. Но не работает, — он спрыгнул с лошади и подошёл к двери, провёл рукой над символом. С его ладони сорвался слабый золотистый свет, и знак на двери... дёрнулся. Буквально, как живой, попытался уползти в сторону. — Примитив, — презрительно бросил Элиан. — Кто-то наспех намалевал, чтобы успокоить жителей. Никакой силы. — И куда теперь? — спросил Арден. Элиан поднял голову и посмотрел на лес, темневший впереди. — Туда. — В чащу? Но там же... — Там источник. — Колдун уже не улыбался. Его лицо было бледнее обычного, глаза потемнели. — Я чувствую его, король. Он такой же, как в болотах, но в десять раз сильнее. — Подожди, — Арден спешился. — Ты хочешь сказать, что два года назад ты уже видел нечто подобное? И что тогда? Элиан помолчал. — Тогда я не смог его остановить, — наконец сказал он. — Только закрыл. Запечатал. А печать... она не вечна. — И ты ничего не сказал? Никому? — Кому? — Элиан усмехнулся горько. — Королям? Они бы сожгли меня раньше, чем выслушали. Простым людям? Они бы разбежались в панике, и тварь распространилась бы быстрее. Я сделал всё, что мог. Арден смотрел на него и понимал, что впервые видит колдуна не как таинственного странника, а как человека, который несёт груз, непосильный для двадцатилетних плеч. — Ну что ж, — сказал король, выпрямляясь. — Тогда покажешь, что ты умеешь. Гвардейцы, спешиться! Оставляем лошадей здесь, дальше пешком. — Ваше Величество! — командир гвардейцев, капитан Рейнар, шагнул вперёд. — Позвольте мне пойти первым. Арден покачал головой. — Я здесь главный, капитан. Иду туда, куда идёт мой советник. — Не советник, — тихо поправил Элиан, но так, что слышал только король. — Пока ещё нет. — А кто? — так же тихо спросил Арден. Элиан посмотрел на него долгим взглядом. — Тот, кто, возможно, погубит тебя, Арден. Если будешь слишком доверчивым. — Рискну, — усмехнулся король и первым шагнул в лес. Чёрные деревья сомкнулись над ними, как своды склепа. Лес был неправильным. Арден понял это через десять минут пути. Неправильная тишина — ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра. Неправильный свет — солнце не пробивалось сквозь кроны, но и темноты не было, вместо этого всё заливал какой-то зеленовато-серый сумрак, от которого рябило в глазах. Неправильные деревья — их корни выползали из земли и извивались на поверхности, как змеи, а стволы были покрыты лишайником, который пульсировал, когда кто-то проходил мимо. — Не прикасаться к лишайнику, — предупредил Элиан, и голос его звучал непривычно напряжённо. — Он питается жизнью. Сразу начнёт впитываться в кожу. Гвардейцы сжались. Арден заметил, как побледнел даже суровый капитан Рейнар, но никто не подал вида. Они шли около часа. Тропа, которую, казалось, знал один только Элиан, петляла между деревьями, иногда ныряла в овраги, иногда взбиралась на холмы, поросшие колючим кустарником. Воздух становился всё тяжелее. Горечь сменилась металлическим привкусом — как если бы у каждого во рту лежала медная монета. — Останавливаемся, — резко сказал Элиан, поднимая руку. Арден замер. Гвардейцы — мгновенно, по-военному чётко, рассредоточились, выхватывая мечи. — Что там? — спросил король шёпотом. — Граница, — колдун присел на корточки и провёл рукой над землёй. От его пальцев пошла тонкая серебристая нить, которая протянулась вперёд и... упёрлась во что-то невидимое, но осязаемое. Серебро рассыпалось искрами. — Здесь защитный круг. Старый. Очень старый. — Чей? — Не знаю. Но он работает на крови, — Элиан поднял лицо, и Арден увидел, как в серых глазах отражается невидимая преграда. — Кровь принадлежит одному человеку. Одному очень сильному человеку. — И что нам делать? Элиан посмотрел на небо сквозь кроны, потом на свои руки, потом на Ардена. — Есть способ, — сказал он медленно. — Но он тебе не понравится. — Я уже понял, что твои способы никогда не нравятся. — Умный король, — кивнул Элиан. — Способ такой: я могу провести вас через