Life is strange. Эффект Мёбиуса

Несколько дней, прошедших после показательного технологического распятия Нейтана Прескотта, были посвящены параноидальной, но необходимой рутине. Доктор Игнасио Мёбиус, чей разум всё еще пульсировал отголосками паранойи Большой Горы, методично зачищал цифровые следы. Он пропустил логи серверов Блэквелла через виртуальную мясорубку, стер кэш машрутизаторов и переписал коды доступа так, что даже довоенные спецы РобКо сломали бы об них зубы, не говоря уже о местных недоучках с их примитивными кремниевыми игрушками. Среда. Школьная столовая гудела, как растревоженный улей. Пахло пережаренным картофелем, гормонами и подростковой тревогой. Игнасио сидел за дальним столиком, лениво ковыряя вилкой нечто, что местный повар смел называть «мясным рулетом». Очередная порция органического топлива. Он как раз размышлял о том, как бы незаметно интегрировать микропроцессор в систему школьного расписания, когда свет над его столом загородили две тени. Игнасио поднял взгляд. Напротив него, не спрашивая разрешения, опустились Рэйчел Эмбер и Стеф Гингрич. Рэйчел двигалась с грацией сытой пантеры, а Стеф, как всегда, излучала ауру гика, знающего больше, чем показывает. Мёбиус отложил вилку, стерев с лица любые эмоции. — Чего этому лоботомиту по имени Нейтан опять не живется? — сухо поинтересовался он, даже не пытаясь изображать вежливость. — Снова попытался включить свой тостер и случайно заказал ядерный удар? Рэйчел чуть склонила голову набок, её идеальные черты лица осветились легкой, почти хищной полуулыбкой. Она не стала ходить вокруг да около. — Игнасио. Ведь это был ты, да? Доктор замер на долю секунды. Его блестящий разум на мгновение дал сбой. — Просто ни у кого больше в этой школе не хватит мозгов сделать то, что ты сделал, — добавила Стеф, откидываясь на спинку пластикового стула. В её голосе звучало искреннее, нескрываемое уважение. — Ты его не просто взломал, чувак. Ты его размазал. Цифровая аннигиляция. «Твою же мать через реактор...»— мысленно взвыл Игнасио. «Гений, блин. Величайший ум столетия! И на чем я прокололся? На двух малолетних самках приматов, которые просто умеют складывать два и два!» Он медленно выдохнул, понимая, что отпираться бессмысленно. В конце концов, в Большой Горе он привык договариваться. Или уничтожать. Пока что второй вариант был избыточен. — Допустим, — Игнасио сцепил пальцы в замок, его взгляд стал острым, как скальпель. — И что теперь? Какова цена вашего молчания? Осторожно предупреждаю: если попытаетесь меня шантажировать, ваши электронные жизни закончатся быстрее, чем вы успеете сказать «короткое замыкание». Рэйчел тихо рассмеялась, и этот звук заставил нескольких парней за соседними столиками свернуть шеи. — Расслабься, Мёбиус. Мы не собираемся тебя шантажировать, — её тон стал серьезным. — Но у нас есть просьба. Услуга за услугу. Хлоя, моя лучшая подруга… у неё дома ад. Её отчим — наш школьный глава охраны. И он, в общем, вечно лезет к Хлое. Контролирует каждый шаг, душит её. Ты не мог бы… немного помочь? Игнасио хмыкнул. Память тела мгновенно выдала досье. — Глава охраны… Этот усатый параноик Дэвид Мэдсен? — доктор скривился, словно прожевал лимон. — Бедная Хлоя. Знаю я такой тип личности. Солдат, который вернулся с фронта, но война в его голове так и не закончилась. Он видит врагов даже в чайнике. Ему нужна не семья, а взвод новобранцев. Рэйчел и Стеф переглянулись, явно удивленные тем, насколько точно этот некогда забитый парень описал суть