Эффект наблюдателя

** Взбешенный Рекс расстреливал представителей своего вида с особой злобой. Не стоило молодым кроганам кричать что-то про старпёров. Приданный нам связист-саларианец с такой же яростью расстреливал своих соотечественников, выкрикивая что-то про грёбаных предателей с промытыми мозгами. Лиара пристрелила какую-то азари, но молча и без объяснения причин. Впрочем, та чёт какая-то дёрганая была, да и пистолетом размахивала. Ну и да, роботы стреляли в роботов. Тут по классике. Словом, происходящее напоминало метаиронию чуть более чем полностью. Что ценно, эта мысль пришла и ко многим зрителям тоже, что вызвало бурную дискуссию в комментариях. Благо мы завязли в этих чёртовых тоннелях, а запас видосов, как очередной шальной снаряд убивает очередную же лягушку, у нас стал подходить к концу, и накал пострелух снизился до того уровня, когда появилось время для обмена мнениями. Но раздолье для троллей было недолгим. Шепард всё-таки психанул, и мы при помощи спецсредств обвалили несколько несущих колонн и раздолбали стену, в результате чего прорвались в какое-то полутёмное помещение, посреди которого стоял ни много ни мало действующий протеанский маяк. — Шепард, гляди, какая достойная цацка. Предлагаю её или на чёрном рынке загнать, чтобы пополнить наши запасы, или можем подарить Совету Цитадели, сделав вид, что это тот самый маяк с Иден Прайм, который взрывной волной разрушило. Скажем, что отреставрировали, — пошутил я, но Шепард даже не улыбнулся. Он хмуро подошёл к этой штуке, и та его уже знакомо подняла в воздух. Зрелище, между нами говоря, не для слабонервных: висит тело, раскинув руки в разные стороны, и дёргается так, словно бедолага за фазу ухватился. — Этот парень себя совсем не бережёт, буквально горит на работе, как видите, — вздохнул я и покачал головой. — Но вообще-то трудоголики на этом свете обычно не заживаются. Помирают грешные: то от сердечного приступа, то шизофрения их скашивает. А некоторые и сами самоубиваются. Порывшись в кармашках разгрузки, нашёл ириску и, временно сняв шлем, зажевал её. — А ещё, конечно, токсичная среда на рабочем месте. Это тоже очень важная проблема… — тяжело вздохнул я. — Вот взять для примера нашего капитана. Он же честно говорит, что, так и так, в результате контакта с маяком видел некие видения. И любой специалист, который занимается этой доисторической рухлядью, подтвердит, что это абсолютно нормальное поведение этих артефактов. Любят они разное в мозги окружающим впихивать. Однако наше ненаглядное правительство в очередной раз демонстрирует нам свою альтернативную гениальность. Вместо того чтобы сказать что-то в стиле: «Дорогой Спектр, мы всё понимаем, и вы, скорее всего, правы, но жители в пространстве Цитадели достаточно дикие и в такое объяснение не поверят. Нам бы каких-нибудь более значимых материалов и доказательств. А пока будем тихонечко, агентурными методами тему прорабатывать». И это, как по мне, вполне логичная и понятная просьба получилась бы. А так сложилось впечатление, что они морды из принципа скорчили и недоверчиво пофыркали. В общем, херня какая-то получается, а не политический процесс. Я бы даже сказала — распи*дяйство. Одни не верят второму, второй теперь не верит первым, а потом мы удивляемся, что всякие Сарены ни с того ни с сего со всякой мерзостью сговариваются и устраивают не пойми что. Разумные существа, потому и разумные, что общаться не только умеют, но и делают это. А не вот это вот всё. Пока я произносил эту речь, невольно почавкивая ириской за щекой, Шепарда «отпустило», и он упал на землю безвольным телом. Словно мешок картошки на землю бросили. Живые, даже без сознания, так не падают. — Я могу стрим приостановить, или ты предпочтешь уже в приватной обстановке на борту свои делишки сделать? — спросил я, ткнув Лиару в плечо. — К-какие делишки? — испуганно уточнила Лиара и оглянулась на меня. Лицо её было перекошено сразу двумя эмоциями: благоговением перед рабочим экземпляром маяка и страхом за Шепарда. — Ну, значит, на борту, — покивал я и без затей подошел к телу Шепарда. — Капитан, не помирай раньше времени, тебя желают изнасиловать в мозг все археологи этой галактики. Что ценно, любой желающий