барьер, но мне нужен проводник с другой стороны. Кто-то, кто будет держать «дверь» открытой изнутри. — И кто это будет? — насторожился Арден. — Я сам, — просто сказал Элиан. — Я войду внутрь один, найду точку привязки барьера и разомкну её. Вы войдёте следом. — Нет, — отрезал Арден. — Ты сам сказал — внутри источник. Если он тебя... — Если он меня убьёт, — Элиан пожал плечами, — вы развернётесь и уйдёте. Живые. По крайней мере, будете знать, что там. — Я не оставлю тебя одного! — Арден сам удивился тому, как резко это прозвучало. Гвардейцы переглянулись. Капитан Рейнар что-то тихо сказал им, и они отошли на несколько шагов, давая королю и колдуну пространство для разговора. Элиан усмехнулся, но усмешка вышла вымученной. — Ты странный, Арден. Два дня назад ты даже не знал, кто я. А теперь не хочешь оставлять меня одного в зачарованном лесу. — Я не привык бросать тех, кто согласился мне помочь. — Даже колдунов? — Даже колдунов, — твёрдо ответил король. Элиан смотрел на него долго, слишком долго. Потом перевёл взгляд на свои руки, на которых Арден вдруг заметил странные шрамы — тонкие, бледные линии, похожие на паутину. — Хорошо, — сказал колдун. — Тогда по-другому. Ты пойдёшь со мной. Один. Без гвардейцев. Арден моргнул. — Почему я? — Потому что ты король. Потому что у тебя есть право принимать решения за свой народ. Потому что если за барьером окажется то, чего я боюсь, — тебе придётся решать, рвать или не рвать источник. Это не моя земля, Арден. Это твоя. — А если мы не вернёмся? — Тогда гвардейцы расскажут, как их король и колдун исчезли в лесу. И может быть, кто-то следующий будет умнее. Арден посмотрел на гвардейцев. Капитан Рейнар встретил его взгляд и отдал честь — без слов, только движением руки. «Мы здесь, мой король. Мы будем ждать». — Приказываю, — сказал Арден капитану, — если через четыре часа мы не вернёмся, уходите. В замок. И готовьте оборону. — Ваше Величество... — Это приказ, капитан. Рейнар стиснул зубы, но кивнул. Элиан уже отходил к невидимой границе, и Арден поспешил за ним. Земля под ногами вдруг стала мягкой, податливой — словно шёл не по лесу, а по телу гигантского зверя. — Держись за мою руку, — сказал Элиан, протягивая ладонь. — Не отпускай, что бы ни увидел. — Что я могу увидеть? Элиан не ответил. Он сжал пальцы Ардена — и мир рассыпался. Это было похоже на погружение в холодную воду. Сначала тьма — полная, абсолютная, такая, что Ардену показалось, будто он ослеп. Потом вспышка цвета — красный, синий, зелёный, все оттенки сразу, смешиваясь в безумный водоворот. Затем звуки — сотни голосов, шепчущих на разных языках, ни один из которых Арден не понимал, но каждый звучал так, словно говорил именно с ним, прямо в душу. — Не слушай, — голос Элиана прозвучал резко, почти грубо. — Это ложь. Всё, что они говорят — ложь. — Что они говорят? — Что ты никчёмный король. Что отец тобой разочарован. Что мать умерла, потому что ты недостаточно сильно её любил. Стандартный набор. Арден дёрнулся, словно от удара. — Откуда они знают... — Они знают всё, что болит. Потому и опасны. — Элиан потянул его вперёд. — Не слушай. Арден зажмурился, потом открыл глаза. Зрение привыкло к полумраку, и он увидел, где они находятся. Не лес. Не чащу. Нечто вроде... пещеры? Нет, скорее зала. Огромного зала, стены которого были сплетены из корней — живых, движущихся, дышащих. С потолка свисали светящиеся нити, похожие на паутину, но толще и тяжелее. В центре зала пульсировало нечто — сгусток тьмы, в котором иногда вспыхивали алые прожилки. — Сердце Чащобы, — тихо сказал Элиан. — Источник. — Это тварь? — спросил Арден, чувствуя, как его меч на поясе нагревается, будто от огня. — Не совсем. Это... рана. Рана на теле мира. Кто-то очень сильный и очень древний ударил здесь много лет назад, и рана так и не зажила. И теперь она гноится. — И что делать? Элиан отпустил его руку и шагнул вперёд, к пульсирующей тьме. — Слушай