проблемы. — Ладно, — кивнул Игнасио, принимая решение. Уничтожить карманного диктатора? Звучит как отличная разминка для интеллекта. — Я помогу. Но с вас помощь в моем проекте. Мне нужны ассистенты. Свободные руки и ноги. — Идет, — без колебаний согласилась Рэйчел. — А что за проект? — с любопытством, в котором читалась нотка опасения, спросила Стеф. — Поиск пространственно-временных аномалий. Надо разместить сенсоры по городу, — Игнасио пожал плечами, словно говорил о сборе гербария. — Вообще-то ничего сложного, никакой угрозы для органики, но в одиночку покрыть весь периметр слишком долго. Мое время стоит дорого. Стеф сглотнула, пытаясь понять, шутит он или нет, но лицо Мёбиуса оставалось непроницаемым. — Думаю, мы согласны, — наконец сказала она, посмотрев на Рэйчел. — Хлоя, наверное, тоже согласится, — добавила блондинка. — Ох, поверь, ради того, чтобы осадить Дэвида, она пойдет на что угодно. — Чудно, — Игнасио резко поднялся, оставляя нетронутый рулет. — Тогда поехали к Хлое. Свалка «Американская Ржавчина» встретила их запахом жженой резины, старого машинного масла и осенней прелой листвы. Для Игнасио это был запах дома. Среди этих гор искореженного металла он чувствовал себя куда уютнее, чем в стерильных коридорах Блэквелла. Хлоя Прайс сидела на капоте своего видавшего виды пикапа, лениво пуская дым в пасмурное небо. Когда тяжелый внедорожник Игнасио с хрустом затормозил на гравии, и из него вышли Рэйчел со Стеф в компании местного ботаника, Хлоя прищурилась. Она спрыгнула с капота, её тяжелые ботинки глухо ударились о землю. Прайс сразу заметила перемену. Она видела Игнасио раньше: вечно ссутулившийся, прячущий глаза, старающийся слиться со стеной. Парень, который стоял перед ней сейчас, держал спину неестественно прямо. Его взгляд не бегал — он цепко сканировал окружение, а в расслабленной позе сквозила уверенность хищника. — Итак, Прайс, — без лишних предисловий начал Игнасио, подходя ближе. — Мне сказали, что Дэвиду нужно устроить веселую жизнь. Хлоя перевела взгляд с него на улыбающуюся Рэйчел, затем снова на Игнасио. Она яростно затушила окурок о ржавое крыло пикапа. — Да этот кусок дерьма достал меня в край! — вспылила она, и в её голосе зазвенела неподдельная ненависть. — Я сегодня утром залезла в его гребаный гараж. Знаешь, что я нашла? Чертежи! Этот усатый хрен хочет поставить в моем доме камеры слежения! В коридоре, на кухне, чуть ли не в моей комнате! Игнасио театрально закатил глаза. — Типичный синдром тотального контроля на фоне ПТСР. Примитивно. Ну, думаю, интенсивный курс цифрового полтергейста ему не помешает. Он сам захочет спрятаться в бункер. Хлоя скрестила руки на груди, криво усмехнувшись. — Рэйч писала мне про твою цену. Расстановка каких-то там датчиков? Я в деле. Если ты заставишь Степ-Дерьмо выть на луну, я тебе хоть антенну на маяк прикручу. — Отлично. Деловое соглашение достигнуто. — Глаза Игнасио маниакально блеснули. Он подошел к багажнику своей машины, откинул крышку и достал свой модифицированный, укрепленный изолентой и медными пластинами ноутбук. Положив его прямо на капот пикапа Хлои, Игнасио открыл крышку. Пальцы гения зависли над клавиатурой, как у пианиста перед сложнейшей симфонией. — Ну что, Дэвид Мэдсен, — прошептал Мёбиус, и его пальцы обрушились на клавиши, высекая сухой, пулеметный стук. — Добро пожаловать в ад 2.0. Цифровая гильотина, черный список и бабочка в Сиэтле Для Дэвида Мэдсена, ветерана, привыкшего к четким уставам и предсказуемой траектории пули, мир начал рушиться