Невеста для дракона

Глава 7. Ночные гости и крылатые искры Она пришла впервые на третью неделю. Дракон не спал — он вообще почти не спал по ночам, что Айрин обнаружила случайно, когда отправилась на кухню за водой. Его комната находилась в восточной башне, дверь всегда была приоткрыта, а внутри горел тусклый магический свет. — Ты стучишься в мою комнату в час ночи, — сказал он, даже не обернувшись. Сидел у окна, смотрел на заснеженные пики. — Ты в курсе, что нормальные люди спят? — Я не нормальная, — Айрин переступила порог, сжимая под мышкой три толстые книги. — Ты сам говорил. — Говорил, — вздохнул дракон, наконец поворачиваясь. Жёлтые глаза блеснули в полумраке. — И что на этот раз? Пожар? Потоп? Нашествие гоблинов? — Я не могу это прочитать. Она выложила книги на его стол — тяжёлый, дубовый, покрытый слоем пыли, который она так и не добралась протереть. Дракон покосился на корешки, и его бровь поползла вверх. — «Древние наречия Западных Земель». «Корни Эльфийской речи». «Язык Первых людей». Ты решила стать дипломатом? — Я решила понять, что написано в тех книгах, — Айрин ткнула пальцем в самую толстую. — Вот эта, например. Я открыла её, а там… иероглифы. Или руны. Или что-то ещё. — Это эльфийская вязь, — сказал дракон, бегло взглянув на страницу. — Мёртвый язык. Его уже пятьсот лет никто не использует. — Ты используешь, — возразила Айрин. — Я видела твои заметки на полях. Он замолчал. Посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул — тяжело, обречённо, как человек, который знает, что спорить бесполезно. — Садись, — махнул он рукой на кресло напротив. — Но если ты будешь зевать — отправлю спать. — Я не буду зевать, — Айрин уже устраивалась в кресле, подтягивая колени к подбородку. Браслет на запястье мягко светился. — Обещаю. Он не поверил. Но начал объяснять. Это стало их ночным ритуалом. Каждый вечер, когда заканчивался ужин — дракон готовил, Айрин мыла посуду (она настояла, что «ты уже сделал мясо, теперь моя очередь»), — она брала книги с непонятными языками и шла в его комнату. Дракон ворчал. — Ты слишком любопытна, — говорил он, открывая очередной том. — Это качество убивает людей. — Людей убивает глупость, — парировала Айрин. — А любопытство — это жажда жизни. — Кто тебе сказал такую чушь? — Ты. Полчаса назад. Когда рассказывал о магии. Он не находил ответа. Только качал головой и принимался объяснять разницу между эльфийской вязью и древними рунами людей. Айрин училась быстро — дракон сам удивлялся. Она запоминала символы с первого раза, улавливала логику там, где он ожидал увидеть пустые глаза. К концу второй недели ночных уроков она уже могла разобрать простые фразы в эльфийских текстах. — «Свет угасает, но не исчезает», — прочитала она вслух из какой-то древней поэмы. Дракон оторвался от своей книги — он всегда читал что-то параллельно, делая вид, что его не интересуют её успехи. — Ударение не там, — буркнул он. — Но смысл верный. — Ты мог бы просто сказать «молодец». — Мог бы. Но не скажу. Она улыбнулась. За эти ночи они стали ближе — не телом, нет. Чем-то другим. Пониманием, которое не требует слов. Но однажды — это случилось через месяц — Айрин пришла с другим вопросом. — Драконы, — сказала она, закрывая очередную книгу об эльфийской грамматике. — Есть ли ещё? Он замер. Книга в его руках опустилась на колени. — В смысле? — В прямом, — Айрин подалась вперёд. — Ты — один? Во всём мире? Или есть другие? Где они? Почему я о них не слышала? Дракон посмотрел на неё. И — рассмеялся. Не усмехнулся. Не хмыкнул. Рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову, так, что эхо разнеслось по всей башне. — Ты первая, кто спросил, — сказал он, вытирая несуществующую слезу. — За тысячу лет. Первая! — Прекрати смеяться, — насупилась Айрин. — Это нормальный вопрос. — Это самый безумный вопрос, который мне задавали, — он всё ещё улыбался, но уже тише. — Обычно спрашивают: «Ты будешь меня есть?», «Можно мне вернуться домой?», «Почему ты такой страшный?» А ты — «есть ли другие драконы?» — Ну так есть? — не отступала она. Дракон откинулся на спинку кресла. Посмотрел куда-то сквозь стену — туда, где спали горы и древние тайны. — Есть, — наконец сказал он. — Но они скрытны. Очень. Драконы не любят людей, Айрин. Понимаешь? Мы не любили их никогда. Исключения — единицы. — Но ты… — Я не исключение, — перебил он. — Я… ошибка. Дракон, который слишком долго жил среди вас. Который помнит запах человеческой дружбы и вкус слёз. Мои сородичи спят в глубинах гор, в недрах земли, в сердцах вулканов. Они выходят раз в тысячу лет — посмотреть, как изменился мир, и снова уходят. Им не нужны королевства, принцессы, жертвы. Им