меня внимательно, король. Я начну закрывать рану. Это больно. Это долго. И пока я буду это делать, ты должен стоять и не подходить. — Почему? — Потому что иначе она перекинется на тебя, и умрёшь ты, а не она. Элиан поднял руки. С его пальцев сорвались серебристые нити — такие же, как те, что он показывал у границы, но теперь их были десятки. Они потянулись к пульсирующему сгустку, обвили его, начали стягивать, словно бинты. И сгусток закричал. Это был не звук в привычном смысле. Это была боль, которая врезалась прямо в мозг Ардена, заставив его упасть на колени. Король зажал уши, но крик звучал внутри, и от него хотелось выть, раздирать себе кожу, лишь бы сделать тише. — Не подходи! — голос Элиана донёсся словно сквозь толщу воды. — Я сказал — не подходи! Арден сжал зубы так, что они заскрипели, и удержался на месте. Смотрел, как колдун борется с тварью. Серебряные нити рвались, но Элиан сплетал новые. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина, руки дрожали. — Ты не закроешь меня, мальчишка, — вдруг сказал сгусток голосом, в котором смешались стоны десятков умерших. — Я древнее твоего королевства. Я старше твоей магии. Я был здесь, когда твои предки ещё верили, что солнце — это бог. — А я, — выдохнул Элиан, — не верю в богов. Я верю в причинно-следственные связи. — Он взмахнул рукой, и серебряные нити вдруг стали золотыми. — И причиной здесь был ты, а следствием станет твоя смерть. Сгусток забился, заметался, пытаясь вырваться. Корни на стенах зашевелились активнее, некоторые оторвались от стен и потянулись к Элиану, чтобы схватить, раздавить. — Арден! — крикнул колдун. — Меч! Руби корни! Сейчас же! Арден выхватил меч — тот горел белым, хотя близко не было ни костра, ни факелов — и бросился вперёд. Первый корень ударил в плечо, отбросив на шаг, но король устоял, рубанул, и корень рассыпался в труху. Второй — полоснул по ноге, разорвав штанину и оставив кровавую полосу. Третий... Третий не успел. Элиан щёлкнул пальцами, и вокруг Ардена вспыхнул золотистый купол. — Терпи! — крикнул колдун, и снова вернулся к своей борьбе. Сгусток тьмы сжимался. Его пульсация становилась слабее, крик — тише. Элиан дрожал всем телом, из его носа потекла кровь, потом из ушей. Но золотые нити не рвались, а стягивали рану всё туже и туже. И в тот момент, когда Ардену показалось, что колдун вот-вот упадёт и уже никогда не поднимется, сгусток издал последний, полузадушенный всхлип — и исчез. Тишина. Настоящая лесная тишина — с шелестом листвы, с далёким криком птицы, с запахом сырой земли и мха. Элиан стоял на коленях в центре зала, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от крови и пота, руки тряслись крупной дрожью, но глаза — эти невероятные серые глаза — смотрели ясно и трезво. — Конец, — выдохнул он. — По крайней мере, здесь. Арден подошёл к нему, опустился на корточки. — Живой? — Вроде, — Элиан попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась болезненная гримаса. — Ты ранен. — Царапина. — Глубокий порез на ноге — не царапина, — возразил колдун, но тут же покачнулся. Арден успел подхватить его. — Эй, ты там? Не вздумай умирать, я тебя только нанял. — Не нанял, — пробормотал Элиан, утыкаясь лицом в плечо короля. — На совет позвал. И вообще... я всегда выживаю. Это моё проклятие. Он потерял сознание. Арден сидел в центре тлеющего леса, держа на руках колдуна, и чувствовал, как земля под ними постепенно оживает. Трава пробивалась сквозь мёртвую листву. На ветвях набухали почки — хотя была осень. Птицы начинали петь осторожно, вопросительно, проверяя, можно ли им вернуться. Элиан очнулся через час. Он открыл глаза, долго моргал, привыкая к свету (теперь в лесу был нормальный свет — золотистый, осенний, пронизанный солнечными лучами), потом повернул голову и увидел Ардена, который сидел рядом, пытаясь перевязать себе ногу полоской от рубашки. — Дай я, — голос колдуна был хриплым, но твёрдым. — Ты