ровно в полдень. Он как раз совершал обход парковки Блэквелла, мысленно составляя рапорт о курении травки за общежитиями, когда его смартфон — защищенный, армейского образца, с шифрованием, которым он так гордился, — издал странный хрип и погас. Черный экран отразил лишь нахмуренное лицо главы охраны. Дэвид попытался его перезагрузить. Никакой реакции. Вытащил батарею, вставил обратно — кусок дорогого пластика и металла превратился в мертвый кирпич. Раздраженно цыкнув, Дэвид направился в приемную ректора и, буркнув дежурное приветствие, одолжил телефон у секретарши. Звонок оператору сотовой связи стал первым гвоздем в крышку гроба его рассудка. — Мистер Мэдсен, — вежливо, но холодно пропела девушка на том конце провода, — ваш аппарат заблокирован без возможности восстановления. В базе данных он числится как украденный с военного склада в Техасе. Мы уже передали данные в соответствующие органы. — Что за бред?! — рявкнул Дэвид, пугая секретаршу. — Я купил его легально полгода назад! Проверьте серийный номер! — Серийный номер совпадает с ориентировкой, сэр. До свидания. Связь оборвалась. Дэвид стоял посреди приемной, тяжело дыша. В его груди начал раскручиваться знакомый, холодный ком паранойи. Кто-то прощупывал его оборону. Спустя час, кипя от злости, он решил съездить домой за запасным аппаратом. Выйдя на стоянку, Дэвид замер, не веря своим глазам. Его обожаемый автомобиль, его крепость на колесах, был безжалостно подцеплен крюком муниципального эвакуатора. Рядом мигала люстрой патрульная машина полиции Аркадии Бэй. — Эй! Какого черта вы творите?! — Дэвид бросился к копам, на ходу доставая ключи и удостоверение. — Это моя машина! Молодой офицер положил руку на кобуру. — Сэр, оставайтесь на месте. Транспортное средство числится в федеральном розыске как угнанное в трех штатах. У нас ордер на изъятие. Пожалуйста, положите руки на капот. Дэвид не мог поверить в происходящее. Его, ветерана, главу охраны, прижали к капоту, обыскали и засунули на заднее сиденье пропахшего блевотиной и дешевым кофе патрульного крузера. Два часа в полицейском участке превратились в ад. Местные копы, многие из которых знали Дэвида лично, смущенно отводили глаза, но протокол есть протокол. Они допрашивали его, проверяли VIN-номера, звонили в ФБР. В конце концов, база данных «чудесным образом» обновилась, и статус угона исчез так же внезапно, как и появился. Перед Дэвидом извинились, сославшись на «сбой в системе», но машину не отдали — бюрократическая машина требовала еще сутки на закрытие дела. Дэвид вышел из участка, чувствуя себя так, словно его пропустили через мясорубку. Голова раскалывалась. Ему нужно было такси, но кошелек остался в бардачке конфискованного авто. Стиснув зубы, он дошел до ближайшего банкомата у заправки и вставил зарплатную карту. Ввел пин-код. Запросил сотню долларов. Банкомат пискнул, выплюнул карту и выдал чек. Дэвид посмотрел на бумажку, и земля ушла у него из-под ног. Доступный остаток: $0.00. Он вставил кредитку, оформленную на их с Джойс совместный счет. Доступный остаток: $0.00. Кредитный лимит превышен. Статус: Заблокировано. Холодный пот выступил на лбу ветерана. Все их сбережения. Деньги на оплату дома, на еду, на колледж, который они так хотели для Хлои. Всё исчезло. Испарилось. Дэвид, пошатываясь, развернулся и на ватных ногах побрел обратно в полицейский участок — писать заявление о кибер-краже, чувствуя себя абсолютно беспомощным. Когда он, измотанный, злой и покрытый дорожной пылью, наконец добрался до