мог видеть, что меня в воздух не подняло, да и вообще маяк меня полностью проигнорировал. — А вот сейчас обидно было, — демонстративно обиделся я. — Мама, конечно, ругалась, что у меня мозгов совсем нет, но чтобы даже маяки не реагировали — это вообще ни в какие ворота… Рекс, дай мне блок с зажигательной смесью, я эту *уету сейчас сломаю нахер. Ты глянь, этот тараканий высер взял моду начинающим блогерам хамить. Нет-нет, ребёнка обидеть может каждый, но не каждый после этого переживёт шесть тысяч кельвинов. [[Внимание: блогер поставил стрим на паузу. Продолжение через: 2:00… 1:59… 1:58…]] Ну, право слово, кто бы мне позволил так варварски разобраться с маяком? Естественно, меня от него отогнали всем кагалом. А там и Шепард в себя пришел. Он, похлопав глазами, буркнул про то, что мы тут все всё взрывать собираемся и маяку один черт карачун, поэтому смысла терять время на его сжигание нет. Так что все мы двинулись дальше. А в этот момент таймер перерыва досчитал до нуля, и зрители могли лицезреть, как я с довольной мордой оттираю салфеткой со своего шлема следы гари. Учитывая, что мы уже куда-то торопливо шли, кто и что мог подумать? Ну, естественно, все подумали, что я таки дорвался до зажигательной смеси и одним историческим памятником в мире стало меньше. В принципе, меня и так теперь разыскивают по обвинению в разработке искусственного интеллекта, так что маяком меньше, маяком больше — невелика разница. — Ну что же, надеюсь, за время перерыва все успели сбегать и сделать свои делишки, и теперь мы можем продолжать наше приключение? В конце концов, если галактику не спасать, ей ведь реально абзац настанет, — озвучил я довольно банальную мысль и пополнил патронами свои пистолеты. Однако вместо продолжения веселых пострелушек случилось несколько неожиданное. Мы наткнулись на странно выглядящую установку связи. И эта установка на данный момент работала, демонстрируя нам 3D-проекцию креветки. Точнее, это был внешний вид Жнеца, но форма у него специфичная, да и уже миллиарды разумных существ Жнецов именно так и называют с моей подачи. — О! Креветка! — обрадовался я. — Кажись, он тоже за Сареном. — Ты не Сарен… — произнесла голограмма. — Что это? Какой-то интерфейс ИИ? — в кои-то веки после расстрела зомбированных товарищей напомнил о своём существовании саларианец-связист. — Примитивное существо из крови и плоти, ты касаешься моего разума, расписываясь в своём неведении, неспособный понять… — занудила голограмма. — Вот, дорогие мои зрители, извольте видеть — Жнец. Точнее, его голограмма, — озвучил я, сняв шлем, так как с динамиками на нём произошла беда, а я хотел влезть в беседу, раз уж она и в самом деле началась. — В реальности это почти километровый корабль, мозги которого сделаны из фарша и потрохов органиков… Как по мне — *уета редкостная и дурь, но его разработчики считали, что в этом что-то есть. И там этого «чего-то» под килотонну веса используется. — Жнец? Ярлык, созданный протеанами, чтобы дать название своему уничтожению. В конце концов, как они нас называют — неважно. Мы просто есть. Я вне вашего понимания. Я — Властелин! — Протеане исчезли 50 000 лет назад. Тебя там не могло быть. Это невозможно! — вскрикнула Лиара. — Слышь, братишь, — помахал я рукой перед голограммой. — Аллё? Креветкин, не спать! У меня к тебе просьба есть, личная и необременительная. Ты же, один чёрт, Цитадель собираешься мяском наружу вывернуть, да? В общем, мне на галактику и этот твой скучный цикл плевать, но я была бы благодарна, если ты ну прям точно похеришь Совет Цитадели и СБЦ заодно. Ты представляешь, эти клоуны обвиняют меня в том, что я искусственный интеллект разрабатываю и использую его для ведения военных действий. А ещё эти утырки моего батю пытали, убили и сделали вид, что это теракт какой-то посторонней тётки. В общем, сама я маме пообещала по малолетству, что лично мстить им не буду, но ты же типа именно за этим здесь. — Органическая жизнь — это всего лишь генетическая мутация, случайность. Ваши жизни измеряются годами и десятилетиями. Вы увядаете и умираете. Мы — вечны. Вершина эволюции и существования. Перед нами вы — ничто. Мы — конец всего. — Да не нуди ты, на принципе случайности