только что очухался, — возразил король. — А тебя учили перевязывать раны? По-нормальному, не для парадов во дворе? Арден хотел возмутиться, но промолчал, потому что Элиан был прав — его обучение включало в себя только то, что нужно для быстрого зашивания раны на поле боя, но не для глубоких порезов в лесу с ограниченными средствами. Колдун кое-как подполз к нему, взял из рук Ардена импровизированный бинт, провёл над ним рукой — ткань засветилась слабым зелёным светом — и только потом начал перевязывать. — Антисептик, — пояснил он на вопросительный взгляд Ардена. — Моя магия не излечивает, но убивает заразу. Дальше твой организм справится сам. — Ты везде таскаешь с собой магию? — Она всегда со мной. — Элиан закончил перевязку, откинулся на спину и уставился в небо. — Даже когда я этого не хочу. — Как это? — Мой отец был магом. Мать — обычной женщиной. Она умерла при родах, — сказал Элиан без всякого выражения, словно пересказывал погоду. — Отец, наверное, мог бы меня выучить. Но он тоже умер. Когда мне было семь. И тогда меня нашёл старый колдун Дорн. Сказал, что у меня «необычайно сильный дар» и что я должен его развить. А потом Дорн тоже умер, когда мне было пятнадцать. — Он помолчал. — Кажется, я приношу несчастье тем, кто меня учит. — Ты приносишь несчастье тем, кто слишком близко к тебе подходит, — беззлобно поправил Арден. — Судя по твоему рассказу, Дорн был стар, и его время просто пришло. — Удобное объяснение. — Жизненное. — Король помолчал, потом спросил: — А почему ты стал бродягой? Почему не поселился в каком-нибудь городе, не открыл лавку с зельями? Элиан усмехнулся. — Потому что люди боятся того, что не понимают. А магию они не понимают. Поэтому они будут терпеть колдуна, пока он им нужен, а когда нужда пройдёт — сожгут. Я не хочу быть сожжённым, Арден. Я слишком молод для костра. — Никто не сожжёт тебя в моём королевстве, — сказал король так серьёзно, что Элиан повернул голову и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты так говоришь, будто вправду веришь в это. — Я король. Если я не могу защитить одного человека, как я защищу целую страну? — Обычно короли защищают страну, принося в жертву одного человека, — возразил колдун. — Это называется «политика». — А я необычный король, — Арден поднялся на ноги, проверил повязку. — Нормально. Пошли, гвардейцы заждались. Они вышли из леса через полчаса. И когда увидели обеспокоенных солдат, выглядывающих из-за деревьев, Арден поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует... что-то. Не радость — радость была бы слишком громким словом. Скорее спокойствие. Уверенность. — Ваше Величество! — капитан Рейнар бросился к нему. — Вы живы! Мы уже хотели идти на поиски, но тут лес как-то странно зашумел, птицы появились, и мы решили подождать... — Всё хорошо, капитан, — Арден оглянулся на Элиана, который плёлся позади, опираясь на палку. — Вайленд спасён. По крайней мере, на время. — А что будет потом? Арден посмотрел на север, где за горизонтом бледнело небо. — Потом мы поедем домой и решим, как быть дальше. Потому что это был только первый источник. А их, судя по всему, несколько. Элиан, поравнявшись с королём, тихо сказал: — Ты заметил. — Я не слепой. Ты говорил «по крайней мере здесь». — Умный король, — повторил колдун свою фразу, но теперь в ней слышалось нечто иное. Уважение? — Очень умный. — Умный, но раненый. И очень голодный, — буркнул Арден. — И ты тоже голодный. Не спорь, я слышу, как у тебя урчит в животе. Элиан моргнул, потом рассмеялся — на этот раз настоящим, полноценным смехом, в котором не было горечи. — А ещё ты практичный, король Арден. Это лучшая черта в правителе. — Не говори моим советникам, — усмехнулся Арден. — Они до сих пор считают меня безрассудным мальчишкой. Гвардейцы уже вели лошадей. Капитан Рейнар, видя, что король и колдун в добром здравии, перестал хмуриться и даже позволил себе лёгкую улыбку. — Ваше