Ты этого стоишь

Они вышли из обеденного зала и пошли по длинным переходам, которые Бильбо еще не видел восстановленными. Торин с гордостью указывал на очищенные от копоти барельефы и заделанные трещины в колоннах. Наконец, они поднялись по крутой винтовой лестнице в восточном крыле и миновали тяжелую, обитую железом дверь, которую охраняли двое стражников. Те при виде короля вытянулись в струнку и синхронно отступили, открывая путь. — Дальше никто не пройдет, — негромко сказал Торин, когда они оказались в длинном коридоре, ведущем к внешней стене Горы. Он открыл последнюю дверь, и Бильбо ахнул. Это была огромная терраса, вырубленная в скале на головокружительной высоте. Но теперь она превратилась в нечто невероятное. Огромные, идеально прозрачные хрустальные панели, соединенные искусной чеканкой, полностью закрывали пространство. Снаружи бушевала настоящая горная буря: снежные вихри с воем бились в хрусталь, пытаясь прорваться внутрь. Но внутри царило абсолютное тепло. Торин сам выковал десятки ламп в виде раскрывающихся цветов, свисающих со сводов. Внутри каждого горел мягкий огонек, и их свет, преломляясь в хрустале, создавал уютные, теплые сумерки. Здесь уже стояли глубокие каменные ящики с плодородной землей, а в углу журчал небольшой фонтан. — Здесь солнце будет первым касаться твоих растений, — тихо сказал Торин. — Буря никогда не тронет их. Бильбо медленно подошел к хрусталю. Он приложил ладонь к панели: с той стороны был ледяной ад, а здесь — его кожа ощущала лишь легкое тепло камня. Он обернулся к Торину, его глаза блестели. — Торин... это самое прекрасное, что мне когда-либо дарили. Бильбо огляделся. Чувство уединенности в этом месте было почти осязаемым. — А это место... оно достаточно защищено? — его голос вдруг стал чуть ниже. — Нас здесь точно никто не побеспокоит? Торин посмотрел на него с легким недоумением. — Конечно. Со стороны террасы — обрыв, там только орлы летают. А единственный вход мы только что миновали, и стража знает: пока я здесь с тобой, вход закрыт для всех. Ни Балин, ни мои племянники не посмеют прервать нас. Это наше время, Бильбо. Бильбо медленно кивнул, и в его взгляде появилось нечто такое, чего Торин раньше никогда не видел — смесь решимости, лукавства и огромной, горячей благодарности. — Значит, никто не зайдёт, — повторил хоббит почти шепотом. Он подошел к Торину вплотную, заставляя того отступить и опереться спиной о теплую каменную колонну. Бильбо не стал обнимать его за шею. Вместо этого он, не сводя глаз с лица короля, медленно опустился на колени прямо перед ним. Торин замер, его дыхание перехватило. — Бильбо?.. Что ты... Хоббит не ответил. Его руки, обычно такие спокойные, теперь уверенно и быстро расстегнули тяжелую пряжку королевского пояса. Торин почувствовал, как по его коже прошел жар. Когда Бильбо ловко справился с завязками и освободил его плоть, Король-под-Горой забыл, как дышать. Он был воином, он привык к суровой дисциплине, и близость для него была чем-то скрытым, ночным. Но это... здесь, в месте, которое он строил месяцами, пока за окном беснуется стихия, а его хоббит смотрит на него снизу вверх с такой неистовой преданностью... Когда горячий рот Бильбо коснулся его, Торин издал звук, средний между стоном и вскриком. Он то бледнел, то густо краснел, его пальцы впились в резьбу колонны так, что камень готов был крошиться. Напор Бильбо был жадным, смелым — это была благодарность, превращенная в страсть. — О, Махал... Бильбо... — выдохнул Торин, его голова откинулась назад, глаза закрылись. Весь его королевский контроль рассыпался в прах. Он чувствовал каждое движение губ хоббита, тепло его дыхания. Этот контраст — ледяная ярость бури в шаге от них и этот невыносимый, сладкий жар — сводил его с ума. Торин в полном восторге и шоке запустил пальцы в кудри Бильбо, не зная, хочет ли он остановить его или прижать к себе еще сильнее. Когда удовольствие накрыло его, Торин едва удержался на ногах, содрогаясь всем телом. Вспышка наслаждения была такой яркой, что на мгновение ему показалось, будто хрустальные панели зазвенели в унисон с его пульсом. Бильбо поднялся лишь спустя минуту, глядя на Торина с обезоруживающей, ласковой улыбкой. Король стоял, тяжело дыша, его лицо всё еще пылало ярким румянцем, а взгляд был совершенно ошеломленным. Он выглядел так, будто только что заново открыл для себя мир. — Теперь я точно знаю, что я дома, — мягко сказал Бильбо, поправляя рубашку Торина. Торин посмотрел на него, всё еще пытаясь осознать произошедшее, и вдруг хрипло рассмеялся, притягивая хоббита в объятия и целуя его в макушку. — Ты совершенно невозможный хоббит, Бильбо Бэггинс. Совершенно невозможный. Он крепко прижал его к себе, и не смотря на вьюгу за хрусталем, и чувствовал, как внутри него расцветает весна, которая больше никогда не закончится. Позже уже в покоях Бильбо привел гнома за руку к сундукам и попросил подождать. - Я привез и тебе дар тоже. Неужто ты думал, что я мог не подумать о тебе? - Бильбо тихо улыбался говоря об этом. - Мой самый ценный дар сам вернулся ко мне, ты со мной, сердце мое. Это важнее. - Мне лестно это слышать, мое сердце, пояс, гребень и бусина оставались тут с тобой. Но почувствовав этот аромат я сразу подумал о тебе. Бильбо вытащил тёмный стеклянный флакон, укутаный в защитные слои. - Я сделал для тебя гребень, а потом в Шире вспомнил про это растение, из него делают масло для волос, у него не только стойкий аромат, но оно потрясающе ухаживает за волосами. Масло пахнет розмарином и тимьяном, не смотря на то, что они растут на солнечных склонах, но их аромат напомнил мне тебя таким, каким я увидел тебя в походе - полным гордости, достоинства и желанием идти в своих целях до конца. Ты не только король, ты мужчина, которого я люблю и я хочу, чтобы каждый раз, когда ты там пользуешься, ты вспоминал обо мне. К слову, маслу можно найти и другое применение. - Бильбо усмехнулся и подмигнул покрасневшему Торину. - Это очень интимный дар. Надеюсь Фили и Кили не спросят, что ты приподнес мне, иначе Дис будет вечность припоминать, что меня заставил покраснеть хоббит. Бильбо ухмыляется и весело смеётся в ответ на заявление. И это один из многих моментов их счастья.