куча востребованных алгоритмов работает, — отмахнулся я, радуясь, что напарники тупят и у меня есть пара секунд для нехорошего. — Не прикрывайся пафосом. Если ты конец всего, высшее существо, всякое такое и один хрен бессмертный, так что тебе стоит плазмой в нужную сторону пальнуть? Просто признай, что лузер и не в состоянии этого сделать. — Существует область существования, настолько далёкая от вашей собственной, что вы даже не можете её представить. Я вне вашего понимания. — Ну вот я и говорю, что ты просто пафосное сыкло и му-му-у-у-му-х… — размахивая свободной рукой, продолжил я мычать, так как Гаррус таки отмер и заткнул мне рот банальным образом — ладонью. — Уверенность, рождённая невежеством, — ответил Жнец как-то излишне коротко и чуть более эмоционально, явно разглядывая, как меня «обезвучили». — Ваше вымирание неизбежно. Время не имеет значения. Цикл нельзя разорвать. — Цикл? Какой цикл? — хмуро спросил Шепард, жестом отдав Гаррусу команду оттащить меня за спины команды. — Эта картина повторялась больше раз, чем вы можете себе представить. Органические цивилизации поднимаются, развиваются, процветают. И на пике своей славы они уничтожаются. Протеане были не первыми. Они не создали Цитадель. Они не создали ретрансляторы массы. Они просто нашли их — это наследие моего рода. — Зачем вы построили ретрансляторы массы, а потом оставили их для кого-то другого? — Ваша цивилизация основана на технологии эффекта массы, нашей технологии. Используя её, ваше общество развивается по путям, которые мы желаем. Мы наводим порядок в хаосе органической эволюции. Вы существуете, потому что мы позволяем это. И вы закончитесь, потому что мы этого потребуем. — Что вы хотите от нас? Рабов? Ресурсов? — тоном, с которым переговорщики общаются с террористами, спросил Шепард. — Мой род превосходит ваше понимание. Каждый из нас — нация. Независимый, свободный от всякой слабости. Вы даже не можете постичь природу нашего существования. — Откуда вы пришли? Кто вас создал? — У нас нет начала. У нас нет конца. Мы бесконечны. Миллионы лет спустя, после того как ваша цивилизация будет уничтожена и забыта, мы будем существовать. — Нет у цыган начала, нет у евреев конца, — пошутил я, промычав это через ладонь Гарруса. К сожалению, этот парнишка, видимо, осознал, что я буквально уламывал некоего НЁХа уничтожить правительство и распылить его прошлое место работы, поэтому держал крепко — профессионально даже. Без биотики я его не скину, да и не сильно хочу, прямо скажем. Основные ключевые слова я в дискурс вбросил. А уж какая волна в комментариях была… Любо-дорого посмотреть. Правда, так как комментаторов были буквально миллиарды, в основное окно стали попадать исключительно агрегированные варианты, и этих вариантов было до смешного мало. Кто-то шутил, что Плодожорку теперь точно «закроют», а другие вежливо напоминали, что есть нюанс. Третьи лишь обращали внимание на то, что… Жнец не то чтобы отказал мне, он просто пояснил, что один чёрт убьёт всех, поэтому не видит смысла устраивать приоритизацию процесса. — Где остальные Жнецы? Ты последний из своего рода? — явно пользуясь какой-то методичкой, Шепард задавал вопросы, пользуясь тем, что ему отвечали. — Нас легион. Время нашего возвращения приближается. Наше число затемнит небо каждого мира. Вы не можете избежать своей гибели. — Ты даже не жив. На самом деле. Ты просто машина. А машины можно сломать! — Эти слова пусты, как и ваше будущее. Я — авангард вашего уничтожения. Этот разговор окончен. ** Ребята еще немного пошалили на территории комплекса перед тем, как заложили эту свою самодельную бомбу, сделанную из двигателя космического корабля, на котором сюда прилетели лягушки из ГОР. Но вот на Сарена мы смогли посмотреть исключительно издалека. Он погрузился на Жнеца, который только-только закончил процедуру входа в атмосферу и посадки, приголубив наших союзников из своих орудий по пути. К счастью, замордованные ГОРовцы выхватили столько стресса, что отлеживались в траншеях и отделались лишь испугом. Хотя да — бахнуло от души, можно даже сказать, по-властелински. К счастью, мне не пришлось вмешиваться, и Сарен, эта недоптица, смогла сбежать своими силами. К сожалению, мне