дома пешком, солнце уже клонилось к закату. Он распахнул входную дверь, мечтая лишь о стакане виски и тишине. В гостиной, скрестив руки на груди, стояла Джойс. Её лицо было бледным, а в глазах читалась смесь ужаса и гнева. На столе перед ней лежал распечатанный лист бумаги. — Дэвид, — её голос дрожал. — Скажи мне, что это неправда. Скажи, что ты не сошел с ума окончательно. — Что именно, Джойс? — с осторожностью раненого зверя спросил Дэвид, тяжело опускаясь на диван. — У меня был худший день в жизни. Меня чуть не посадили за угон собственной машины, а наши счета обчистили. Джойс ахнула, но тут же пододвинула к нему распечатку. — Нам пришло официальное уведомление на электронную почту. Копия отправлена в школу. Дэвид... ты в федеральном черном списке всех авиакомпаний. Дэвид нахмурился, вчитываясь в текст. Буквы прыгали перед глазами. В документе черным по белому значилось, что гражданин Дэвид Мэдсен пожизненно лишается права пользоваться услугами авиаперевозчиков за «неоднократное преследование пассажиров и создание угрозы безопасности полета». В отчете детально, вплоть до поминутного тайминга, описывался инцидент: якобы Дэвид запер стюардессу в туалете, захватил громкоговоритель и сорок минут читал оцепеневшим пассажирам лекцию о том, как правильно выживать при падении самолета в океан, иллюстрируя это демонстрацией удушающих приемов на плюшевом медведе. Разумеется, такого феерического идиотизма Дэвид никогда не совершал. Он вообще не летал на самолетах последние три года. Документ выпал из его ослабевших рук. Ветеран осел на диване, спрятав лицо в ладонях. — Это подстава, Джойс, — глухо пробормотал он. — Меня целенаправленно уничтожают. Какой-то хакер... Он начал путано рассказывать жене о событиях этого безумного дня: о телефоне, эвакуаторе, пустых счетах. Джойс слушала, и её гнев медленно сменялся тревогой за мужа. А на самом верху лестницы, скрытая полумраком второго этажа, сидела Хлоя Прайс. Она прижимала ладонь ко рту, чтобы не заржать в голос. Её плечи тряслись от беззвучного, злого смеха. Глаза блестели от восторга. Цифровой полтергейст Мёбиуса сработал безупречно. Теперь Степ-Дерьму придется отбиваться от федералов, банков и авиакомпаний — ему будет явно не до установки камер и не до проверок её комнаты. Хлоя показала невидимому Игнасио два больших пальца вверх. Это была идеальная месть. Тем временем, в сотнях миль к северу, в дождливом Сиэтле, другая девушка вела свою собственную, невидимую битву. Макс Колфилд сидела на полу своей комнаты, обложившись календарями, записными книжками и распечатками карт Аркадии Бэй. На стене висели фотографии, соединенные красными нитями, — алтарь её отчаяния и её надежды. Сентябрь 2012 года. Макс только что вышла из гостиной, где ей стоило невероятных усилий и слез убедить родителей отпустить её на выходные в конце месяца в её старый родной город. Она врала им про ностальгию, про желание сделать проект по фотографии для портфолио, про тоску по старому дому. Родители, обеспокоенные её подавленным состоянием в последние дни, в итоге сдались. Она должна была успеть. Дата пульсировала в её мозгу неоновым огнем: 22 апреля 2013 года. День, когда Рэйчел Эмбер пропадет. День, когда запустится цепь событий, которая приведет к смерти Хлои в туалете и к гибели целого города в пасти шторма. До этого еще больше полугода, но Макс понимала — действовать нужно сейчас. Ей нужно спасти Рэйчел, чтобы спасти Хлою. И ей нужно спасти Хлою, чтобы спасти себя. Макс взяла в руки телефон. Пальцы