Невеста для дракона

Глава 34. Бабочки над городом Это случилось в полдень. Солнце стояло в зените, снег на горах блестел так, что глазам было больно, а в городе, зажатом между скалами и рекой, люди замерли в ожидании. Мятежники были схвачены, император сидел в темнице, а над замком дракона, который виднелся далёкой чёрной точкой, вдруг вспыхнул свет. Не молния. Не пожар. Свет — тёплый, золотистый, живой. А потом понеслись бабочки. Они вылетали из-за горизонта, из-за гор, из-за самого солнца — тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч. Жёлтые, белые, голубые, розовые. Они кружились над городом, садились на крыши, на шпили, на протянутые руки детей. Они пахли весной и надеждой. — Чудо! — закричал кто-то. — Святая магия! — Светоносная! Смотрите! Люди выходили из домов, забыв о страхе. Купцы бросали лавки, солдаты — оружие. Даже те, кто ещё вчера поддерживал мятежников, замирали, глядя на это великолепие. Бабочка села на щеку плачущей девочки — и ссадина, оставшаяся от уличной драки, затянулась. Другая коснулась руки старого воина, который потерял пальцы в битве — и они отросли заново. Третья прильнула к груди матери, чей младенец задыхался от кашля — и дитя вздохнуло свободно. — Она лечит, — шептали люди. — Светоносная исцеляет. Айрин стояла на балконе замка. Отсюда город казался игрушечным — маленькие домики, ниточки улиц, крошечные фигурки людей. Она подняла руки, и магия полилась из неё, как вода из родника. Не забирая силы, а умножая её. Каждая бабочка была частичкой её света, её любви, её желания остановить войну. — Ашер, — сказала она, не оборачиваясь, — ты видишь? — Вижу, — ответил дракон, стоящий за её спиной. — Ты прекрасна. — Я не о себе. Они исцеляются. Все, кто коснулся бабочек. — Я знаю. Ты даёшь им шанс. Айрин закрыла глаза и шагнула вперёд — на перила балкона, подставив лицо ветру и солнцу. Толпа внизу, увидев её, замерла. — Люди империи! — голос Айрин разнёсся над площадью, усиленный магией, чистой и звонкой, как горный хрусталь. — Я — Айрин, некогда принцесса Северного крыла, ныне жена дракона Лаэрта, мать его сына и хранительница святой магии! Город затих. Даже дети перестали плакать. — Охота на магов окончена! — объявила она. — Бывший император, мои отец, арестован. Его семья предстанет перед судом — не моим, не драконьим, а судом народа. Они ответят за каждую казнённую душу, за каждого мага, замурованного в подвалах, за каждую слезу, пролитую по их вине. В толпе послышались всхлипы, крики «Правда!», «Справедливости!». — Мятежники, которые хотели продать нашу землю соседнему королевству, схвачены драконами и также будут судимы, — продолжила Айрин. — Ни один невиновный не пострадает. Ни один виновный не уйдёт от ответа. Она сделала паузу, обводя взглядом тысячи лиц. — Власть в империи отныне переходит к моему мужу, Лаэрту, дракону Древней Крови, и к нашей семье. Мы не будем править из страха. Мы будем править из справедливости. Магия будет возрождаться. Школы для магов откроются в каждом городе. Оборотни получат право жить среди людей, не скрывая свою природу. Охота на драконов прекращается. Навсегда. — А если кто-то не согласен? — крикнул голос из толпы. Айрин улыбнулась. — Им придётся убежать. Или остаться и принять новые законы. Мы не будем никого убивать за убеждения. Но и разрушать общий дом не позволим. Бабочки, кружившие над площадью, вдруг взмыли вверх, сплелись в огромный сияющий купол — знак защиты, знак мира, знак того, что магия вернулась. — Я не богиня, — сказала Айрин, устало, но твёрдо. — Я просто женщина, которая когда-то стояла на снегу и ждала смерти. Но меня согрели. И теперь я хочу согреть вас. Она шагнула назад, в тень балкона, и народ разразился криками. Не криками ужаса — криками радости, надежды, ликования. — Айрин! Айрин! Светоносная! Люди плакали и смеялись. Дети ловили бабочек, которые теперь не исчезали, а оставались — садились на плечи, на головы, на ладони, даря тепло. Старый воин, которому отросли пальцы, поднял меч и крикнул: — Да здравствует новая империя! Да здравствует драконья королева! И площадь взорвалась аплодисментами. Айрин спустилась в большой зал. Её шатало — магия отняла много сил, но бабушка Эмма уже несла чай с мятой, а Водопад поддерживал под локоть. — Ты была великолепна, невестка, — сказал он. — Я чуть не прослезился. — Ты прослезился, — заметил Иней, входя следом с дракончиками. — Я нет. — Я видел. — Тебе показалось. Ашер обнял жену, прижал к себе. — Ты объявила меня императором, — сказал он. — Я не гожусь для трона. — А кто годится? — она подняла на него усталые глаза. — Леон. Или тот, кто вырастет. Или ты сама. — Я хочу быть просто твоей женой. И матерью. И Светоносной, которая лечит, а не правит. — Тогда мы будем править вместе, — решил Лаэрт. — Ты — магией, я — силой. И посмотрим, что из этого выйдет. — Выйдет хаос, — проворчал Водопад. — Но красивый. Златоцвет вбежал в зал, держа в руках бабочку — золотую, трепещущую. — Мама, она не улетает! Она села мне на палец и не улетает! — Это частичка моей магии, — сказала Айрин. — Она останется с тобой. Как напоминание. — О чём? — О том, что даже самое маленькое крыло может изменить мир. Внизу, в городе, всё ещё кричали. Люди танцевали на улицах, жгли костры, пели песни. Драконы, наблюдавшие с гор, садились на стены — не пугать, а охранять. Дети гладили их чешую, старушки крестились, но не убегали. — Ты сделала невозможное, — сказал Иней, глядя в окно. — Ты объединила их. — Я просто открыла дверь, — ответила Айрин. — Они сами решили войти. Лаэрт взял её за руку. — Пойдём, отдохнёшь. Завтра будет много дел. — Завтра будет новая жизнь, — поправила она. — Одно и то же. — Нет, — она покачала головой. — Дела — это рутина. А жизнь — это когда твой сын впервые превратится в дракона. Когда Златоцвет скажет, что любит тебя. Когда бабушка Эмма улыбнётся, не пряча усмешку. Когда Водопад перестанет ворчать. — Я не перестану, — подал голос дракон. — Я знаю, — улыбнулась Айрин. — И это тоже жизнь. Они поднялись в спальню. Альтаир спал в люльке, перекинувшись во сне в человека — розовый, пухлый, с лёгким пушком на голове. — Он будет красивым, — сказал Лаэрт. — Он уже красивый, — она коснулась щеки сына. — Как ты. — Как ты. Они стояли рядом, глядя на ребёнка, и мир за окном затихал, убаюканный бабочками, магией и надеждой. А внизу, в городе, люди всё ещё смотрели на замок на горе. Им казалось, что он светится изнутри — золотым, тёплым, обещающим. Светоносная сказала: магия вернулась. И они верили. Потому что бабочки, которые сидели на их плечах, были живыми. И потому что впервые за долгое время они не боялись завтрашнего дня. Завтрашний день будет светлым. Айрин обещала.