Невеста для дракона

Эпилог. Свет над горами Семь лет пролетели как один долгий, светлый сон. Империя, которую когда-то душили налоги и страх, расцвела. Из пепла старого порядка поднялись школы магии — не подпольные, не тайные, а открытые для всех, в ком просыпался дар. Дети крестьян и дворян сидели за одной партой, постигая древние искусства, забытые столетиями. Оборотни перестали прятаться. Волки, лисы, барсуки и даже редкие медведи выходили из лесов, получали документы, селились в городах. Империя приняла их — не сразу, не без споров, но приняла. Драконы прилетали с гор и дальних островов. Им выделяли земли, строили жилища, помогали обустроиться. Те, кто ещё вчера прятался в ледяных пещерах, теперь торговали на рынках, учили детей в академиях и даже служили в имперской страже. Люди привыкали к чешуйчатым соседям. Сначала боязливо, потом с любопытством, а потом и с уважением. Замок на горе не изменился внешне. Те же чёрные стены, те же башни, тот же внутренний двор, где когда-то Айрин стояла на снегу и ждала смерти. Но внутри всё дышало жизнью. Мыши бегали по коридорам с важными бумагами — Мартин стал главным имперским секретарём, а его помощники развозили указы по всей стране. Волки возглавили личную гвардию Ашера. Филин, который когда-то спал на шкафу, превратился в советника по магическим вопросам — он видел многое, помнил всех и почти никогда не ошибался. Бабушка Эмма оставалась собой. Она по-прежнему ворчала, пекла блины и следила за тем, чтобы в замке был порядок. Её возраст никто не мог определить, но ходили слухи, что она помнила ещё прадеда Ашера. --- Альтаиру шёл восьмой год. Он был копией отца — чёрные волосы, жёлтые глаза, та же манера хмуриться, когда что-то не нравилось. Но от матери он унаследовал светлую магию и то странное, необъяснимое обаяние, которое заставляло даже врагов улыбаться. Он оборачивался легко — то человек, то дракон, то снова человек, будто играя, будто примеряя две свои сущности. Альтаир не помнил времён, когда магия была под запретом, когда драконов убивали, а оборотни прятались. Он рос в новом мире — и этот мир был прекрасен. Лире шёл седьмой год. Она родилась через год после того, как Айрин и Ашер взошли на престол, и стала первой драконицей в их семье — настоящей, родной, долгожданной. Серебристые волосы, фиалковые глаза, хвост, который она так и не научилась прятать до конца, и крылья — изящные, переливающиеся, как перламутр. Она была нежной и тихой, в отличие от брата, но когда она смеялась, весь замок замирал — в её смехе было что-то древнее, музыкальное, похожее на звон горных ручьёв. — Мама, — спросила Лира однажды вечером, сидя на коленях у Айрин, — а я буду править империей? — Не знаю, — ответила Айрин, гладя её по волосам. — Если захочешь. Или Альтаир. Или никто. Главное — чтобы вы были счастливы. — А ты была счастлива, когда была маленькой? Айрин задумалась. — Не сразу, — сказала она. — Но потом да. Потому что встретила твоего отца. И потому что вы родились. — Я тоже счастлива, — твёрдо сказала Лира. — Здесь. С вами. С братом. С драконами. — Тогда всё правильно, — улыбнулась Айрин. --- Златоцвету исполнилось четырнадцать. Из шумного дракончика он превратился в стройного юношу — высокого, с золотистыми глазами и длинными тёмно-рыжими волосами, которые он собирал в хвост. В школе магии его считали лучшим учеником по боевой трансформации, а Альтаир обожал его без памяти. Лисья Лапа тоже вырос. Из того пугливого подростка с лисьими ушами и горящими глазами он стал первым магическим советником Айрин. Его способности к живой магии — растениям, лечению, восстановлению — превзошли все ожидания. Народ прозвал его Зелёным Лисом, и он смущался этого прозвища, но тайно гордился. Иней с детьми остался в замке. Его дракончики — трое шустрых, вечно спорящих между собой подростков — учились в академии вместе с людьми и чувствовали себя вполне счастливо. Иней же нашёл покой. Он больше не боялся охотников, не ждал удара в спину. Он просто жил. Растил детей. Помогал Ашеру. Иногда грустил, вспоминая погибшую жену, но грусть эта была тихой и светлой. Водопад оставался Водопадом. Он всё так же появлялся неожиданно, всё так же мокрый, с буйной шевелюрой и вечной усмешкой на губах. Но теперь у него появились обязанности — он представлял драконов в имперском совете и ворчал на заседаниях так громко, что иногда стёкла звенели. Однако все знали: он надёжен как скала. И как вода — вездесущ. --- Однажды вечером, когда дети уснули, а замок погрузился в тишину, Айрин и Ашер стояли на балконе. Внизу, в долине, мерцали огни города — мирного, свободного, счастливого. — Ты помнишь тот день? — спросила Айрин. — Какой? — он обнял её за плечи. — Когда я пришла к тебе. Стояла на снегу. Ждала смерти. — Ты не ждала смерти. Ты ждала чуда. — И дождалась, — она улыбнулась, прижавшись к нему. — Ашер, ты благодарен? — Каждый день, — ответил он. — За тебя. За Альтаира. За Лиру. За всех, кто нас окружает. За то, что ты не сбежала. — Я не могла. Ты был моей судьбой. Он поцеловал её, и где-то внизу, в городе, взлетели в небо фейерверки — люди праздновали очередной год мира. — Что будет дальше? — спросила Айрин. — Жизнь, — сказал Лаэрт. — Долгая, светлая, полная магии. И мы будем в ней всегда, пока горы стоят и пока бьются наши сердца. — А если они остановятся? — Не остановятся, — он взял её за руку, прижал к своей груди, туда, где билось древнее драконье сердце. — Мы связаны именами, магией и любовью. Это сильнее смерти. Айрин закрыла глаза. Ветер принёс запах цветущих садов — Лира вырастила их магией на склоне горы. — Ты слышишь? — спросил Ашер. — Что? — Дети смеются. Даже во сне. Она прислушалась — и правда, из открытого окна детской доносился тихий, счастливый смех. Лира что-то шептала во сне, Альтаир отвечал, Златоцвет ворочался, а лисья Лапа, дежуривший в кресле, поправлял одеяло. — У нас получилось, — сказала Айрин. — Что получилось? — Семья. Мир. Жизнь, которую мы хотели. Лаэрт обнял её крепче. — Это только начало. Они стояли на балконе, глядя на звёзды. Внизу шумела империя — новая, возрождённая, полная магии и надежды. А здесь, в замке на горе, было тихо и тепло. Потому что дом — это не стены. Дом — это те, кто в них верит. И те, ради кого стоит жить вечно. Конец.