Величество, — сказал он, подавая Ардену стремя, — вы не поверите: когда вы ушли за барьер, на этом месте зацвели цветы. Осенью! Арден переглянулся с Элианом. — Бывает, — невозмутимо сказал колдун. — Колдовство? — насторожился Рейнар. — Жизнь, — ответил Элиан и добавил негромко, так, чтобы только король мог услышать: — Иногда это одно и то же. Обратный путь занял три дня — на день меньше, потому что все торопились. И потому, что исчезла странная тяжесть, которая давила на путников по дороге на север. В первую ночь они разбили лагерь на опушке леса, уже за Вайлендом, где воздух пах нормально — дымом костра, жареной дичью и осенней прелью. Элиан, к удивлению гвардейцев, съел двойную порцию каши и уснул прямо у огня, свернувшись калачиком, как усталый зверёк. Арден сидел рядом, подкладывая ветки в костёр, и смотрел на спящего колдуна. «Да он же ребёнок, — подумал король неожиданно для себя. — Мы оба дети. Нам по двадцать лет, а мы уже пытаемся спасать мир от древней тьмы». Ему стало смешно. Потом грустно. Потом снова смешно, и он тихо засмеялся, прикрывая рот рукой. — Вы чего, Ваше Величество? — спросил Рейнар, сидевший напротив и чистивший меч. — Так, — Арден махнул рукой. — Просто подумал о том, что я слишком молод для всего этого. — Мой отец говорил, — сказал капитан, — что лучше быть молодым и нужным, чем старым и ненужным. А вы — нужный, Ваше Величество. Это многие поняли после того, как вы лично поехали в проклятый лес. — Многие? — переспросил Арден с сомнением. — Или вы? Рейнар помолчал, покосился на спящего колдуна, потом на короля. — И я, — наконец признался он. — Я... я не верил, что магия может помочь. Но ваш колдун — он сделал то, чего не могли сделать десять отрядов лучников. Это... это меняет взгляд на вещи. — Рад, что вы это понимаете, капитан. Потому что, боюсь, скоро многим придётся изменить свой взгляд на очень многие вещи. На вторую ночь они ночевали в деревенской таверне на полпути к столице. Хозяин, узнав короля, устроил настоящий пир — достал лучшие вина из погреба, зажарил целого поросёнка, позвал музыкантов. Арден позволил себе расслабиться — впервые за полгода. Выпил две кружки эля, съел три куска пирога и даже согласился на танец с дочкой хозяина, девятнадцатилетней румяной красавицей, которая смотрела на него такими глазами, будто король был как минимум сказочным принцем. Элиан наблюдал за танцем из угла, улыбаясь в кружку. — Чего ты лыбишься? — спросил Арден, вернувшись за стол. — Ты танцуешь как деревянный, — честно сказал колдун. — У тебя ноги как у молодого жеребёнка — они не слушаются, когда их просят двигаться в такт музыке. — А ты, значит, лучше танцуешь? — Я не танцую, — Элиан отпил эля. — Танец — это доверие. Ты позволяешь кому-то вести тебя, предугадывать твои движения, прикасаться к тебе. Я никому не позволяю этого делать. — Даже мне? Элиан посмотрел на него поверх кружки, и в серых глазах снова заплясали странные блики — то ли от свечей, то ли от магии. — Ты пока не пытался меня вести, — сказал он. — Только шёл рядом. Это другое. На третью ночь они въехали в столицу. Город встретил их факелами — добрая половина жителей высыпала на улицы, когда услышала, что король возвращается из опасного похода. Кто-то кричал «Слава!», кто-то плакал, кто-то просто смотрел. Арден ехал верхом во главе отряда, и ему казалось, что он видит город впервые — не привычную суету улиц, а живую душу тысяч людей, которым нужен защитник. Элиан ехал чуть позади, в тени, и никто не обращал на него внимания — что, судя по его спокойному лицу, его вполне устраивало. Во дворце их уже ждали. Не только советники — хотя Торвальд метал громы и молнии прямо в приёмной, требуя подробного доклада. Ждали лорды из дальних провинций, послы соседних королевств, верховный жрец храма Всевидящего. Весь цвет эрдианской элиты столпился в Большом зале, когда Арден, не успев даже сменить дорожную одежду, объявил о срочном совете. Элиан стоял у колонны в дальнем конце зала, скрестив руки на груди, и наблюдал. — ...