Наследство лунного камня

«Порше» летел по горной дороге, разбрасывая гравий из-под колёс. Хёнджин входил в повороты на грани срыва — шины визжали, задняя ось слегка уходила в занос, но он каждый раз выравнивал машину в последний момент, даже не задумываясь. Всё внимание было на дороге, на сканере, на пульсирующих в кармане камнях. — Сколько их? — спросил он, не отрывая взгляда от серпантина. — Двенадцать машин, — Минхо всматривался в сканер. — Может, человек тридцать. Плюс Тенемраки — они идут за ними, я чувствую. Как свора. Секта использует их как пушечное мясо. — Тридцать фанатиков и стая теней против нас троих? — Хёнджин фыркнул. — Детский сад. — Ты бравируешь. — Конечно. Если не бравировать, придётся признать, что мне страшно до чёртиков. — Страх — это нормально. Главное — не давай ему парализовать тебя. — У меня нет времени на паралич. Я за рулём, забыл? Застава вынырнула из-за поворота — тёмный силуэт на фоне звёздного неба. Но теперь она не была пустой. У ворот горели факелы. Хёнджин заметил фигуру Чанбина — тот стоял на вышке, высоко над землёй, и что-то делал с каменной кладкой. — Он активирует защиту, — сказал Минхо. — Ему нужно ещё минут десять. — У нас нет десяти минут. Смотри. В зеркале заднего вида показались фары. Много фар. Колонна из дюжины автомобилей приближалась с востока, быстро, организованно. Секта не скрывалась. Они знали, что Чанбин здесь, и шли на захват. — План? — коротко спросил Хёнджин. — Я задержу их на подступах. Ты иди к Чанбину. Если он не успеет активировать защиту — помоги ему чем сможешь. Камни должны реагировать на древние механизмы, это наследие Хранителей. — А ты? Один против тридцати? — У меня музыка, — Минхо чуть улыбнулся. — И очень плохое настроение. Он снял с запястья браслет-усилитель, надел на шею — и тот засиял серебристым светом. Хёнджин впервые видел артефакт в полной активации. По браслету бежали тонкие линии, похожие на нотный стан, и в воздухе вокруг Минхо начал вибрировать едва слышимый гул. — У тебя есть оружие? — спросил Страж. — Только тренировочный нож, — Хёнджин похлопал по карману, где лежал деревянный клинок. — Но есть идея получше. Он открыл бардачок и вытащил оттуда предмет, которого Минхо точно не ожидал увидеть в машине избалованного наследника. — Это что? — Страж уставился на пистолет. — «Зиг Зауэр Р365». Мать подарила на совершеннолетие. Сказала: «Настоящий мужчина должен уметь обращаться с оружием». Я, конечно, закатил глаза и хотел выбросить, но инструктор сказал, что у меня талант. — Талант к стрельбе? — Минхо уже ничему не удивлялся. — Ты серьёзно? — Я попал в яблочко с пятидесяти метров с первого раза, — Хёнджин проверил обойму. — Мать была в таком шоке, что даже не стала читать нотацию о том, что стрельбище — не место для наследника. Жаль, что потом я забросил... — Дай угадаю: ты всё бросил, потому что было скучно. — Большинство вещей в моей жизни были скучными, потому что в них не было смысла, — Хёнджин передёрнул затвор. — В этих — есть. Они вышли из машины. Ветер усилился, принося с собой запах пыли и приближающейся грозы. Фары Секты были уже совсем близко. — Береги себя, — сказал Хёнджин, и сам удивился, насколько искренне это прозвучало. — Я всегда берегу, — Минхо поправил браслет и направился к воротам заставы. — А ты просто попробуй не умереть. Для разнообразия. — Постараюсь, — пообещал Хёнджин и побежал к вышке. Чанбин был наверху — старом сторожевом посту с провалившейся крышей, которая открывала вид на звёзды. Он стоял, склонившись над каменным алтарём, и его руки светились тем же светом, что и камни в кармане Хёнджина, — фиолетовым, глубоким, как аметист. — Ты вернулся, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не мог уехать, — Хёнджин подошёл ближе. — И Минхо тоже. Мы не бросаем друзей. Даже если друзья — героические идиоты, решившие умереть красиво. — Это не героизм, — Чанбин говорил спокойно, но в голосе слышалась усталость. — Это долг. — Долг, героизм, красивое самопожертвование — называй как хочешь, мне плевать, — Хёнджин встал рядом. — Я тебя отсюда вытащу. Живым. А потом наору на тебя. Очень громко. Ты будешь жалеть, что не умер красиво. Чанбин тихо рассмеялся. — Ты изменился, — сказал он. — Прошло всего два дня, а ты уже другой. — Просто рядом со мной