дрожали, когда она набирала заученный наизусть номер, который не смела набрать долгие пять лет. Ей так хотелось услышать голос Хлои. Живой. Настоящий. Не искаженный предсмертным хрипом, который преследовал Макс в кошмарах каждую ночь. Она смотрела на гудки на экране, собираясь с силами, чтобы нажать «Вызов». В Аркадии Бэй, сидя в своем гараже в окружении картонных коробок с изъятыми полицией вещами, Дэвид Мэдсен открыл банку дешевого пива. Руки ветерана всё еще немного дрожали после пережитого стресса, но холодный разум военного следователя уже начал выстраивать логическую цепочку. Такой уровень координации. Взлом полицейских баз данных. Обнуление банковских счетов через зашифрованные шлюзы. Фальсификация правительственных документов. Это не уровень обычного школьного хулигана. Дэвид вспомнил инцидент с Нейтаном Прескоттом пару дней назад. Все смеялись, считая это кармой, но Дэвид видел в этом спланированную кибератаку. И кто мог это сделать? В памяти всплыла картинка: он, патрулируя периметр, видел из окна машины, как Хлоя стояла на парковке. Рядом с ней была Рэйчел Эмбер, Стеф Гингрич и этот тихий, неприметный ботаник, который только недавно перевелся в школу. Игнасио Мёбиус. Дэвид еще удивился — Хлоя вылетела из Блэквелла в мае 2010 года, какого черта она ошивается с местными заучками? Пазл со звонким щелчком сложился в голове параноика. Игнасио. Этот сопляк с пустым взглядом. Это он устроил шоу Прескотту. И это он, по просьбе Хлои, уничтожил его, Дэвида, жизнь. — Чертов ботаник... — прошипел Дэвид сквозь зубы, сминая пустую алюминиевую банку в кулаке. Но он был солдатом. И он знал главное правило войны: не атакуй укрепленные позиции противника, не имея подавляющего превосходства и разведданных. Доказательств у него не было. Заявись он в полицию с обвинениями против сынка богатых родителей, над ним просто посмеются, особенно после сегодняшнего фиаско с угоном. Дэвид отбросил смятую банку в угол гаража. Его глаза сузились, превратившись в две узкие, злые щели. — Я выведу тебя на чистую воду, Игнасио, — прошептал он в темноту. — Я найду твои следы. И когда я это сделаю, я лично сверну твою тощую хакерскую шею. Война в Аркадии Бэй только началась, и никто из её участников еще не представлял, какие силы они потревожили. Слезы в трубке, квантовая физика и обогащенный уран В комнате Игнасио пахло канифолью, озоном и терпким черным чаем. Сквозь неплотно задернутые жалюзи пробивался тусклый свет уличного фонаря, выхватывая из полумрака нагромождения проводов, разобранные микросхемы и мигающие диоды самодельных приборов. Для любого нормального подростка это место показалось бы свалкой сбрендившего радиолюбителя, но Хлоя Прайс, сидящая в кресле-мешке в углу, чувствовала себя здесь на удивление комфортно. Она крутила в руках зажигалку-зиппо, то открывая, то закрывая крышку со звонким металлическим щелчком. На ее лице блуждала широкая, почти плотоядная ухмылка. — Ну ты даешь, чувак, — со смешком выдохнула Хлоя, глядя на спину Игнасио. Доктор Мёбиус в этот момент сгорбился над столом, аккуратно спаивая какие-то микроскопические контакты под увеличительным стеклом. — Это был просто мастер-класс. Степ-Дерьмо, наверное, сейчас бьется головой о стену гаража и воет от бессилия. — Мелочи, — отмахнулся ученый, даже не оторвавшись от паяльника. Тонкая струйка едкого дыма взвилась к потолку. — Это базовая социальная инженерия вкупе с примитивным взломом. Разумеется, вечно это не продлится. Местные копы — лоботомиты, конечно, но не