Невеста для дракона

Глава 8. Святая кровь и зимнее тепло Это случилось случайно. Айрин как раз заканчивала уборку в восточной галерее — последней комнате, куда ещё не добралась её тряпка и горячая вода от дракона. Она вытирала пыль с подоконника, когда за спиной раздался знакомый шорох — дракон вернулся с охоты. — Ты сегодня долго, — сказала она, не оборачиваясь. — Я уже начала беспокоиться. — Горы велики, — ответил он обычным голосом. — Иногда добыча прячется. Что-то в его голосе было не так. Слишком ровно. Слишком спокойно. Айрин обернулась. Дракон стоял в дверях — высокий, черноволосый, в своём обычном облике. Но его левая рука была странно прижата к телу. И когда он сделал шаг, Айрин заметила на его пальцах кровь. Тонкую, красную полоску, которую он пытался скрыть. — Ты ранен, — сказала она не вопросом, утверждением. — Ерунда, — дракон отвернулся. — Царапина. — Покажи. — Айрин… — Покажи сейчас же, Коготь Полуночи. Она не кричала. Она сказала это тем голосом, которым когда-то в Северном крыле останавливала пьяных стражников, зашедших не в ту дверь. Твёрдо. Спокойно. С приказом, который нельзя было ослушаться. Дракон вздохнул. Отнял руку от бока. И Айрин увидела. Длинный, рваный порез на левом боку — там, где у человека рёбра. Неглубокий, но болезненный, с мелкими ожогами по краям. Кровь ещё сочилась, пропитывая тёмную рубашку, которую дракон надел перед выходом. — Кто? — спросила Айрин, подходя ближе. В её зелёных глазах не было страха. Был гнев. Холодный, тяжёлый, какой она сама в себе не знала. — Кто это сделал? — Люди, — дракон пожал плечами, хотя жест явно отозвался болью. — Охотники. Они иногда приходят к подножию гор. Думают, что я ем людей. Думают, что убьют чудовище и станут героями. — И как часто они приходят? — Раз в несколько лет. Обычно я чувствую их издалека и ухожу. Сегодня… задумался. Не заметил стрелу. Айрин смотрела на его рану. Потом на его лицо — бледное, спокойное, словно речь шла о погоде. — Ты позволил им себя ранить, — сказала она тихо. — Ты не стал защищаться. — Они бы умерли, — просто ответил дракон. — Одна моя искра — и от них остался бы пепел. Они хотели убить чудовище. Я дал им иллюзию победы. Они ушли радостные. Живые. — Идиоты, — выдохнула Айрин. — Глупые, неблагодарные идиоты. — Это люди, — пожал плечами дракон. — Они боятся того, чего не понимают. Айрин отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел её лицо — потому что на этом лице сейчас было написано нечто, чего она не могла объяснить. Гнев. Боль. И ещё — странное, пугающее чувство собственничества. Ранили её дракона. — Пойдём, — сказала она, беря его за здоровую руку. — Нужно промыть и перевязать. — Я могу и сам… — Ты дракон, который не может защитить себя от горстки людей, потому что жалеет их. Ты не умеешь обрабатывать раны. Идём. Она потащила его в свою комнату — там был свежий рулон льняной ткани, который она нашла в кладовке на прошлой неделе, и кувшин с чистой водой. Дракон шёл за ней, не сопротивляясь. И только когда Айрин усадила его на кровать и стала сдирать пропитанную кровью рубашку, он усмехнулся. — Ты злишься. — Нет, — отрезала она, разрывая ткань на полосы. — Ты злишься. У тебя глаза как у рассерженного котёнка. — Я не котёнок. — Ты прекрасный рассерженный котёнок, — дракон смотрел на неё сверху вниз, и в его жёлтых глазах танцевали смешинки. — Айрин, это просто царапина. Через два дня заживёт. — А если бы они попали в сердце? — она резко подняла голову, и он увидел влажные дорожки на её щеках. — Если бы ты не успел? Если бы они тебя… — голос сорвался. — Ты мой… ты… Она не договорила. Дракон перестал улыбаться. — Твой что, Айрин? Она кусала губы, пытаясь справиться с собой. И наконец выдохнула: — Мой гость. Мой друг. Мой… — она сглотнула. — Мой супруг. Да. Супруг. Меня отдали тебе. По закону королевств, мы муж и жена. И я не позволю каким-то тупым охотникам ранить моего супруга. Это нечестно. Это подло. И я… — Супруг, — повторил дракон медленно, пробуя слово на вкус. И рассмеялся. Тихо, тепло, совсем не так, как смеялся обычно — усмехался или фыркал. Сейчас он смеялся радостно, удивлённо, как будто ему подарили что-то очень дорогое. — Ты назвала меня супругом. Ты, Айрин из Северного крыла, которая боялась смотреть мне в глаза первую неделю, теперь называешь меня супругом и злишься, потому что кто-то посмел меня ранить. — Не смейся, — насупилась она, но слёзы уже высохли. — Это не смешно. Я серьёзно. — Я знаю, — он поймал её руку, зажатую в полоске ткани. — Я знаю, что ты серьёзно. И поэтому я… счастлив. — Счастлив, что тебя ранили? Ты ненормальный, — она выдернула руку и начала прижимать