теперь есть человек, который называет меня придурком каждые пять минут. Очень мотивирует. Он посмотрел на алтарь — каменную плиту, покрытую древними символами. В центре было углубление, по форме идеально совпадающее с Лунным Осколком. — Что тебе нужно? — спросил Хёнджин. — Чтобы активировать защиту? — Время. И энергия Осколка. Мой почти пуст — я потратил запас, пока ждал вас. Активировал барьеры, ставил ловушки. Теперь нужна подпитка. Хёнджин сунул руку в карман и вытащил оба камня — голубой и фиолетовый. Они сияли, переливаясь, и алтарь отозвался на их свет: символы на плите загорелись. — Бери, — он протянул фиолетовый камень Чанбину. — Мне Минхо говорил, что энергия Осколков общая. Если мы работаем вместе, она распределяется между носителями. Чанбин взял камень, и тот сразу запульсировал ярче в его ладони. Символы на алтаре засветились так сильно, что стало больно глазам. Гул разлился по всей заставе — низкий, утробный, как дыхание просыпающегося великана. — Получается, — выдохнул Чанбин. — Ещё пять минут. — Тогда работай, — Хёнджин повернулся к выходу с вышки. — А я пойду помогу Минхо. Кажется, у него там вечеринка начинается. — Хёнджин! — окликнул его Чанбин. — Там, внизу, в оружейной. Старое хранилище Стражей. Возьми что-нибудь. Настоящее. — Настоящее? — Хёнджин приподнял бровь. — Например? — Увидишь. --- Внизу, у ворот заставы, Минхо встречал Секту. Первая волна была пробной — десяток Тенемраков выплеснулись из темноты и понеслись к воротам, стелясь по земле чёрным маслянистым потоком. Минхо не двигался. Он стоял посреди двора, босиком (когда успел снять обувь?), и ждал. Браслет на шее гудел. Когда тени приблизились на расстояние вытянутой руки, он ударил ногой в землю — сильно, резко, как в танце. Звуковая волна разошлась кругом, видимая глазу: воздух сгустился, завибрировал, и Тенемраков просто разорвало в клочья. Чёрные лохмотья разлетелись, как пепел. — Первый раунд, — пробормотал Минхо, поправляя браслет. — Слабо. Но Секта не собиралась останавливаться на пробной атаке. Из машин начали выходить люди — в плащах, в капюшонах, некоторые в масках. У каждого в руках было оружие: мечи, посохи, странные артефакты, светящиеся в темноте. И среди них — фигура, которую Минхо узнал. Высокий человек в сером плаще с капюшоном, отороченным серебряной нитью. Лица не видно, но по тому, как расступались остальные, Минхо понял: командир. — Страж, — произнёс командир. Голос был сухим, скрипучим, как несмазанная дверь. — Отдай нам Осколок, и мы сохраним тебе жизнь. — Осколков здесь два, — спокойно ответил Минхо. — Какой именно тебе нужен? — Оба. — Тогда проблема. Один у моего друга, второй у его друга. А я не люблю, когда у моих друзей отнимают артефакты. Командир молчал несколько секунд. — Ты умрёшь здесь, — сказал он наконец. — Вместе с ними. — Возможно, — Минхо слегка поклонился, словно принимая приглашение на танец. — Но сначала я испорчу тебе настроение. И музыка взорвалась. Минхо танцевал. Он двигался так, как Хёнджин видел утром, — резко, плавно, неуловимо, но теперь каждый жест имел смертоносную силу. Шаг вперёд — звуковая волна сбивает с ног троих. Разворот — басовый удар разрывает воздух, и ещё двое отлетают в сторону. Прыжок — и стоящие слишком близко Тенемраки исчезают, даже не успев закричать. Но Секта тоже не была беспомощной. Они выставили вперёд щитоносцев — людей с большими круглыми щитами, на которых были начертаны знаки, гасящие звуковые волны. Музыка Минхо натыкалась на них, как прибой на скалы, и отступала. — Неплохо, — процедил Страж. — Но щиты не вечны. Он сменил ритм. Вместо мощных ударов — быстрая, дробная связка движений, похожая на стук дождя по стеклу. Звуковые волны стали тоньше, острее, они пробивали щиты, как иглы — ткань. Один из щитоносцев упал, за ним второй. Но тут вперёд вышел командир. Он поднял руку — и из земли перед ним выросла стена чёрного пламени. Минхо почувствовал, как его звуковые волны гаснут, едва коснувшись этой стены. Магия Секты была другой — тёмной, холодной, вытягивающей тепло из воздуха. — Ты хорошо танцуешь, Страж, — проскрипел командир. — Но даже лучший танец заканчивается. Он опустил руку, и чёрное пламя понеслось вперёд. Минхо попытался отбить его звуковой волной, но пламя лишь слегка колыхнулось и продолжило