ВРИ по алфавиту.

***

Часть 1. Эндрю. Ночь мягко укрывала столицу густой темнотой, скрывая в своих тенях силуэты дворцовых башен и редких стражников, патрулирующих внутренний двор. Пользуясь тем, что большая часть обитателей дворца уже давно погрузилась в сон, Эндрю бесшумно двигался по знакомым коридорам, не тратя времени ни на поиски дороги, ни на попытки сориентироваться в полумраке. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он покинул это место, однако память, которой его когда-то наградила судьба, не позволяла забыть ни единой детали. Он по-прежнему помнил расположение комнат, тайных проходов и лестниц так же отчётливо, как если бы покинул дворец всего несколько дней назад. Иногда эта его особенность оказывалась полезной, иногда — превращалась в настоящее проклятие, потому что некоторые вещи Эндрю предпочёл бы стереть из памяти навсегда. Сегодня воспоминания были особенно настойчивы. Его целью являлись покои кронпринца Нила Джостена, и сама мысль об этом вызывала внутри странное раздражение, причины которого Эндрю предпочитал не анализировать. За свою жизнь он выполнил достаточно заказов, чтобы перестать интересоваться именами жертв и мотивами заказчиков. Если кто-то был готов платить — Эндрю выполнял работу. Всё было просто. Именно поэтому предложение, поступившее ему неделю назад в одной из городских таверн, ничем не должно было отличаться от десятков других. Неизвестный мужчина появился неожиданно, сел за его стол без приглашения и, не тратя времени на бессмысленные разговоры, назвал имя цели и сумму вознаграждения. Последняя оказалась настолько внушительной, что на мгновение даже Эндрю задумался, чем именно кронпринц успел настолько насолить кому-то из знати. Впрочем, задавать вопросы он не стал. Никогда не задавал. Именно поэтому его имя знали далеко за пределами столицы. Живая легенда преступного мира. Человек, который всегда выполняет обещанное. Наёмник, не интересующийся чужими секретами. Когда-то Эндрю испытывал по этому поводу определённую гордость. Теперь же подобная репутация казалась ему лишь очередным напоминанием о том, насколько далеко его жизнь свернула от первоначального пути. В детстве всё должно было сложиться иначе. Семья Миньярдов на протяжении многих поколений служила короне, а верность их рода никогда не подвергалась сомнению. Их предки охраняли монархов, сопровождали наследников и отдавали жизни за людей, которых были обязаны защищать. Эндрю вырос с уверенностью, что однажды займёт своё место рядом с будущим правителем и продолжит дело семьи так же, как это делали его отец, дед и прадед. Но однажды всё рухнуло. До сих пор, вспоминая тот день, он не мог понять, в какой именно момент привычный мир рассыпался на части. Утром всё шло как обычно. А к вечеру его семьи больше не существовало. Кто-то выдвинул обвинения в измене, кто-то подписал необходимые бумаги, а кто-то отдал приказ привести приговор в исполнение. Никого не интересовали доказательства, никого не волновала правда, потому что решение уже было принято задолго до начала суда. Единственным человеком, сумевшим что-то изменить, оказалась его мать, Бетси. Каждый раз, когда память возвращала его в тот день, Эндрю вспоминал её лицо с такой ясностью, словно всё произошло вчера. Она задержала стражников достаточно долго, чтобы её сыновья смогли скрыться, и заплатила за это собственную цену. Если бы не она, ни он, ни Аарон не пережили бы ту ночь. Мысль о брате заставила Эндрю машинально сжать челюсть. После казни у них не осталось ничего: ни дома, ни денег, ни имени, которое можно было бы назвать без риска для жизни. Были только двое напуганных мальчишек, оказавшихся один на один с миром, которому не было до них никакого дела. Именно тогда Эндрю пришлось повзрослеть значительно раньше, чем следовало. Сначала он брался за любую работу, которая могла принести несколько монет. Затем появились люди, готовые платить за более