Ты этого стоишь

Вечер опустился на Эребор тяжелым, снежным одеялом. За окном завывал ветер, но в королевских покоях царил уютный полумрак и тепло камина. День был долгим и напряженным. Торин вернулся поздно, но уже без той изматывающей, гранитной усталости, которую Бильбо видел в нем месяцами ранее. Теперь, когда часть обязанностей была грамотно распределена, а старейшины знали, что их король имеет право на ужин и отдых (благодаря недавнему «визиту» Бильбо), Торин был просто... утомлен. Утомлен, но не сломлен. Бильбо ждал его у камина с кружкой горячего травяного чая. Когда Торин вошел, снял с плеч тяжелый плащ и отбросил его на стул, он подошел к Бильбо, присел на корточки и просто прислонился лбом к его животу, обнимая за колени. От него пахло рудой, холодным ветром и тем уникальным, глубоким запахом самой Горы. — Тяжелый день? — тихо спросил Бильбо, запуская пальцы в его волосы, нежно массируя кожу головы. — Просто... долгий, — пробурчал Торин, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. В его глазах читалось глубокое, почти осязаемое облегчение от возвращения домой. — Но теперь он закончен. Бильбо кивнул. Он видел, как менялся Торин. Как медленно, но верно, он позволял себе быть не только Королем, но и мужчиной, которому нужна забота и любовь. Сегодня в его глазах не было тревоги, лишь ожидание. Когда Торин поднялся, они молча начали готовиться ко сну. Торин сам распустил сложные косы, но позволил Бильбо расчесать его длинные волосы, провести гребнем от макушки до самых кончиков. Это был их новый ритуал, тихий и интимный. В ответ Бильбо позволил Торину расстегнуть пуговицы на своей рубашке, почувствовав, как грубые, сильные пальцы задерживаются на его коже, прежде чем окончательно снять ткань. Они легли в кровать, и тяжелые меховые одеяла тут же обволокли их теплом. Снаружи стонала буря, но здесь, в этом каменном сердце Эребора, было абсолютно безопасно. Торин притянул Бильбо к себе, прижимая плотно к своему мощному телу. — Я думал, что никогда не смогу по-настоящему расслабиться, — прошептал Торин, зарываясь носом в волосы Бильбо. — Что эта Гора будет давить на меня всегда, даже во сне. Бильбо тихо хмыкнул, прижимаясь к его груди, слушая мерный стук гномьего сердца. — Она все еще давит. Но теперь ты делишь ее со мной. Торин нежно провел рукой по изгибу спины Бильбо, обхватывая его. Его пальцы, такие сильные и привычные к молоту и мечу, теперь были невероятно ласковыми, скользящими по мягкой коже. В его прикосновениях не было той неловкости, что была в самом начале, лишь уверенность и глубокое знание тела хоббита. Торин целовал его медленно, нежно, углубляя поцелуй до тех пор, пока воздух между ними не раскалился. Он чувствовал, как Бильбо тает в его руках, как податливое тесто, как податлива земля в его саду. В эту ночь их близость была не вспышкой страсти, а долгим, медленным погружением. Торин вел его осторожно, показывая свою нежность в каждом движении, в каждом прикосновении. Он не спешил, наслаждаясь каждым вздохом хоббита, каждым стоном, каждым подрагиванием тела. Он целовал его кожу, вдыхал его запах, который теперь стал для него запахом дома. Бильбо отвечал ему с такой искренностью и отдачей, что сердце гнома наполнялось невыразимой гордостью. Торин чувствовал, как его собственное тело, эта вековая скала, оживает под руками и губами хоббита. Он был одновременно и сильным королем, и уязвимым мужчиной, который нашел свое прибежище в этом маленьком существе. Когда кульминация накрыла их обоих, она была глубокой,обволакивающей, как вода горного озера, что уносит с собой все тревоги. После, когда их дыхание выровнялось, Торин крепко обнял Бильбо, прижимая его к себе. — Amralime, — прошептал он, и эти слова были не просто выражением любви, а глубоким признанием. Бильбо улыбнулся, прижимаясь щекой к его груди. Он чувствовал себя самым счастливым хоббитом в мире, зная, что, несмотря на все титулы и королевства, он был для этого гнома всем. В эту ночь они уснули в тепле и безопасности, зная, что нашли друг в друге не только любовь, но и вечное пристанище.