свой бег. Он отпрыгнул назад, ещё раз, ещё — пламя настигало, растекаясь по земле, как живое. И тут раздался выстрел. Пуля прошла сквозь чёрное пламя — оно расступилось перед ней, как вода, — и ударила командира в плечо. Тот пошатнулся, выронил контроль над магией, и пламя погасло. На стену заставы, тяжело дыша, взбирался Хёнджин. В одной руке — пистолет, в другой — что-то длинное, завёрнутое в промасленную ткань. — Ты опоздал, — Минхо позволил себе короткую улыбку. — Я искал подходящее оружие, — Хёнджин спрыгнул со стены и развернул ткань. Внутри лежал меч. Длинный, чуть изогнутый, с лезвием цвета лунного серебра и рукоятью, оплетённой чёрной кожей. И десять метательных ножей в набедренном чехле. — Чанбин сказал, что это называется Лунный Клинок. Работает от Осколков. Он взял меч в правую руку, и камень в его кармане отозвался — голубое сияние перетекло по руке на лезвие, и меч засветился. — Ого, — выдохнул Хёнджин, чувствуя, как оружие словно становится продолжением его руки. — Это... приятно. — Мальчишка нашёл игрушку, — проскрипел командир, зажимая раненое плечо. — Думаешь, это тебе поможет? — Не знаю, — Хёнджин сделал шаг вперёд. — Но я недавно узнал, что у меня талант к тому, о чём я даже не подозревал. Давай проверим, вдруг фехтование тоже в списке? Он атаковал. Честно говоря, Хёнджин понятия не имел, что делает. Он никогда не держал в руках меч. Но тело, оказывается, помнило не только крав-мага — мать в детстве заставляла его заниматься фехтованием (потому что это «благородный спорт», а она хотела, чтобы сын был идеален во всём). И сейчас мышцы вспоминали то, что мозг давно похоронил под слоями корпоративных отчётов и клубных вечеринок. Он налетел на ближайшего сектанта, рубанул сверху — неуклюже, но с такой скоростью, что противник не успел выставить блок. Меч отсёк тому руку с зажатым в ней кинжалом. Сектант закричал и упал. Хёнджин даже не замедлился — развернулся, заблокировал удар второго, оттолкнул его ногой и тут же метнул один из ножей, которые висели у бедра. Нож вошёл точно в плечо щитоносца, заходившего Минхо со спины. — Неплохо, — прокомментировал Страж, добивая противника звуковым импульсом. — А говорил — не умеешь. — Я многого о себе не знал, — Хёнджин уворачивался от очередной атаки. — Например, что я левша. — Ты правша. — Я амбидекстр, оказывается. Мать заставляла учиться писать обеими руками. Говорила: «Это разовьёт оба полушария мозга». Я ненавидел это. А теперь... Он перебросил меч в левую руку — и тот засиял ещё ярче. Выпад, ещё один — и двое сектантов упали. — Теперь это спасает мне жизнь, — закончил он. Бой продолжался. Минхо и Хёнджин сражались спина к спине — Страж разил звуковыми волнами, наследник корпорации орудовал Лунным Клинком и метал ножи с точностью, которой позавидовал бы профессиональный убийца. Сектанты падали один за другим, но их было слишком много, а силы уходили. Хёнджин тяжело дышал, рука с мечом начинала дрожать. — Долго ещё? — крикнул он, блокируя очередной удар. — Пару минут, — ответил Минхо. — Чанбин почти закончил, я чувствую. — Я не продержусь пару минут! У меня рука отваливается! — Просто не умирай! — Замечательный план! Просто гениальный! — Я старался! Сквозь шум боя Хёнджин вдруг услышал смех — и понял, что смеётся он сам. Они вдвоём, против армии фанатиков, в горах, с магическим оружием и камнями в карманах, и он смеётся. Потому что это было безумие. Абсолютное, нереальное безумие. И почему-то — самое живое, что он чувствовал за много лет. Командир, оправившись от ранения, поднялся. Чёрное пламя снова заструилось вокруг него, но теперь оно было гуще, темнее, и в нём угадывались очертания каких-то существ. — Хватит, — проскрипел он. — Я устал от вас. Он вскинул руки, и пламя рванулось вперёд — не тонкой струёй, а настоящей стеной, заслонившей полнеба. Минхо попытался отбить её звуковой волной, но волна ушла в пустоту — пламя поглотило её и продолжило движение. — Ложись! — крикнул Страж, толкая Хёнджина на землю. И тут небо над заставой засветилось. Фиолетовый свет — яркий, ослепительный, — хлынул с вышки, заливая двор. Чёрное пламя ударилось о него и рассеялось, как дым. Командир закричал — от боли, от ярости, — и отступил, закрывая лицо руками. Защита активировалась. По стенам заставы побежали светящиеся линии. Башня загудела, как колокол, и от неё во все стороны разошлась волна — тёплая, живая, фиолетовая. Она накрыла двор, подхватила сектантов и их машины, и те начали исчезать — не гибнуть, а именно исчезать, словно их стирали из реальности. Один за другим, с короткими вспышками света. — Чанбин! — Хёнджин вскочил и побежал к вышке. Сердце колотилось где-то в горле, воздуха не хватало. Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки — и замер. Чанбин стоял у алтаря. Его руки всё ещё лежали на плите, но фиолетовое сияние угасало. Лицо было бледным, почти серым, под глазами залегли чёрные круги. Но он улыбался. — Получилось, — прошептал он. — Я их задержал. — А ты? — Хёнджин подбежал к нему, схватил за плечи. — Ты как? — Я отдал почти всё, — Чанбин покачнулся, и Хёнджин едва успел его подхватить. — Но я жив. Почему-то. — Потому что ты идиот, который решил умереть героем, но забыл, что у него есть друзья, — прорычал Хёнджин, опуская его на пол. — Мы не дадим тебе уйти. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Ясно? В проёме двери показался Минхо. Он был растрёпан, на щеке алела царапина, но взгляд оставался собранным. — Командир сбежал, — сказал он. — Но большая часть отряда уничтожена. Защита справилась. — Чанбин жив, — ответил Хёнджин. — Но ему нужен врач. Или целитель. Или... я не знаю, что у вас тут есть. — У нас есть убежище, — Минхо подошёл, опустился на колено рядом с Чанбином, осмотрел его лицо, проверил пульс. — И аптечка. И много кофе. Правда, ужасного, но мы сварим нормальный. — Ты умеешь варить нормальный кофе? — слабо усмехнулся Чанбин. — Я много чего умею, — Минхо встал. — Идите к машине. Я заберу то, что осталось от Секты — возможно, они что-то знают о других Осколках. Хёнджин бережно, как ребёнка, поднял Чанбина на руки. Тот был тяжёлым — широкие плечи, мышечная масса, — но адреналин ещё не схлынул, и Хёнджин почти не чувствовал веса. — Ты несёшь меня, — пробормотал Чанбин. — Это кринж. — Заткнись, — нежно ответил Хёнджин. — Ты чуть не умер. Теперь терпи заботу. — Ненавижу заботу. — А придётся. Они спустились во двор. «Порше» стоял там же, у ворот — целехонький, даже не поцарапанный. Хёнджин усадил Чанбина на заднее сиденье, заботливо пристегнул ремень. Достал из кармана оба камня — голубой и фиолетовый, — положил их на колени другу. — Держи. Им твоя энергия сейчас нужнее. — Но... — Никаких «но». Ты — Хранитель. Я — случайный носитель, которому камень понравился. Если тебе нужно восстановиться — бери. Чанбин слабо сжал камни в ладонях. Они засветились — мягко, почти ласково, — и тёплое сияние начало вливаться в его тело. Цвет лица постепенно становился более живым. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, — Хёнджин сел за руль. — Но когда ты поправишься, я тебе устрою. За всё. За камень, за побег, за героическое самопожертвование. Ты будешь мыть мой «Порше» месяц. Вручную. Губкой. — Ты невыносим. — Я в курсе. Минхо мне напоминает каждые пять минут. Из здания заставы вышел Минхо. В руках он держал свиток — старый, пожелтевший, перевязанный чёрной лентой, — и небольшой мешочек. — Нашёл кое-что, — сказал он, садясь на пассажирское сиденье. — Список известных Секте мест, где могут находиться другие Осколки. Их пять. Плюс... — он потряс мешочек, и оттуда донёсся металлический звон, — ...немного артефактов с тел павших. Пригодятся. — То есть у нас есть карта? — уточнил Хёнджин. — Карта сокровищ? Как в пиратском фильме? — Можно и так сказать, — Минхо убрал находки в бардачок. — И мы поплывём искать Лунные Осколки? — Не поплывём. Поедем. На твоём выпендрёжном корыте. — Это «Порше»! — возмутился Хёнджин, вдавливая педаль газа. — «Порше»! — Я знаю, — Минхо откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. — Поэтому и говорю — выпендрёжное. С заднего сиденья раздался слабый смех Чанбина. — Вы двое — как старая супружеская пара. — Заткнись, — хором сказали Хёнджин и Минхо. И «Порше» унёсся прочь от заставы, вниз по серпантину, навстречу рассвету, который уже занимался над горами. В карманах у них были два магических камня. В бардачке — карта сокровищ. В салоне — три человека, чьи жизни сплелись в один клубок магии, тайн, юмора и опасностей. И где-то впереди ждал Сеул. Новый день. И следующие приключения.