сомнительные поручения. Со временем задания становились всё опаснее, а суммы — всё больше, пока однажды Эндрю не обнаружил, что умеет убивать куда лучше, чем делать что-либо ещё. Он давно перестал жалеть об этом. Или, по крайней мере, убедил себя в этом. Чем ближе Эндрю подходил к покоям кронпринца, тем сильнее его беспокоило одно обстоятельство. Охраны не было. Ни у дверей, ни в коридорах, ни возле лестниц, ведущих в крыло наследника. Любой другой человек, вероятно, обрадовался бы подобной удаче, однако за годы работы Эндрю усвоил простое правило: если что-то выглядит слишком лёгким, значит, где-то скрывается ловушка. Особенно когда речь идёт о наследнике престола. И всё же отступать он не собирался. Возможно, стража сменила маршрут патрулирования. Возможно, охрана находилась за соседними дверями. Возможно, заказчик каким-то образом расчистил ему путь. Какая разница? Через несколько минут всё будет закончено. Эндрю свернул в последний коридор и замедлил шаг. В конце галереи возвышались массивные двустворчатые двери, украшенные гербом правящей династии. Именно за ними располагались покои кронпринца — комнаты, которые когда-то были ему знакомы почти так же хорошо, как собственный дом. Именно здесь он проводил большую часть времени, будучи его будущим защитником. Именно сюда он теперь пришёл, чтобы убить человека, которого когда-то поклялся защищать. Странная насмешка судьбы. Однако даже возле покоев наследника не оказалось ни единого стражника. Это было неправильно. Настолько неправильно, что на мгновение Эндрю даже остановился, внимательно прислушиваясь к окружающей тишине. Ничего не было слышно. Тишина. Тряхнув головой, прогоняя ненужные мысли, Эндрю осторожно нажал на ручку. Дверь открылась без единого скрипа. В комнате царил полумрак. Лунный свет проникал сквозь высокие окна, серебряными полосами ложась на пол и мебель. В дальнем углу возвышалась огромная кровать под тяжёлым балдахином, на которой отчётливо угадывался человеческий силуэт. Спит. От этой мысли стало даже немного обидно. Слишком просто. Эндрю бесшумно закрыл за собой дверь и достал нож, лезвие которого тускло блеснуло в лунном свете. За годы работы он успел освоить множество способов убивать, однако неизменно возвращался к холодному оружию. В клинках, ножах и лезвиях была честность, которой никогда не существовало в людях: они не давали осечек, не требовали ничего, кроме твёрдой руки, и не подводили в самый неподходящий момент. Эндрю нравилось чувствовать вес оружия в ладони, ощущать полный контроль над ситуацией и полагаться исключительно на собственные навыки, а не на случайность или удачу. Каждый его шаг был выверен, каждое движение отточено годами практики, поэтому даже деревянный пол не издал ни звука, пока он приближался к кровати. Остановившись рядом, Эндрю на мгновение посмотрел на спящего человека. Постель оказалась настолько огромной, что в ней без труда могли разместиться три человека. Впрочем, чему удивляться. Кронпринцы редко довольствуются скромностью. Он поднял руку с ножом. Один удар. Быстро, чисто и безболезненно. Лезвие стремительно опустилось вниз, однако в последнее мгновение Нил резко дёрнулся во сне, словно что-то почувствовал. Вместо того чтобы войти точно в цель, нож лишь скользнул по его плечу, оставляя неглубокий порез. Кронпринц резко распахнул глаза. — Что за... Не теряя ни секунды, он перекатился на другую сторону кровати, уходя от второго удара. Проклятье. Эндрю тут же выдернул нож и отступил на шаг, оценивая ситуацию. Большинство людей после внезапного пробуждения не могли сообразить, что происходит, однако Нил Джостен явно не относился к большинству. Едва оказавшись на ногах, он уже искал глазами противника. И нашёл. Позади него уже стоял Нил Джостен. Эндрю машинально отметил тонкую полоску крови, медленно проступающую на ткани ночной рубашки в том месте, где его нож всё-таки задел плечо кронпринца. Впрочем, самого Нила