совсем конченые идиоты. Рано или поздно федералы разберутся, что запросы шли с подставных IP-адресов, и снимут с него обвинения. Но пару недель он будет бегать по инстанциям, доказывая, что он не верблюд и не террорист. А если снова начнет борзеть… — Игнасио на секунду оторвался от работы и зловеще блеснул очками. — Можно будет придумать что-нибудь другое. Например, записать его в ряды коммунистической партии Китая. Хлоя искренне, раскатисто хмыкнула. Этот парень определенно начинал ей нравиться. В нем не было ни капли той жалкой школьной иерархии, к которой она так привыкла. — Слушай, хакер-недоучка, — Хлоя закинула ногу на ногу, с любопытством разглядывая странный мерцающий прибор на краю стола. — А что именно у тебя за проект-то? Ради чего мы с Рэйч будем ползать по городу и расставлять твои шпионские штучки? Игнасио отложил паяльник. Он медленно повернулся в кресле, скрестил руки на груди и посмотрел на девушку взглядом, в котором на мгновение промелькнула бездна прожитых столетий. — Я изучаю время, Прайс. — Ого… — только и смогла выдавить Хлоя. Вроде бы прозвучало буднично, но от тона, которым это было сказано, по спине пробежал неприятный холодок. — Звучит как завязка для хренового научно-фантастического фильма. Она хотела отпустить еще какую-нибудь колкую шутку, но в этот момент тишину комнаты разорвал резкий, вибрирующий звук. Телефон Хлои, лежавший на краю стола, зашелся в истеричной трели. Прайс лениво потянулась к мобильнику, но, увидев имя на экране, замерла. Вся краска разом схлынула с ее лица. «Макс». Хлоя моргнула, не веря своим глазам. Пять лет. Пять гребаных лет тишины, отмазок, редких сообщений ни о чем, которые потом и вовсе сошли на нет. Внутри мгновенно вскипела старая, забродившая обида. Она схватила телефон, намереваясь нажать «Ответить» и вывалить на бывшую лучшую подругу ушат самого отборного яда, скопившегося за эти годы. — Алло, — резко, как удар хлыста, бросила Хлоя в трубку. Но ядовитая тирада так и застряла у нее в горле. Вместо неловкого «привет» или очередных жалких извинений из динамика вырвался звук, от которого у Хлои сжалось сердце. Это был не плач. Это был надрывный, животный вой. Макс задыхалась от слез, ее голос ломался на высоких нотах, она пыталась что-то сказать, но слова тонули в приступах истеричной, панической гипервентиляции. — Хлоя… Хлоя, боже… Хлоя… — только и могла повторять она, как заведенная, словно одно лишь имя подруги было для нее спасательным кругом в бушующем океане. Вся злость Прайс испарилась в ту же секунду. Хлоя была бунтаркой, она знала толк в драках и истериках. Она прекрасно умела отличать слезы обиды от слез настоящей, всепоглощающей боли. И то, что она слышала сейчас… так плачут люди, чей мир только что сгорел дотла. Так плачут те, кого сломали пополам. Макс, ее Макс, была в беде. И, черт возьми, она все еще была дорога Хлое. — Макс! Макс, дыши! — голос Хлои дрогнул, она вскочила с кресла, прижимая телефон к уху так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Макс, твою мать, успокойся! Я здесь! Слышишь? Я здесь, я на связи! — Я так… я так виновата… — захлебывалась слезами девушка на другом конце страны. — Я так скучала, Хлоя… Если бы ты только знала… — Заткнись, слышишь? — грубо, но с отчаянной нежностью скомандовала Хлоя. — Хватит истерики. Я не злюсь. Слышишь? Не злюсь. Что случилось, Макс? Кто тебя тронул? Скажи мне, кому башку оторвать?! Я приеду и урою любого! Потребовалось еще несколько долгих минут уговоров, чтобы дыхание Макс в трубке