нужен покой. — Они не знают о тебе? — Знают. И считают меня чудаком, — он усмехнулся. — «Коготь Полуночи, который играет в человека». Это моё полное имя, кстати. Вторая часть — насмешка. «Играющий в человека». Айрин замолчала. Ей вдруг стало невыносимо жаль его — не как жертву, а как существо, застрявшее между двумя мирами. Здесь ему не место. Там — тоже. — Спасибо, — сказала она тихо. — Что сказал. — Забудь, — он отмахнулся, но взгляд потеплел. — Теперь твоя очередь. Ты мучила меня всю ночь. Покажи, чему научилась. Айрин растерялась. — Чему научилась? — Магии, — дракон кивнул на её руки. — Я видел, как ты практикуешься по ночам. Думала, я не замечаю? Она покраснела. На самом деле каждую ночь, перед сном, она закрывала глаза, поднимала ладони и пыталась вызвать искры. Получалось не всегда. Но иногда — иногда крошечные огоньки мерцали между пальцами, и ей казалось, что она слышит, как время вокруг замирает. — Это глупо, — пробормотала она. — У меня пока только искры. — Покажи. Дракон смотрел на неё с терпеливым ожиданием — тем самым, которое она видела на его лице только когда он готовил рыбу или объяснял эльфийскую вязь в сотый раз. Айрин глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Она не стала вызывать искры. Вместо этого — в голове возник образ. Детский. Наивный. То, о чём она мечтала в Северном крыле, когда смотрела на моль, летящую на пламя свечи. Бабочка. Маленькая, хрупкая, с крыльями как лепестки. Она не думала о магии. Она просто представила. И когда открыла глаза — между её ладонями парила бабочка. Она была из света. Прозрачная, мерцающая, переливающаяся золотом и серебром. Крылья двигались — медленно, неуверенно, будто она только что родилась. Бабочка сделала круг над ладонями Айрин, потом подлетела к дракону, коснулась его щеки — и рассыпалась искрами, оставив на коже крошечное сияющее пятно. Тишина. Айрин смотрела на свои руки. Потом на дракона. Щёки горели, сердце колотилось где-то в горле. — Я… я не знаю, как это вышло, — прошептала она. — Я просто подумала… — Ты подумала, — перебил дракон. Голос сел — низкий, хрипловатый. — Ты не сотворила формулу. Не прочитала заклинание. Ты просто подумала о чём-то красивом, и магия отозвалась. Он провёл пальцами по щеке, где только что сиял след от бабочки. Свет уже погас, но Айрин показалось — или нет? — что его жёлтые глаза блестят ярче обычного. — Это… — он замолчал, подбирая слова. — Это не искры. Это форма. Сложная форма. Я не видел такой чистой работы со времён… — Альтаира? — тихо закончила Айрин. — Да, — дракон кивнул. — Альтаира. Они сидели в тишине. Свечи догорали. За окном выла метель, но здесь, в комнате дракона, было тепло — не от браслета, а от чего-то другого. — Можешь сделать ещё? — спросил он. В его голосе не было приказа. Была просьба. Тихая, почти детская. Айрин улыбнулась. Она закрыла глаза. Представила сад — тот, которого никогда не видела, но чувствовала кожей: цветущие яблони, запах мёда и утренней росы. Бабочки. Много бабочек. Когда она открыла глаза, комната наполнилась светом. Десятки, сотни мерцающих крыльев кружились под потолком — золотые, серебряные, голубые, розовые. Они садились на книги, на стол, на плечи дракона. Одна устроилась на его чёрной пряди волос и замерла, как живая брошь. — Айрин, — выдохнул дракон. — Что? — спросила она, счастливо смеясь. — Тебе не нравится? — Мне… — он не договорил. Просто смотрел на неё. На девушку из Северного крыла, с синяками под глазами и светлыми волосами, которая два часа стояла на морозе и не сбежала. Которая убирала его пыльный замок и заставляла есть овощи. Которая по ночам учила мёртвые языки, а теперь — создала из чистой магии стаю бабочек. — Мне очень нравится, — наконец сказал он. Бабочка с его волосы взлетела, коснулась его века и рассыпалась. Дракон моргнул. — Айрин, — позвал он. — Мм? — Ты… — он помедлил. — Ты всё равно должна спать. Завтра убирать тронный зал. Я не буду греть воду для твоей лени. — Будешь, — уверенно сказала Айрин. — Не буду. — Будешь, — она поймала одну бабочку на ладонь, посмотрела, как та трепещет. — Потому что ты любишь, когда я убираю. — Я не люблю, — возразил дракон. — А что ты любишь? Вопрос завис в воздухе. Дракон долго смотрел на неё. Потом отвернулся к окну, где за снежным полотном угадывались горы. — Бабочек, — сказал он тихо. — Я люблю бабочек. Айрин улыбнулась. Не стала спрашивать, настоящих или этих — из магии. Иногда лучше не знать ответа. Иногда достаточно просто сидеть рядом, смотреть на крылатый свет и знать, что завтра будут овощи на ужин, горячая вода для уборки и очередной урок эльфийского. И ещё одна бабочка. Обязательно ещё одна.