рана, кажется, совершенно не волновала. Он словно вовсе её не замечал, сосредоточив всё внимание на незваном госте. Лунный свет, проникающий сквозь высокие окна, падал прямо на его лицо, и Эндрю невольно задержал взгляд дольше, чем следовало. Рыжие кудри за годы стали темнее и длиннее. Детские черты давно исчезли, уступив место более резким и взрослым. Яркие синие глаза оставались всё такими же невозможными, как и раньше, а вдоль щеки тянулся шрам — от самого глаза до уголка губ. Незнакомый. И в то же время до боли знакомый. Когда-то Эндрю знал каждую черту этого лица наизусть. Помнил, как Нил улыбался, когда выигрывал очередной спор, как морщился от скучных уроков и как бесконечно болтал, заставляя окружающих мечтать о тишине. А ещё он неожиданно отчётливо вспомнил, как впервые увидел этот шрам. Странно. Ещё страннее было осознать, что какая-то предательская часть его сознания до сих пор помнит желание коснуться его кончиками пальцев и убедиться, что он настоящий. Чёрт. Эндрю заставил себя отбросить ненужные мысли. Одним движением он выхватил клинок и сократил расстояние между ними. Лезвие рассекло воздух, целясь прямо в шею кронпринца, однако Нил увернулся так легко, словно подобные нападения были для него обычным делом. Развернувшись вокруг собственной оси, он перехватил руку Эндрю и резким движением выбил оружие. Клинок с глухим звоном ударился о каменный пол. Прежде чем Эндрю успел восстановить равновесие, его уже впечатали в стену. Сильнее, чем следовало ожидать от избалованного дворцового наследника. — Жалкая попытка лишить меня жизни, — начал Нил с привычной насмешкой. Однако договорить он не успел. Его взгляд скользнул к прорезям маски, которую все это время носил Эндрю. Кронпринц замер. Насмешка медленно исчезла с его лица. Несколько долгих секунд Нил просто смотрел ему в глаза так, словно увидел призрака. А затем едва слышно произнёс: — ...Дрю?

***

Часть 2. Нил. Нил действовал скорее на инстинктах, чем осознанно. За долгие годы наставники успели вбить ему в голову простую истину: наследники престола редко умирают своей смертью, а потому рассчитывать на охрану и придворных было верхом глупости. Если хочешь дожить до коронации — учись защищать себя самостоятельно. Именно поэтому, едва избежав удара, он не стал кричать и звать стражу, а бросился вперёд сам, пользуясь каждой ошибкой противника и каждым мгновением его замешательства. Наёмник оказался хорош. Даже слишком хорош для обычного убийцы, нанятого каким-нибудь недовольным лордом. Его движения были быстрыми, выверенными и почти лишёнными лишних жестов, словно каждый шаг, каждый выпад и каждый разворот были доведены до совершенства бесконечными тренировками. Однако Нил тоже не был беспомощным принцем из сказок, проводящим дни за балами и уроками этикета, поэтому спустя несколько секунд борьбы ему всё же удалось прижать незваного гостя к стене, удерживая его руку достаточно крепко, чтобы тот не смог дотянуться до оружия. Он мог бы позвать охрану. Наверное, даже должен был. Но какой смысл? Наёмники не появлялись из ниоткуда. За каждым стоял заказчик, а значит, где-то среди знати вновь нашёлся человек, которому кронпринц Нил Джостен мешал настолько сильно, что тот решил заплатить за его смерть. Впрочем, это даже не удивляло. За годы жизни во дворце Нил успел нажить себе больше врагов, чем друзей, а его привычка говорить всё, что приходит в голову, совершенно не помогала ситуации. Скользнув взглядом по тёмной маске, скрывавшей лицо преступника, Нил собирался отпустить очередную язвительную реплику, однако слова так и не сорвались с языка. Он увидел глаза. Всего лишь глаза, но этого оказалось достаточно. Карие, с необычным ореховым оттенком и зелёными вкрапинками, которые особенно ярко становились заметны на солнце. На мгновение Нилу показалось, что сердце просто остановилось. Нет. Не может быть. Он слишком хорошо помнил эти глаза. Помнил, как когда-то искал их взглядом среди десятков людей во дворце. Помнил, как старательно избегал их, когда начинал понимать, что испытывает к Эндрю совсем не дружеские чувства. Помнил, как годами пытался забыть человека, которого больше никогда не должен был увидеть. — ...