источник тьмы был уничтожен, — говорил Арден, стоя на возвышении перед троном. — Но это не значит, что угроза миновала. Колдун Элиан, сын Эдрика, сообщил мне, что таких источников может быть несколько. Возможно, все они связаны между собой, и мы имеем дело не со случайными проклятыми местами, а с целенаправленным действием. В зале зашумели. — Целенаправленным? — переспросил лорд Айронвуд, толстый, краснолицый, с вечно недовольным выражением лица. — Кто же посмеет направлять тьму против Эрдиана? — Мы выясним это, — твёрдо сказал Арден. — Но для этого мне нужна ваша поддержка. — Ваше Величество, — подал голос верховный жрец, кутаясь в парчовую ризу, — вы говорите о сотрудничестве с колдуном. Но церковь учит, что магия — это оружие демонов, а те, кто ею пользуются... — Верховный жрец, — Арден повернулся к нему, и в его голосе вдруг прорезались стальные нотки, которых никто раньше не слышал, — церковь учит многому. В том числе — что долг праведника — защищать слабых от зла. Этот колдун, — он махнул рукой в сторону Элиана, — только что спас целую провинцию. Вы знаете, сколько людей живёт в Вайленде? Пятнадцать тысяч. И они живы, потому что один молодой человек рисковал своей жизнью, пока церковь молилась. — Как вы смеете... — Я король, — отрезал Арден. — Я смею всё, что необходимо для защиты моего народа. Обсуждение закончено. Тем, кто не желает сотрудничать с магией, я предлагаю покинуть зал. Никто не ушёл. Элиан, стоя у колонны, едва заметно улыбнулся. Совет продолжался ещё три часа. Обсуждали сбор средств на укрепление северных границ, отправку разведчиков в другие провинции, возможное привлечение к расследованию других магов, если такие найдутся. Арден держался удивительно уверенно — он перечил лордам, возражал жрецу, ставил на место зарвавшихся генералов. К концу заседания даже Торвальд смотрел на него с новым, уважительным интересом. Когда зал опустел, Арден рухнул в кресло у камина и закрыл глаза. — Устал? — Элиан бесшумно возник рядом, протягивая кружку с горячим вином. — Они меня убьют, — простонал король. — Не источники тьмы, не древние твари. Мои собственные лорды. Они сожрут меня живьём за эти три часа. — Не сожрут, — колдун сел в соседнее кресло, вытянув ноги к огню. — Ты был хорош. Правда. Особенно момент с «я смею всё, что необходимо» — прямо дрожь по коже. — Не издевайся. — Я не издеваюсь, — Элиан вдруг стал серьёзным. — Я говорю правду. Ты изменился за эти три дня, Арден. Когда мы встретились в тронном зале, ты был... потерянным. А сейчас — нет. — Потому что я видел, что значит бороться по-настоящему, — сказал король, открывая глаза. — Ты показал мне это. Твоя магия, твоя борьба с тем сгустком... Ты не отступил. Даже когда кровь шла из ушей. Даже когда было невозможно больно. — У меня не было выбора, — пожал плечами Элиан. — Выбор есть всегда. Ты мог сбежать так же, как сбежал два года назад из болот. Элиан замер. — Ты... откуда ты знаешь, что я сбежал? — Догадался, — Арден повернулся к нему. — Ты сказал, что не смог закрыть источник тогда, только запечатал. И ты не пошёл к королю, не попросил помощи. Ты просто ушёл. Оставил всё как есть. — Потому что мне никто бы не поверил, — глухо сказал колдун. — А теперь поверили. — Теперь — да. — Элиан посмотрел на огонь. — Потому что ты странный. Потому что ты готов слушать. — Я готов слушать, потому что у меня нет других вариантов, — честно ответил Арден. — Все мои советники — старики, которые думают о том, как бы урвать кусок пожирнее. Генералы — хвастуны, которые не видели настоящей войны. Жрецы — фанатики, для которых магия всегда зло, даже если она спасает жизни. А ты... ты мой ровесник. Ты видишь мир так же, как я. Может быть, даже яснее. Повисла тишина. — Ты слишком много на меня ставишь, — наконец сказал Элиан. — А ты слишком мало на себя, — ответил Арден. Колдун