начало выравниваться. Она шмыгала носом, и каждый ее вдох отдавался болью в груди Хлои. — Нет… никто меня не трогал… — наконец выдавила Макс, ее голос был хриплым и бесконечно уставшим. — Просто… просто очень много всего случилось. Плохого. Я не могу рассказать по телефону. Я приеду, Хлоя. В конце месяца. Я выбила у родителей поездку в Аркадию. Я приеду и все-все тебе объясню. Обещаю. Я просто… мне просто нужно было услышать твой голос. Убедиться, что ты… что ты жива. Хлоя нахмурилась, уловив эту странную оговорку, но решила не давить. — Я жива, Супер-Макс. И я никуда не денусь. Приезжай. Я буду ждать. Она сбросила вызов и медленно опустилась обратно в кресло. Руки мелко дрожали. Она смотрела в стену невидящим взглядом, переваривая услышанное. — Что-то не так? — спокойный, абсолютно лишенный эмоций голос Игнасио вырвал ее из оцепенения. Хлоя сглотнула подступивший к горлу ком и провела ладонью по лицу. — Да. Макс… моя… наверное, лучшая подруга. Была лучшей до 2008 года, пока не свалила в Сиэтл, бросив меня здесь одну, — она горько усмехнулась. — А сейчас… черт возьми, что-то совсем не так. Она рыдала так, будто ее резали наживую. Я знаю, как плачут от обиды на мир. А тут… Если ей кто-то причинил вред, клянусь, я разнесу там все. Игнасио задумчиво потер подбородок. В его глазах не было жалости — только холодный, аналитический расчет и нечто, отдаленно напоминающее солидарность. — Разберемся, — веско произнес он. — Ты теперь мой ассистент, Прайс. А в моей лаборатории своих не бросают. Если кто-то действительно посмел причинить ей вред, я устрою этим ублюдкам такой ад, что они будут молить о ядерном апокалипсисе как о милосердии. Никто не смеет трогать тех, кто входит в сферу моих интересов. Хлоя слабо улыбнулась. Угрозы этого парня звучали абсурдно, но в них была такая железобетонная уверенность, что становилось как-то спокойнее. Игнасио тяжело вздохнул и, посмотрев на наручные часы, захлопнул крышку ноутбука. — Ладно. Сентиментальности в сторону. Время — ресурс невосполнимый, — он решительно поднялся. — Мне надо съездить забрать уран из тайника. Пришлось попотеть, блин, пока я его достал. Поедешь со мной? Хлоя моргнула. Еще раз. Ее мозг попытался сопоставить только что услышанное слово с реальностью Аркадии Бэй. — Чего блядь? — ее брови поползли на лоб. — Уран?! В смысле… радиоактивный кусок смерти?! — Естественно, — Игнасио посмотрел на нее как на умственно отсталую, натягивая куртку. — Хочу собрать лазерную винтовку. Мне нужен нормальный, стабильный источник питания. Микроядерная батарея — идеальный вариант. А не этот ваш литий-ионный хлам, который разряжается от косого взгляда и не способен выдать даже жалкий мегаватт энергии! — пробурчал он, направляясь к двери. — Ну так что, идешь? Хлоя сидела с открытым ртом, чувствуя себя Алисой, которая только что не просто провалилась в кроличью нору, а обнаружила там нарколабораторию Шляпника. Горечь от разговора с Макс отошла на второй план, вытесненная чистым, незамутненным шоком. — Да уж… — нервно сглотнув, она вскочила на ноги. — Ладно. Поеду с тобой. А можно… можно посмотреть, как ты это соберешь? Я должна убедиться, что ты не спалишь к чертям весь штат. — Без проблем, — Игнасио довольно ухмыльнулся, открывая перед ней дверь. — С тобой хотя бы не так скучно. Плюс, в отличие от некоторых моих бывших коллег-лоботомитов из Большой Горы, ты не из тех, кто будет лезть под руку с идиотскими советами. Пошли, Прайс. Нас ждут великие дела и немного радиационного облучения.