Дрю? Имя сорвалось с губ раньше, чем он успел подумать. Именно эта секунда слабости едва не стоила ему победы. Воспользовавшись заминкой, наёмник резко ударил его коленом под дых, заставляя отпустить хватку и отшатнуться назад. Воздух болезненно покинул лёгкие, а перед глазами на мгновение потемнело. Вот же чёрт..Это не мог быть Эндрю. Просто не мог. Почти тринадцать лет назад всю семью Миньярдов казнили по обвинению в измене короне. Нил помнил тот день до мельчайших подробностей, хотя многое бы отдал за возможность стереть его из памяти навсегда. Он помнил толпу, помнил крики, помнил ужас, который тогда впервые испытал по-настоящему, и помнил, как стоял среди придворных, слишком юный и слишком беспомощный, чтобы что-либо изменить. Он видел, как погибали люди, которых знал всю свою жизнь. Видел, как исчезала семья, которая поколениями служила короне. Видел, как у него на глазах забирали человека, который нравился ему сильнее, чем кто-либо другой. Эндрю был мёртв. Должен был быть мёртв. Поэтому человек, стоящий сейчас перед ним, просто не мог существовать. Однако сомнения становились всё слабее с каждой секундой драки. Нил вновь бросился вперёд, уходя от очередного удара, перехватил чужое запястье и дёрнул противника на себя. Ткань маски зацепилась за его пальцы совершенно случайно, но этого оказалось достаточно. Маска сорвалась. И мир будто замер. Перед ним действительно стоял Эндрю. Повзрослевший, более худой и уставший. Словно жизнь последние тринадцать лет старательно пыталась его сломать. Светлые волосы выбились из-под капюшона и беспорядочно спадали на лоб. Знакомые ореховые глаза смотрели настороженно и холодно, будто перед ним находился не человек из прошлого, а очередная цель. Черты лица стали резче, скулы обозначились сильнее, а во взгляде появилась какая-то тяжёлая усталость, которой раньше никогда не было. И всё же это был он. Без всяких сомнений. Нил настолько растерялся, что едва не пропустил новый удар. Инстинкты вновь оказались быстрее мыслей. Перехватив руку Эндрю, он воспользовался его потерей равновесия и вместе с ним рухнул на кровать, тут же прижимая сопротивляющегося наёмника собственным весом. — Перестань, — выдохнул он, пытаясь удержать его на месте. — Просто перестань. Эндрю дёрнулся, пытаясь освободиться, однако Нил лишь сильнее сжал его запястья. — Эндрю, это правда ты? Ответа не последовало, но Нил не собирался сдаваться. — Скажи мне, что это ты. Наёмник отвернул голову в сторону, словно сам факт разговора причинял ему физическую боль. — Отпусти меня. — раздался тихий, ровный голос. Почти тот же, что был тогда. Нил не знал, что ему делать: прыгать от счастья, или плакать, потому что он пришёл сюда его убить? — Нет. — Нил. — Нет, пока ты не ответишь на мои вопросы, Дрю. — сердце колотилось так быстро, что становилось трудно дышать. — Я не мог ошибиться. Это же ты, да? Эндрю молчал так долго, что Нил уже начал сомневаться, не показалось ли ему всё это. Может быть, он действительно ошибся. Может быть, перед ним находился просто человек с похожими глазами, похожими волосами и похожим голосом. Но затем Эндрю тяжело выдохнул и прикрыл глаза. — Ты всё такой же надоедливый. У Нила перехватило дыхание. Тринадцать лет. Тринадцать проклятых лет он убеждал себя, что однажды перестанет вспоминать этого человека. Что однажды смирится. Что однажды перестанет искать знакомые черты в лицах случайных людей. И вот теперь Эндрю лежал перед ним вполне живой и вполне настоящий. — Где ты был? — тихо спросил Нил. — Не твоё дело. — Эндрю. — Не твоё. Дело. Нил почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Но разве можно быть таким? — Знаешь, это очень сложно, когда