допил вино, поставил кружку на пол и уставился в потолок. — Знаешь, — сказал он медленно, — когда Дорн умирал, он сказал мне: «Эли, ты найдёшь человека, который будет верить в тебя больше, чем ты сам. И тогда ты станешь сильнее». Я думал, это будет женщина. Или старый друг. — А оказался я, — закончил Арден. — А оказался ты, — согласился колдун. — Странный король, который ни черта не смыслит в магии, но лезет в проклятый лес с одним мечом, потому что не может оставить напарника одного. — Двое — это уже не один, — сказал Арден. — Это уже сила. Элиан повернул голову. В свете камина его серые глаза горели янтарём. — Двое — это отряд, — поправил он. — А отряд, в котором командир и маг понимают друг друга без слов — это армия. — Значит, нам нужна армия, — усмехнулся Арден. — Для борьбы с тьмой. — Для борьбы с тьмой нам нужно чудо, — напомнил Элиан. — А чудеса, как я говорил, имеют цену. — Какую цену ты заплатил сегодня? — спросил король тихо. Колдун посмотрел на свои руки. На них всё ещё были видны бледные линии шрамов, но теперь Арден различил и новые — яркие, алые, которые медленно затягивались. — Пять лет жизни, — сказал Элиан без выражения. — Примерно. Может, шесть. Чем старше и сильнее источник, тем больше он пожирает. Когда мы найдём следующий — заплачу ещё. — Нет, — сказал Арден так же твёрдо, как на совете с лордами. — Не будешь. — Что значит «не будешь»? — Я запрещаю тебе отдавать свою жизнь за каждый источник. Мы найдём другой способ. — Арден, магия — не игрушка, — Элиан сел прямо, лицо его стало напряжённым. — Нельзя просто взять и запретить цену. Цена — это закон. Она всегда платится. — Тогда пусть платится не одним человеком, — король подался вперёд. — Ты сказал, что в барьере вокруг источника была кровь одного человека. Очень сильного. Если этот человек смог создать барьер в одиночку, почему мы не можем создать что-то подобное вместе? Ты, я, другие маги, если они найдутся. Мы разделим цену. — Ты не маг, — возразил Элиан. — Твоя кровь не имеет силы. — А ты сказал, что я король. У короля есть власть над землёй. Может быть, это тоже своего рода магия. Элиан замер, переваривая услышанное. — Ты... ты знаешь, что ты сейчас предложил? — спросил он сдавленным голосом. — Ты предложил связать свою жизнь с жизнью колдуна. Разделить не только цену, но и ответственность. Это... это древний ритуал. Он называется «Кровное родство». Его используют маги, которые хотят усилить друг друга. — Мы и так хотим усилить друг друга, — спокойно сказал Арден. — Я хочу, чтобы ты выжил. А ты хочешь, чтобы я сохранил королевство. Это похоже на союз. — Это больше, чем союз, — Элиан встал, прошёлся по комнате, снова сел. — Если мы проведём ритуал, я буду чувствовать твою боль. Ты — мою. Если один из нас умрёт, второй... второй не сможет просто забыть. Это шрам на всю жизнь. — Будущее королевство с двумя живыми правителями лучше, чем мёртвое королевство с одним живым королём, — ответил Арден. — Я принял решение, Эли. Мы свяжем свою кровь. Ты научишь меня тому, что нужно знать. И вместе мы закроем все источники. Элиан смотрел на него долгим, пугающе долгим взглядом. Потом вдруг рассмеялся — не горько, не истерично, а светло, как будто с его плеч сняли огромный груз. — Ты безумец, Арден, сын Альвига. Ты истинный безумец. — Это я уже слышал от тебя, — улыбнулся король. — И от советников. И от жреца. И от генерала. — И ты всё равно предлагаешь? — И всё равно предлагаю. Элиан подошёл к нему, протянул руку — ту самую, которой когда-то пожал в тронном зале. — Тогда давай, король. Научимся быть братьями. Арден сжал его ладонь, и на этот раз покалывание было сильнее — не молния, а целый разряд, который прошёл по руке, по плечу, по сердцу и стих где-то глубоко внутри. — Уже чувствую, — сказал он. — Что именно? — Твою усталость, — тихо ответил Арден. — Она... тяжёлая. Как будто ты нёс гору на плечах много лет. Элиан сглотнул. Его глаза