ткань к его ране. Аккуратно, осторожно, несмотря на гнев. — Счастлив, что обо мне кто-то переживает, — поправил дракон. — За двести лет. Никто не злился из-за моих ран. Никто не плакал. Никто не называл меня… — Молчи, — велела Айрин, сосредоточенно прижимая повязку. — Дай мне закончить. Она наложила ткань. Прижала. И вдруг — сама не зная, откуда это пришло — её руки сами начали двигаться иначе. Она закрыла глаза. В голове вспыхнули слова. Не те, что она выучила по книгам. Другие. Древние. Они пришли не из памяти — из крови, из костей, из того места, где спит святая магия. «Исцели того, кто дорог сердцу. Ибо любовь — первый и последний источник света.» Её ладони засветились. Тёплым золотым светом — не таким, как у бабочек. Спокойнее, глубже, словно внутри неё зажглась свеча, которая горела там всегда, просто никто не замечал. Ткань упала. Айрин открыла глаза. Раны не было. Ни пореза. Ни ожогов. Только чистая, бледная кожа, словно ничего и не случалось. Только что была кровь и боль — и вот уже ничего, только слабое золотистое свечение, угасающее на кончиках её пальцев. Тишина. Гулкая, как провал в бездну. — Айрин, — голос дракона сел до шёпота. — Что ты сделала? Она сама не знала. Смотрела на свои руки, на его бок, на золотые искры, растворяющиеся в воздухе. — Я… я вспомнила, — пробормотала она. — Святое заклинание. Я видела его в книге. Но я не думала, что оно сработает. Я просто хотела, чтобы тебе перестало быть больно. Дракон поднял руку, провёл пальцами по месту раны. Кожа была целой. Гладкой. Новой. — Святая магия, — произнёс он медленно, словно не веря. — Айрин, святая магия — это не то, чему учатся по книгам. Ей нельзя научиться. Она либо есть в крови — либо её нет. С рождения. Таких людей называют… их называли… — он замолчал, сглотнул. — Их называли Светоносными. Последний Светоносный умер триста лет назад. Я думал, этот дар исчез навсегда. — Я не понимаю, — растерянно сказала Айрин. — Я обычная. Незаконнорождённая. Прачкина дочь. Как во мне может быть… — В тебе может быть всё что угодно, — перебил дракон горячо, почти грубо. — Ты — Айрин. Ты стоишь два часа на морозе и не убегаешь. Ты убираешь мой замок, хотя могла бы требовать слуг. Ты учишь мёртвые языки по ночам. Ты создаёшь бабочек из чистой магии. А теперь — ты исцеляешь раны, которые должны были заживать неделями. И ты спрашиваешь, «как»? Он встал с кровати. Айрин инстинктивно шагнула назад — но дракон был быстрее. Он обнял её. Не так, как раньше — не осторожно, не боясь спугнуть. А крепко, по-настоящему, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет. Его руки сомкнулись на её спине, её лицо уткнулось ему в грудь, и она чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно, совсем не по-драконьи. — Ты теплая, — прошептал он куда-то в её волосы. — Ты всегда была тёплой? Браслет? — Нет, — ответила Айрин, не поднимая головы. Если она поднимет, он увидит, что она плачет. А ей не хотелось, чтобы он снова дразнил котёнка. — Это не браслет. Это… ты. — Я? — Ты греешь меня. Каждый день. Каждую ночь. Когда ты рядом, мне не холодно. Даже без магии. Дракон замер. Его дыхание стало глубже, прерывистее. Айрин чувствовала, как его подбородок опустился на её макушку, как пальцы вцепились в ткань её платья. — Не уходи, — прошептал он. — Никогда не уходи. Обещай. — Я не уйду, — ответила она, обнимая его в ответ. — Куда мне идти? Ты мой супруг. Это мой дом. Пыльный, холодный, с драконом, который не умеет есть овощи. Он усмехнулся — на этот раз влажно, со слезами, которых не показывал. — Я научусь, — пообещал дракон. — Ради тебя. Даже овощи. — И перестанешь подставляться под стрелы? — И перестану. Если ты будешь рядом. Они стояли так долго. Свечи догорали. За окном метель утихала, словно даже природа решила дать им покой. Магические бабочки, никем не званные, снова появились под потолком — золотые, серебряные, розовые. Они кружились над ними, садились на плечи, на головы, сплетались в сияющие венцы. Айрин закрыла глаза. Ей было тепло. Так тепло, как не было никогда. И она знала — это не браслет. Это дракон, который боялся любить двести лет — и наконец решился. Это она, которая всю жизнь была пустым местом — и наконец стала чьим-то целым миром. — Коготь? — позвала она тихо. — Мм? — Ужин сгорит. — Пусть горит, — ответил дракон, не разжимая объятий. — Я нажарю нового. Сейчас… дай мне ещё минуту. — Сколько хочешь, — прошептала Айрин. И они стояли так — дракон и девочка из Северного крыла, два одиночества, нашедшие друг друга в пыльном замке на вершине горы, — пока свечи не погасли совсем. Но им не нужен был свет. Потому что они светились сами.