требовалось, чтобы Цитадель все-таки расковыряли. А так — черт его знает, случится это или нет, если мы с Шепардом ненароком Сарена все-таки прищучим. А еще мои героические деяния не были оставлены без внимания, и меня… заперли в карцере. Признаться, карцер на космическом корабле — он не такой уж и страшный. Да и спать тут было возможно, и, что самое главное, никто не мешал это делать. Так что я оставил тело клона в режиме сна и в кои-то веки переключился на свое основное тело, вернувшись тем самым домой. И мы неплохо так посидели, отмечая день рождения Ра. Да, очень символично получилось: настоящая Ра празднует днюху, а ненастоящая в карцере лежит. Но что тут поделаешь, случается. Ну а утром, когда все проспались и оклемались после вчерашних боев, Шепард пафосно распорядился: — Выпускайте Плодожорку! Шутник. Так что минут через двадцать я уже с наглой мордой сидел в кресле в каюте капитана и для разнообразия жрал мороженку. Нет, изначально Шепард собирался меня в прямом смысле этого слова допрашивать, но я тактично напомнил ему, что вообще-то у него на борту в трюме лежат чуть больше сотни роботизированных платформ и около десяти тысяч управляемых боеприпасов, которые мы не успели потратить. Им даже не надо устраивать абордаж «Нормандии» — им достаточно просто взорваться. А я, как он знает, азари отбитая. Мне саму себя приговорить — что яблоко с ветки снять, можно сказать, обыденное, каждодневное занятие. Впрочем, этот затраханный жизнью чувак все-таки смог взять себя в руки и честно сказал, что уже просто не знает, что думать и делать. — Мне даже приходила в голову мысль, что все, что здесь происходит, — это твой розыгрыш, — произнес Шепард, посмотрев на меня покрасневшими глазами. — Ты вообще об этой теме слишком много знаешь. Сейчас, после того, как мы взяли эту базу… — Ты, наверное, хотел сказать «уничтожили»? — подмигнул я. — Брал ты в позапрошлый раз, а в последние два раза были исключительно акты вандализма и разрушений. — Хорошо, убедила, — вздохнул Шепард. — Я хочу знать всё. — Знать всё? — переспросил я и покачал головой. — Знать всё невозможно. Это буквально философская категория. Да и не знаю я всего, даже по этой теме. А все, что знала… И то, что хотела рассказать, я уже рассказала. — Ты уверена? — вскинул бровь Шепард. — До этого я слышал какую-то откровенную дичь. — Дичь? Ну что ж, пусть так. Но ты её уже слышал. В целом ничего не изменилось. Мои цели и задачи всё те же. — Ты хочешь, чтобы разумные виды пространства Цитадели погибли? — Скажем так, я хочу, чтобы кое-кто из этих видов хотя бы попытался выжить. Ну а если в результате этого произойдет что-то нехорошее с остальными? Ну что ж, я не мать Тереза, меня по-другому зовут. — И всё же… всё то, что сказал этот, как там его… ну, креветка эта, в общем… это правда? — Ты про то, насколько он классный, вечный и неповторимый? Нет, в этом он соврал, — лизнув мороженку, отрицательно покачал головой. — А в остальном, в целом, говорил правду. Они в самом деле носятся по этой галактике на манер пылесосов и устраивают беспорядок каждые несколько тысяч лет. По крайней мере, я знаю как минимум о двух циклах. — Мы должны лететь на Цитадель, чтобы ты доложила об этом Совету, — сказал Шепард. — Может быть, хоть тебя они послушают. — Меня они и через средства космической связи могут послушать. А вот если ты привезешь меня на Цитадель — на этом наше знакомство и закончится. Не думаю, что моя мама убьет тебя, но в этом вопросе я не могу быть уверена на сто процентов. Мамы они такие: с виду милые и добрые, а в шкафу — пулемет и броня армейская. — Убьет? — Ну да, у Совета Цитадели есть ко мне вопросы, и они хотят их задать. У Совета Цитадели были вопросы к моему отцу, и они их задали. Поэтому куда-куда, а на Цитадель мне нельзя. Впрочем, не беспокойся: успеем мы или не успеем догнать Сарена, Жнец рано или поздно сам прилетит на Цитадель. Как ты уже понял, это и в самом деле их объект, и они намереваются его как-то использовать. — У меня складывается впечатление, что ты знаешь, как именно. — Среди протеан ходили слухи, что Цитадель — это своеобразный ретранслятор. Скажем так, это точка входа для цикла. Точнее, это штатная точка входа.