вдруг заблестели — то ли от огня камина, то ли от чего-то другого. — Теперь мы понесём её вместе, — сказал колдун. И это была не просьба и не приказ. Это было обещание. Эпилог. Двадцать вёсен Они провели ритуал на рассвете. Стояли на вершине королевской башни, откуда открывался вид на весь город — ещё сонный, окутанный туманом, но уже начинающий просыпаться. Элиан чертил на камнях знаки своей магии: круги, линии, узелки, которые светились золотом. Арден держал кинжал, которым они должны были порезать ладони и смешать кровь. — Боишься? — спросил колдун, закончив. — Нет, — честно ответил Арден. — Но волнуюсь. Как перед первым боем. — Это и есть первый бой, — сказал Элиан. — Самый важный. Потому что это бой с одиночеством. Он взял кинжал, полоснул по ладони — глубоко, не жалея себя. Кровь закапала на камни, и знаки вокруг засветились ярче. Потом протянул кинжал Ардену. — Теперь ты. Король сделал так же. Боль была острой, но короткой. Он опустил руку, и кровь из его ладони смешалась с кровью Элиана, зашипела, заклубилась паром, а потом вдруг взмыла вверх золотым столбом и рассыпалась на тысячи искр. Мир замер на одно мгновение. А потом Арден почувствовал всё. Он почувствовал детство Элиана — холодное, голодное, полное потерь. Он почувствовал его первый магический удар — в пять лет, когда он случайно поджёг занавеску, испугавшись паука. Он почувствовал смерть отца — неожиданную, жестокую, оставившую семилетнего мальчика одного в мире, где колдунов сжигали. Он почувствовал страх перед людьми и любовь к звёздам. Он почувствовал одиночество — такое огромное, что оно почти заполнило всё небо над головой. А Элиан — он почувствовал Ардена. Тяжесть короны, которую надели на слишком юные плечи. Боль от смерти матери, которую он не смог простить себе. Бесконечные уроки с наставниками, где не было места детским играм. Страх перед советниками, которые всегда знали больше и лучше. И тоску — по кому-то, кто просто был бы рядом. Не как подданный, не как наставник, не как враг. Просто рядом. Когда видения закончились, они стояли друг напротив друга, заплаканные и растерянные, как дети, которые только что увидели мир впервые. — Ты... — начал Арден и запнулся. — Да, — сказал Элиан. — Тоже самое. Они помолчали. — Мне жаль, — сказал наконец король. — Что тебе пришлось пройти через всё это одному. — Мне тоже жаль, — ответил колдун. — Что тебе никто не сказал, что ты достаточно хорош. Даже без короны. А потом они вместе посмотрели на восходящее солнце, которое золотило шпили столицы, и на миг им обоим показалось, что впереди — не только тьма и источники и древние чудовища, но и что-то ещё. Что-то похожее на надежду. — Двадцать лет, — сказал Элиан. — Ты знаешь, что в Эрдиане двадцать лет — это возраст совершеннолетия? Не для королей — для простых людей. — Знаю, — ответил Арден. — Мне всегда казалось несправедливым, что я стал королём раньше, чем человеком. — Теперь у тебя есть шанс исправить это, — колдун положил руку ему на плечо — жест, которого ещё вчера никто не посмел бы сделать. — Стать сначала человеком. А потом — королём. — А ты? — спросил Арден. — Станешь сначала человеком, а потом — колдуном? Элиан улыбнулся. Солнце осветило его лицо, и впервые за несколько дней оно выглядело не усталым и не напряжённым, а просто... живым. — Я буду тем, кем ты позволишь мне быть, — сказал он. — До тех пор, пока ты позволяешь мне быть рядом. — Всегда, — сказал Арден. — Я буду позволять тебе быть рядом всегда. Они стояли на башне, два мальчика, которым мир подарил слишком много испытаний и слишком мало тепла. И впервые за долгое время они чувствовали, что идут не одни. Внизу просыпался город. Начинался новый день. И хотя впереди была тьма — где-то там, на севере, на востоке, в глубине лесов и подземелий, — сегодня это не имело значения. Потому что двадцать вёсен — это возраст, когда даже тьма кажется преодолимой. Особенно если ты идёшь не один.