человек, которого ты считал мёртвым больше десяти лет, внезапно врывается ночью в твою спальню и пытается тебя убить. — Ты жив. — отметил Эндрю, пожав плечами. — Благодаря счастливой случайности. — Ты всё ещё жив, — упрямо повторил Эндрю. Нил уставился на него несколько секунд, после чего невесело усмехнулся. — А ты всё ещё невозможен. Эндрю отвернулся. Этот жест сказал гораздо больше любых слов. — Почему? — спросил Нил уже серьёзнее. — Почему ты не вернулся? — Вернулся куда? Вопрос прозвучал настолько спокойно, что на мгновение Нил растерялся. — Домой. — невозмутимо ответил Джостен. Эндрю коротко рассмеялся. В этом смехе не было ничего весёлого. — Моего дома больше нет. Нил замер. — Эндрю... — Их убили, Нил. Каждое слово звучало тяжело, и почти причиняло физическую боль рыжему. — Всех. И знаешь, что самое забавное? Корона, которой моя семья служила поколениями, даже не попыталась ничего изменить. — Я был ребёнком, Дрю. — Я тоже. Повисла тишина. Тяжёлая тишина. Нил смотрел на него и вдруг с пугающей ясностью понял, сколько боли скрывается за этим холодным взглядом. Сколько злости. Сколько одиночества. И сколько всего он не сможет исправить. Ни сегодня. Ни завтра. Возможно, никогда. — Я думал, ты умер, — признался он наконец. Эндрю ничего не ответил. — Каждый раз, когда вспоминал тот день, я думал, что потерял тебя. — Не драматизируй. — А ты всё ещё не умеешь принимать чужие чувства. — А ты всё ещё слишком много говоришь. Несмотря на привычную колкость, голос Эндрю звучал куда тише прежнего. Нил поймал себя на том, что улыбается. Совсем немного, едва заметно. Потому что впервые за долгие годы всё казалось правильным. Неправильным. Безумным. Но правильным. Он смотрел на знакомые ореховые глаза, на светлые волосы, беспорядочно падающие на лоб, и понимал, что некоторые чувства, оказывается, не исчезают даже спустя многие годы. Они просто ждут своего часа. И когда Эндрю перестал отворачиваться и наконец посмотрел на него в ответ, Нил окончательно проиграл эту битву. Во дворце по-прежнему оставались заговорщики, желающие его смерти. Где-то среди знати скрывался человек, отправивший убийцу в его покои. Утром придётся искать ответы, разбираться с последствиями и принимать решения, от которых будет зависеть судьба целой империи. Но всё это внезапно показалось удивительно далёким. Потому что человек, которого Нил тринадцать лет оплакивал как мёртвого, сейчас находился рядом — живой, упрямый и совершенно реальный. Все остальные проблемы на фоне Эндрю блекли мгновенно, и Нил решил, что они подождут до утра. Сейчас существовали только он и этот прекрасный блондин. — Да или нет, Дрю? — едва слышно прошептал Нил, не отводя взгляда от знакомых ореховых глаз. Несколько секунд Эндрю просто смотрел на него, словно взвешивая все возможные последствия этого ответа. Словно между ними всё ещё стояли тринадцать потерянных лет, старая боль, невысказанные обиды и ночь, начавшаяся с покушения. А затем он тихо выдохнул. — Да. Одного слова оказалось достаточно. Нил почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Потому что Эндрю был здесь. Нил медленно сократил оставшееся между ними расстояние, давая Эндрю возможность остановить его в любой момент. Тот не остановил. Мир словно замер на одно короткое мгновение. Губы Нила коснулись губ Эндрю осторожно, почти неуверенно, словно он до сих пор боялся, что стоит моргнуть — и всё происходящее окажется сном. Тринадцать лет. Тринадцать лет потерь, вопросов и сожалений внезапно сжались до одного короткого мгновения. Эндрю не отстранился, и этого оказалось достаточно. Нил прикрыл глаза, чувствуя, как внутри медленно тает напряжение, не отпускавшее его весь этот вечер. Когда они наконец отстранились друг от друга, Нил невольно улыбнулся. — Всё ещё считаешь меня невыносимым? — Безусловно, — без малейшего колебания ответил Эндрю. Нил тихо рассмеялся. Да. Теперь всё действительно было правильно.